Тройной аксель

– Саша, держись! Стоять!! - Алена хрипло кричит из-за бортика, но Трусова, вопреки словам, не держится, и четко проскальзывает на одном коньке, затем заваливается набок и падает, вытянув руки перед собой. – Чертов аксель, - в сердцах бросает она, отряхивая ладони. Названный учитель устало вздыхает, но продолжает контролировать Трусову, которая делает один удачный прыжок примерно на пять падений. Они надеются сократить это соотношение хотя бы 1 к 1, но получается плохо. Косторная проговаривает, что у нее стальные нервы, а у Саши – стальные мышцы, и все получится. Но рыжеволосая в итоге не выдерживает и подъезжает к калитке. В глазах не отображается ничего: ни боли, ни усталости, ни злости. Что пугает Алену, которая прекрасно знает, что Саша – одна большая эмоция. Трусова сразу расшнуровывает коньки и отдает их Косторной. Та смотрит на нее как полоумную, как будто ей отдала гранату с вырванной чекой прямо в руки, и почти крутит пальцем у виска. – Зачем мне они? Как я хочу, чтобы она наорала на меня сейчас. Надавала по щекам до боли, чтобы я возродилась из пепла. – Я его никогда не выполню на соревнованиях, - ком в горле от обиды. – Я косячу, и должна понести наказание. Забирай коньки. – Трусова, это точно ты? - с сомнением смотрит Косторная. Она не понимает причин такого поведения, делая пару шагов назад, будто размышляя, не сошла ли с ума ее девушка. Саша вздыхает, подходит к Алене и кладет ей голову на плечо. Та пытается нелепо похлопать по спине, все еще придерживая чужие коньки в руках. «Королева квадов», «русская ракета» – и всё это не стоило того, чтобы Сашка сломалась морально о триксель. Все варианты раскатки перед акселем опробованы. Алена не может угадать, что так мешает девушке просто зайти на него и чисто выполнить элемент. Невероятными усилиями удалось уговорить ТШТ выделить им лед Хрустального на полчаса. Косторная божилась и клялась, что научит Сашку его делать так, как делала его сама чемпионка Европы. Полдня уговоров, обещаний, и штаб сдался под напором двух девушек. – Саш, - подбирает слова Алена, – ну не все же от него зависит. У тебя, помимо этого, есть четверные прыжки, может, откажешься от трикселя? Она умеет подбирать слова. Она бьет точно в цель. Трусова шмыгает носом и отпускает из своих объятий слегка испуганную девушку. – Ни за что! - гордо объявляет она, вытирая дурацкую влагу под глазами. – Чем я хуже Валиевой? – Ничем, - улыбается Алена, видя возвращение ее Сашки. В ответ такая же широкая улыбка и даже еле заметный смех. – Абсолютно ничем. – Надевай коньки, Трусова. Станцуем, - она бросает здоровой рукой ошалевшей Саше коньки, включает магнитофон и подбирает музыку.

I feel so unsure As I take your hand and lead you to the dance floor As the music dies, something in your eyes Calls to mind a silver screen

– Фу, как банально, Косторная! - восклицает Саша, и встает в начальную позицию, вытянув правую руку перед собой. – Ты выбрала самую попсовую песню. Алена ничего не отвечает, встает спиной к своему партнеру по внезапным танцам на льду и закрывает глаза. Если бы кто-нибудь спросил её, хочет ли она уйти в танцевальные пары, она бы ответила без тени лукавства в любом интервью: «только с Александрой Трусовой». Джордж Майкл продолжает сладким голосом петь про то, что в чувствующих вину ногах нет ритма, Саша берет ее за талию и разворачивает к себе одним легким движением, и отъезжает назад, давая Алене исполнить свое прекрасное вращение.

Time can never mend, The careless whisper of a good friend, To the heart and mind, Ignorance is kind…

Они близки как никогда – танец вовлекает их в одно целое, заставляя сливаться друг с другом, и распадаться на одинаковые элементы. Под ногами перетерпевший много чужих драм лед Хрустального, перед Аленой – любовь всей ее жизни, а за ними – пустые трибуны, безмолвно поддерживающие юную пару. Косторная не решается на серьезный прыжок, делает легкий флип, получается так себе. Зато Трусова набирает скорость, разворачивается и исполняет тройной аксель, идеально выезжая с него. У Алены на глаза наворачиваются слезы. Она сделала. Она смогла. Ее девочка. Ее ракета. А потом их губы соединяются в завершающем поцелуе, финальная нота, и магнитофон автоматически выключается. – Ты мне только скажи, ты мне только пообещай, что Олимпийские игры будут моими, - Саша выдыхает это прямо в губы Алене. – Они будут твоим триумфом, - шепчет Косторная. – Сделай это ради меня. Она притягивает к себе Сашу, упирается спиной в бортик и затягивает в долгий, страстный, достойный итальянского кинематографа поцелуй. Через несколько секунд Саша переходит на ее шею, и Алена не может сдержать стона. Она готова даже на засосы, лишь бы все знали, что она принадлежит только своей «ракете». – Я так скучала, - говорит Алена, когда Трусова возвращается к ее губам. – А я так ждала, - шепчет она, крепче сжимая Сашу в своих объятиях. Из-за бортика раздается знакомое покашливание, и девушки рассыпаются врозь по льду. – Вы тут аксель тренируете или будущий свадебный танец? - улыбается довольная Этери Георгиевна, делая подзывающий к себе жест. Парочка понуро выезжает со льда. – Вы выгоните нас? - испуганно спрашивает Алена, прячась за спину Трусовой. – Отдам в парное катание. Соберем все первые места на международных соревнованиях, - кажется, тренер даже в хорошем настроении. – Давайте в темпе, скоро Хрустальный закроется. – И все же, - нетерпеливо спрашивает смелая Трусова. – Если вы успели увидеть, как я чисто исполнила тройной аксель, то дисциплинарного взыскания не будет? – игривое движение бровями. И Алена, и Этери делают глубокий вздох. – Будем считать, что я даю вам второй шанс. Таких смелых, как вы, – женщина делает паузу, – надо беречь. А теперь марш со льда в раздевалку! Живее! Трусова порывается добавить, что это будет их общий секрет, но Тутберидзе подгоняет их чехлами от коньков, и они спешно уходят за двери ледовой арены. Алена даже что-то шутит по пути, и они втроем смеются, Саша во весь голос, а Этери – смущенно опустив голову. «Имейте в виду, это было в первый и последний раз, мне подобные выходки не нравятся», – бросает на прощание она, но девочки понимают, что это не всерьез. *** – Ань… – Да? – Ударь меня. Кажется, я начинаю влюбляться. Щербакова хмыкает, перекладывая свои медицинские справки, и подшивая их в один файл. Перед ЧЕ-2022 нужно было собрать все необходимые документы, иначе недопуск. Впрочем, она всегда успевала это сделать. – Если это Этери, то я ударю тебя. Если Алина, скинусь на вашу свадьбу. – Ура, мне не придется тратиться! - Женька победно вскидывает руки, и Аня невольно смеется. Медведева и Загитова слишком хорошие, слишком идеальные, чтобы их можно было критиковать. Бурно спорят, но не ссорятся, заканчивают предложения друг за друга, прячут свои взгляды на публике. Камила умилялась новой парочке, но Аня чувствовала какую-то искусственность со стороны Жени, попытку забыть прошлые отношения и построить новые, более здоровые. Впрочем, Медведева не из тех, кто обидит Алину. А вот насчет себя Щербакова сомневалась. В последнее время ей начали снова поступать сообщения с незнакомых номеров, что она недостойна ехать на Олимпиаду, что ее даже близко не сравнить с Загитовой или Валиевой; она периодически плакала, срывалась на тренировках. Спасала и утешала только Камила, которая обнимала ее ровно столько, сколько нужно. Аня часто сожалела о собственной нерешительности. Вместо того, чтобы идти и делать, она долго думала о последствиях и в итоге проигрывала. Странно получилось в этой жизни: вроде боец, хоть и хрупкая, но старательная и активная. – Щербакова, ты серьезная, как Сергей Викторович, - Женя кладет голову ей на плечо и смешно дует губы. – Хотя бы порадуйся, отвлекись, устрой романтический вечер с Камилой. – Какие вечера, Медведева, у меня тут дел до задницы, - уже не выдерживает Аня, и Женя округляет глаза, отходя от нее. – Сенсация – Щербакова ругается! Пойду напишу про это в Спорт-Экспресс. – В Спорт-лото пиши, - Аня прицеливается и запускает в Женю импровизированный самолетик из бумаги. Телефон жужжит, оповещая о новом сообщении. – О. Абонент «Любимая», - придуряется Медведева. – Как банально. Ты бы еще написала «Супруга», как сорокалетние мужики. Аня закатывает глаза и берет телефон в руки, отходя к окну. За стеклом буйствовала метель, машины завалены снегом, прохожие еле идут, пряча от непогоды лицо. Не спасают ни шапка, ни шарф до носа – колкие снежинки больно бьют по щекам. – Шутки шутками, прости, Ань, - отсмеявшись, Женя погладила Аню по плечу, – понимаю, что Ками тебе очень нравится. Совет да любовь. Аня не стала ничего отвечать.