endless flowering

— ты что-то задерживаешься. все хорошо? — парень обеспокоенно перебирает пальцами и покусывает нижнюю губу. — буду к двенадцати. поужинай и ложись спать. люблю. вызов завершен. кенма еще пару мгновений сверлит взглядом экран телефона, а затем откидывается на спинку стула и прикрывает глаза. ну как всегда — заработался и потерял счет времени. это в духе куроо. хотелось разозлиться и отчитать его по первое число за нездоровую зацикленность, которая всегда в итоге выливается во что-то очень нехорошее, но куроо наверняка предвидел такой исход событий, вот и отключился прежде, чем ему влетело. и что с тобой делать, а? потерев уставшие за день глаза, козуме из последних сил заставил себя встать и наконец разбулся. он сам не мог похвастаться здоровым сном, но всегда ругал парня за наплевательское отношение к своему здоровью. голову заполонили переживания о том, как он будет добираться домой через весь город на ночь глядя. кенма не был паникёром (во всяком случае, таковым себя не считал), но был склонен впадать в истерику, когда объектом волнения становился куроо. разумеется, не думал о нем, как о неспособном позаботиться о себе слабаке, но все-таки трясся над ним, как наседка над цыплёнком. а куроо лишь закатывал глаза, но на лице его можно было уловить мимолетную улыбку, которую он так и не научился прятать. невозможно реагировать иначе, когда осознаешь, как сильно тебя любят. кенма всегда смущался, когда его одаривали взглядом, в котором читалась бесконечная нежность. и не мог не ответить тем же, хотя проявление чувств всегда давалось с трудом. до прихода куроо оставалось чуть меньше двух часов, а кенму конкретно клонило в сон. всю ночь он потратил на игру, и полный рабочий день безумно утомил. он быстро принял душ, почистил зубы и слегка прибрался на кухне, захламленной после завтрака. еще некоторое время поколебался, но в конце концов упал на кровать и практически сразу забылся сном. усталость таки взяла своё. пронесшийся эхом неприятный скрежет колес мотоцикла по асфальту, разбудил его. настенные часы показывали полпервого ночи, хотя казалось, что он прилёг минут пять назад. куроо рядом не оказалось, и притихшая тревога снова напомнила о себе резко возникшим першением в горле. незамедлительный приступ сильного кашля заставил согнуться пополам, ухватившись за горловину футболки. он не услышал ни то, как открылась дверь, ни тихие шаги куроо, который сейчас сидел на корточках рядом с кроватью, а рукой осторожно дотронулся до его лодыжки. внезапное прикосновение испугало кенму, и он на секунду притих, тут же подняв голову. его округлившиеся золотистые глаза мельком взглянули на парня, а затем прикрылись с тихим выдохом. — я старался не шуметь, — куроо пересел на кровать и притянул к себе за плечи, — извини. кенма уткнулся носом в горячую шею, что приятно пахла мандариновым гелем для душа, и почувствовал лбом влагу от волос куроо. — ты из душа? когда пришел? — минут сорок назад. куроо мягко поглаживал выпирающие позвонки кенмы пальцами, пока его размеренное дыхание приятно щекотало кожу шеи. — волновался? кенма на мгновение замер, после чего поднял голову и посмотрел в виноватые глаза напротив. — предупреждай меня заранее, я же… господи, куроо, — кенма прикрыл лицо руками и едва слышно что-то пробурчал. — хорошо, — куроо придвинулся ближе и осторожно накрыл запястья кенмы ладонями, слегка сжимая пальцы. он знал: такие прикосновения успокаивали. дыхание постепенно выравнивалось, а плечи больше не вздрагивали.  — я взял выходной. посмотрим фильм? — спросил куроо, притираясь лбом к чужому плечу, и переместив руки на талию. кенма как-то упоминал, что хотел бы сходить в кино, но из-за несовпадающих графиков, это было сложно организовать. куроо отпросился, чтоб провести день с ним. куроо — труголик, который живет своей работой. кенма обхватил лицо своего парня ладонями и чмокнул в щеку, шепча всевозможные эпитеты, которых бы не хватило, чтобы описать насколько он замечательный, и как сильно кенма его ценит.