Say my name

Арсений кидает взгляд на часы, поджимает губы, и переводит взгляд обратно на телефон на столе, который всё так же был молчалив. Время позднее, и Антон должен был вернуться ещё пару часов назад, но, почему-то, до сих пор не вернулся. И Арсений, конечно, паникёр местами, но в последнюю очередь он бы подумал про измену… Раньше. А сейчас уже и не знает. Последний месяц ссоры случаются слишком часто, после которых Антон уходит гулять и возвращается к ночи. Мужчина допросы не устраивает, боясь нарваться на новый конфликт, но с каждым днём сомнений становится всё больше, и былая уверенность в том, что Антон его любит, медленно гаснет. А ведь раньше всё было иначе, было проще и легче, они умели говорить и решать проблемы через слова, а потом что-то надломилось и теперь они оба молчат, давно не спят друг с другом: точнее, кровать одну они делят, а вот о сексе оба забыли. Хотя, Арсений пытается не думать о том, что возможно, забыл только он, а Антон давно нашёл себе кого-то. Может он просто всего-навсего влюбился? Может, боится сказать и не знает, как уйти, не причинив боли? Арсений его отпустит, но не без боли, ведь любить Антона он не перестал, несмотря на сомнения и ссоры. Он любил его раньше, любит его сейчас, а самое страшное, наверное, если они расстанутся — он будет любить его и после. Соулмейт — человек жизни, но он не обязан быть с тобой всю эту жизнь, если кроме притяжения природы ничего нет. Многие остаются просто друзьями, чуть ли не братьями и сестрами, но никак не семьей. И Арсений точно знает, что другом Антону уже не станет. Не после того, через что они вместе прошли. Не после того, как они вместе делили кровать, не после того, как ели за одним столом, не после совместных вечеров возле телевизора на диване, не после знакомства с родителями и весёлыми отпусками на даче в деревне у родных, не после того, как были вместе счастливы. И сегодня он не намерен ложиться спать, пока не услышит своё имя из родных уст, пока не узнает в чём дело и почему Антон так отстранился. Почему перестал делиться переживаниями, почему замолчал о работе, почему вообще перестал говорить с Арсением, отчего было чувство, словно они давно стали соседями по квартире, у которых просто всего одна постель, а они — не любящая пара, прожившая вместе столько времени. Антон возвращается под утро: Арсений слышит звук ключа в замочной скважине, трёт уставшие, покрасневшие глаза, и пытается унять тремор в руках. Он хочет спать, он устал, но помимо обычных желаний — ему страшно. Страшно, что больше Антон не скажет нежное, чуть умилённое: «Арс». Страшно, что все подозрения и страхи — правда. И обидно, что за всю ночь Антон так и не написал, даже не позвонил. Значит, не посчитал нужным. — Ты не спишь? Что-то случилось? — Антон заходит тоже уставшим, немного сонным и помятым, и Арсению не хочется думать, откуда или от кого он такой «красивый». И ведь раньше Антон сразу звал его «Арс», но последний месяц звал его как угодно, но только не по имени. — Ты случился, — выдыхает мужчина, поднимая на Антона разбитый взгляд, и Шастуну это не нравится очень сильно, потому что сердце внутри как-то неприятно замирает, словно перед тем, как разбиться вдребезги. — Я не… я не понимаю тебя, что я сделал? — Антон правда выглядит растерянным, и будь у Арсения силы, он бы даже пошутил или бы начал иронизировать, только сил нет, есть страх и желание закончить всё поскорее. Лучше пусть будет больно сразу, чем оттягивать момент. — Когда ты перестал мне доверять? В какой момент я потерял твоё доверие? Почему я не заметил? Или почему ты не дал мне этого понять, Антон? — имя парня Арсений выделяет чётко, словно давая понять, что я тебе не изменял, я твоё имя могу прокричать на весь мир, а ты? Ты сможешь? Арсений в это уже не верит. — Что? Ты… Господи, что ты вообще несёшь? — Антон смотрит на Арсения округлившимися глазами, серьёзно не понимая, но мужчина смотрит уже на свои руки, поглаживая гладкое кольцо на пальце — подарок на день влюблённых. — Приходишь под утро, не звонишь и не пишешь, не касаешься меня, не зовёшь по имени… Тебе вечно не до меня, я даже не помню последний раз, когда мы говорили просто по душам, просто о нас, а не перекидывались фразами, как соседи, — Арсений откидывается на спинку дивана, жмуря глаза и прикрывая их рукой, чтобы Антон не видел набегающую слабость. Хотя слёзы — это не слабость, это выход эмоций, какими бы они ни были. А эмоции испытывают все, у них нет пола или определения. — Ты… ты подумал, что я хочу тебя бросить? Что я… изменил тебе? В голосе не удивление, скорее недопонимание, но Арсений всё равно не смотрит на него, лишь выдыхает безразличное: — Тогда скажи моё грёбанное имя, Шастун. Назови меня по имени, если я ошибаюсь. И когда он отнимает ладони от лица, Антон видит, что это не глупые бредни — Арсений знает, о чём говорит. Страшнее всего — он верит в это, и вот теперь Шастуну страшно потерять всё то, чего он так долго добивался.

Я увидел тебя и действовал по инструкции Собирал по крупинкам к сердцу тропинку Лишь бы коснуться рук твоих

Арсений был его мечтой ещё до того, как они узнали, что являются соулмейтами, и он готов был разбиться вдребезги, на самые крошечные осколки, лишь бы получить расположение любимого, и когда ему это удалось… Антон никогда не чувствовал себя счастливее, с того момента вся жизнь стала лучше, и несмотря на всё — она остаётся лучшей: со всеми сложностями и проблемами. — Ты же несерьёзно? Скажи, что ты несерьёзно веришь в это… Я не… — Антон с выдохом опускается напротив Арсения на корточки, видя в голубых глазах слёзы и боль. И Антон тонет в этом водовороте чувств, ощущая горечь на языке. Обещал сделать счастливым — а причинил боль. Он уже облажался в своих обещаниях.

Так боялся, что не совпадем Не сладим, не склеимся Но мы как две «LEGO» детали Походу совпали

— Арс, я люблю тебя, слышишь? — Антон обхватывает ладонями лицо Арсения, заглядывая в голубые глаза, в которых на короткий миг проскальзывает облегчение, вырывающееся новым всхлипом и ещё большим потоком слёз. — Хэй, Арсений, Арс, любимый, смотри на меня, ладно? И просто слушай. Я всё объясню. Антон сам не сдерживается, осыпая поцелуями лицо мужчины, но руки дрожат, всё тело пробивает неконтролируемой дрожью. Он может его потерять? Как Антон сумел допустить такое, чтобы Арсений вот так убивался ночами, думая, что его предали?

Мы как конструктор «LEGO» Может быть построим Чистую и светлую Крепкую историю Как конструктор «LEGO» Сжимаем ладони Как детали по схеме Мы к друг другу подходим

— Арс, я не романтик, не самый красноречивый в жизни человек, но единственное, что я знаю точно — я люблю тебя. Это неизменно с самой первой встречи, с первого взгляда, с первого, чёрт побери, вздоха и крепкого осознания, что я влип. Я же влюбился в тебя сразу, ты знаешь это: я же не могу успокоиться при мысли о том, что смог понравиться тебе, и перестать говорить об этом каждый раз, — Антон местами тараторит, путает слова, но откровенный взгляд пробирает до костей, словно Антон отворяет душу и говорит одним лишь взглядом: «Заходи, забирай всё, я весь для тебя. Весь твой». — И я был счастлив: что тогда, что сейчас, держа в руках твои руки, смотря в твои глаза и осознавая, что мы, чёрт побери, реально соулмейты. Жизнь преподнесла мне лучший подарок — тебя. И я… не хочу думать, что ты правда поверил, будто я смог бы тебе изменить, будто я смог бы уйти от тебя… — Я правда верил, — хрипло шепчет Арсений, немного расслабляясь и видя в глазах Антона ответную волну боли. — И мне стыдно, Антон, прости меня. Я просто… я подумал, что ты разлюбил меня, что нашёл другого себе человека и не знал, как уйти. Ты же ничего не говорил последние дни, весь холодный, далёкий… не мой. «Не мой» набатом стучит в голове Антона, который правда пытается понять то, что своими руками чуть не разрушил.

Строили, но однажды чуть не сберегли Мы запутались, как лабиринт Потерялись, как детальки под диваном Собери по кусочкам фотографии Мы сложились в одно целое Совпали пазлом

— Это ты меня извини, я не думал об этом. На работе сложности, Стас загонял, а так же я долго готовился к одному событию, что… — Антон вздыхает и встаёт, уходя куда-то в коридор и возвращаясь оттуда уже с какими-то бумагами, и снова нервной дрожью в руках. — Это документы на дом. Наш дом, Арс, тот самый, который тебе понравился, но сам знаешь, он был не до конца закончен, поэтому я вбухал туда разве что не все деньги, и именно поэтому брал подработки у Стаса, лишь бы нормально выбраться, а не впасть в долги. Теперь он наш, остаётся сделать ремонт и заехать. Антон улыбается, светится, когда говорит это, пока Арсений немигающим взглядом уцепился за документы, боясь осознать, что всё сказанное — правда, что Антон правда пошёл на всё, лишь бы они имели свой дом. Боясь, что он во сне и этот сон развеется, выкинув его в жестокую реальность, где нет чудесного Антона и счастливого будущего вместе. — Но это не всё, — шепчет Шастун, смотрит взволновано, кусает губы, когда касается руки Арсения. — Не так я всё планировал, но лучше сейчас, чем я снова допущу ошибку и не сделаю это вовремя. Не сомневайся во мне, умоляю, Арс, я же обещал, что сделаю тебя счастливым, помнишь? — Арсений сквозь новые слёзы кивает, чувствуя, как на палец надевают что-то холодное, и когда опускает глаза — видит ещё одно кольцо, так сильно отличающееся от всех тех, что дарил Антон до этого. — Это не просто кольцо, и предлагаю я тебе не просто себя, а всю жизнь вместе. Всегда. Станешь моим официальным мужем? И смотрит прямо в глаза так преданно, что даже будь Арсений против — вряд ли бы смог отказаться, но он не откажется, он может лишь сдавленно проскулить, влетая в руки Антона и крепко сжимая его до боли. Ему страшно, непонятно, почему Антон не решил попробовать сделать всё вместе, почему потащил всё на себе, почему не сказал, но сейчас это неважно, Арсений лишь кивает сотню раз, пока всё-таки не выдыхает скомканное: — Конечно, я выйду за тебя. И Арсений уверен, что теперь будет помогать, будет опорой Антона, не позволит ему делать всё самому. — Тебя покормить нужно, сходи в душ, а я пока расстелю постель, и… — Арсений снова начинает суетиться, понимая, что Антон, и так уставший, разбитый после работы, должен был узнать, что ему не доверяют. Но Арсений обещает себе, и докажет Антону, что больше так не оплошает. — Хэй, Арс, выдыхай, мне не еда нужна, а ты рядом, — Антон тихо смеётся, заваливая мужчину на диван, садится к нему на колени и просто крепко обнимает, заставляя выдохнуть и Арсению, расслабленно обнимающего Антона в ответ. — Я чуть было не потерял тебя. И в его голосе столько страха, невысказанной боли, что Арсений может лишь сжимать объятия плотнее, утыкаясь носом в плечо любимого человека. — А я даже поверил, что потерял тебя. Уже осознавал, как возненавижу эту жизнь, в которой тебя у меня больше не будет. — Ты меня не потерял, я с тобой, Арс, — Антон отстраняется, ласково гладит большим пальцем щёку мужчины, пока, наконец, не прижимается к его губам, целуя нежно, плавно, расслабленно. Сейчас нет желания как можно скорее сорвать одежду, разве что они не против вместе принять ванную, чтобы уже потом лечь спать. Всё остальное можно будет сделать завтра, сейчас куда важнее то, что они вместе. И будут вместе, потому что ничего не изменилось. Они друг друга не потеряли. — Обещай, что теперь мы будем всё говорить через рот: не додумывать, не забывать, не забивать, а именно говорить. Вообще всё. Я не хочу больше такого, Антон, я правда больше не смогу, — Антон на это лишь коротко кивает, смотря в любимые глаза со всем теплом. — Обещаю, Арс, теперь слова — наше всё, как должно было быть всегда, как было, пока я не стал забываться со своим сюрпризом. — Ну, он точно уж удался: у нас есть дом, кольцо, будущая свадьба и пара новых седых волос на моей голове, — Арсений смеётся, и в его глазах больше нет боли или страха, и Антон точно знает, что только таким и хочет видеть Арсения. Он обещал сделать его счастливым, и обязан сдерживать обещание всю их жизнь. Ведь это того точно стоит. — Я люблю тебя, Антон. Как от Земли до самой далёкой звезды, только в тройном размере, если ещё не больше. — И я тебя, Арс, очень сильно люблю. И умей я говорить так же красиво — ляпнул бы что-то подобное, но могу лишь сказать тебе, что ты дороже любых сигарет в мире. Арсений на это лишь смеётся, закатывает глаза, чмокает Антона в подбородок и снимает его со своих колен, чтобы набрать ванную, пока Антон с улыбкой прикрывает глаза. Он больше никогда не допустит подобной ситуации, и знает, что Арсений тоже не позволит этому случиться снова, потому что доверие — это то, что вернуть очень сложно, а порой — невозможно вовсе.