Поменяться местами

      Прошло около двух недель. Ни Пейна, ни Мадару Саске больше не видел. Зато познакомился с Хиданом, в котором сразу же нашел родственную душу. Итачи не мог поверить в слова брата, когда тот рассказывал, что в его мире Хидан священнослужитель, тихий, праведный и добрый человек, которого в их поселке уважали все.       Да, именно — поселке, в котором жили одни богачи, так что о размере их домов-дворцов не сложно догадаться.       На все попытки Итачи поговорить, Саске лишь отшучивался, постоянно уходя от ответа, пока по истечению третьей недели, мастер иллюзий просто не пришел сам, застав не слишком приятную для него картину.       В комнате, которую отвели Саске, был полный бедлам. Первое, что увидел Итачи это перекошенная дверь, второе — Хидан, лежащий на кровати, явно в неадекватном состоянии. Он что-то напевал себе под нос, видимо очередную молитву Джашину-саме. На противоположной стене от кровати красовалась здоровенная вмятина, наверное, образовавшаяся в ходе неудачной техники.       На полу же расположился Кисаме, все еще держа в руке недопитое саке. Сам же акулий-нукеннин крепко спал, громко похрапывая.       За столом сидел Дейдара, вернее, как сидел — лежал головой на деревянной поверхности, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. В кресле лежал сам хозяин комнаты, перекинув ноги через подлокотник и положив голову на другой. Он единственный казался более-менее трезвым и, заложив одну руку под голову, в другой держал недокуренную сигарету, которую, впрочем, не спешил докурить. — Что это такое? — едва отойдя от увиденного, спросил Итачи. Саске лениво повернул голову и хрипло, тоном, будто вложил всю скорбь мира, выдавил: — Похмелье. — Я вижу, — холодно ответил нукеннин, быстрым шагом направляясь к брату, брезгливо переступая через разбросанные вещи.       Он рывком поднял брата за шиворот и швырнул в сторону двери. Саске вылетел в коридор, прокатившись кубарем по каменному полу и чуть-чуть не впечатался в противоположную стену. — Ты охуел? — закричал Саске, с трудом поднимаясь с пола и удивляясь, как легко его тело восприняло такое падение.       Итачи медленным шагом подошел к брату, остановившись на расстоянии вытянутой руки, и строго смотрел на младшего, сдерживаясь, чтобы не дать маленькому засранцу хороший подзатыльник. — Нет, я тебя спрашиваю, ты, дебилоид, какого хуя ты творишь?!       Саске действительно разозлился. Он, было, уже расслабился, что здесь Итачи добрый и понимающий, но такого бесцеремонного отношения он к себе уж точно не ожидал. — Ты переступаешь черту, — ответил брату мастер иллюзий, и Саске отчетливо услышал в нем металлические нотки сдерживаемой ярости. — Да? Я же не в твоей комнате бухаю, так что иди нахуй. — Идите вы оба нахуй! — раздался хриплый прокуренный голос Хидана из комнаты. Итачи медленно обернулся, заметив, как Хидан пытается нащупать на полу несуществующую бутылку воды и, не найдя ее, он разочарованно застонал, закрывая ладонью себе глаза.       Итачи вздохнул и жестом пригласил Саске следовать за собой. Шли они недолго, но для младшего Учихи этот путь показался целым путешествием. Отравленный алкоголем неопытный в таких вещах организм, все никак не хотел твердо держаться на ногах, но Саске, из воспоминаний о прошлой разгульной жизни, боролся с собой, а потому, спотыкаясь, шатаясь и икая, все же плелся за братом в одному ему известном направлении. — И? — раздраженно осведомился Саске, когда они пришли в пустое помещение без окон с висящими на стенах мишенями. — Теперь ты будешь тренироваться здесь, — ответил Итачи, кивком указав вглубь комнаты, после чего, обойдя брата, зашагал прочь. — Теперь? — уточнил попаданец, в удивлении подняв бровь.       Итачи остановился, устало вздохнув. — А что ты думал просиживать здесь штаны и ничего не делать? Рано или поздно тебе дадут миссию, с которой ты не вернешься. — Ага, счас! Разбежались. Никуда я не пойду! — упрямо заявил Саске, сев на пол и удобно привалившись к прохладной стене. — Значит, ты совершенно бесполезен, и Мадара сочтет нужным от тебя избавиться.       Саске лишь фыркнул, будто говоря «да-да, конечно, дальше что?»       Казалось, разговор зашел в тупик, и дальнейшее его продолжение было просто бессмысленным. Если раньше Итачи подыгрывал брату в его истории о переселении души, то теперь было бессмысленно отрицать очевидное. Это не его брат. По крайней мере, не тот, которого знал Итачи. Этот мальчик был другим во всем. Ленивый, трусливый, избалованный. Не мог человек так просто измениться, если только… — Я понимаю причины твоего поведения и вижу в этом и долю своей вины, — наконец начал Итачи, отвернувшись от брата, — возможно, тем самым своим гендзюцу я что-то сломал в тебе…. Но, Саске, ты серьезно болен и тебе… — Да не алкоголик я! — горячо воскликнул Саске, конечно же, не поняв, какую болезнь имеет в виду его брат.       Итачи вздохнул, пытаясь подобрать слова и уйти от щекотливой темы, которую, кстати, Саске поднял сам. — Тебе нужно много тренироваться, чтобы стать сильным, — наконец заговорил нукеннин, расстегивая хламиду и, сняв ее, отбросил в сторону.       Саске лишь насупился, буркнув что-то про то, что не собирается тренироваться и вообще он устал и хочет спать. — У меня коричневый пояс по карате, между прочим, — с гордость похвастался Саске, но даже это прозвучало слишком лениво в духе: отвяжись от меня, надоедливый брат, — и я чемпион страны по кунг-фу! Так что отъебись. — Правда? — поднял бровь Итачи, и в следующую секунду младший Учиха отлетел в противоположную сторону комнаты мощным ударом ноги.       Он с трудом поднялся, судорожно глотая ртом воздух, которого стало катастрофически не хватать, а затем зашелся в кашле, и с трудом поднимаясь с пола прокряхтел: — Ебу дал, ты, мудачина?! — Еще раз ты посмеешь оскорбить меня и, клянусь, одним ударом ты не отделаешься, — медленно подходя к брату, предупредил Итачи.       Саске невольно сглотнул, поняв, что брат не шутит и лучше заткнуться и со всем соглашаться.       Следующие пол дня гуляка обучался начальному искусству шиноби, пытаясь почувствовать чакру, но, видимо, тело было привычно к подобным процедурам, а потому с этой задачей Саске справился достаточно быстро. Проблемой стало использовать это знание. Итачи учил его активировать шаринган, от чего Саске ныл, говоря, что у него такое чувство, будто в глаза насыпали песок; учил пользоваться простыми техниками, метать кунаи и сюрикены. Но помутненный алкоголем глазомер, упорно не хотел примеряться к цели. Он, подобно Наруто в недалеком прошлом, скосил всеми видами оружия, попадая даже туда, куда, в принципе попасть было невозможно, но только не по мишени. Но, в конце концов, один из сюрикенов каким-то чудом попал в самый край, и Саске искренне радовался тому, что у него, наконец, стало что-то получаться.       Итачи лишь хмуро наблюдал за «успехами» брата, понимая, какая тяжелая работа предстоит впереди. _____ Комментариев мало, мало плюсиков, мало критики… расстраиваете вы автора, дорогие мои (