Лучшее успокоительное

Тёплая летняя ночь. Звёзды были такими яркими, что казалось, они могли бы осветить посадочную полосу, если бы по её бокам не было бы ярких фонарей. Самолёт рейса Токио-Сеул выпустил шасси, готовясь к посадке. Земля стремительно приближалась, стюарды предупреждали пассажиров о скором приземлении и благодарили их за то, что те выбрали именно эту авиакомпанию. Участники группы Stray Kids были единственными пассажирами этого рейса, если не считать их телохранителей и менеджера, и они были невероятно счастливы, что, наконец, этот перелёт был окончен. Практически. Хёнджина всё время тошнило, и он с нетерпением рвался к двери, чтобы вырваться из душного самолёта. Минхо сидел рядом с ним и постоянно закатывал глаза, глядя на его бледное лицо и вцепившиеся в рукояти кресла кисти рук. Сынмин сидел рядом с Чонином и что-то усердно доказывал младшему, но тот, кажется, и слушать его не хотел. Макнэ оспаривал каждое его слово, что раздражало Феликса, сидящего позади и прекрасно всё слышавшего. Он пнул кресло Чонина и прошептал: — Мать твою, заткнитесь уже. Мы почти на месте, перенесите свою перепалку на неопределённый срок, я не могу уже слушать вас! Сынмин оглянулся и вздохнул, явно не желая прекращать аргументацию. Ведь Чонин откровенно был не прав! Макнэ лишь раздражённо отвернулся от собеседника и посмотрел в иллюминатор, делая вид, будто эта ситуация его вовсе не касается. Чан, сидящий рядом с Ёнбоком, усмехнулся и стал озираться в поисках своей кепки, которая во время резкого столкновения с землёй свалилась с его головы. Лидер озирался, норовя отстегнуть раньше времени мешающий ремень безопасности. Хан сидел рядом с Чанбином, откинув голову на кресло. Он не желал даже думать о том, что ждёт его после того, как они вместе со всеми ступят на землю. Джисон вообще не любил летать, ему казалось это противоестественным. Он чувствовал подступающую тошноту, поэтому сидел тихо, практически не двигаясь, чем сильно волновал своего соседа. Бинни старался разговорить Хана, прекрасно зная о его особой нелюбви к полётам, но понимал, что это практически бесполезно. Мемберам Stray Kids, вообще-то, полёты давались очень тяжело. В самолёте все становились нервными, разряжённый воздух негативно влиял на их состояние, и все они, всякий раз отрываясь от земли, молились, чтобы всё это закончилось побыстрее. Когда стюарды объявили об окончании поездки, Джисон облегчённо вздохнул. Он открыл глаза и посмотрел на Чанбина, встречая его ободрительную улыбку. Хёнджин уже рвался со своего места и ждал, когда, наконец, откроется дверь. В самолёте стало тихо. Двигатели были заглушены, но мемберы ощущали какую-то вибрацию. Когда наконец дверь отворилась, участников Stray Kids встретил оглушительный рёв фанатов. Телохранители вышли вперёд, и Хёнджин с явным неудовольствием предоставил им право показаться первыми. Джисон выдохнул, явно стараясь успокоиться. Он выглядел практически как обычно, но его несколько затравленный взгляд выдавал реальное внутреннее состояние. Чанбин встал за ним и поддерживающе положил руку на плечо младшего, будто говоря: «Не переживай, Ханни, всё будет хорошо». Хёнджин выскочил следом за телохранителями. Он с превеликим удовольствием вдохнул прохладный воздух и ослепительно улыбнулся фанатам, которые завизжали при его появлении. Посадочная полоса не была отгорожена, поэтому мемберы находились практически в досягаемой близости от толпы людей. Джисон выходил следом за Минхо, который махал рукой какой-то девушке. Та потеряла сознание, из-за чего в толпе началась неразбериха, а Банчан, ступавший до этого слева от Хана, бросился на помощь пострадавшей. Хан, сделав над собой усилие, что, к слову, было не особо заметно, скорчил милую рожицу, вызвав новую порцию визга фанаток. Он выглядел очаровательно: немного растрёпанные тёмные волосы прикрывала чёрная панама, его большие карие глаза и пухлые щёчки делали его похожим на ребёнка. Он был одет в просторную белую футболку, которая скрывала фигуру юноши, его чёрные свободные джинсы с огромным множеством карманов были заправлены в длинные чёрные шнурованные ботинки. — Хан Джисо-о-он! — прорвался сквозь шум толпы пронзительный вопль. Юноша испуганно вздрогнул, а девушка, кричавшая его имя, активно прорывалась к нему, пытаясь прикоснуться к любимому мемберу. Хан не успел отпрянуть, а телохранители были слишком далеко, и девушка налетела на него, свалив с ног, пытаясь сорвать его любимую белую футболку и коснуться его обнажённого тела. Чанбин мгновенно оттащил её с побледневшего юноши, а телохранитель, поспешивший на помощь, уже скручивал её и выводил из толпы, передавая её в руки правоохранительных органов, которые кружили неподалёку. Минхо с помощью подлетевшего Хёнджина тут же поднял Хана с земли и вцепился в его локоть, а остальные мемберы окружили их, защищая от глаз сумасшедшей толпы, которая вновь норовила надвинуться. Джисон выглядел вполне обычно, если не считать того, что с его лба крупными каплями катился пот, а кожа его была мертвенно бледной, почти под цвет футболки. Он благодарно улыбнулся мемберам и сжал чью-то руку, пока Минхо вёл его к лимузину. Хан глубоко дышал, стараясь успокоить свои нервы. Когда наконец все были внутри автомобиля, менеджер начал ругаться с телохранителями, которые допустили такую оплошность. Хан всё ещё молчал, глядя в потолок. Никто не прерывал своим шепотом ругань менеджера, даже младшие были мрачны. — Ты как? — осторожно спросил Банчан, сидевший напротив Джисона. Он был в смятении из-за того, что в нужный момент убежал от Хана, оставив его на растерзание толпы. — Я в порядке… — прошептал он, стирая со лба выступивший пот. Он даже попытался улыбнуться, стараясь уверить, что всё действительно хорошо, но его мертвенная бледность и едва заметная дрожь выдавала его с головой. Джисон никогда не любил общества незнакомых людей, хотя искренне старался справиться с этим. Каждый раз Хану было тяжело общаться со своими фанатами вживую, но он старался перебороть это в себе – ну какой айдол может позволить себе роскошь одиночества? Он умело играл на публике, выглядел максимально уверенно и харизматично, но побороть страх внутри себя он так и не сумел, показывая свои настоящие чувства только самым близким. Да и то не всегда, но все мемберы прекрасно видели его некоторую наигранность. Минхо был мрачнее тучи. Он накрыл своей ладонью напряжённую руку Джисона, стараясь сцепить их пальцы в замок. Джисона пробрала мелкая дрожь. Он выдавил из себя улыбку, посмотрев на Минхо, и позволил взять свою ладонь. Она была ледяная, и старший тут же начал согревать её своим дыханием.

***

Прошло некоторое время. Мемберы Stray Kids наконец-то добрались до своего общежития и сразу разбрелись по своим комнатам. Менеджер и телохранители оставили их наедине, отправившись куда-то для продолжения разборок. Джисон всё ещё усердно делал вид, что всё в порядке. Он даже отпустил шутку по поводу внешнего вида Сынмина, волосы которого слегка растрепались, чем он стал ещё сильнее напоминать милого щеночка. Минхо не отходил от друга ни на шаг. Он не хотел оставлять Хана даже на минуту одного, прекрасно ощущая напряжение, сковавшее его тело. Он передвигался на не сгибающихся ногах, перетаскивая свою одежду в их общую с Чонином комнату. — Ты можешь идти, Мин-Мин, — улыбнулся младший одними уголками губ, явно выдавливая из себя весёлое настроение. — Я в порядке, честно. Тебе ведь тоже нужно перенести свои вещи. — Нужно, — кивнул хён, — и я бы хотел, чтобы ты помог мне с этим. — Ох, ты опять набрал с собой кучу всего? — Ага. Как всегда, — невесело усмехнулся Минхо. Когда, наконец, с багажом было покончено, юноши присоединились к остальным мемберам, которые уже успели разложиться и сидели в их общей гостиной. Чан включил телевизор. В новостях крутили видеоролик того, как незнакомая девушка сбивает айдола с ног, и как все быстро отгородили его от папарацци. Банчан быстро переключил канал, наткнувшись на какой-то фильм. Сердцебиение Хана ускорилось, его лицо мгновенно побледнело, и он напряжённо сжал руку Минхо, судорожно выдохнув. — Прости, — одними губами сказал лидер Хану. Тот улыбнулся, и, сказавшись на усталость, изъявил желание уйти к себе в комнату. Мемберы сочувственно посмотрели на него и, пожелав спокойной ночи, принялись с наигранным интересом обсуждать свои планы на предстоящий день. Минхо молча поднялся и направился за ним. Уже в комнате юноша достал из своей сумки бутылку воды и с жадностью прильнул к ней губами под пристальным взглядом Минхо. Его движения всё ещё оставались резкими и несколько хаотичными, но Хан явно старался выглядеть непринуждённо, что не ускользало от наблюдательных глаз старшего, который уселся на кровати. Джисон наконец повернулся к Минхо и выдавил из себя улыбку. Он всё ещё был бледен, хотя после происшествия прошло уже около трёх часов. — Мин-Мин, — прошептал Хан, — можно тебя обнять? Минхо без слов вскочил и прижал к себе младшего, кожей ощущая вибрации чувств, которые бушевали внутри тела Джисона. Младший прильнул к нему, сжимая чужую рубашку своими непослушными пальцами, невольно задевая кожу. Лино знал, что Хан не любит показывать свои чувства мемберам, он не хочет ощущать их чёртово сочувствие, но с ним всё обстояло совершенно по-другому. При старшем Джисон не стеснялся ничего, он готов был делиться с ним всем, что с ним происходит вплоть до самых интимных подробностей своей жизни. Минхо был его лучшим другом, которому юноша мог доверить абсолютно всё. Он был ему ближе кого бы там ни было, между ними образовалась какая-то особая связь доверия и взаимопонимания с обеих сторон. Хоть Джисон постоянно подшучивал над старшим, шутки были его вовсе не обидными, хотя, честно признаться, весьма раздражающими. Это была не просто дружба, это была любовь, и они часто говорили об этом друг с другом. Минхо любил Хана так крепко, как не любит ни один старший брат своего младшего. Он всегда заботился о нём, хотя в их взаимоотношениях было место и для дурачеств, и для шуток. Абсолютно все видели их особую связь, поэтому неудивительно, что за Минхо никто не пошёл. Все понимали, что если Мин будет рядом с Ханом в тяжёлый период его жизни, то ему будет намного проще всё вынести. И сам старший тоже это прекрасно понимал. Глаза младшего мгновенно заполнились крупными слезами, которые, не заставив себя ждать, покатились по его пухлым щекам. — За что она так?.. — едва слышно выдавил из себя Джисон, судорожно хватая воздух, пытаясь подавить свою подступающую истерику. Минхо ощутил это и сжал в своих объятиях младшего ещё крепче, ощущая, насколько быстро бьётся его сердце. — Она не хотела причинить тебе вред, Ханни, — прошептал он, поглаживая Хана по спине. — Менеджер не оставит это просто так… — Да плевать мне на это! Я хочу знать, что я опять сделал не так! — Выкрикнул Хан, резко отстраняясь. Глаза его сверкнули безумным огнём. Крупная дрожь пробежала по его телу, он стал вытирать набежавшие слёзы и, сжав руку в кулак, хотел со всей силы ударить стену, но не успел. — Ханни! — Минхо с силой прижал к себе младшего и потащил его на кровать, заставляя сесть. Джисон поддался, а старший сел рядом, всё ещё не выпуская юношу из захвата. — За что, Минхо? За что? — младший уже откровенно срывался на крик, а Лино лишь крепче обнимал его. Джисон уронил голову на плечо хёна и беззвучно затрясся в истерике. — Что такого я сделал… я же ничего не сделал… ничего… я ужасен, да? Они ненавидят меня! — Нет, не говори так! — Воскликнул Минхо, отстраняясь так, чтобы видеть лицо Хана, но всё ещё держа его в объятиях. Он сочувственно смотрел на родное лицо и вытянул одну руку, чтобы утереть его слёзы. — Они любят тебя, никто не хочет причинить тебе зла… это вышло случайно, понимаешь, Ханни? Случайно! — Ты так говоришь, чтобы успокоить меня, на самом деле… — Ш-ш-ш! — Минхо приложил указательный палец к пухлым губам Хана, заставив его замолчать. — Ты замечательный, Ханни, все Стэй это знают, все любят тебя! Я не знаю, что было на уме у той девушки, но она точно не желала тебе зла! Джисон откинул голову вверх, глядя на потолок. Старший, пользуясь случаем, толкнул его на кровать и следом упал на него, вжимая в матрас мёртвой хваткой, чтобы тот не имел возможности шевельнуться. Минхо делал это не потому, что хотел причинить младшему вред, а потому, что знал, что следует за его слезами: практически не подавляемая ярость и желание нанести себе увечье. Лино оказался прав. Юноша под ним яростно пытался вырваться, что-то выкрикивая, но Минхо был не преклонен. Он не мог позволить себе выпустить его, последствия прошедших истерик всё ещё были перед его глазами. — Тише, Ханни, тише, — мягко говорил он, вжимая младшего в кровать. — Ты же знаешь, я не позволю тебе вырваться, пока ты не успокоишься. — Ты тоже ненавидишь меня, да? — простонал Джисон, временно оставив попытки вырваться: Минхо был намного сильнее. — Нет! Не смей говорить так, Джисон! Слышишь? Не смей! — Лицо старшего оказалось настолько близко к лицу Хана, что последний сразу замер, ощущая на себе горячее дыхание и пристальный взгляд юноши. Глаза хёна горели огнём, но он понимал, что Джисон сейчас слишком разгорячён и не ставит целью обидеть его. — А что, разве это не так? Отпусти меня сейчас же, хён! — Вновь забился Джисон. Он ощущал напряжённую тяжесть нависшего над ним тела друга и даже попытался укусить его. — Хан, успокойся! — Воскликнул Минхо, когда зубы младшего скользнули по оголённой плоти его руки. — Я не враг тебе! Я никогда не причиню тебе вреда, ты это прекрасно знаешь! Джисон замер, глядя в глаза старшего. В них было такое отчаяние, что тот мгновенно оставил все попытки ему сопротивляться. — Прости… я просто… просто… я не хотел… я не знаю, я не знаю, что происходит! — Огромные карие глаза вновь наполнились слезами, а их обладатель прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать порывы своих рыданий. — Я понимаю, малыш… — вздохнул Минхо. — Я с тобой, я рядом. Ты не один. Сейчас я отпущу тебя и лягу рядом, ладно? А ты обнимешь меня и выскажешь всё, что думаешь. Я никогда не оставлю тебя, ты же знаешь это, правда? — Правда… — дрогнувшим голосом произнёс Джисон. Как только хён отпустил его, он тут же позволил обнять себя и прижался к нему всем телом. Душившие слёзы вышли наружу, и Хан, стыдясь своей слабости и беспомощности, зажмурился. — За что они так, хён? Почему… Что я сделал не так? Почему я так жалок? — Ты вовсе не жалок, хороший мой. Ты человек, и ты вправе испытывать эмоции. Ты не виноват в том, что ты – это ты, ты не виноват, что воспринимаешь всё по-другому. Ты не виноват, что ты человек, чёрт возьми! — Я так ненавижу себя за это, хён… почему я так слаб? Почему я просто не могу нормально ко всему относиться? — Это абсолютно нормальная реакция, — ответил Лино. — Она не должна была налетать на тебя, Хан. Это бы и меня испугало! Джисон выдохнул и позволил себе разрыдаться вовсю. Он выдавал что-то не совсем понятное для слуха Минхо, его била крупная дрожь, он буквально захлёбывался в своих слезах, а сердце в его груди словно отбивало чечётку. Он так боится этих людей! Он всеми силами старается вести себя при незнакомых как обычно, так почему же все они, зная прекрасно, как ему тяжело, постоянно вторгаются в его личное пространство? — Ханни, Ханни, Ханни, — беспорядочно шептал Минхо, поглаживая спину и голову Джисона. — Я здесь, ты здесь, всё хорошо, я больше никому не дам тебя в обиду… Я не оставлю тебя, слышишь? — Лино не выпускал его из объятий ни на секунду, позволяя своей одежде пропитаться солёной жидкостью. Юноша гладил младшего, стараясь как-то помочь, хоть как-то успокоить. Минхо знал, что тот доверяет ему. — Мин… Хо… — рыдал Хан, — мне так жаль… почему я такой? Почему? Почему я не могу быть таким, как ты?.. Сердце Лино разрывалось от жалости к младшему и от своей собственной беспомощности, он хотел помочь ему, хотел успокоить его, но Джисон был безутешен. Он испытал колоссальное потрясение, и теперь вряд ли сумеет оправиться от него в ближайшее время. И Минхо всё это время будет рядом. Он больше не подпустит к нему никого, кто мог бы хоть как-то навредить его мальчику. — Ты замечательный, Ханни, — шептал Минхо, — ты самый лучший, самый очаровательный, самый-самый… я люблю тебя таким, какой ты есть, и все твои фанаты тоже любят тебя… просто бывают такие неадекватные люди, это не зависит от тебя, слышишь?.. Когда через продолжительное время обессиленное тело Хана медленно расслабилось, Минхо тут же осторожно отстранился и с беспокойством взглянул в опухшее от слёз лицо младшего. Его красивые глаза, блестевшие влагой, глядели куда-то невидящим взглядом. Он часто и глубоко дышал, щёки горели красным. — Я так устал от всего этого, Мин-Мин… — наконец выдохнул Джисон. Минхо осторожно стёр с его лица последнюю влагу, потом с нежностью коснулся губами его лба и закрыл глаза. Хан тоже закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. Минут через десять Хан зашевелился, стараясь отстраниться, и сел на кровати, закрывая горящее лицо ладонями. Минхо поднялся, взял бутылку воды и молча протянул её младшему. Тот благодарно улыбнулся и сделал несколько глотков. Кисти его всё ещё дрожали, но он старался взять себя в руки. — Ну как ты? — Спросил старший после того, как Хан закрыл бутылку и передал её обратно. — Как выжатый лимон, но уже лучше, правда, — вновь улыбнулся Джисон. — Спасибо, Мин-Мин. Прости, что наговорил тебе всякого… — Всё хорошо, малыш, — тихо произнёс Минхо, внимательно глядя на опустошённого Джисона. Младший обнял его и упал на кровать, склоняя Мина сделать то же самое. Тот прижался лбом ко лбу Хана, закрывая глаза и слушая его практически успокоившееся дыхание. — Я так люблю тебя, хён. Спасибо, что не оставил меня. — Я тоже люблю тебя, Ханни, и никогда не оставлю тебя. Я всегда буду рядом с тобой. — Минхо мягко провёл по лицу Хана рукой, всё ещё оставляя свои глаза закрытыми. — Правда? — Ну конечно, глупый. Дверь тихо отворилась, впуская в комнату Чанбина, который, прекрасно слышав (как и остальные мемберы) всё происходящее, испугался резко наступившей тишины. Хан приподнял голову, устало глядя на друга, после чего вяло улыбнулся ему. — Я побеспокоил вас, да? — виновато спросил Чанбин. — Я решил узнать, всё ли у вас в порядке, и вот… — Всё в порядке, Бинни. Ну как… Относительно. Но я совершенно выбился из сил. — Конечно, я понимаю, — кивнул Чанбин. В глазах его виднелась тревога, но он видел, что Джисону и правда становится лучше. — Тогда я, наверное, пойду. Увидимся завтра. — Увидимся. — Одновременно произнесли Минхо и Хан, тем самым вызвав улыбку на лице Бина, после чего тот вышел к остальным, которые обеспокоенно ожидали вестей из «той самой» комнаты, а Джисон уронил голову обратно. Минхо аккуратно коснулся его пухлой щеки, поднял руку вверх и, коснувшись мягких волос Джисона, запустил ладонь в густые локоны, чуть почёсывая его голову. Младший любил такие нежные прикосновения, особенно со стороны Лино, поэтому он замер, позволяя тому ласкать его. — Мой бедный мальчик, — шептал Минхо, слушая его спокойное дыхание. — Ты такое солнце, малыш, пожалуйста, не забывай об этом. — Знаешь, хён, — тихо произнёс Джисон, открывая глаза и глядя в его лицо, которое находилось очень близко, — я иногда жалею о том, что вообще решился на кастинг. Конечно, я люблю наших Стэй, но если честно, я бы хотел не видеться с ними в реальности. Ну, или хотел бы, но намного реже. Я бы предпочёл вообще не выходить отсюда, хотя мне нравится выступать. — Я понимаю, о чём ты, Ханни. — Рука Минхо переместилась на мягкие щёки младшего, поглаживая их. Их взгляды пересеклись. Тонкие пальцы хёна нежно касались кожи Джисона. Тот выдохнул, обжигая горячим дыханием лицо Минхо, которое было так близко… — Минхо, что ты… — начал было Хан, но не успел, так как мягкие губы старшего невероятно осторожно коснулись его губ. Электрический ток пробежал через тело Джисона, его сердце забилось в бешеном ритме. Он ответил на поцелуй, ощущая, как волна бабочек в животе окатывает его с ног до головы. Минхо целовал его так нежно, такими лёгкими касаниями, что Хан буквально расплылся от накативших эмоций. — То, что должен был сделать раньше, — прошептал он, отстраняясь и вспоминая прозвучавшую незаконченную фразу. Щёки Хана стали пунцовыми, он закрыл глаза и двинулся к Минхо, и тот мягко встретил его губы своими, соединяясь в поцелуе. Целовать Хана было так приятно, его реакция была такой правильной, что тот готов был просто кричать на весь свет от радости. Пухлые губы младшего были такими сладкими на вкус, словно медовые булочки, приготовленные заботливыми руками любимой бабушки. Джисон вжался в него, и хён, ощущая его быстрое сердцебиение, довольно подумал, что сейчас это он и только он вызывает в младшем такое волнение. Минхо крепко обнял его, не разрывая их сладкий поцелуй. Изящные руки старшего ласково, но нагло исследовали спину Хана, и каждое его прикосновение вызывало новый поток мурашек. Младшему хотелось кожей ощутить его касания, ему хотелось слиться с ним в единое целое. Хан перевернулся на спину, позволяя Лино оказаться сверху. Тот сразу же жадно впился в нежные губы, а Джисон, положив руки на талию Минхо, притянул его к себе, заставляя чуть ли не упасть на него. Минхо уже не помнил, когда в последний раз целовал кого-то с такой страстью. Сейчас Хан был таким податливым, что он с трудом держал себя в руках, желая обласкать каждый сантиметр его тела. Но Лино понимал, что нужно действовать медленно и невероятно нежно, чтобы не причинить младшему дискомфорт. После каждого поцелуя ему хотелось всё больше и больше, и он провёл языком по сладким губам, намекая юноше на то, чтобы тот приоткрыл рот. Он не заставил себя ждать долго, позволяя горячему языку проникнуть в него. В районе солнечного сплетения у Хана всё переворачивалось, когда хён, такой нежный и любимый хён, касался его груди через футболку. — Ханни, – прошептал Минхо прямо в губы младшего, — ты просто не представляешь, как ты сейчас прекрасен... — Не останавливайся, — таким же шёпотом ответил Джисон, – мне это так нравится... Юноша улыбнулся. Он не мог бы точно сказать, как давно его сердце начало трепетать при виде этого очаровательного юноши. Джисон завораживал его, он был просто идеален: такой милый, но временами невероятно горячий и обворожительный... Этот мальчик украл сотни тысяч сердец Стэй, и Минхо не был исключением. И как же сейчас крышесносно ощущать его страстные поцелуи на губах... Он принадлежит только Лино, и всегда принадлежал, на самом деле. Через некоторое время Хо мягко разорвал поцелуй, чмокнув напоследок в нос, и нежно провёл рукой по щеке младшего. Тот тихо прошептал: — Я так люблю тебя, Минхо-хён… — Я тоже люблю тебя, бельчонок. Ты у меня самый-самый лучший, слышишь? — Бельчонок… так мило, — улыбнулся Хан, и Лино улыбнулся ему в ответ. Он видел, что Джисон из последних сил держит свои глаза открытыми, поэтому тихо предложил: — Давай спать, Ханни. — Ты уйдёшь к себе в комнату? — сонно спросил Джисон, напрягаясь. Он не хотел сейчас остаться в одиночестве, и Минхо это сразу же понял. — Нет, я не оставлю тебя здесь одного – старший покачал головой. — Но мне нужно сходить переодеться. Ну, или хотя бы снять мою рубашку. Она немного… Влажная. — Прости, — прошептал Джисон. — Ничего, тебе не за что извиняться, малыш. Просто подожди меня здесь, я быстро. Лино, аккуратно освобождаясь от объятий младшего, поднялся и быстро направился в свою комнату, на ходу снимая с себя рубашку и бросая её куда-то в угол своей кровати, а спортивные штаны заменили свободные шорты. Он захватил с собой одеяло, после чего вернулся и улёгся рядом с Ханом на неразобранную постель, укрывая его и себя. Джисон сразу же прижался к обнажённому торсу старшего, сквозь дрёму смущаясь, но зарываясь лицом в его шею, обжигая её горячим дыханием. Минхо, очарованный этим, мягко поцеловал младшего в тёплый лоб, обнимая его и прижимаясь ещё теснее, ощущая, как его беспокойное сердце бьётся всё медленнее.