Cigarettes after sex 🌹

Стоило двери за Соён закрыться, я выругался и вернулся в спальню, только сейчас окончательно осознавая, что вчера произошло. Да, вчера - она осталась до утра и даже вела себя, как ни в чём не бывало. Я всегда удивлялся, как в такой маленькой упаковочке (роста в ней едва ли метр шестьдесят) умещается столько силы, и откуда она в ней вообще. Хотя отчасти я лукавлю - мне было прекрасно известно, как формировался ее характер и почему она когда-то все же закурила. Кстати об этом. Я направился к отставленной на окно пепельнице, чтобы опустошить ее. При взгляде на окурки в памяти всплыли её слова: "думаю, мне всё же стоит бросить". Что ж, я надеюсь, она сможет. Может прозвучать так, будто Хонг Соён мне безразлична, да? Как бы ни так. Нет уж. Мне просто хочется, чтобы эта девушка была счастлива, а пагубные привычки этому, как правило, мешают. А если подумать, то я для нее тоже пагубная привычка: курить вот бросить не даю, держу у себя, не подпуская слишком близко, но и не позволяя особенно отдалиться. Эгоист. Даже не смог по-человечески отреагировать на её признание - оно застало меня врасплох. Ладно, опять лукавлю, ведь я знал о её чувствах, просто не думал, что она все же решится произнести эти слова - впервые за все время нашего общения. Да, до этого она сотни раз давала понять о своих чувствах действиями, зачастую мелочами, но всё большое всегда складывается из огромного множества маленького. Я отставил пепельницу - ничего, подождёт - и облокотился о подоконник, позволяя себе погрузиться в воспоминания. Эти два года Соён была рядом каждый раз, когда мне это было нужно, ни разу не отказав в поддержке. Сколько бы я ни просил ее просидеть со мной в студии, погружаясь в работу, просто потому, что в ее присутствии, как и в царившей обычно в этой комнате полутьме, лучше работалось. Потому что мне нужна была возможность обратиться к кому-то сразу, как только это потребуется, не зависимо от того, воспользуюсь ли я этим - спокойно было просто знать,что я могу. Ну и, конечно, отчасти потому, что Соён не давала мне забыть о существовании остального мира, если я слишком глубоко погружался в музыку: напоминала о еде, когда я сам слишком на долго о ней забывал, заставляла отвлечься, когда ни черта не выходило и я готов был разорвать блокнот с набросками. Обычно я не люблю, когда меня отвлекают от работы, но она всегда чувствовала тот момент, когда это было необходимо и, если над ухом раздавался тихий шелест её голоса: "пойдём", я всегда оставлял дела и шел за ней. Мы бесконечно долго гуляли или сидели где-то с чашкой кофе, пока меня не отпускало и обычно как раз после этого решение приходило само собой - стоило только отключить разум, подсознание приходило на помощь. Сколько бы раз я ни просил ее переслушивать практически одинаковые звуковые дорожки, она ни разу не отказалась. Всегда слушала терпеливо и в итоге помогала сделать верный выбор. Нет, не тот, что больше нравился ей, Соён помогала мне понять, что нравится мне. Никогда не забуду, как обратился к этой хитрюге за помощью с выбором в первый раз. День был невероятно поганый: пронизывающий ветер поздней осени, затянутое свинцовыми тучами небо, противный мелкий дождь. Я почти не спал ночью и последующий день безвылазно просидел в студии, но это почти не принесло плодов - только больше испортило и без того не слишком радужное настроение. Соён позвонила сама. Не то что бы я верил в мистику и прочее, но она будто бы почувствовала, что нужна мне. Я сначала хотел проигнорировать звонок - желания общаться с кем-либо не было абсолютно никакого - но, увидев на экране ее имя, тут же ответил: -Приедь пожалуйста. Да уж, во время работы я забываю, видимо, абсолютно обо всем, включая элементарные правила общения, но эта девушка никогда не обижалась на подобное. -Захватить кофе? Тут я понял, что последний раз ел часов в семь утра, и даже не помнил, что именно, но желудок тут же услужливо подсказал, что что-то не слишком сытное. -И чего-нибудь пожевать. Тихий вздох на другом конце провода вызвал на губах лёгкую улыбку, впервые за пару дней, пожалуй: я знал, что больше всего ей сейчас хочется начать ворчать на меня, но и знал, что она не станет этого делать, ведь понимает, что это последнее, что нужно сейчас мне. -Ну разумеется, - Соён сбросила звонок, а я откинулся на спинку кресла, закинув руки за голову. Уже стало несколько легче. Те полчаса, что девушка добиралась до студии, я решил все же сделать перерыв, чтобы посоветоваться с ней на свежую, хотя бы относительно, голову. Стоило ей войти в студию, стало будто легче дышать: возможно потому, что она принесла с собой хоть сколько-то чистого прохладного воздуха и, тряхнув слегка влажными волосами, разрядила душную рабочую атмосферу, а может и вовсе не поэтому. Не успел я опомниться, как у меня в руках был стаканчик с любимым кофе и онигири, а Соён привычно расположилась на свободном краю стола. Сначала меня бесила её привычка садиться на мой рабочий стол, но со временем я к этому привык и уже нисколько не возмущался - наоборот, ждал её увидеть именно там. С наслаждением отпив кофе, я, наконец, поблагодарил ее: -Спасибо, что приехала, - и, конечно, тут же решил перейти к делу. - Вот, послу... -Не буду ничего слушать, пока не поешь. И не торопись, никто никуда не гонится. На улице такая мерзость, ближайшие пару часов я туда возвращаться не планирую, - девушка отпила из своего стаканчика, выжидающе смотря на меня и мне не оставалось ничего, кроме как наконец поесть, выпить кофе и только после этого дать ей послушать мучавшие меня уже который день записи. Переслушав их не меньше пяти раз и заставив меня прокомментировать каждую, Соён оставила две записи, которые, признаться, и мне нравились больше других. Спустя ещё несколько прослушиваний, она, наконец сделала выбор. Я чётко ощутил разочарование и начал было спорить: -Но Соён... - хитрая улыбка на её лице и задорный блеск в глазах подсказали мне, что что-то не так. - Да что такое? Девушка пожала плечами, продолжая улыбаться, и тут до меня дошло. -Ах ты ж хитрая лисица, - я наконец полностью расслабился, удовлетворённый выбором, и откинулся на спинку кресла, смотря на довольную девушку - на моем лице тоже появилась расслабленная улыбка. Она не основывалась на своём мнении, а намеренно постаралась выбрать то, что нравится мне меньше, чтобы я понял, какой вариант на самом деле хочу слышать. -Это твоя музыка, Юнги, и только тебе решать, как она должна звучать. Я поднялся, протянув к ней руку, и Соён спрыгнула со стола прямо в мои объятия, обвила руками торс и положила голову на грудь, крепко прижимаясь к моему телу. -Спасибо, - я тоже обнял ее, погладив по спине, и поцеловал в макушку, ощущая слегка терпкий запах шампуня - она почему-то пользовалась мужским, таким же, как у меня. Возможно, странно, но мне это нравилось: не потому что нравился сам запах, а потому что она будто пахла мной. -Не за что, мистер гений. Пойдём покурим. Ах да, пепельница. Я направился к мусорке, продолжая перебирать в памяти все те моменты, когда Соён была рядом. После неприлично долгих и изматывающих репетиций все, о чём я мечтал, это ее руки, разминающие уставшие мышцы. После фансайнов с бесконечно мелькающими лицами фанатов, которых я правда очень уважаю и которым правда очень благодарен, но такое тесное общение с таким количеством которых высасывало из меня буквально все силы, разряжая ту самую "социальную батарейку", я знал, что мне поможет: положить голову ей на живот или колени и молча лежать часами, порой почесывая за ушком Холли, пока Соён читает или листает каналы телевизора на минимальном звуке. Однажды во время тура, я позвонил ей, когда в Сеуле было чёртовых четыре часа утра - просто помолчать, чтобы почувствовать хоть что-то стабильное посреди этих бесконечно сменяющихся картинок и огромных толп людей, перелетов и переездов. И не услышал упрека ни в ее словах, ни в сонном голосе. Если мне нужно было основательно отвлечься, мы могли обойти все музеи, галереи и концерты города, могли выехать за город, а могли запереться дома с пиццей и пивом, в сотый раз пересматривая ее любимых "Пиратов Карибского моря", а потом вместе сгонять наетое в спортзале для очистки совести. А ещё бывало... Чуть наклонившись и опрокинув пепельницу в мусорку, я на замер так на несколько мгновений, а потом неспешно разогнулся. Вот же ж блять. Ну, поздравляю, Мин Юнги. Кажется, ты оттолкнул девушку, без которой жизни не видишь. Ладно, но тогда какого черта я не то что ответить ей не смог, но даже не дал договорить? Что за дурацкая реакция? Что за идиотское "нет"? Нет. Охренеть можно. Чего я пытался этим добиться? Хотел запретить ей чувствовать? Молодец, что тут скажешь. Только сейчас я начал понимать, насколько на самом деле больно сделал ей своей реакцией. После всего, что она делала для меня, не позволил даже договорить... Стеклянная пепельница разлетелась осколками по полу и я вздрогнул от шума, который сам же устроил, с силой швырнув её на кафель. Ещё никогда я не был так зол на самого себя. Чувствуя, что начинаю терять контроль, я пару раз глубоко вдохнул в попытке хоть немного успокоиться. Больше всего сейчас хотелось запереться в самом себе и полностью изолироваться от окружающего мира, но я понимал, что ни к чему хорошему это не приведёт, так что решил не оставаться в одиночестве, а пересилить себя и пообщаться с кем-нибудь. Рука сама собой набрала номер Чимина, хоть я и знал, что могу позвонить любому из мемберов, да хоть всем разом, и никто из них не откажет во встрече, если поймет, что мне это нужно. Может, дело в том, что номер Чимина был первым в списке "недавних", а может в том, что он был знаком с Соён лучше других, не знаю, но позвонил я именно ему. Как я и думал, Пак сразу согласился на встречу, но заявил, что ехать никуда не собирается, так что я завалился к нему с несколькими бутылками соджу, а он сам заказал какие-то закуски. Когда-нибудь я научусь открываться и говорить на важные для меня темы без алкоголя. Когда-нибудь. Но сейчас я был слишком напряжён, чтобы обойтись без него и даже не думал чувствовать хоть какие-то угрызения совести. Мы просидели до глубокого вечера и больше молчали, чем говорили, но, спасибо Чимину, он не торопил меня, давая высказываться в том темпе, который был мне комфортен. Когда я, наконец, выложил перед ним всю ситуацию и свои чувства и мысли по ее поводу, он только вздохнул и покачал головой, отпив из рюмки: -Юнги. Просто позволь полюбить. Себе и себя. Прими, что любви есть место в твоей жизни. Вот оно, чёрт возьми! Порой у меня складывается впечатление, что этот мелкий (никогда и ни за что не перестану его так называть - слишком люблю наблюдать за тем, как он бесится) понимает меня лучше, чем я сам. Я не не любил Соён - да её невозможно было не полюбить. Я не позволял любви в принципе появляться в моей жизни: не принимал ее и уж точно не был готов отдавать, даже если она была. И, если я не хочу разрушить свою жизнь, то стоит с этим что-то делать. Осознав это, я недовольно цокнул языком, снова начиная злиться на самого себя. -Что, опять бесишься, потому что я прав? -Ага.. Пусть Соён и была из тех девушек, что не подпускают к себе слишком близко, приставляя к горлу каждого, перешагнувшего проведённую ею же самой черту личного пространства, нож отливающего закалённой сталью взгляда "шаг назад или ты - труп", но передо мной она сложила оружие. А я перед ней не смог. Смогу ли?.. Всю дорогу от Чимина я думал о том, что мне дастся сложнее: сделать что-то со своими идиотскими установками или отпустить Соён. Пока понять не получалось и это сводило с ума, но, вернувшись домой, я немного успокоился. У меня ещё было время. Она не уйдет, по крайней мере, не сейчас. Об этом весьма красноречиво говорили оставленные ей в моей квартире вещи.