Заметки на салфетке

      — Я так больше не могу, — девушка тяжело покачала головой из стороны в сторону. Затем сняла чашку с поддона едва затихшей кофеварки и повторила, чтобы ее точно услышали. — Я так больше не могу.       — Как так? — задал ожидаемый вопрос молодой человек, заняв место рядом около кухонного гарнитура.       — Так, — она пожала плечами и отвернулась к холодильнику за молоком, оставаясь при этом в паре десятков сантиметров от собеседника. Места на офисной кухне было невообразимо мало. И всё оно было заполнено наэлектризованным от напряжения воздухом.       — Я ничего не понял, — он не отвлекся от приборной панели кофеварки, выставляя настройки для своего кофе.       «Конечно, ты ничего не понял!» — девушка была готова взвыть от отчаяния, но взяла себя в руки. Она хлопнула дверцей холодильника, повернулась к чашке с коробкой молока и, откручивая крышку, произнесла непринужденно, словно говорила такое каждый день:       — Ты мне нравишься. Вот «так» я больше не могу.       Рука молодого человека замерла над кнопками. Девушка тем временем спокойно отложила крышку на столешницу и повернула голову в его сторону.       — Так сильно, что у меня вот здесь, — она сжала в кулак ладонь в районе груди, — всё сжимается каждый раз, когда я иду на работу, зная, что встречу тебя.       Он наконец нажал кнопку начала работы, и кофеварка зашелестела, размалывая зерна. Молодой человек даже не посмотрел на собеседницу. Только обошел, чтобы добраться к другой стороне кухне и взять чайную ложку.       Девушка вернула взгляд к своему напитку. В чашку ухнула порция молока, немного расплескавшись вокруг белыми каплями по темной столешнице.       — Когда я первый раз упомянула тебя в компании друзей, подружка сказала, что скоро буду их знакомить с тобой. Я еще громко смеялась: «Не дай Бог!». А потом щелкнуло. Я не помню как. Мы просто разговаривали… и я вдруг стала расстраиваться, когда ты работал удаленно. Это было невозможно проконтролировать. В декабре я не верила. В январе отрицала. В феврале ждала, пока пройдет. А сейчас… сейчас я просто устала. Ты можешь мне ничего не отвечать. Мне уже физически больно молчать, — её голос едва заметно дрогнул. Не хотелось бы плакать.       Молодой человек вернулся к кофеварке. Его игнорирование этого монолога выводило из себя, но вообще-то он имел на это право.       — Я так больше не могу, Дань. Я сдаюсь.       Девушка закрутила крышку молочной коробки, постояла еще пару секунд, раздумывая стоит ли ее убирать, оставила как есть. Сердце пропускало удар за ударом. Девушка шумно втянула воздух через нос. Всё-таки не стоило это всё говорить, но слова уже вылетели изо рта и их было не вернуть.       — Ладно, зайди за мной, когда пойдешь курить, — она забрала свою чашку и направилась к выходу. Уже не было надежды, что он зайдет хоть когда-нибудь. Произнесла просто по привычке.