Осень

За каждую минуту счастья приходится платить болью и страданиями, горьким разочарованием. Счастье вытравливаешь из себя по капле, минутам и секундам. Твоё солнце затухает. Небо как свинец, придавливает грудь, тяжело дышать. Хочется кричать до боли в лёгких, разрывая своим криком пространство. Лишь слёзы дождя по щекам. Сердцебиение всё реже и реже. Ты ещё не умер, ты ещё живой. Но где-то там тебя уже нет. Есть только оболочка, которая доживает и агонизирует. Кажется, ничего не осталось, ты сопротивляешься из последних сил. Желание тишины и молчания, обжигающего холода. Стереть эту память проклятую. Заморозить. Пусть осыпается осколками. Пройтись по ним, чтобы болью облегчить страдания души. Ты очень далеко…не закрывай для меня эту дверь…оставь полоску света, по которой я добреду до тебя. Долгих три месяца осени…Падают в ноги охапки листьев, шуршат под ногами. Сладко-волнующе пахнет золотистая пора, но со временем всё это превращается в грязную лужу, и всё очарование растворяется в ней. Жаль, что не согревается душа ветром. Он вышел из тёплого кожаного салона автомобиля, чтобы пройтись по осеннему парку и подумать. О чём? Да сам не понимал о чём. Филипп медленно шёл, поддевая золотисто-коричневые листья дорогими ботинками, ничуть не жалея их. Резкий порыв ветра отбросил на его лицо тёмную прядь с сединой. Поправив рукой в перчатке непослушные волосы, мужчина, приподняв воротник пальто, поёжился. Как давно он бродил так бесцельно по парку. Наверное, такое было ещё в юности. Это сидело занозой в сердце. Нужно было решать для себя, в какую сторону двигаться, или просто закрыть дверь и забыть обо всём. Он сумел найти идеальный баланс между работой и отдыхом. Жизнь была прекрасно налажена, казалось бы – чего ещё желать? Устал от работы, ускоренного ритма. Его жизнь проносилась, как мгновение. Филипп словно смотрел сериал, где играл главную роль, только радости ему ничего уже не приносило. Хэппи энд он не ощущал, чего-то не доставало. Он упускал нечто важное. В тот день его пригласил старый приятель, Олег, к себе на бридж. В его доме периодически играли, и собиралась неплохая компания. Большинство приглашённых были Филиппу знакомы. Он ещё сомневался, ехать или нет. Только в парке осознал – нет, ему не хочется оставаться наедине с собой. Филипп заметил влюблённую парочку. Девушка несла в руке букет из осенних листьев, и заливисто хохотала, прижимаясь к молодому человеку. Юноша нагнулся к листьям, лежавшим на земле, собрал их в охапку и принялся осыпать свою спутницу. Она закружилась, раскинув руки и счастливо улыбаясь. Эта сцена вызвала умиротворение в остывшем сердце Филиппа. Он решился – едет. Филипп задержался в дверях, прикуривая сигарету и, когда поднял голову, то увидел сидящего спиной к нему молодого человека. Внимание привлекла шея, которая показалась чертовски сексуальной. Захотелось провести по ней рукой, прочертить дорожку из жадных поцелуев. Он смотрел на тёмные волосы, к которым мужчина прикасался рукой, зачёсывая их наверх. Было видно запонку, которая сверкала, продетая сквозь манжету сорочки. У Филиппа появилось желание потрогать блестящий шёлк волос незнакомца, втянуть его запах ноздрями. Была в нём эта особенность – подмечать различные детали в облике человека, когда тот стоял спиной, мысленно представлять лицо и дорисовывать портрет. Всё же художественное образование давало себя знать. И скорее всего, портрет этого мужчины порадовал бы его вкус, ведь это был его тип – стройный, темноволосый шатен. За столом шла оживлённая игра, и этот мужчина держал в руках карты. Никто из присутствующих не отреагировал на появление в комнате ещё одного человека, все были увлечены игрой. Обойдя стол и встав напротив молодого человека, Филипп курил, пристально разглядывая незнакомца и сбрасывая пепел в пепельницу, которая стояла перед ним на маленьком ломберном столике. Он расстегнул пиджак и, затушив сигарету, сел в кресло, положив ногу на ногу. Кресло располагалась как раз напротив стола, где шла игра. Владелец дома был далеко не беден, и вся обстановка в доме кричала об этом. Свет от роскошной люстры придавал сказочности всему интерьеру. Хрустальные бра со стен весело вторили люстре. Почувствовав чужое внимание, незнакомец оторвался от карт в своей руке и увидел мужчину напротив себя, который пристально на него смотрел. Сжав челюсть до скрипа зубов, он с вызовом уставился на человека напротив, давая своим взглядом понять, что ему не нравится столь пристальное внимание. Филипп усмехнулся и перебросил ногу, продолжая пристально смотреть на молодого человека и поправляя рукав сорочки. Мгновенный перекрест двух мужских взглядов, как звон двух рапир. «Интересное начало. Мне уже нравится, – Филипп мысленно улыбнулся. – Вечер перестаёт быть томным». Что-то привлекло его в этом молодом мужчине. Нет, он не был классическим красавцем, но его взгляд, правильные черты лица и какая-то аура властности, надменности рисовала в сознание мужчины определённый образ. Господин. Осень. Король. Хотелось сломить эту властность и подчинить себе. Дух соперничества. Появилось желание взяться за кисти, которые он много лет не держал в руках, и воплотить задуманное на холсте. Много лет не посещала его эта одержимость, жизненный путь давно разошёлся с рисованием, им завладел финансовый мир. А сейчас пальцы просто почувствовали зуд. Он уже думал, как смешает цвета… «и обязательно корона и другие королевские регалии». Филипп встал из кресла и приблизился к большому панорамному окну. На улице шёл дождь. Три жёлто-красных листа приклеились к стеклу со стороны улицы. В стеклянной поверхности окна отражались люди, играющие в бридж. К нему подошёл хозяин дома и дружески похлопал по плечу. – Кто это? – повернув голову в сторону игроков, спросил Филипп. –Где? – обернулся на играющих людей Олег, проследив за взглядом приятеля. – Да, давно ты у меня не был, – хозяин положил свою руку Филиппу на плечо. Филипп сжал руку Олега и, похлопав по ней, повернулся к хозяину дома лицом, прислонившись к стеклу. – Ах, это! Сергей…или Серджио, как мы его называем. Мать у него итальянка. Он какой-то там граф. Романтическая история любви родителей. Эта жгучая смесь не дает бабам покоя. Роятся вокруг него, считают его отличным любовником, ещё и при деньгах. Именно Деньги, и никак иначе. Ты меня понимаешь. – Любовник, говоришь, отличный? Познакомь нас, пожалуйста, – поглаживая бровь пальцем, задумчиво произнёс Филипп. – Ну извини, сам не проверял! – насмешливо ответил Олег. –Хорошо. Партию закончат, и займёмся великосветским знакомством. Лёгкая джазовая музыка с голосом Карен Cъюза разливалась по комнате и навевала на Филиппа негу, настраивая на лёгкий флирт и необременительные отношения. Этот осенний вечер с его тягучей томностью подводил к мысли, что всё, мальчик попал. Он поймал себя на том, что улыбается, как дурак. Когда закончилась партия, все потихоньку потянулись из-за стола. Послышался громкий смех, зазвучал звон хрустальных бокалов, голос Съюза усилился. Вечер набирал обороты. Пара знакомых подошли к Филиппу и начали необременительную беседу. Сам же он увидел, как хозяин дома подошёл к молодому человеку, который его заинтересовал, и завёл с ним разговор. Филипп нахмурился, заметив, что его приятель не торопится представить ему Серджио. Он не любил неопределённости, это угнетало. Филипп не осознавал, что прикусил нижнюю губу в нетерпении. Сжав зубы, он всё-таки оторвал свой взгляд от беседующих и обратил своё внимание на знакомых, стоявших рядом. – Филипп! – молодая и хорошенькая блондинка на правах сестры положила ладонь на рукав мужчины, слегка сжав ткань пиджака. – У тебя какой-то звериный оскал на лице. Твой вид пугает. Расслабься. Мы давно не виделись с тобой. Твоё предложение в силе? Ипподром? Давно нигде не были вместе. – Девушка отвела белоснежную прядь, упавшую на лицо брата, и кокетливо улыбнулась. – Правда, Фил! Ты похож на рысака, который стоит в ожидании старта. Завтра воскресенье, почему бы нам не выдвинуться на бега? Мы с Ларой с удовольствием посетим это мероприятие в твоём сопровождении. Евгений, брат вышеупомянутой Лары, был из новой породы – этакий метросексуал, поклонник всего изящного. Роскошный блондин притягивал к себе взгляды окружающих. Ах! Зря, совершенно зря Евгений бросал жаркие взгляды на Филиппа, он давно ничего не задевал в душе мужчины. Они расстались полгода назад, и вот сейчас, увидев Филиппа здесь, молодой человек решил попробовать возобновить отношения. Поздно, слишком поздно спохватился этот красавец. Филипп не прощал предательства по отношению к себе. Он не держал обиды на Женю, ярости этот мальчик в его душе не вызывал, а ведь должен был. Почему одни мужчины влюбляются раз и на всю жизнь, а другим это чувство неведомо? Они как мятники, качаются из стороны в сторону и никак не найдут себе места. Все их чувства поверхностны и не проникают глубоко в душу. Женя просто не смог удержаться и не соблазнить дочь знакомых. Он провёл с ней выходные на Ривьере, а девушка выложила их совместные фотографии в инстаграм. Светский разговор Филиппа стал утомлять, рассуждения о бегах и рысаках мало его сейчас волновали, как и Лара, которая вцепилась мёртвой хваткой в его руку. Нет, это была не робкая девушка, как можно было подумать, глядя на её хрупкий внешний вид. Она была цепкой и неглупой, из тех, кто своего не упустит, а на лжи и обмане подловить её будет непросто. Этот «цветочек» к тому же приложил свою изящную ручку к истории с братом, как впоследствии узнал Филипп. Блестяще образованная, она сама имела виды на Филиппа. Сергей…Филипп внутренне подобрался, увидев молодого человека, решительно шагающего в сопровождении хозяина дома к ним. Нет, мир не перевернулся в душе Филиппа, птицы не защебетали, и с небес не упали звезды. Просто…а собственно, что просто… ему стало неуютно от взгляда приближающего мужчины. Он, который сам был хищником, встретил такого же, только помоложе, меньше битого жизнью и более успешного в самом начале своего пути. Филипп не ошибся в своей оценке. Это был жёсткий и властолюбивый человек. Его темно-зёленые глаза буквально препарировали Филиппа. Крылья носа Сергея раздувались, а желваки заходили, когда Олег их представлял друг другу. Рукопожатие было крепким и спокойным. Лара защебетала глупости и внезапно стала легкомысленной, её личико преобразилось, глаза ещё больше распахнулись. Она отцепилась от Филиппа и подплыла павой к Сергею, поднеся ему свою руку для поцелуя как величайшую драгоценность. Олег показал глазами Филиппу на «пасадобль», устроенный девушкой, усмешка расплылась на его лице. Евгений превратился в застывшую статую. Его губы сжались, лицо превратилось в маску. Он метал гневные взгляды, переводя свой взор с сестры на Филиппа. Весь этот маскарад мало трогал самого Филиппа, он с каким-то упоением рассматривал Сергея. Лара, заметив гневные взгляды брата, подошла к нему, взяла за руку, отвела в сторону и прошипела: – Угомонись! Не веди себя, как актёр в плохой пьесе! – улыбка погасла на лице девушки, глаза сузились. – Какое счастье, что ты моя сестра! Иногда ты напоминаешь яркую, но ядовитую змею, пытающуюся покусать всё вокруг. Нет, ну ты смотри каков наглец! Они уже мило общаются. Если бы ты не лезла сейчас ко мне со своими нравоучениями, я бы с Филиппом договорился по поводу завтрашнего дня. Всё твои вечные интриги. Как ты мне надоела… – с какой-то горечью прошептал Евгений последнюю фразу. – Ты что, не можешь сохранить лицо? Такой куш на кону. Я хочу этого итальянского жеребца. Пора бы и замуж сходить, утереть нос этим великосветским матрёшкам. Так и быть, я помогу тебе с Филиппом, а ты не лезь на мою грядку, – девушка заправила локон за ухо и лучезарно улыбнулась брату. – Какие грядки? Окстись! Ты сроду там не была. Что это тебя потянуло на просторы Родины? Делай что хочешь, только отстань от Филиппа. Ты достаточно запустила свои руки в наши отношения. Дальше Евгению оставалось либо злиться на сестру, либо как-то вновь привлечь внимание Филиппа. «Сестрица-то моя дрянь знатная, но я и сам хорош…не могу я всё же без женского тела, чёрт. Имел глупость проиграть, теперь получай!» Затея, оформившаяся в голове у Лары, казалась ей всё привлекательней, она сулила какие-никакие барыши и звон свадебных колоколов, уже зазвучавший в мечтах. «Только нужно немного потрудиться для этого и всё верно просчитать. Пусть Женька забирает Филиппа, раз не может без этого трудоголика. Вот дурашка!» Молодые люди присоединились к беседующим Филиппу и Серджио. Лара заговорила о завтрашних бегах. Она очаровательно улыбалась итальянцу и ненавязчиво вовлекала его в разговор. Филиппу всё происходящее было противно, но приходилось делать хорошую мину при плохой игре и выслушивать весь этот великосветский трёп. Его всё раздражало: и Женька с сестрицей, и Серджио с его хорошими манерами, учтиво выслушивающий Лару. Желание увести итальянца от этой ушлой семейки туда, где музыка и лёгкие закуски с элитным алкоголем могли скрасить им вечер, становилось нестерпимым. Ему стоило большого труда сохранять лицо, изредка вступая в разговор, да и пристальные взгляды Евгения попросту утомляли. Глупо всё это было теперь. У него не было никакого желания обсуждать и бега: ставки, фаворитов, коррупцию на ипподроме. В нём проснулось какое-то противоречие, а то, что раньше пленяло его – лошади, стало досадной помехой, мешавшей нынче общению с Серджио. Наконец, заручившись согласием Серджио присутствовать на бегах, брат с сестрой оставили их наедине, распрощавшись до завтра. Волевым усилием запретив себе думать о том, что его мучает, Филипп улыбнулся Серджио, приглашая к столу с напитками. «В принципе, вечер закончился неплохо», – промелькнула где-то на задворках сознания мысль, когда он садился в свой автомобиль.       До этого вечера Филипп думал, что неистовый огонь давно погас в нём, а остались только безнадёжность и безликие дни. И вот сегодня мелькнул лучик надежды, крохотный, но всё же. Они оба верно поняли друг друга на том глубинном уровне, в который погружаются опытные люди, знающие, чего хотят. Так что шанс есть, и он им воспользуется. На следующее утро, проснувшись, Филипп ощутил странную звериную радость от предстоящей встречи, он был полон жизни. Весь день прошёл в каком-то драйве. Было тепло, всё располагало к хорошему. Тот азарт, с которым он делал ставки совместно с Серджио, то, как их глаза при этом встречались, соприкосновение рук – всё это не отпускало Филиппа до самого вечера. Ему очень понравились руки итальянца. Изящные мужские руки. Тело буквально пробило током, когда Серджио нечаянно задел его лицо. Один раз краем глаза Филипп заметил выражение лица Лары, злость, промелькнувшую на её хорошеньком личике, но это прошло по краю сознания. Ах, зря, совершенно зря мы не замечаем недоброжелателей, увлечённые своим миром, жизнью, своими страстями, и не можем предотвратить неизбежное. Общение между Филиппом и Серджио вышло на новый уровень. Кровь приливала к лицу Филиппа, когда они разговаривали по телефону. Он вспыхивал, как мальчишка, благо был в эти моменты один. Все словечки, которыми Серджио постоянно пересыпал свою речь, приводили в восторг, возбуждали. Он никогда не смог бы признаться в этом, отметая своим рациональным умом то, как его заводят разные мелочи, связанные с Серджио. Филипп откинул голову на спинку кресла, прикрыв глаза. В руке он держал дорогую зажигалку, периодически щёлкая ею. Один раз пламя опалило пальцы, но он не ощутил этого огня, воспринимая боль как некое очищение души. Филипп погружался в пучину отношений, тонул в своём итальянце. Не надо бояться теней прошлого, Филипп осознавал это. Эти тени не будут преследовать тех, кто не оглядывается назад, на свои грехи. Такая любовь лишает воли. Она неправильная, но такая желанная, терпкая. Нельзя играть в любовь, потому что она уже манипулирует игроками. Столько раз он пытался построить свой мир, который рассыпался, как карточный домик. И вот итог: два месяца знакомства, и он барахтается в пучине под названием чувства. Сидит и ждёт как мальчишка, когда объект его желаний соизволит ему позвонить. Теперь он сам в роли просителя и соискателя. Филипп открыл глаза и потянулся к столу, взял в руки телефон и, прикоснувшись к дисплею, вошёл в избранное, проведя пальцем по имени абонента, с которым теперь общался постоянно: – Серджио, салют! – Салют, Фил! – Ты свободен вечером, или котировки валют опять не выпускают тебя из своих объятий? Есть возможность попасть на хоккей. Ты как? – Я бы с удовольствием, Филипп, хочу тебя увидеть, il mio bene! Только сегодняшний вечер занят деловыми партнёрами il mio cuoro. – Придётся мне тоже стать твоим деловым партнёром, чтобы попасть на встречу с тобой, и ты смог уделить мне своё драгоценное время, – с весёлой горечью, бравируя, ответил Филипп, с силой сжимая в руках зажигалку. – Ты можешь стать партнёром и так, la mia anima, – в трубке стало очень тихо. Через несколько секунд послышалось итальянское ругательство. Голос Серджио произнёс: – Извини, по другой линии звонок. До встречи, il mio cuoro, – затем раздались телефонные гудки. – *ля! – Филипп со злостью швырнул зажигалку в стену. «Ладно, придётся опять с Женькой и его сестрицей втроём идти на этот чёртов хоккей. Ладно, в последний раз с ними куда-то выбираюсь. Что-то это семейка чрезвычайно активна. Билеты на хоккей достали, да и Лара пристает активно к Серджио. Может, всё же не ходить? Что я как телок. Но не киснуть же дома с бокалом коньяка». – Алло! Серджио! Это Лара. – Алло! Лара, bonjorno! Слушаю тебя. – Мне нужна твоя помощь. Помоги забрать моего братца из отеля. Мне кажется, он не совсем адекватен. Не могу дозвониться Филиппу, иначе бы тебя не беспокоила. – Название отеля? Сейчас я выеду к тебе, – завершив разговор с девушкой, Серджио набрал номер Филиппа, но тот не отвечал. Встретившись у ресепшен и договорившись с администратором о вознаграждении, Лара и Серджио подошли к номеру, где предположительно находился Евгений. Серджио был так поглощён своими мыслями, что даже не задумался, откуда Лара знает, что её брат находится здесь, и почему он невменяем. Администратор отеля открыл своей карточкой дверь и удалился. Первой вошла Лара и улыбнулась, увидев представшую перед ней картину. К сожалению, её улыбку не видел Серджио, который вошёл следом. Он присел в кресло, которое стояло спинкой к кровати. Закинув ногу на ногу, молодой человек опёрся о подлокотники, сложил руки в молитвенном жесте и прикрыл глаза, давая родственникам возможность объясниться. Он заметил, что Евгений находится в постели с мужчиной. Всё же он не ошибался – Евгений был не чужд мужской любви. Он видел все взгляды и замечал, что мальчик стремился прикоснуться к Филиппу. Подспудно всё это раздражало Серджио. Вроде безобидные детали, но Евгению он не доверял. Приехал по просьбе его сестры, но как странно всё складывается. Он не симпатизировал этому молодому прожигателю жизни, и всё-таки приехал… Серджио услышал возглас Лары. Он неторопливо встал с кресла, повернулся и увидел, с кем проводил время в постели Евгений. – Филипп, подлец! Что принимал мой сумасбродный братец? Вы опять сошлись? – девушка начала тормошить брата за плечо и попыталась перевернуть его на спину. Тот глухо застонал и открыл глаза. Филипп тоже зашевелился, сел и, опустив голову вниз, стал тереть ладонями лицо. – *ля! Какого хрена ты здесь делаешь? – Филипп повысил голос на Лару. – Ничего не понимаю, как я здесь оказался?! Серджио, казалось, окаменел, все его чувства заморозились. Итальянский темперамент угас, и сквозь лощёного аристократа проглядывал русский мужик с желанием набить морду всем. Но через минуту Серджио взял себя в руки. На его лице появилась и погасла сардоническая улыбка. С какой-то болью он пристально смотрел на Филиппа. А Филиппа затягивал омут глаз Серджио, он тонул в этом водовороте, захлёбывался в горечи происходящего, в неверии и непонимании. Казалось, на него вылили ведро воды. «Этого не может быть!» Филипп покачал головой, встал с постели и направился к Серджио, на ходу теряя одеяло и не замечая никого вокруг. Только глаза любимого человека являлись для него сейчас ориентиром, маяком, гаванью. Именно сейчас, в эту минуту, он осознал, насколько дорог ему итальянец. Это не просто прихоть – это чувство. Глубокое и саднящее, продирающее глотку и вызывающее желание кричать. Как поздно мы осознаем, что любим… и что нужно беречь свое хрупкое счастье. – Bastardo! – резко бросил Серджио в лицо Филиппу, когда тот дошёл до него. Потом он развернулся и чеканящим шагом вышел из номера. Следом за Серджио бросилась Лара, что-то крича итальянцу, и топот её туфелек вскоре стих. Филипп рухнул на колени, руки сжались в кулаки, из глотки вырвался вопль. Такой рык мог издать только смертельно раненый зверь. Привстав на кровати, Евгений пристально смотрел на Филиппа, который громил номер. Он увидел, что по рукам мужчины стекали тонкие ручейки крови, и казалось, что сам Филипп не замечал этого. В номер начали стучаться и что-то кричать. Внезапно дверь открылась и появились какие-то люди. «Не так всё должно было быть, не так …Тварь, какая же она тварь! Как она могла так с нами поступить…» – печально и обречённо подумал Евгений, не обращая внимания на вошедших и продолжая следить больными глазами за Филиппом. «Ты далеко… не закрывай эту дверь, прошу тебя, дай нам шанс… и прости меня, мой король…» – шептали сухие губы Филиппа, не замечая людей вокруг.