теперь я не боюсь закрывать глаза

***

Страшно…очень страшно…и безумно тихо. В помещении было слышно только, как где-то капает вода. Неожиданно под потолком заработала вентиляция и стало резко холодно. Хакон прижал колени к груди, пытаясь хоть немного успокоиться. Сердце колотилось как сумасшедшее, из-за чего дышать стало немного затруднительно. Руки были связаны за спиной какой-то толстой проволокой, а на глазах — плотная повязка. Хорошо хоть кляпом рот не заткнули, а то от паники можно было бы и задохнуться. Разделиться с Эйденом и попасться в руки сообщникам Вальца. Как же глупо получилось. Вывихнутое плечо ныло от боли, всё же аккуратно их похищать никто не собирался. Тащили, как мешки с песком, из-за чего они собрали каждый угол и все возможные выбоины. Пилигрима, к счастью, кинули рядом, поэтому стало немного спокойнее.       — Не дергайся, я сейчас стяну твою повязку. Хакон всё же вздрогнул, когда почувствовал тёплое дыхание на своей щеке. Пару секунд спустя он уже морщился, привыкая после долгой темноты к тусклому свету. Судя по отражению из небольшой лужицы бензина, отделали их знатно. Эйден теперь мог похвастаться новым шрамом над бровью, а Хакон — порезом на подбородке. Такие вот красавцы собрались, хоть сейчас под венец иди. Дрожь вернулась, как только вдалеке послышались тяжёлые шаги. Пилигрим напрягся и буквальным образом ощетинился. Проволока на его руках заскрипела, но не поддалась напору. Проблему сейчас могли решить только кусачки.       — Здравствуй, мой мальчик. И, Хакон, я рад видеть тебя. Прошу прощения за то, что вам приходится так сидеть, но это вынужденные меры. Вальц медленно и размеренно шёл в сторону парочки. В его глазах, несмотря на льстиво-лживые речи, не было и грамма сожаления. Наоборот, — они практически ничего не выражали. Будто внутри глазницы всё было засыпано пеплом. Даже пустыня по сравнению с ними была оживлённее. Мужчина облизнул изломанные губы кончиком языка и сел на корточки. Хакон попытался отодвинуться, но его уже схватили. Сжали крепко пальцами за подбородок, не давая отвернуть голову в сторону. Вальц упивался эмоциями, которые вызывал своими действиями, — страхом и ненавистью.       — Теперь я окончательно понял, почему выбрал тебя для своих планов.       — Сволочь, не трогай его.       — Насколько я знаю, мальчик мой, ты уже в курсе, что Хакон работает на меня. Удивлён, что ты его простил, да ещё и позволяешь вот так просто сидеть рядом. Слишком мягко для мужчины. Эйден зарычал и дёрнулся, но его откинули на несколько метров сторону. Мужчина отрубился на несколько минут, потому что знатно приложился головой. Всё же силы на него не пожалели. Вальц наклонился сильнее вперёд и сжал зубами чужую мочку уха. Хакон шикнул от боли и попытался увернуться. Сердце стучало в бешеном ритме, а внутри всё будто замёрзло. Мужчина уже понимал, к чему всё идёт. Возможностей вырваться не было, поэтому пришлось смириться. Вальца веселило его волнение, и он, язвительно улыбаясь, оставил яркий засос на открытой шее. За это он получил сильный удар подбородком. Естественно, неуравновешенного мужчину это разозлило. Больно…страшно…холодно. Первый же вскрик Хакона заставил Эйдена немедленно открыть глаза. Голова нещадно болела, а перед глазами мелькали всевозможные звёзды. Даже в таком состоянии он сразу же оценил ситуацию и пришёл в ярость. Кровь бурно закипела внутри организма и вперёд вышла мутация. Вены на шее яростно пульсировали, а из груди вырвался низкий угрожающий рык. Проволока разлетелась на мелкие кусочки, будто бы была сделана из пенопласта. Вальц успел ещё раз прикоснуться к уже оголённому торсу Хакона, как его отбросило к стене. Пилигрим с нечеловеческой скоростью подлетел к лежащему мужчине и стал наносить удары. Естественно, в самом начала всё было односторонним, но противник быстро очнулся. Блок. Удар. Удар. Уклонение. Блок. Резкий разворот. Удар. Удар.       — Да…да.мальчик мой, именно этого я и добивался. Всё же мои труды не прошли даром. Это была последняя фраза Вальца перед смертью. Эйден схватил мужчину за горло и, буквально голыми руками, свернул ему шею. Чтобы точно удостовериться, он для острастки несколько раз приложил его об пол и нанёс парочку ударов в солнечное сплетение, проламывая грудную клетку. После пилигрим наконец остановился. Перед глазами стояла какая-то пелена, а внутреннего зверя успокоить не удавалось. К счастью, Хакона даже в таком состоянии он узнал.       — Малыш, ты меня видишь? Мужчину трясло, но он пытался говорить максимально спокойно, чтобы лишний раз не спровоцировать. Эйдена он сейчас совершенно не узнавал и даже боялся его. Вместо того, чтобы ответить, пилигрим закинул Хакона на плечо и выбежал на улицу. Запах крови и какого-то непонятного чувства в груди гнали его вперёд. Свою драгоценную ношу Эйден опустил только на кровать. Грозно нахмурив брови, он наклонился к мужчине и неожиданно слизнул каплю крови с его щеки. Хакон вздрогнул, но не смог отстраниться. Сложно было вырваться из плена чужих глазах, причём далеко не в романтическом смысле. У Эйдена будто внутри открылась бездна…пугающая., как обманчиво тихий океан. Хотелось коснуться его, но мужчина понял, что лишний раз лучше не двигаться. Страх потихоньку отступал, хотя вместо него широкими шагами подступало беспокойство. Всё же пилигрим сейчас точно был не в «нормальном» состоянии, судя по сходящему с ума биомаркеру. Тихо рыча и что-то невнятно бормоча себе под нос, Эйден отошёл к входной двери и сел около неё. Таким образом он дал понять, что будет выполнять функцию охраны. Как же тихо…и спокойно. Хакон проснулся через несколько часов. Пилигрим находился всё ещё на своей позиции, но вроде бы постепенно приходил в себя. Синева глаз уже не была такой яркой, да и индикатор больше не светился, как ёлочная гирлянда. Шею немного жгло, поэтому пришлось осторожно встать за аптечкой. Эйден, пристально наблюдал за каждым его шагом, но двигаться не собирался. У него была другая миссия. После сна стали проявляться и другие болячки. Сильно заныло выбитое плечо, которое без чужой помощи было сложно привести в порядок. Пока пришлось обойтись уколом обезболивающего. Пожевав какие-то знакомые горькие травы, Хакон почувствовал облегчение. В голове ещё стоял туман, да и осознание того, что Вальца больше нет, не до конца пришло. Мандраж ушёл давно, но появился неприятный озноб. Колотило мелко, будто у мужчины была слабая лихорадка. После пережитого было не удивительно, что организм кидает то в жар, то в холод. Попробуй не сойти с ума от стресса в таком то положении. Хотелось, чтобы кто-нибудь лишний раз мягко встряхнул и помог вернуться в строй. Эйден наконец-то пришёл в себя и с трудом поднялся на ноги. Перед глазами на секунду всё поплыло, но зрение вернулось в норму. Даже показалось, что оно стало немного острее. Воспоминания приходили урывками, но самое главное событие крепко отпечаталось на подкорке, — искаженное довольной улыбкой мёртвое лицо Вальца. А после руки в крови и испуганный Хакон. Хакон… Хакон… С ним всё в порядке… Пилигрим, наконец, зацепился взглядом за сгорбленную фигуру мужчины и тихо подошёл к нему. Его немного шатало, но передвигался он довольно уверенно. Стоило приблизиться, как Хакон резко обернулся и заключил младшего в объятия.       — Малыш, ты наконец-то пришёл в себя. Ты меня, если честно, довольно сильно напугал.       — Я просто хотел тебя защитить. Вальц больше никому не сможет причинить вреда. Эйден помог осторожно вправить плечо и получил в ответ аналогичную медицинскую помощь. Вот только ощутимых ранений на нём не наблюдалось. Вальц просто не успел нормально подойти к своему «десерту». Смерть настигла его быстрее. Хакон хотел было ещё раз обнять пилигрима, но вместо этого получил поцелуй в уголок губ. Эйден довольно искусно увернулся от чужих рук и прикоснулся ещё раз, при этом невинно улыбаясь. Так он ответил на немой вопрос о том, почему не бросил умирать, да ещё и вернул домой в целости и сохранности. Пилигрим устало вздохнул и прижался к старшему. Ему ни на секунду не хотелось выпускать мужчину, поэтому он пресекал любые попытки. Даже тихая просьба о походе в душ была отвергнута. Всё же Хакон уговорил Эйдена, но в ванной они сидели вместе. Было тесно, неудобно, но…так каждый чувствовал себя немного защищённее. У старшего мужчины никогда не было детей, и поэтому сейчас у него был шанс испытать счастье материнства по полной. Пилигрим шикал от щиплющего глаза шампуня, пытался самостоятельно промыть рану на спине и ещё много всякого. Хакон должен был расслабиться, а устал ещё сильнее. Перед тем, как вырубиться, Эйден успел перехватить несколько поцелуев. Полусонных, нежных, аккуратных… Страсти, напора и какой-то агрессии не было по очевидным причинам. Им ещё нужно было до конца прийти в себя. Настроить жизнь в нормальное русло, ведь теперь можно было жить практически без опаски. Не ждать подвоха от любой тени. Пилигрим крепкой хваткой сжимал во сне край футболки Хакона, не давая ему никуда уйти. Мужчина даже не планировал это делать, поэтому просто лежал рядом. Теперь была его очередь охранять. Младший мог составить конкуренцию атомной электростанции по излучению количества тепла и энергии. Хотя сейчас он вполне спокойно лежал и даже не хмурился. Судя по всему, ему впервые в жизни не снились кошмары. Хакон полностью лёг на кровать и притянул мужчину ближе к себе. Эйден сразу же обвил его всеми конечностями и довольно засопел где-то в районе ключиц. Вот в такой ловушке было приятно и безопасно находиться. Можно было спокойно закрыть глаза и ничего не бояться.