На спор

      Стук в дверь личных апартаментов застал Тони лежащим в собственной кровати прямо поверх покрывала с ноутбуком в руках. Это было неожиданно. Обычно, если он был кому-то крайне нужен, ему просто сообщала об этом Пятница. Впрочем, услышав, кто стоит под его дверью, он только разрешающе махнул рукой.       — Добрый вечер, мистер Старк!       Тони окинул нерешительно переступившего порог его комнаты Питера внимательным взглядом. Казалось, пацан был в полном порядке, если не считать покрасневшего до малинового оттенка лица, шеи и острых ключиц, торчащих из широкого ворота футболки.       «Надо проследить, чем и как он питается», — на переферии сознания отметил Тони. «И откормить хоть немного, а то безобразие натуральное, в чем сила только держится?».       — Да Пит?       — Я… — Питер вздохнул. Потеребил край футболки. Еще раз вздохнул. Посмотрел на Тони печальным взглядом и снова вздохнул. Когда он пошел на третий круг вздохов, Тони решительно захлопнул ноутбук и сел, спустив ноги с кровати.       — Я тебя внимательно слушаю, Питер, — мягко подтолкнул он. — Что случилось?       Столь пристальное внимание смутило парня еще больше.       — П-простите, я не думал, что в-вы отдыхаете. Я… я зайду позже? Вернее, увидимся утром в мастерской и тогда… — когда Питер нервничал, он начинал вперемешку заикаться и тараторить.       — Стоять, — негромко и властно остановил почти сбежавшего Питера Старк, — Если ты думал, что я теперь смогу спокойно дожить до утра, то ты глубоко заблуждаешься. Выкладывай, Питер. Что стряслось?       — Ничего. Правда, все в порядке.       — Подойди-ка сюда.       Питер сделал неуверенный шаг вперед.       — Ближе, — вкрадчиво произнес Тони.       Питер, как зачарованный, сделал еще шаг и практически уперся в его колени.       — А теперь — говори.       — П-просто понимаете… Мне нужно… Я прошу вас… об одолжении.       Парень выглядел так, что, казалось, он вот-вот рухнет в обморок. Тони с тревогой отмечал учащенное дыхание и сердцебиение, бегающий взгляд, легкий тремор рук. Невольно состояние парня начало передаваться и ему, тревога в его сердце разрасталась в настоящий пожар. Да что такое произошло-то, черт возьми, за те полчаса, что он пролежал тут?!       — Пит, — стараясь говорить уверенно и успокаивающе начал Тони, — ты же знаешь, что можешь попросить у меня все что угодно? Я сделаю все возможное, а поскольку возможности мои почти не ограничены, можешь не стесняться. Давай. Смелее. Проси у папочки Тони все что угодно.       Питер как-то странно икнул, и ярко-алый цвет его щек в мгновение ока сменился мертвенной бледностью. Тони впервые видел, чтобы человек бледнел так резко, тотально и до синевы.       А потом Питер покачнулся, инстинктивно вцепляясь рукой в деревянный столбик кровати.       «Вот черт».       В чем бы ни было дело, Тони явно ляпнул что-то не то.       — Эй, эй! Малыш, ты чего?! — он вскочил, пытаясь поддержать Питера, но тот отшатнулся так резко, что едва не упал, запутавшись в собственных конечностях. — Прости. Шутка была неудачной, признаю. Я просто имел в виду, что ты дорог мне, и я постараюсь…       — Поцелуйте меня.       — Что?!       Питер смотрел куда угодно, только не на Тони.         — Поцелуйте меня, — снова тихо повторил он. — Пожалуйста.       Это тихое «пожалуйста» окончательно добило. Тони действительно мог сделать для Питера все, что угодно, в лепешку расшибиться, но это… Эта просьба выходила далеко за допустимые границы. Возможно потому, что ему самому хотелось этого гораздо больше, чем можно было признаться хоть кому-нибудь, даже себе.       Но Питер смотрел так умоляюще, дрожал так отчаянно, что отказать ему было хуже, чем пнуть маленького щенка. Что бы там ни случилось, давить и расспрашивать дальше было форменным издевательством. Они обязательно поговорят после, и он выяснит все причины столь странной просьбы, но сейчас Тони решился.       Он осторожно привлек парня к себе, вынуждая выпустить из рук спасительный столбик кровати, и заключил в объятия, медленно и успокаивающе поглаживая круговыми движениями худую спину. Питер доверчиво уткнулся холодным носом куда-то ему в шею и тоже обнял в ответ, не решаясь, впрочем, повторить ласку. Руки его тоже были ледяные, хотя во всех помещениях Базы поддерживалась комфортная температура.       — Да ты замерз совсем, — пробормотал Тони.       — Это не то, — шмыгнул носом тот. — Это… я от волнения.       — Т-ш-ш-ш-ш.       Продолжая размеренно поглаживать Питера по спине, одной рукой, второй он добрался до затылка и запутался в мягких непослушных кудряшках. А потом легонько потянул, вынуждая приподнять голову.       Питер зажмурился. Не то чтобы он боялся, что Тони причинит ему какой-либо вред, а просто потому, что неловко было смотреть ему в глаза. А еще страшно увидеть там насмешку или жалость. Он чувствовал на своем лице чужое теплое дыхание, запах Тони и тепло его тела окружали со всех сторон, в ушах шумела кровь, и Питер был готов оставаться в этом коконе вечно, если бы не треклятое волнение и страх.       А потом теплые губы прикоснулись к кончику его носа.       От возмущения и разочарования Питер резко открыл глаза. Не то он подразумевал, когда просил поцеловать себя.       Над ним не смеялись и уж точно не жалели. Крайне внимательный Питер также не уловил ни раздражения, ни злости. Тони смотрел очень серьезно и… выжидающе? А еще немного грустно.       Питер внезапно понял, что это возможность для него отстраниться, свести всю эту странную ситуацию к простой шутке, и Тони первым весело посмеется вместе с ним, легко спрятав грусть во взгляде за привычным сарказмом, никогда более не давая и малейшего повода. И проворонить вот это вот, упустить свой единственный, возможно, шанс, было никак невозможно.       И он решительно подался вперед, прижимаясь своими губами к губам Тони. Что делать дальше Питер представлял себе смутно. В порнухе, которую он, как и любой подросток, иногда смотрел, более подробно была показана техника минета, чем поцелуя. Он тронул чужие губы совсем легко, отстранился, а после снова прижался, все еще не до конца уверенный, что ему это позволено.       И вот этого вынести Тони уже не мог.       Он прижал Питера крепче, обхватывая затылок уверенной рукой, направляя, показывая, как будет лучше, приятнее, правильнее. Сначала губы Тони прикоснулись к правому уголку его рта, потом к левому. Несколько легких поцелуев досталось попеременно верхней и нижней губе, пока Питер не расслабился полностью, растекся в руках, откровенно подставляясь и приоткрывая рот, а его руки уверенно обхватили за шею, без слов демонстрируя разрешение и полное одобрение.       Тони улыбнулся, мягко поглаживая большим пальцем правой руки светлую раскрасневшуюся кожу его щеки, а потом ласково, но уверенно очертил приоткрытые губы языком, чуть толкаясь внутрь, едва сдерживаясь от желания просто смять их в жадном глубоком поцелуе.       «Еще не время…»       Легкий едва ощутимый выдох — предвестник первого стона поощрил к более решительным действиям, и Тони проник глубже, касаясь языком языка. Питер вздрогнул, а потом неуверенно и чуточку неловко ответил тем же.       Голову повело моментально, едва Тони ощутил сладость этого рта и дрожь этих губ. Самоконтроль трещал по всем швам, шустро сдавая позиции. Едва не теряя голову, он целовал все более напористо, с радостью ощущая уверенный, хотя и неумелый ответ, бешеный стук сердца и прерывистое, окончательно сбившееся дыхание.       Сам, впрочем, выглядел не лучше. В голове шумело, а мир сузился до одного человека в собственных объятиях.       С бесконечным трудом оторвавшись от покрасневших губ Питера, Тони пробежался легкими поцелуями по его скуле и коснулся шеи. Тот запрокинул голову, доверчиво откидываясь на его ладонь, все так же поддерживающую затылок, и впервые тихонечко застонал.       Тони понял, что если немедленно не прервется, то трахнет парня прямо здесь и сейчас, учитывая собственное состояние и близость кровати.       С превеликим трудом он немного отстранился, не выпуская, впрочем, Питера из крепких объятий.       — Все? — как-то растерянно прошептал тот, открывая глаза. Зрачок затопил карюю радужку, делая взгляд абсолютно бездонным. Тони чувствовал, что падает в него, и выбраться не было ни сил, ни желания.       — Ты просил о поцелуе, — он не узнавал собственный хриплый и низкий голос.       — Я… да, — пробормотал Питер, а после снова потянулся к Тони, торопливо прижимаясь к губам и старательно повторяя все, чему научился. Его трясло и колотило, но уже не от холода, на висках выступила легкая испарина.       — А если я попрошу…еще? — задыхаясь проговорил он. — Если мне нужно больше?       — Я дам тебе все, что ты захочешь, — Тони с нажимом провел вниз по его спине, охватывая талию, прижимая чужие бедра крепче к собственным, давая почувствовать силу своего желания.

***

      — Ну вот видишь, а ты говорил, что зря мы поспорили с Паучком на желание, — тихонько сказала Наташа, прикрывая дверь, за которой, позабыв обо всем на свете, целовались Тони и Питер.       Клинт тряхнул головой, желая развидеть горячий образ потерявшего себя Тони, жадно обхватившего тонкую фигурку.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — хмыкнул он.       — А то ты не видел. Эти двое ходили бы вокруг да около еще тучу времени, если бы не наш с Питом спор, — лукаво усмехнулась Наташа.       — Я был уверен, что он его выиграет. И он, по всей видимости, тоже.       — Мужчины, — фыркнула Нат, — вечно вы сомневаетесь в способности женщины надрать вам задницу. — Она уверенно двинулась на кухню.       — Или Пит не так уж и хотел выигрывать, — тихо пробормотал Клинт, прежде чем повернуться и направиться следом.       — Кофе будешь? — спросила Нат. — Там еще, кажется, остались бутерброды. Предлагаю выпить чаю, посмотреть пару фильмов и завалиться спать пораньше.       — Я еще хотел отдать Тони свой лук. Что-то там стал заедать…       — Боюсь это уже не сегодня, — со смешком перебила Наташа, сооружая себе просто гигантский бутерброд. — Нам очень повезет если они выберуться из спальни к завтрашнему вечеру.       Вздохнув, Клинт потянулся за хлебом. В глубине души он был абсолютно согласен с Наташей.