Waidmanns Heil!

4 утра. Противный писк будильника разрывает барабанные перепонки и выдергивает из сладкого сна. Тилль ошалело вскочил, соображая, где находится. Потом устало опустился обратно на подушки, попутно выключив надоедливое устройство. Выдохнув, он рывком встал, чтобы окончательно проснуться. Проведя утренний моцион, Линдеманн поднялся на второй этаж. Остановившись перед дверью, вокалист робко постучал. Нет ответа. Стук усилился. Молчание. Не выдержав, он резко распахнул дверь и застыл на пороге. Шнайдер спал, завернувшись в простыню, словно в кокон, и уткнувшись в подушку. Тилль завороженно смотрел на него, затаив дыхание. Кристоф был таким притягательным в это мгновение. Темные кудри разметались в разные стороны, тонкие губы приоткрылись, обдавая подушку горячим дыханием. Сглотнув, Линдеманн решительно направился к кровати, стараясь не думать о бывшем любовнике. Тилль и Шнайдер решили поохотиться и приехали в загородный дом Линдеманна. Обиды нужно было забыть, чтобы остаться хорошими друзьями. На охоту решили отправиться пораньше, уговорившись на 5 утра. И вот результат: Тилль встал, а Шнайдер спит. Достигнув цели, вокалист быстро стянул простыню с Кристофа. Ударник свернулся калачиком, но не проснулся. Линдеманн начал предпринимать дальнейшие попытки пробуждения драммера. Он щекотал Шная, заводил будильник ему под ухо, пытался спихнуть с кровати – все бесполезно. Порядком разозлившись, Тилль пошел на крайние меры. Он близко-близко наклонился к лицу Криса и поцеловал приоткрытые губы напротив. Два небесно-голубых глаза мгновенно распахнулись. Тилль тут же отстранился, садясь на край кровати. - Наконец-то, проснулся! Я уже подумал, что ты впал в кому, - стараясь скрыть смущение, сказал он и поднял простыню с ковра. – Вставай, а то никакой охоты не получится. Линдеманн поднялся и быстро направился вон из спальни. Шнайдер запоздало кивнул. Спускаясь по лестнице, Тилль сто раз убедил себя, что он самый последний идиот на Земле. Через час горе-охотники уже были в лесу. Пробираясь через кусты, они молчали. Утренний инцидент был «забыт», хотя внутреннее напряжение никуда не делось. Через просвет между ветками блеснуло озеро. Именно к нему и направлялись мужчины. Выйдя к воде, Тилль остановился и стал пристально всматриваться в заросли на противоположном берегу. В следующую секунду в небо вспорхнула стайка птиц. Крис тронул за рукав фронтмена и показал на них. - Нет, это утки, - покачав головой, ответил вокалист. С ветки взлетели еще пара небольших серых птиц. Дум опять привлек внимание Тилля. - А это горлицы, - совершенно резонно сказал Линдеманн. Шнайдер в недоумении уставился на него. Да кого ему надо еще?! Вдруг среди деревьев послышался треск веток и сухих листьев под чьими-то ногами. Тилль сразу же отошел в тень, утягивая Шная следом. - Тихо. Идут, - шепотом предупредил фронтмен, взведя курок. Через несколько секунд из кустов вышли трое мужчин. Они уже готовились выстрелить в вышеупомянутых уток, когда Тилль помешал им, по очереди раздробив их ружья. Мужчины побросали остатки оружия и с громкими криками: «Это же сумасшедший Линдеманн!» - бросились в чащу. Тилль усмехнулся и повернулся к Шнайдеру. Тот буквально сел на землю и начал громко ржать, сотрясая воздух вокруг. Вокалист улыбнулся шире и помог ему подняться. - Ох, Тилль… Я и не ожидал такого от тебя, - драммер вытер выступившие слезы. – На самом деле, я и сам терпеть не могу охоту. Просто не знал, как тебе сказать, – он смущенно улыбнулся. - И хорошо, что ты не сказал. А то испортил бы весь сюрприз. Тилль нежно взял руки Кристофа в свои и встал перед ним на колени. - Я люблю тебя. Чтобы между нами не происходило, я все равно буду любить тебя. Плевать на ссоры и ругань, я хочу быть с тобой вечно, – Линдеманн выдохнул и вновь поднял на ударника глаза. - Давай поженимся, - предложил вокалист. Шнайдер молчал. Молчал и не верил своим ушам. Он мечтал об этом дне, когда его любимый мужчина произнесет эти слова, пусть и так сумбурно. (Он уже и сам почти решился на это). И он настал. Вернув дар речи, Крис улыбнулся и тоже опустился на колени, внимательно глядя Тиллю в глаза. - Я согласен.