Графский ужин

      Вечер четвертого августа не предвещал беды. Солнце давно село за горизонт, в саду стрекотали сверчки, небо, усеянное звездами, приковывало к себе всё внимание.       Антон и Арсений сидели на садовых качелях и медленно покачивались. Эта тишина теплого вечера умиротворяла. Холодные вампирские пальцы, переплетенные с пальцами Антона, уже успели согреться от человеческого тепла. Парень, громко зевнув, положил голову на чужое плечо. — Моя компания стала тебе скучна? — Беззлобно усмехнулся Арсений, за что получил легкий шлепок по бедру. — Я просто не выспался, — Антон прикрыл глаза, сильнее сжал арсеньевские пальцы. — Знаешь, в моей голове будто заело кассету с воспоминаниями. Я их вижу, всё чувствую, но как только просыпаюсь — всё забываю. А тело помнит. Меня еще какое-то время преследует фантомная боль. Сегодня я проснулся от дикой боли вот тут, — Свободная рука парня проводит по груди в районе сердца. — От пули? — Попов сразу понимает о какой из смертей идёт речь. — Ага, — Вздыхает Антон. — Надо было слушать тебя и стрелять не в ногу. Всё равно закон нарушали. — Нам повезло, что за этой дуэлью нас никто не застал, — Кивает Арсений, а потом замолкает. — Относительно повезло, — Уже мрачнее заканчивает вампир. — Можно вопрос? — Парень жалеет о том, что поднял эту тему, поэтому спешит сменить её. — Давай, — Легко соглашается хозяин дома. — Как вы познакомились с Оксаной? — Антон удобнее устраивает голову на плече.       Арсений поджал губы и напрягся. Шастун даже пожалел о заданном вопросе, ведь явно лишь усугубил ситуацию. — У меня есть друг, Стас, — Начинает вампир, опуская голову на антоновскую макушку. — Он уже тёртый калач. Ему в этом году 423 года исполняется, — В голосе Арсения слышится гордость, а Антон ёжится, даже не представляя, как так долго можно жить. — Когда Советы пришли к власти, Стас мне помог буквально со всем: дал новые документы, работу и жильё. Я до тридцатых годов работал переводчиком в газете, а потом меня перенаправили в школу учителем. Мы в те года были очень близки и часто гуляли после работы. В один из вечеров мы нашли Оксану в заброшенном доме. — Помогите! — Доносится из разбитого окна ослабший голос. — Пожалуйста, помогите!       Арсений и Стас, прервавшие беседу, переглянулись. Голос явно принадлежал девушке. В карих глазах Шеминова читалась холодная решимость. — Мы идём! — Прокричал Стас, направляясь к зарослям, скрывающим каменную дорожку, ведущую в одноэтажный дом.       В темной комнате, пол которой был завален мусором и осколками окон, и вправду была девушка. Худая и хрупкая, на вид совсем юная, она прижимала к своему боку окровавленную тряпку — бывшую часть длинной юбки. В воздухе витал металлический запах крови, от которого у Арсения сразу потекли слюни. Он очень давно не пил крови. Пока Попов хищно облизывался, пытаясь сохранять самообладание, чтобы не наброситься на потерпевшую, Стас осматривал помещение. — Спасибо Господи, — Выдохнула незнакомка, ослабляя хватку на ране. — Хоть кто-то увидит мою смерть.       Голова с взъерошенными волосами повисла, окровавленные пальцы ослабили хватку, выпуская тряпку на пол. Мужчины тут же кинулись к пострадавшей. Стас взял девушку за подбородок и поднял её голову. Арсений присел рядом с другом на корточки и осмотрел незнакомку. Её платье было порвано, на тонких ногах виднелись ссадины и будущие синяки. Попов сделал невеселый вывод о том, что незнакомку изнасиловали. Своими мыслями он решил поделиться со своим спутником. — А потом пырнули ножом, — Шеминов кивнул на бок девушки. — Она умрёт, если мы сейчас ничего не сделаем. — Обрати её, — Выдыхает Арсений, проводя подушечками пальцев по теплой ноге от коленки до щиколотки. Обуви на девушке тоже не было. — Ещё и обувь забрал, — Как бы между делом добавляет переводчик. — Вот так просто? — Стас аккуратно отпустил голову потерпевшей и повернулся лицом к собеседнику. — Арс, я не смогу смотреть за ней. Да и если в Комиссии узнают, то вряд ли будут рады. — Иначе она умрёт, — Арсений звучал спокойно и уверенно. — Ты посмотри на неё! Ей от силы лет 20, у неё вся жизнь впереди. Мне кажется, что смерть — это веская причина для того, чтобы в Комиссии не ругались. — Арсений, я не могу этого сделать, — Стас был непреклонен. — Вдруг, ей это не надо? Может, у неё судьба такая. — Издеваешься? — Почти шипит Арсений, понимающий, что на спасение незнакомки у них все меньше времени. — Кусай её. — Вдруг, ей это не надо? — Дублирует свой вопрос Шеминов. — К тому же, скажи, ты был рад, когда осознал, что больше не являешься человеком?       Арсений прикусил язык. Он прекрасно помнил те почти две недели Ада, когда его бросало из крайности в крайность. Он прекрасно помнит, что первое, о чём он подумал, когда пришёл в себя — «Хорошо, что я жив». Неважно какой ценой. — Зато я жив, — Попов чуть щурится. — Сам-то небось был рад, когда осознал, что будешь жить.       Стас тяжело вдохнул, перевел взгляд на чужие колени. Конечно он был рад. Его тоже тогда мало волновала цена спасения. — Я не смогу смотреть за ней, — Вновь напоминает Шеминов. — Я настаиваю на том, чтобы ты её обратил, значит мне за ней смотреть, — Арсений принимает решение быстро, стараясь не думать о том, как будет тяжело в ближайшее время. — Как скажешь, — Несмотря на то, что Стас согласился, в его голосе явно проскальзывало недовольство. — Потом я проводил с ней всё время. Оксана после обращения разучилась ходить, представляешь? Я заново обучал её этому, — Вампир звучал как гордый отец. — Оксана, кстати, как работала журналисткой, так и продолжает до сих пор. Во время войны она была фронтовым корреспондентом. Именно Окс первая узнала о твоей гибели. Та фотография была прислана мне Оксаной, — Закончил Арсений свой рассказ, а Антон вспомнил то изображение на желтой бумаге, где его прадед висел рядом с несколькими мужчинами.       По коже пробежали мурашки. Значит, тогда, в сарае, было не дежавю? Значит, Антон и вправду когда-то видел Оксану в том платье? Парень сглотнул. — А с Серёжей? — Шастун решил воспользоваться выпавшим случаем и получить ответы на интересующие его вопросы. — Мы с ним с детства знакомы, потому что наши сёстры дружили. Если тебе интересно как его обратили, так это даже забавная история. Я уже был вампиром три года, когда этот дуралей просто пришёл ко мне домой и пожаловался на плохое самочувствие. Представляешь, какой стойкий у него организм? Серого обратили непонятно где, но он добрался до меня и только тогда отключился. — Он даже не помнит, кто это был? — Удивился Антон. — Не-а, — Усмехнулся вампир. — Говорит, что его укусили где-то в подворотне. — Понятно, — Выдохнул Шастун. Парень долго нажёвывал нижнюю губу, решаясь на очередной вопрос. — А ты можешь обратить меня?       Арсений тут же выпрямился, заставляя Антона сделать тоже самое, и вопросительно посмотрел на собеседника. Парень непонимающе похлопал глазами и изогнул бровь. Он спросил что-то лишнее? Когда Арсений улыбнулся, от сердца немного отлегло.       Так улыбается родитель, когда его чадо задаёт глупый вопрос. — Во-первых, мне еще не 300 лет. Я смогу обращать только через 4 года, а во-вторых, — Попов перевел взгляд на замок из пальцев. — У тебя иммунитет ко всему этому, — Парень непонимающе склонил голову. — Сладкая кровь только у тех, кого нельзя обратить. Твой организм просто переварит это всё. Да, тебе будет плохо так же, как и нам при обращении, но ты всё равно останешься человеком.       Антон разочарованно вздыхает и опускает голову. Не то, чтобы хотелось стать вампиром (Шастун даже не успел обдумать такую перспективу), но было грустно от того, что даже если захочется, то не получится. В голове созрел очередной вопрос о прошлом, когда телефон в заднем кармане джинс завибрировал. Антон нехотя высвободил свои пальцы из чужих и достал гаджет. На экране высветилась короткая надпись «Ира». Сердце волнительно забилось о рёбра. — Да? — Шастун прислоняет телефон к уху.       На другом конце слышатся всхлипы. Антон тут же встаёт на ноги, запускает ладонь в волосы. Где-то между кишками зарождается паника. — Ира, что случилось? — Чуть ли не кричит парень в трубку. — Дима, — Между всхлипами выдаёт девушка. — Он… его избили. Он не хочет идти домой. Мы можем прийти к тебе? — Избили? За что? — Шастун оборачивается назад и натыкается на вопросительный взгляд голубых глаз. — Вы где? — Сидим у клуба, — Нервно звучит на том конце провода. — Я сейчас прилечу, — Антон большими шагами направляется к калитке.       Ира сглатывает. Шастун слышит на фоне голос Позова, но не может разобрать слова друга. — Дима говорит, что не надо, — У Иры получается немного успокоится. — Мы сами дойдем. — Вы уверены? — Шастун уже седлает велосипед.       Девушка дублирует свой вопрос Диме. — Да, уверены, — Снова всхлип. — Надо будет просто обработать раны. — Я вас жду, — Сам себе кивает Антон, будто ребята смогут его увидеть. — Там пиздец какой-то, — Это уже адресовано вампиру, стоящему рядом. — Если что-то серьезное, то звони, — Арсений выглядит озадаченно.       Парень кивает, сжимает пальцы на руле. Попов делает два шага, приближаясь к гостю и чуть наклоняется. Мужчина целует Антона в лоб, остраняется и ободряюще улыбается. Шастун пытается скопировать эту же улыбку, но получается так себе. Паника выползла из кишок и теперь пытается захватить власть над юношеским организмом. Антон выезжает из чужого дома, молясь о том, чтобы не убиться по пути к деревне.

***

      Первое, что делает Антон, когда заходит в дом — поднимается по крутой лестнице на второй этаж, чтобы убедиться, что его бабушка спит. Услышав сопение, парень выдохнул. Он знал, что родственница за сегодня устала работать под палящим солнцем. Стараясь как можно тише спуститься, Шастун поднимает и закрывает тяжелый люк. Теперь внизу хоть бомбу взрывай — на верху всё равно не услышат.       Антон обшаривает не один ящик в поисках аптечки. Он достаёт небольшой чемоданчик, ватные диски, бинты и банку с обезболивающим кремом, которую ему дал Арсений. Внутри оставалось ещё достаточно продукта.       Когда слух улавливает скрип калитки, Антон буквально вылетает из дома. В темноте улицы невозможно трезво оценить состояние друга, но тот факт, что он идёт, оперевшись на Иру, не говорит ни о чем хорошем. Шастун тут же подбегает к друзьям и подхватывает Позова с другой стороны. Под тихие стоны Димы, подростки заходят в дом.       Только после того, как Дима был уложен на диван в большой и единственной комнате на первом этаже, которая считалась гостиной, Антон с Ирой смогли оценить повреждения на теле друга. Лицо Димы было в крови, как и его белая футболка с изображением каких-то пальм. Его покрасневшие костяшки отвлекали от рассматривания ссадин на руках и ногах. Светлые джинсовые шорты были в грязи и пыли. Антон с ужасом заметил, что на затылке друга волосы слиплись от крови.       Ира тихо всхлипнула, закрыла лицо руками.       Шастун вопросительно посмотрел на подругу, затем на лучшего друга. Мозг, словно отключившись, вообще не мог представить ситуацию, в которой Диму могли так избить. — За что? — Всё-таки спрашивает Антон, заглушая стук мотылька о стекло в комнате. — На дискотеке ко мне пристали парни из соседней деревни, — Ирина стыдливо берётся за края и так длинной юбки, чтобы сделать элемент одежды ещё длиннее. — Я сказала об этом Диме и он за меня заступился.       Ира зажмурилась, Шастун вновь посмотрел на Диму. — Да что ты смотришь на меня, как на экспонат в музее? — Почти что хрипит Позов, тяжело дыша. Наверное, его били по ребрам. Лишь бы не было перелома. — Может уже сделаешь что-нибудь?       Антон будто выходит из ступора. Он тут же берет с дивана аптечку, открывает коробку и достаёт перекись водорода. Пока Антон обильно смачивает перекисью несколько ватных дисков, он отправляет девушку на кухню за влажным полотенцем. Это будет долгая ночь.       Когда обработка ран подходила к концу, настенные часы показывали второй час ночи. Антон наносил на кожу оттертого от крови Диму обезболивающий крем. Ира, вылив на улицу из тазика, где промывалось полотенце, окровавленную воду, вернулась в комнату. Весь процесс «зализывания ран» проходил под сдавленные стоны Позова, тихое пыхтение Шастуна и редкие всхлипы Кузнецовой. Все молчали, даже не понимая, что говорить в такой ситуации.       Антон был уверен, что повреждений на теле лучшего друга окажется больше. Все кости на удивление оставались целы, зубы были на месте. Даже травма на голове оказалась, по большей части, просто царапиной. По крайней мере, у Димы не наблюдались симптомы сотрясения мозга. — Телек хоть включите, — Дима облизал разбитую губу и поморщился. — А то тишина такая, будто вы мой труп отмываете. — Чувство юмора тебе не отбили, уже хорошо, — Хмыкает Антон, головой кивая на тумбочку, на которой стоял телевизор.       Ира, проследив за движением Антона, заметила пульт, лежащий под техникой. Без лишних вопросов, девушка взяла его и включила телевизор. Кажется, бабушка Антона смотрела свой любимый «След», ведь на экране высветился «Пятый канал». Сейчас вместо детективного сериала на нём крутили какую-то программу, о «супер-новостях» российских знаменитостей. — Правда ли, что у известного основателя социальной сети «Vmeste» роман со своим телохранителем? — Донесся голос из динамиков.       Кузнецова, явно задающаяся таким же вопросов, заинтересованно смотрела на экран, где мелькали кадры с какого-то светского мероприятия. Дима открыл глаза, увидел всю эту картину, закатил глаза, закрыл глаза. Антон улыбнулся на этот жест, продолжая втирать мазь в кожу вокруг ссадины на плече. — Серьёзно, Ир? — Тяжело вздохнул Дима. — Чего ты? — Девушка даже не отводила взгляд от экрана, явно с интересом слушая диктора, который приводил «неопровержимые доказательства» несуществующего романа. — Тебе ли не всё равно кто с кем спит? — Теперь вопрос задал Антон, наконец-то закрывая баночку. — Так-то всё равно, — Ира пожимает плечами. — Но у них такая трогательная история! С самого детского дома вместе. — Ага, — Слабо кивает Позов, с нескрываемым сарказмом в голосе. — Вместе, — И поднимает правую руку в жесте-пацифике. — Почему ты так реагируешь на них? — Девушка всё-таки повернулась к друзьям. — Ты вроде гомофобом никогда не был. — Да мне похуй спят ли эти двое вместе, правда. Я в целом нейтрально к геям отношусь, — Дима разлепил один глаз и многозначительно посмотрел на Шастуна, который, убирая медикаменты на место, этот взгляд мог только почувствовать спиной. — Просто меня Разумовский как личность раздражает. Не может быть человек таким идеальным. Явно где-то собака зарыта. — Целая стая, — Хмыкает Антон, переваривая полученную информацию.       Шастун часто задумывался о том, что не сможет долго скрывать свои отношения с Арсением. Если родителям он может врать еще пару-тройку лет, то Диме, с которым он живет под одной крышей, долго врать вряд ли получится. Парень часто задумывался над тем, как именно совершит перед лучшим другом каминг-аут. И всё всегда сводилось к обрыву отношений и переезду Позова в общежитие. — Я вообще буду только рада, если всё это окажется правдой, — Ирина, переместившись на диван к Диме, взмахивает пультом в сторону телевизора, где на экране продолжают расследование в отношении этих двоих.       Дима собирается что-то ответить, но Антон, не желающий больше слушать что-то про однополые отношения, перебил друга: — Может, чаю?       Ира и Дима одновременно кивают. Антон незаметно выдыхает и уходит на кухню, чтобы поставить чайник греться. Его ладонь всё ещё хранит воспоминания о холодных пальцах, в воздухе будто до сих пор пахнет парфюмом Арсения. Ладошки потеют, пальцы не слушаются. Голова снова болит от переизбытка чувств. Антон очень сильно испугался за друга, когда услышал дрожащий голос Кузнецовой. Сейчас, зная, что Дима жив и относительно здоров, Шастун расслабился, за что был награжден головной болью. Щелкнув выключателем на электрическом чайнике, который был подарен бабушке на прошедший день рождения, Антон падает на скрипящую табуретку и ставит локти на колени. Гипнотизируя воду за стеклянными стенками, парень уперся подбородком в сложенные в замок пальцы.       Дима относится нейтрально, Ира, скорее всего, будет даже рада такому «необычному» знакомому в своем окружении. По крайней мере, одногруппницы Антона часто говорили о том, что были бы только рады другу-гею.       Но Антон ведь не гей!       Он до беспамятства был влюблен в Иру, ему кажутся симпатичными девушки с потока. Шастун понимает, что никогда в жизни не смотрел на парней в этом смысле. Арсений же, свалившийся на Антона как снег на голову, перевернул всю его жизнь на 180 градусов. Хотя, вспоминая их первое знакомство, парень не уверен, что именно вампир свалился на него. Антон тяжело вздыхает, закусывают губу. Ему сложно понять, что делать. Ему страшно от того, что он может потерять одного из самых близких людей в своей жизни. — Шаст, — Дима появляется на кухне тихо. Антон, вздрогнув от испуга, повернул голову в сторону источника шума. — Можешь не смотреть на воду, она сама закипит, — Позов, чуть прихрамывая, подходит к столу и садится напротив Шастуна. — Всё нормально? — Антон всем телом поворачивается к собеседнику. — Куда лучше, чем пару часов назад, — Кивает будущий врач. — Благородный поступок, — Шастун вытягивает на середину стола пиалку с вареньем из-под белого полотенца. — Мы же друзья, — Дима вытаскивает из-под того же полотенца чайную ложку. — Я не мог по-другому.       Антон понимающе кивает, мычит для подтверждения. Зелёные глаза застывают на множестве колец на своих пальцах. — Тох, ты чего? — Позов явно обеспокоен состоянием друга. — Просто… переволновался за тебя, — Шастун приходит в себя, несколько раз моргает. — Не задумывайся.       Дима недоверчиво щурит глаза, но больше вопросов не задаёт. Из гостиной доносится звук телевизора, вода в чайнике начинает кипеть. Антон бы не назвал воцарившееся молчание тяжелой тишиной, но она явно была неприятная. Антон прямо слышал, как в голове его друга крутятся шестеренки, пока он над чем-то размышлял. — Мне же ещё стрелку забили, — Дима хмурит брови, топит ложку в ягодном варенье. — Сегодня, в десять вечера, на поле. — Пиздец, — Выдыхает Шастун, одновременно с щелкнувшим чайником.       Антон молча встаёт, подходит к шкафчику с посудой и достаёт три кружки. Теперь мысли об Арсении сменились завтрашней, а точнее сегодняшней, предстоящей дракой. Парень дрался всего один раз, и то в шутку с мальчиком из «В» класса. Тот попросил Антона побыть «похитителем-маньяком-насильником», пристающему к отличнице из того же «В» класса. Шастун сначала отказывался, но потом ему пообещали до конца года отдавать обеды в столовой. Парни несколько раз встречались после школы, чтобы порепетировать нападения, но до воплощения плана в жизнь так и не дошло. Отличница взяла всё в свои руки и первая призналась изобретательному однокласснику. Шастун год получал булочки с обедов за то, что готов был помочь. — Ты ведь пойдешь со мной? — Кажется, Дима воспринял задумчивое выражение лица Антона по-своему. — Совсем мозги отбили? — Задетый таким вопросом юноша, чуть не роняет упаковку с чаем на пол. — Будто я могу не пойти.       Дима виновато опускает голову, чешет висок. Ему становится стыдно за то, что смог усомниться в своем лучшем друге. В тишине, которая стала чуть легче после озвученной новости о стрелке, Шастун заваривает чай, а затем ставит кружки на стол. Юноша проходит в гостиную и зовёт Иру на кухню с собой. Пока девушка садится за стол, начиная диалог с пострадавшим, кажется, всё о том же программисте и его телохранителе, Антон возвращается на свою табуретку и достаёт телефон. Номер Арсения в телефонной книге находится довольно быстро. 02:28 Шаст Всё хорошо Шаст Вечером будем драться

02:29 Арс И это для тебя «хорошо»?

02:29 Шаст Хорошо то, что Дима цел, а не то, что мы будем драться Шаст То, что мы будем драться — плохо

02:30 Арс Конечно плохо. Арс Зайдешь ко мне днём?

02:30 Шаст Это приглашение?)

02:31 Арс Да.

02:31 Шаст Тогда точно зайду. — Ты с кем там? — Ира, пытаясь заглянуть в телефон Антона, наклоняется вбок и чуть не падает со стула. — Неважно, — Отмахивается Шастун, с легкой улыбкой печатая сообщение «До завтра <3».       Парень, увлеченный набиранием текста, не замечает тяжелого взгляда девушки, которая увидела послание. Кузнецова сжимает пальцы на ручке кружки с такой силой, что Диме кажется, что ручка сейчас останется в руках девушки. Ира же, резко выдохнув, утыкается взглядом в стол, явно о чем-то размышляя. Довольный, как кот, объевшийся сметаны, Антон, не замечает поведения подруги, мечтательно смотря куда-то за Диму. Позов, видя, реакцию Иры на переписку Антона, явно с Арсением, старается разбавить атмосферу вопросом: — Шаст, мы у тебя переночуем? — Конечно, — Сразу же соглашается воодушевленный Шастун, по которому нельзя было сказать, что он мысленно пожирал сам себя несколько минут назад. — Я лягу с вами. Не хочу шуметь люком. — Как в старые добрые, — Улыбается Дима, кладя свою ладонь на левую ладонь Иры, лежащую на столе.       Девушка лишь неуверенно кивает, нажевывая внутреннюю сторону щеки. — Я тогда пока расстелю диван и кресло, а вы пока чай допейте, — Антон быстро вскакивает с табуретки и уходит из кухни. — Ничего не будет, как в «старые добрые», — Мрачно выдаёт Ира, поднося чашку к губам.       Дима лишь тяжело вздыхает и поддерживающе сжимает чужую ладонь в своей. Он прекрасно понимает, что Ира до сих пор испытывает чувства к Антону. Позов так же прекрасно понимает, что его лучший друг испытывает далеко не дружеские чувства к вампиру из проклятого дома. К тому же, в ту странную ночь, когда Дима оказался с Серёжей в одной машине, первое, что сказал Матвиенко: — Они явно будут трахаться там. — Что? — Позов, находясь под действием алкоголя и наркотика, даже не понимает о чем сейчас говорит мужчина. — Педики они, — Серёжа хихикает, вставляя ключ в замок зажигания. — ПИ-ДА-РА-СЫ!       Дима заливается смехом, не до конца осознавая происходящее. Просто всё сейчас звучит так смешно. Матвиенко тоже начинает смеяться.       Но на следующий вечер, когда Дима просыпается в доме Арсения, ему уже не до шуток. Жуткое похмелье буквально прибило Позова к кровати. Попов, услышав жалобные звуки из гостевой комнаты, поспешил в неё зайти. Увидев в каком состоянии находится Дима, Арсений лишь улыбнулся и покачал головой. Будущий врач попытался привстать на локтях, но тут же плюхнулся на кровать из-за того, что комната будто пошла кругом. — Ептвоюмать, — Прошептал Дима, жмурясь, в попытках уйти от ощущения кружащейся комнаты. — Мать мою попрошу не трогать, — В голосе Арсения слышатся издевательские нотки. — Прошу прощения, милорд, — Сквозь зубы выдавливает Дима. — Да не стоит, — Арсений пожимает плечами. — Таблетки на тумбочке, вода там же. Можешь отлежаться пока тебе не полегчает, я тебя не выгоняю. Хоть на ночь оставайся, честно. Мне даже веселее от мысли, что я в этом доме не один.       Позов даже задумывается над тем, что он умер ночью, а Арсений, такой красиво стоящий под лучами закатного солнца, является ангелом. Дима переворачивается на бок, подбирает под себя подушку. — А где Шаст? — Вопрос звучит приглушенно. — Домой ускакал почти сразу, как вы с Серёжей объявились. Ему, вроде, бабушка позвонила и попросила помочь с чем-то, — Попов подходит к большому окну и зашторивает его. — А Серёжа? — Позов по кусочкам собирает события прошедшей ночи. — Уехал час назад, — Арсений, остановившись напротив изножья кровати, опирается на него руками. — Поспишь ещё?       Дима медленно кивает, пытаясь не выпускать из рук ускользающий сон. Арсений что-то одобрительно шепчет, направляется к двери. — Серёжа сказал, что вы с Антоном педики, — Дима выдаёт это раньше, чем успевает подумать.       Сон от страха как рукой снимает. Он же не хотел этого говорить! Что за бред? Как будто это высказывание выдернули из Позова насильно, совершенно не интересуясь хочет ли будущий врач это говорить. Позов прикусывает язык, сглатывает вязкую слюну. Со стороны двери звучит мягкий смех. — Успокойся, Дим, всё нормально, — Голос Арсения звучит мягко. — Я твоё сердцебиение даже отсюда слышу.       Парень облизывает в миг пересохшие губы, кожей ощущая чужой взгляд на себе. Позов уже представил, как из него сейчас выпьют всю кровь за такое оскорбительное высказывание. — Серёжа совсем не умеет хранить секреты, — Театрально горестно вздыхает Попов прежде, чем покинуть комнату и закрыть дверь.       Сердце не сразу успокаивается, возвращаясь к спокойному ритму. Дима ещё долго думает над сказанным прежде, чем провалиться в сон.