Assassin's creed 1926. Противостояние

      К вечеру над Бирмингемом снова собрались тучи.       Ветер метался по небу, высоко над заснеженным городом. Он был повсюду, кружа в воздухе мириады мелких снежинок, то ли собирая их с небосвода, то ли поднимая с обшарпанных крыш. Вокруг уличных фонарей сияли золотистые льдистые нимбы от света, пробивающегося сквозь закоптившиеся стеклышки. С карнизов с глухим стуком падали куски снега и потрескивали мертвые листья, цепляющиеся за равнодушные сучья. Солнце скрылось за горизонтом и город укутали сумерки.       Кейт медленно шла по улицам, меся сапогами снежную кашу, растекающуюся по тротуару под ногами. В ее голове копошились мысли. Много мыслей. Как муравьи они сновали туда-сюда, поочередно перехватывая внимание.       Она пребывала в растерянности. Девушка словно оказалась в начале заброшенного коридора, ведущего в святая святых темной стороны собственной жизни, вызывающей отчаянное неверие и ужас. Она будто стояла внутри давящих стен и не знала, что делать.       Ее воспитывали с самого детства в твердых убеждениях, что участь всякого, кто причинил вред безвинному, быть повешенным с жерновом на шее и утопленным в глубоком море, и, сколько себя помнила, она жила единой целью вытесывать жернова и вешать их на шеи проклятых. Тамплиеров. Но как поступить, когда среди проклятых оказался тот, кто был дорог? Тот, кто стал родным?       Ассасин подняла голову, упираясь взглядом в ночь над головой и подумала о том, что оттуда сверху, вероятно все страдания, и ее в том числе, ужимаются до совсем незначительных и тонет в ветре человеческий плач. Наблюдая за рябью снежинок в тусклом свете ночных фонарей, Кейтлин представила, что в этой бескрайней высоте, где бушует один лишь ветер, есть какое-то незримое совершенство. Непостижимое, недоведомое.       Мама ей говорила, что на людей сверху взирает Бог.       Наверное, с Его высоты, этот город в снегу сверкает, как бриллиант и видно, что улицы его проложены с математической точностью, а засыпанные крыши домов похожи на одинаковые белоснежные холсты. Наверное, это невероятно красиво.       Но, когда вонь от человечества, от его зависти и предательств поднимается на ту высоту, то даже ветер, бушующий над землей, не может развеять ее. Этот смрад перекрывает все великолепие городов и красоту нерукотворных пейзажей. Девушка вздохнула, опуская голову к земле.       Начиная поиски предателя, Кейт никогда не смогла бы предвидеть, что ее путь свернет так непредсказуемо. Долгое время у нее не было ответов и оставалась только надежда на то, что когда-нибудь она сможет разобраться в характере и целях заговора или получит достаточно информации о тех, кто стоит за всем этим мраком: расколом, предательством, убийствами. Что когда-нибудь ей удастся предать всех виновных справедливому суду или же при необходимости уничтожить их, восстановить справедливость, уравновесить чаши весов, чтобы не мучиться всю жизнь от того, что она должна сделать что-то для установления правды и истины. Даже в кромешном мраке эта надежда вела Кейтлин вперед, хотя на этом пути она нередко была тоньше нити.       Однако теперь, девушка чувствовала, как эта нить разрывалась и таяла надежда на то, что мрак рассеется. Ассасин никак не могла представить, что предатель может оказаться настолько близко. Понимание того, что это мог быть Джейкоб было настолько мучительно непостижимо ее уму, что ассасин буквально физически ощущала, как в болезненных спазмах сжималась ее душа.       Кейтлин помнила, как дядя сказал ей однажды… Все мы сплетены в танце судьбы над бездной, дорогая, и когда один из нас упадет, мы должны отпустить его, если сами не хотим погибнуть. Девушка испытывала страшную злость от собственного бессилия. Почему все должно быть именно так? Вся эта погоня, поиски того, кто погубил ее семью, напоминали сизифов труд: она словно катила камни в гору, а они все скатывались и скатывались… и давили тех, кто рядом с ней. Сначала Ирэн, затем Джером, теперь и Джейкоб… Неужели ее мир мог настолько глубоко погрузиться во тьму?       За спиной раздался грохот старой телеги, ею управлял угрюмый возница. Он издал рассерженный возглас и ассасин посторонилась, пропуская, а затем и вовсе остановилась в задумчивости глядя себе под ноги.       Нет.       Она не позволит эмоциям взять верх над разумом, сможет подавить безрассудство и обуздать свою ярость. В этом омуте лжи и предательства, в череде непрекращающихся смертей, единственно верным был лишь один путь – искать истину, до тех пор, пока это было возможно.       Когда Кейтлин под руководством Фоша только начала свое обучение, наставник нашел ей одного учителя, бывшего сержанта тайной гвардии. Он любил повторять Кейт один и тот же вопрос: «Какие обстоятельства являются наиболее важными при поиске истины?» А затем сам же на него и отвечал: «Наиболее важных обстоятельств не существует, все одинаково важны, и каждое следует рассматривать под различными углами».       Поэтому и она не будет спешить, и, прежде чем принять окончательное решение, изучит все факты, все обстоятельства, которые ей удастся найти. Пусть у нее пока не вышло обнаружить центр заговора, но появилась зацепка, приоткрывшая завесу над тайной.       Девушка вскинула голову и снова зашагала по заснеженным улицам, только теперь ее шаг стал увереннее. Кейт завернула в какой-то проулок, а затем вышла на широкую улицу, которая привела ее к каменному мосту через речушку. Глядя в мутную воду, застывшую под непрочным льдом, она начала копаться в собственной памяти.       Операция «Гамбит».       Кейтлин много знала о Первой мировой войне, но особенно скрупулезно изучала факты, относящиеся к контрнаступлению под Верденом: были времена, когда девушка фанатично исследовала все, что касалось обстоятельств гибели ее отца.       Поиск истины для Кейт стал чем-то вроде спасения, ухода от невыносимой реальности или попыткой ее пережить. В особенности после того, как вслед за отцом этот свет покинула и ее мать. Ребенок беззащитен перед болезнью родителя, и не может видеть, как тот лежит в постели и страдает, но перенести его смерть – куда сложнее. Родители – они же как солнце над головой – всегда были, есть и будут, ребенок себе и представить не может по-другому. И если погибли самые близкие, где гарантия, что завтра солнце не упадет в океан?       Все страхи, тревоги и необъятное горе девушки вылились в беспрерывные попытки докопаться до правды. Используя свои тогда еще неокрепшие навыки, она, рискуя не только свободой, но и собственной жизнью, проникала в самые закрытые военные архивы. Катрин на протяжении почти двух с половиной лет, воровала и копировала десятки и сотни документов, но никогда, ни в одном из прочитанных ею донесений, внутренних сводных отчетов полков (в том числе и союза Антанты) и планов ставки командования, она не сталкивалась хотя бы с одним упоминанием операции «Гамбит» или иных похожих аббревиатур. Существовал ли на самом деле подобный план или все это лишь очередная уловка тамплиеров, иллюзия, созданная ими, чтобы заставить ассасинов истребить друг друга?       О том, что ее страна оказалась втянутой в ту войну не случайно, Кейт было известно доподлинно. Еще с конца прошлого столетия всесильный канцлер Германии, Великий Магистр прусского ордена тамплиеров Отто фон Бисмарк своей главной задачей видел уничтожение ослабленной франко-прусской войной и революцией Франции, лишнего конкурента в Европе. И, будучи знакомой с логикой скрытой стратегии своего наставника маршала Фоша, ассасин не могла исключить того факта, что истиной целю операции, если она и в самом деле существовала, являлся вовсе не рядовая пешка фон Гальвиц, как заявлял Льюис Баттлер. Согласно теории наставника, истинный смысл настоящего гамбита всегда заключался в том, чтобы, нацелившись на более мелкую фигуру, сбросить с доски ту, что крупнее. И либо настоящей целью операции был кайзер Вильгельм, либо сам Великий Магистр фон Бисмарк. Что ж, если так, тогда причины для убийства отца были куда более весомыми и риск внедрения в ряды ассасинов диверсанта со стороны тамплиеров куда более оправдан.       Но то были лишь ее догадки, на деле же, о том, что творилось осенью 1916 года и существовала ли операция «Гамбит» из ныне живущих непосредственных участников тех событий, знали лишь Фердинанд Фош и Джейкоб Фрай. Встретиться и поговорить с Фраем возможно лишь после его возвращения из Индии, а вот связаться с наставником задача практически невыполнимая. Он появлялся в жизни Кейт, когда считал нужным, а до той поры, человека с таким именем невозможно было найти ни в одной точке света.       Девушка замедлила шаг и задумалась. Был еще один человек, который мог бы предоставить ей необходимые сведения – новый посол Франции Жозеф Легоф. Уполномоченный представитель интересов Третьей республики в Англии – фигура, заинтересованная в сотрудничестве, однако обратиться к нему с просьбой, значит очевидно обязать себя к ответной услуге. Лучше оставить его на крайний случай.       И, наконец, сам Льюис Баттлер – гонец с плохими вестями. Ассасин или тамплиер? На сегодняшний день: серая фигура на этой шахматной доске. Вряд ли он раскрыл регенту все тайны операции. Весьма вероятно, что сведениями он владеет куда более обширными, в том числе, вполне возможно знает и о том, что происходило в Вердене на самом деле. К тому же он все чаще появлялся в поле зрения Кейтлин и продолжать игнорировать сей факт было бы весьма опрометчиво с ее стороны. Интуиция подсказывала девушке, что этот человек вовсе не так «дружелюбен», как себе представлял Джером и отнюдь не так прост в своих «коварных замыслах», как полагал Томас. Как бы там ни было, он сумел привлечь ее внимание пусть возможно и не намеренно, и теперь, выяснить о нем и его мотивах больше было бы неплохо с какой стороны ни посмотри.       И, пожалуй, это стоило исполнить безотлагательно.       Приняв решение, девушка надвинула капюшон ниже на глаза, а затем, быстро оглядевшись и не заметив никого поблизости, ловко цепляясь за выщерблины в стенах, в несколько прыжков оказалась на крыше. Тенью она заскользила в наступающей темноте, перепрыгивая с одного конька на другой. Уже через несколько минут она вновь оказалась там, откуда ушла некоторое время назад: возле покосившегося домика в заскорузлом переулке. Кейт подняла голову и приметив неподалеку ржавую пожарную цистерну, возвышающуюся над крышами, ринулась к ней. Оказавшись наверху, она используя особое зрение, выслеживала в лабиринте улиц первое звено из своего короткого «списка Гамлета». Льюиса Баттлера.              Ветер не утих, даже когда луна поднялась высоко над городом. Время перевалило далеко за полночь, но буря все еще продолжала свирепствовать. Стало намного холоднее. Колючая вьюга заполнила улицы Бирмингема удушливым облаком нечистот, распространявшимся от станций по переработке отходов. После полуночи наступало их время. Вокруг этих станций, расползаясь едкими миазмами по улицам бушевали штормы измельченного навоза. Он носился в воздухе, как пепел Помпеи, на полдюйма покрывая подоконники и лотки торговцев, которые завтра утром разложат здесь свой товар. Частицы были совсем мелкими и втягивались с дыханием, так что Кейтлин казалось, что она буквально дышала дерьмом.       Девушка возвращалась на Саттон-Колдфилд в дурном настроении и чрезвычайно уставшая. Этот день начался для нее с порывистым северным ветром, который принес с собой обилие мрачных вестей, а закончился полным фиаско: чередой бессмысленных часов, проведенных в безрезультатных попытках выследить Баттлера. И теперь с раздражением Кейт вынуждена была признать, что она поторопилась, посчитав этого человека легкой добычей. Дверь в ее мир была открыта лишь двум классам: наиболее опасным для живых существ и глупцам, на которых они охотились. Льюис Баттлер глупцом не был.       Она обнаружила его след неподалеку от того места, где подслушала их разговор с Джеромом. Мужчина находился внутри старого деревянного сооружения, которое и домом-то трудно было назвать. Старая деревянная лачуга, втоптанная самим временем в закаменевшую почву. Поначалу Кейтлин обрадовалась, когда всего через десять минут ее ожидания, мужчина покинул убогое жилище и направился куда-то в северную часть города. Сквозь заснеженные улицы он двигался в направлении мусоросжигательного завода, распространяющего на город свои ядовитые испарения. А затем Льюис Баттлер исчез. Буквально растворился в воздухе. Растаял, точно тень под яркими лучами солнца.       И ассасин не смогла его найти. Несколько часов она бродила по окраинам, наблюдала с крыш, верхушек небольших часовен и коптящих небо фабричных труб, но не смогла выследить этого человека. Такое с ней было впервые. Не помогло даже особое зрение, чуткий слух и отчаянное желание отыскать.       Кейт замерла перед оградой особняка и раздосадовано пнула витиеватую кованую калитку, будто она была виновна в ее неудаче. Та отозвалась гулким стоном мерзлого железа и натужно распахнулась. Девушка чертыхнулась, а затем прикрыла глаза и, уперев ладони в бока, шумно выдохнула. Ну что же, изобилия не бывает без опустошенности. Хочешь результат – приложи усилие. Даже если ты чертовски устала. Кейтлин вздохнула еще раз. Ведь кто-то же должен трудиться во тьме, чтобы другие могли жить при свете. А значит, нужно продолжать.       Девушка шагнула через калитку и двинулась к поместью. Пробираясь по неподатливому снегу, Кейтлин терпела собственное же молчаливое нытье. По бокам от подъездной дорожки, где не прошла лопата Альберта, снега нападало на пять футов, попадались сугробы в половину роста взрослого человека.       Меньше всего желая встретиться с кем-то из домочадцев, а в особенности с собственным регентом, Кейт свернула с расчищенной дороги, чтобы воспользоваться одним из потайных ходов, ведущих из садовой пристройки подземным тоннелем прямо в библиотеку. Каждый шаг по глубокому снегу давался девушке не столько физическим, сколько волевым усилием. Мышцы, несмотря на обильные тренировки, возмущались, когда Кейтлин приходилось продираться через скрытые под снегом корневища и подлесок. Она уже была на пределе дыхания и сил, когда добралась до небольшого домика. Затем недолгий переход по земляному туннелю, пара поворотов, несколько каменных ступеней и после короткого нажатия на рычаг, скрывающийся за фальшивым кирпичом, перед ассасином открылся проход. Однако, стоило ей занести ногу, чтобы перешагнуть порог образовавшейся ниши в стене за полками со всемирной историей, как ей в лицо тут же был направлен прямой луч света от лампы.       Девушка зажмурилась и прикрыла глаза рукой, а в следующий миг едва успела увернуться от метательного ножа, который со свистом пролетев всего в дюйме от ее лица воткнулся в деревянную полку.       - Кери? – Даниэлла поднялась из кресла. – Черт возьми, ты меня напугала. – Француженка шумно выдохнула.       - Прости. – Кейт тоже перевела дыхание.       - Неплохая реакция. – С уважением произнесла Рори, усмехаясь, а затем опустилась обратно в кресло.       Кейтлин выдавила из себя ответную улыбку и все-таки перешагнула порог в библиотеку, попутно доставая ножик, торчащий из дерева. После некоторых нехитрых манипуляций с томами два, четыре и пять истории Англии Леопольда фон Ранке, книжные полки с тихим шорохом вернулись на свое место.       - Ты давно вернулась? – Голос Катрин прозвучал хрипло и устало. С трудом подавив чудовищный зевок, она медленно двинулась к подруге.       - Где-то час назад. А ты где была? – Француженка уже вернулась к книгам и бумагам, разложенным на низком столике перед ней.       - Выходила прогуляться. – Уклончиво ответила девушка и быстро спросила, меняя тему. К этому разговору она пока была не готова. – Как дела на заводе?       Это помогло. Рори тут же оживилась, а в глазах ее загорелся азартный огонек.       - О, дорогая, ты не поверишь, что мы там нашли…       Кейтлин, расстегнув и стянув с плеч пальто и сняв портупею бросила все это в одно из кресел, а сама устроилась в другом, как раз напротив Даниэллы. До нее донесся чуть сладковатый аромат и, опустив взгляд, девушка заметила, что на журнальном столике, скрываясь за стопками книг, брошюр, фотографий и исписанных подругой листов, стоит горячий кофейник и тарелка со свежими бисквитами. Желудок скрутило в ноющем спазме, так словно внутри появился шишковатый кулак, который дергал за внутренности.       Но не успела Катрин протянуть руку к пирожным, как Рори тут же вложила в ее ладонь несколько снимков и девушке ничего не оставалось, кроме как тоскливо покоситься на тарелку и перевести взгляд на фотографии.       - Что это? – Ассасин нахмурилась, перебирая снимки. – Похоже на… - всматриваясь, она склонила голову на бок, - могилу или альков. Мавзолей?       - Именно! – Даниэлла едва не подскочила на собственном месте. – Хотя, правильней будет сказать усыпальница, но… ты не поверишь, кому она принадлежит!       - И каму фе? – Пока подруга восклицала, Кейт незаметно, успела стянуть бисквит и уже засунула его себе в рот.       Улыбка на губах археолога стала шире и, откинувшись в кресле, она, будучи очень довольна собой, произнесла деловито, намеренно расставляя паузы:       - Робер. Де. Сабле.       - Де Сабле… - На лице Кейт отразилось непонимание, и она нахмурилась, но через мгновение глаза ассасина расширились, и она едва не поперхнулась, прикрывая ладонью рот. – О Боже! С ума сойти, Рори… Тот самый?       Все также улыбаясь, но теперь уже одними губами, Даниэлла прикрыла глаза и кивнула.       - Тот самый, cherie. – Подтвердила девушка. – Вот, смотри, здесь его герб. – С этими словами она достала очередную фотографическую карточку и передала ее Кейт. – Я уже все перепроверила. Это действительно он. – Француженка вытащила из стопки одну из книг и пролистав несколько страниц, зачитала. – Одиннадцатый Великий Магистр ордена тамплиеров, чье имя сохранила история, как одного из самых грандиозных умов своего времени. Изображение на гербе один в один с тем, что мы нашли в катакомбах. И также здесь выведен его семейный девиз, видишь? – Она ткнула пальцем. — Вот тут внизу.       - Где? – Кейтлин развернула книгу к себе. Найдя нужную строчку, она прочитала. – Fidèle était dans le petit sur beaucoup mis…       - Верный в малом, над многим поставлен будет. – Произнесла француженка, подсовывая подруге еще одну фотографию. – На обратной стороне щита, взгляни.       Засунув в рот еще одно пирожное, Кейт склонилась вперед и всмотрелась в снимок. Но в следующее мгновение, когда смысл строк дошел до ее сознания, лицо девушки потемнело.       Ассасин с трудом сглотнула: бисквит в горле встал комом. Она снова медленно опустила глаза к фотографии, делая вид, что внимательно ее изучает, а сама судорожно пыталась привести в порядок разбредающиеся мысли, твердя себе, что нет, этого просто не может быть.       Она бросила быстрый взгляд на Рори.       - Что-то очень знакомое… как будто, я уже где-то слышала это… - Лицо Даниэллы оставалось задумчивым и сосредоточенным, а во всем образе читалась работа мысли.       Кейтлин чуть нахмурила брови, а затем тихо произнесла:       - Кажется, я знаю где ты могла это слышать.       Под вопросительный взгляд подруги Катрин поднялась из кресла и стремительным шагом покинула библиотеку. Сердце ее колотилось как ненормальное, когда она тащила свои чугунные ноги по коридору, а затем по лестнице на второй этаж. Девушка распахнула дверь своей комнаты и подошла к камину. Рука ее дрогнула, когда она протянула ее к родительской фотографии.       Их семейный девиз все так же был выведен косыми строками внизу, ровным подчерком отца.       Верный в малом над многим поставлен будет.       Андре и Элен де Бёр. Марсель, 1901 год.              Когда Кейтлин спустилась в библиотеку Рори в кресле уже не было. Девушка стояла возле книжных полок, убирая туда толстые тома истории и автобиографий. Она обернулась, когда тихие шаги замерли за ее спиной и взяла из рук подруги стеклянную рамку, которую та ей протянула. Лицо Даниэллы оставалось спокойным, когда Кейт ткнула пальцем в подпись под фотографией, но девушка слышала, как быстро забилось ее сердце, а во взгляде, мельком брошенном поверх фото, заметила смятение и хорошо маскируемый шок.       - Что ж, это довольно неожиданно… – Произнесла, наконец, француженка, медленно растягивая слова, и снова посмотрела на Катрин: на лице девушки застыло каменное выражение, глаза глядели холодно. Увидев, в каком состоянии пребывала подруга, Даниэлла глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, постаралась сказать, как можно спокойнее. – Но я уверенна, что всему есть объяснение. – Кейт приподняла одну бровь и устремила на нее прямой взгляд, выражающий сомнение. – Хоть я и представить не могу какое. – Тихо закончила француженка и потерла ладонью лоб.       Совпадением это быть не могло.       Ассасин забрала у нее фотографию и вернулась обратно в кресло. Она закусила сустав пальца и в задумчивости уставилась на изображение в своих руках. Даниэлла какое-то время стояла в стороне, а затем вернулась к журнальному столику, опускаясь на свое прежнее место.       - Что ты сама думаешь об этом? Отец или мать говорили тебе что-нибудь?       Девушка промолчала и лишь отрицательно покачала головой. Ее взгляд все также был устремлен на фотографию родителей. Она словно пыталась найти на их улыбающихся лицах хоть какие-нибудь подсказки, хотела прочитать в глазах ответы, в которых так отчаянно нуждалась сейчас, в момент, когда свора мрачных тайн и загадок, норовила поглотить ее целиком.       - А Жером? Ему может быть известно что-то, чего не знаешь ты?       Кейт некоторое время молчала, а потом лишь пожала плечами и мрачно ответила:       - Не знаю, Рори. Но он последний человек, у которого я бы стала узнавать нечто подобное. – Она закрыла глаза и откинула голову на спинку кресла.       Даниэлла чуть сощурилась и поджала губы, а после недолгий раздумий спросила тихо:       - И почему? Может быть, ты объяснишь наконец, что происходит между вами?       Ассасин открыла глаза. Ее взгляд был устремлен в потолок, перемещаясь между квадратами деревянных панелей, на которые он был разделен. Какое-то время она не издавала ни звука, а после тяжелого вздоха выпрямилась в своем кресле и посмотрела на подругу. Краски покинули ее лицо.       Она начала говорить, пусть и опуская подробности, но ее мрачное повествование заставляло воскрешать в памяти те события, которые отзывались спазмом в груди. Мы не можем остановиться, вспоминая что-то из своего прошлого. Пути назад уже нет и быть не может. Растревоженные воспоминания должны дойти до своего завершающего этапа. Тот же импульс, то же больное любопытство заставляет нас смотреть на несчастный случай, на канатоходца, упавшего с высоты… Воспоминания о тех событиях, что связывали Джерома с тамплиерами, не принадлежали Кейтлин – они владели ей.       - Возможно им движут не те мотивы, о которых ты думаешь…       Слушая рассказ подруги, Рори сидела в своем кресле, скрестив руки на груди.       - Возможно? – Во взгляде Катрин мелькнула ироничная усмешка. – Рори, у меня нет права на ошибку, поэтому мотивы мне не важны. Жером ведет двойную игру – это факт. Он связался с «Абстерго», нанял какого-то тамплиера шпионить за ними, но на самом деле они шпионят за мной. Эти люди торчали всего в каких-то двухстах ярдах от дома, - рука ее в указующем жесте метнулась к окну, - пытались убить Томаса и меня. Это они охотились за нами в тот день, когда мы с тобой возвращались с почтамта. – Указательный палец уперся в подлокотник, а девушка не отрывала своего немигающего взгляда с Даниэллы. – Этот Льюис Баттлер… сегодня Жером снова встречался с ним. Я проследила за ним и услышала их разговор, - Кери на миг замолчала, вспоминая про Джейкоба и чувствуя, как в горле пересохло. Нет, об этом она не скажет. Она сглотнула, глядя широко распахнутыми глазами в глаза подруги, а затем продолжила. – Джер согласился помочь ему спрятать что-то в моем подвале. Взамен Баттлер заставит меня уехать. – Кейт говорила спокойно, но голос ее был полон горечи. – Как после этого я могу ему доверять?       - А ты не думала, что это может быть маневр?       - Даже если так, то это ничего не меняет. – Отчеканила девушка. – Он действует у меня за спиной, ввязался в какую-то вакханалию с интригами и заговорами, так что теперь, по всей вероятности, и сам на крючке. – В голосе Катрин появились стальные нотки. – Нет, дорогая, я не могу так рисковать. Поэтому через несколько дней я отправлю его назад в Париж.       - И ты думаешь, что он послушает тебя?       - Я не оставлю ему выбора.       Что-то в голосе подруги заставило Рори вздрогнуть. Она мотнула головой, и взгляд ее уперся в большие напольные часы. Без двух минут три. Француженка потерла лицо ладонями.       - Послушай, есть время для печали, но это время еще не пришло. – С уверенностью констатировала свой вердикт Даниэлла и склонилась вперед. – Мы во всем разберемся, но лучше оставить все размышления на завтра. А сейчас нужно как следует отдохнуть.       - Сомневаюсь, что мне удастся уснуть.       - Тогда хочешь вина? Мне кажется, в подвале я видела бутылку бургундского…       Кейт посмотрела мимо нее, упираясь взглядом в темноту за окном. На Саттон-Колдфилд упали тени.       - Я хочу получить ответы.              Следующие несколько дней прошли для Кейтлин в полузабытьи, мелькали друг за другом как картинки в калейдоскопе, так что она не успевала понять, где заканчивались одни сутки и начинались другие. Ночами она ждала скорого наступления утра, потому что не могла уснуть, а днем жаждала сна, как спасения. Она была бы рада получить передышку, но увы, это было таким же невозможным, как и забыться сном с наступлением темноты. Каждый раз рассвет воровал с неба луну, но не хотел забирать ее мысли. Звезды гасли, упрямая хватка ночи слабла, уступая место тусклому солнцу, но оно не вносило ясности во мрак ее неведения.       Но однажды она проснулась и решила, что слишком долго пребывала в унынии: пора избавляться от мрачного вида. Без надежды человек не лучше ломовой лошади, которая тащит телегу со своими скорбями. Она была обязана вернуться в игру.       Разговор о шокирующем открытии хранилищ завода на Бренстон-стрит они с Рори больше не поднимали, сойдясь на том, что необходимо получить куда больше сведений обо всех обнаруженных там находках: для раскрытия возможной связи рода де Бёр с родом де Сабле необходимо было вернуться во Францию и погрузиться в историю дома. Посему, открытыми для них по-прежнему оставались лишь два пути: поиск артефакта и насущная проблема, связанная с Льюисом Баттлером.       К огромному облегчению Кейт, Даниэлла, несмотря на свои первоначальные сомнения, довольно быстро согласилась с тем, что поведение Джерома в самом деле выглядит весьма подозрительным и опасным, а потому вызвалась помочь организовать его «ссылку» из Бирмингема, под предлогом встречи с Анри Волларом.       А пока подруга продолжала свои научные изыскания и готовилась к отъезду в Париж, Кейт целыми днями торчала на промерзших улицах Бирмингема в попытках выйти на след Льюиса Баттлера. После прошлой неудачи девушка довольно быстро сообразила, что привычными методами найти его не получится: мужчина был слишком умен и осторожен, того, кто шел за ним по пятам, он каким-то непостижимым образом вычислял практически сразу же и в тот же момент бесследно исчезал из его поля зрения. Кейт проверила это, подослав к нему несколько раз дворовых мальчишек из своей собственной маленькой армии шпионов и соглядатаев. Сдаваться ассасин не собиралась, а посему решила сменить стратегию и использовать разработанную наставником теорию поиска: если объект хаотично перемещается, не нужно гнаться за ним, а стоит остановиться и подождать.       Расставив по всему городу своих маленьких неофитов, Кейт превратила Бирмингем в огромную паутину, за которой, точно паук наблюдала с вершины одной из самых высоких точек – церкви Святого Филиппа. И вот в один из дней, когда дымку серого неба прорезал на западе прощальный солнечный луч, на северо-востоке аккурат возле той самой памятной лачуги, где было убежище тамплиеров, взмыла в небо стайка голубей и, чуть покружив разлетелась. Кейтлин разложила небольшую складную подзорную трубу, наблюдая за тем, как спустя двадцать минут еще несколько птиц поднялись в воздух над зданием почтамта, что на Нью стрит и, ухмыльнувшись, девушка двинулась по своему следу из «хлебных крошек». Пока она бежала по крышам, впереди, внизу на чавкающих грязью улицах чумазые мальчишки ловко и незаметно вспугивали городских птиц там, где проходил путь Льюиса Баттлера.       И вот, после часа блужданий, когда фонари зажгли над Бирмингемом свой оранжевый свет, Кейтлин этого не ожидала, но след снова привел ее на центральные улицы, где за высоким кованным забором и пушистыми заснеженными елями скрывалось внушительное здание городской администрации. Издалека оно казалось изящным и хорошо вписывалось в городской ландшафт несмотря на явное отличие от общей городской архитектуры. Девушка переступила с ноги на ногу и ухватилась рукой за печную трубу, чтобы не поскользнуться. Ассасин чуть подалась вперед и присмотрелась куда вела дальше тонкая цепочка следов: пересекая улицу, она огибала скульптурную арку с воротами и калиткой и продолжалась за углом здания, исчезая с обратной его стороны. Скорее всего там располагался запасной или служебный вход.       Снова достав из внутреннего кармана подзорную трубу Кейт, скользнув по скату вниз ближе к краю крыши, уселась, свесив ноги вниз через невысокое металлического заграждение и принялась тщательно изучать здание и окружающую его территорию.       На первый взгляд, все было таким же невыразительным, как и обычно. Бирмингем жил своей размеренной жизнью и лениво зевал от вечерней скуки – прохожих уже было немного – этими праздничными ночами рабочие и горожане предпочитали кабаки или собственные жилища.       Белое здание в федеральном стиле, с белыми же рамами окон стояло примерно в сотне ярдов впереди. Вход его охраняли возвышающиеся колонны. Губы девушки плотно сжались, а глаза замерцали, словно подсвеченные изнутри. Она заметила несколько констеблей на углу прилегающей улицы и парочку возле высоких кованных ворот. Они были закрыты: был вечер воскресенья, а значит, посетителей здесь не ждут.       Высота соседствующих с городской администрацией строений была небольшой, всего три этажа, а для проникновения через пожарный вход нужно было незаметно перебраться на противоположную сторону широкой улицы. Если бросить трос по самому короткому маршруту, то риск быть замеченной возрастал в геометрической прогрессии. Чтобы этого избежать Кейтлин вскарабкалась обратно по скользкому скату к печной трубе, спустилась к металлическому заграждению с другой стороны и всмотрелась в небольшой проулок внизу. К ее счастью, он был безлюден. Не теряя времени, девушка спустилась вниз по стене и сделав небольшой крюк вскоре оказалась перед неприметной калиткой, ведущей на задний двор городской администрации. Рядом с ней замерли еще два констебля. Один, молодой полицейский из управления Скотланд-Ярда дрожал от холода, ежился и судорожно зевал. Вида он был не очень представительного: в свеженакрахмаленной форме и теплом форменном же коротком пальто, с копной рыжих волос, скрывающимися под новеньким шлемом, и усыпанным веснушками круглым лицом. Он выглядел слишком молодо для своего положения, как ряженный ребенок, а вот его напарник – напротив был весьма колоритным. Импозантная и дородная фигура с впечатляющей грудью и столь же впечатляющими усами, на которых застыла заиндевевшая испарина.       Когда со стороны переулка раздался короткий присвист, мужчины синхронно вскинули головы. Тот, что был покрупнее и старше приложил руку к правому бедру, где в портупее хранился его врик. Когда свист прозвучал еще раз, его взгляд из-под кустистых бровей посуровел, а огромный правый ус нервно задергался.       - Какая нелегкая принесла… Эй! А ну выходи, шутник! – Мужчина, чуть согнувшись в коленях, принял стойку готовую ко встрече с опасностью, а щуплый напарник, поправил на голове шлем и застыл в нерешительности: то ли пойти навстречу темному и неизвестному, то ли сохранить себе жизнь и остаться на свету. Решение, однако, ему принимать не пришлось. – Жди здесь Уиггнис и смотри в оба. – Бросил ему напарник и его усы напряженно встали торчком. Он развернулся обратно, двигаясь в своем прежнем направлении, и очень скоро исчез.       Когда грузная фигура скрылась в темноте переулка, какое-то время было тихо, но потом юноша услышал над своей головой легкий шорох. Так словно бы совсем рядом пролетела крупная птица, едва не задев своими широкими крыльями новенький шлем.       - Кто здесь? – Уиггинс испуганно вздрогнул и трясущимися пальцами кое-как выудил из кобуры пистолет. – Эй! – Должно было прозвучать убедительно и предостерегающе, на деле же, оказалось тихим писком дрожащего от страха мышонка.       Фонарь в паре футов от него мигнул, и парень, тяжело сглотнув, напомнил себе, что он уже не стажер, а младший констебль и сделал в нерешительности несколько шагов вперед. Он позвал еще раз, но тускло освещенная улица так и осталась безлюдной и тихой, а высокий забор пустым. Странно, ему показалось, как за ним скрылась тень. Юный констебль еще немного прошел вперед, но в следующее мгновение из темноты переулка, где некоторое время назад скрылся его напарник раздались шаркающие шаги.       Юноша содрогнулся и, обернувшись, обхватил для уверенности свой револьвер и направил его в сторону пугающей темноты. Весь его вид был душераздирающе страдальческим: глаза широко распахнуты, а толстая нижняя губа задергалась как у обиженного ребенка.       - Ну и что это с тобой, Уиггинс? – Темнота развеялась и в тусклое пятно света шагнул импозантный усач. Он усмехнулся и все его тело подпрыгнуло. – Посмотри-ка, наверняка в штаны наложил, салага…       Слушая, как внизу полисмены обмениваются короткими репликами, а потом возвращаются к своему прежнему созерцанию, Кейтлин решала, что делать дальше. В спину ударил колючий северный ветер, и девушка надвинула капюшон поглубже, а затем спрыгнув с забора вниз, двинулась вдоль стены здания по следам Льюиса Баттлера. Они исчезали за дверью пожарного выхода, но ассасин избрала другой путь. К двум окнам, что горели тусклым светом на четвертом этаже.       Она подтянулась на руках и вскарабкалась по витиеватой лепнине, украшающей угол дома, прямо на небольшой балкон. Кейт бесшумно перебралась через мраморный ботик перил и приблизилась к стеклу. Шторы были закрыты неплотно и сквозь образовавшуюся щель можно было не только увидеть, но и услышать, что происходит в кабинете.       Девушка закрыла глаза. Ее слух расслабился, как распускается плотно завязанный узел и в эту расслабленность волной вкатились голоса. Кейт ощущала их как подводное течение в огромном море, в котором она плыла. Говоривших было двое, и они спорили. Человек в черном плаще и круглощекий потеющий толстячок. Тамплиер Льюис Баттлер и лорд-мэр Бирмингема Альфред Генри Джеймс. Кейт чуть подалась вперед и присмотрелась к губернатору. С их последней встречи времени прошло немного, но сейчас, девушка могла это утверждать с уверенностью, мужчина выглядел иначе. Даже в теплом свете лампы его лицо было мертвенно-бледным, щеки запали темными ямами, а глаза глубоко ввалились.       Альфред Генри Джеймс был страшно напуган.       - … д-должен сказать, что условия нашего договора были исполнены мной б-беспрекословно, мистер Баттлер… - голос мэра дрожал и прерывался, так словно он заикался, к тому же звучал на несколько тонов выше.       - Условия нашего договора были исполнены беспрекословно? – Оборвал его другой голос, тихий, но звучавший как звук погребального горна в Перу: низко и с резонансом. Льюис Баттлер источал холодную ярость. – Скажите по какой тогда причине, мистер Шелби получил разрешение на ведение строительных работ на заводе? Это было частью нашего договора?       Губернатор шумно сглотнул. Испарина на его лбу стекала вниз по складкам век и он, стремясь стереть ее, вместо этого размазал дрожащими пальцами по лицу.       - Это разрешение временное, и уже вчера мы…       - Вы и в самом деле думайте, что можете сейчас испытывать мое терпение, мистер Джеймс? – Об этот голос можно было порезаться. По спине Кейт прошел холодок, на мгновение ей самой стало жутко.       - В-вы не имеете права так разговаривать со мной, а я мэр и имею право принимать самостоятельные решен…       По кабинету, отражаясь от дубовых панелей змеиным шипением прокатился смех.       - Приняв самостоятельное решение вы, мистер Джеймс, допустили ошибку. – Послышался шорох шагов, стук, а затем что-то тихонько и зашуршало, как если бы один наступал, а второй, отступая врезался своим толстым задом в низкий журнальный столик, переворачивая его, а заодно и стоявший на нем телефонный аппарат. Последний жалобно звякнул при встрече с паркетом, а мэр издал сдавленный вздох. – Цена которой – смерть даже для губернатора.       - Вы-вы-вы не м-можете! Я-я… мой помощник… мы же уже связались с мистером Шелби, завтра он будет в Лондоне, как и оговаривалось, я сделал все, что вы просили, я… наш договор… - он начал повторяться, но кажется сам этого не замечал. – Как же наш договор?! Наша сделка…       - Нет больше сделки. А ваша небольшая услуга – посмертная индульгенция. Она лишь капля в море. Теперь, чтобы исправить созданные вами непредвиденные, - Баттлер выделил это слово, - обстоятельства, придется приложить еще немало усилий. Именно по этой причине, а также для того, чтобы подобное больше никогда не повторилось, вы…       Видимо потому, что траектория движения тамплиера пролегала аккурат рядом с тем местом, где скрывалась девушка, он что-то заметил или почувствовал. Это было невозможно, но в следующее мгновение, Баттлер внезапно обернулся к окну и Кейт застыла, прижавшись спиной стене.       Он повернулся и, сделав пару бесшумных шагов, приблизился к стеклу, за которым скрывалась Катрин. Мужчина слегка склонил голову набок и сощурился, прислушиваясь. Это были одни из самых долгих мгновений в ее жизни. Она старалась не двигаться и даже не дышать, добавляя еще несколько баллов к шкале опасности тамплиера.       Баттлер постоял так еще какое-то время, но он не услышал ничего кроме легких ударов снега по стеклу, когда его подгоняли порывы зимнего ветра и ритмичного тиканья часов.       - Закончи здесь. – Коротко бросил Баттлер, отходя от окна и Кейтлин поняла, что в кабинете был еще и третий. Отзываясь на приказ коротким кивком головы, наемник вышел из тени, стоящего у двери книжного шкафа. – Все должно выглядеть как несчастный случай.       При этих словах лицо Альфреда Генри Джеймса из бледного стало серым, превратившись в черно-белую вклейку на цветной афише.       Следом послышался ровный ритм шагов. Хлопнула дверь. И раздались новые шаги. Уверенные, твердые. Затем еще одни. Беспокойные, семенящие. Мэр вначале что-то бормотал, пытаясь уговорить своего палача, а следом громко закричал от страха и начал бросаться из угла в угол по кабинету. Из-за балконной двери слышался грохот переворачиваемой мебели: кресло, торшер, книги… шорох бумажных листов, разлетающихся в воздухе. Голос мистера Джеймса, не прекращающий своих испуганных воплей, его судорожно прерывающееся дыхание от охватившего и разум, и тело ужаса, напоминали визг поросенка, готовящегося на забой.       Кейт поняла, что ей пришло время вмешаться, когда услышала сдавленные хрипы и беспомощные конвульсии скорого мертвеца.       Она могла бы даже назвать свое появление эффектным.       Бесшумно распахнулась балконная дверь и в помещение ворвался зимний ветер. В снежном вихре и тусклом свете уличных фонарей замерла фигура в черном плаще. Бесплотный дух или призрак. Фантом или вездесущий ангел смерти. И наемник, и его жертва повернули головы практически одновременно, а в следующее мгновение голова тамплиера отклонилась назад, схваченная крепкой хваткой за волосы и вырвавшийся на свободу клинок прорезал воздух, пронзив сонную артерию. Хлынула кровь, алая и густая, вытекающая с пузырящимся кислородом прямо на тонкие пальцы, затянутые в кожу перчаток.       Глядя на нее распахнутыми от ужаса глазами, мистер Джеймс, казалось, не мог пошевелиться. Фигура, стоявшая перед ним, откинула мертвое тело наемника, и оно свалилось к ее ногам. Мужчина попятился. И отступал он до тех пор, пока не почувствовал, что пути назад больше нет. Лорд-мэр Бирмингема тяжело опустился в кресло возле собственного письменного стола и сглотнув, издал звук, похожий на сдавленное кряканье.       Оказавшись в кабинете, Кейтлин осмотрелась. Никого больше не было, только за дверью, двумя этажами ниже, были еще двое, но с ними она разберется потом. Внутреннее убранство напомнило ей школу декоративно-прикладного искусства на Принц-Альбрехтштрассе в Берлине. Великолепное помещение, просторное, дышащее свободой куда больше, чем вся Французская Республика.       Из молчаливого созерцания ее вывел хриплый от страха голос губернатора.       - К-кто вы?       Девушка чуть склонила голову вбок и переместила свой взгляд на мужчину.       - Не узнали меня, мистер Джеймс? – Кейт, двигаясь прямым и ровным шагом, перешагнула через труп наемника и приблизилась к мэру. В ответ тот всем своим тучным телом вжался в спинку кресла, на котором сидел. Подойдя вплотную и склонившись, девушка сняла с головы капюшон. Сейчас соблюдать инкогнито смысла не было.       - Вы?!       - Полагаю это и так очевидно. – Кейтлин выпрямилась и, поправляя на пальцах кожаные перчатки, медленно опустилась в кресло, стоявшее с противоположной стороны стола. – Давайте сразу к делу. – Положив ногу на ногу, девушка изящно склонила голову на бок. Мистер Джеймс вздрогнул и поерзал. Каре-зеленые глаза внимательно следили за ним. – Думаю, вы понимаете, что, раз «Абстерго» отреклись от вас, то времени у вас не так много, Альфред.       - Да что вы можете знать?! Кто вы такая, черт вас дери?! Что вы…       - Мне известно достаточно. – Резко и властно перебила его ассасин и расправила плечи. – Например, о сделке с мистером Торном и о незаконном ограничении строительства предприятий имеющих выский государственный приоритет. О том, как вы заключили соглашение с частной корпорацией «Абстерго», что по сути своей является прямым нарушением закона о коррупции. И, наконец, я – та, кто может спасти вашу никчемную жизнь, которая теперь и гроша ломанного не стоит. – Очередным кивком головы, смахивающим на движение какого-то механизма, девушка указала в сторону мертвеца. – Или может быть мне уйти и предоставить джентльменам, ожидающим вас этажом ниже, закончить начатое?       Сказав это, Кейтлин махнула рукой в сторону выхода и приподнялась, намереваясь встать.       - Нет-нет-нет, стойте, стойте! – Оглушительным шепотом испуганно просипел мэр, резко подаваясь вперед. – Подождите. – Его лицо было так близко, что Кейт смогла увидеть расширенные поры на его рыхлом лице. – Не надо, прошу вас. – Генри-Джеймс хотел было взять ее за руку, но столкнувшись с прямым и жестким взглядом, кашлянул и передумал. – Что вы хотите? Однако имейте в виду, я готов поделиться информацией, лишь в том случае, – Альфред снова оглушительно зашептал, – если вы гарантируете мою безопасность. Мне нужны гарантии, слышите, без них я и слова вам не скажу!       Он выставил перед носом девушки свой толстый указательный палец, увенчанный увесистым перстнем и это вызвало у нее раздражение. Она могла бы сломать этот палец, а заодно и другие. Кейтлин усмехнулась. Вероятно, только этот ходячий мертвец мог ставить такие условия. Тем не менее отказываться было не в ее интересах. Обуздав свое раздражение, девушка вздохнула и, прикрыв веки, произнесла сдержано:       - Я представляю организацию, которая может дать такие гарантии и даже больше. Но взамен, нам нужно знать все, что касается известной вам информации о деятельности «Абстерго». В числе прочего нас интересует Бирмингем и то, что они ищут здесь.       - Всего я не знаю, я…       - В таком случае вы бесполезны. – Холодно отчеканила ассасин, пресекая даже малейшую попытку извернуться. Девушка встала и мэр бросился за ней следом.       - Постойте, подождите. Хорошо, я все расскажу, все, что мне известно. – Очередная порция пота со лба была размазана толстыми пальцами по лицу. – Я и в самом деле не знаю, что именно они ищут здесь, н-но на сколько я понял, речь идет о н-некоем предмете, представляющем историческую ценность.       Он сделал еще несколько коротеньких шажков по направлению к ней и зашептал:       - Мне сказали, что эта реликвия чрезвычайно значима, все равно что корона монархов, и мой долг, как мэра не допустить ее попадания в частные коллекции, а сохранить для государства. – Мистер Джеймс так торопился сказать, что голос его то и дело срывался на писк. – Именно по этой причине и поступил приказ о прекращении работ на заводе мистера Шелби. А не так давно, я, к-хм, присутствовал при одном разговоре, и мистер Торн, говоря о той реликвии… о, да, я вспомнил! Он называл ее артефактом… - тут он начал судорожно повторять, обхватив ладонями голову, и Кейт видела, как дрожали его прижатые к вискам пальцы, - артефактом… артефактом предтеч! – Оглушительным шепотом воскликнул мистер Джеймс. – Звучит, как безумие, знаю, я и сам вначале подумал, что слух подводит меня, но это истинно так, мисс Вон!       Дыхание Кейт изменилось, стало быстрым, а сердце с силой погнало кровь по сосудам. Она с трудом заставила себя сохранить спокойствие и ровным тоном спросила:       - Что дальше?       - Да-да, дальше… – Глазки толстяка забегали, а над губой собралась испарина. Он очень переживал, что эта девчонка не поверит ему. – Так вот, в том разговоре мистер Торн сказал, что ключ к тому предмету, артефакту украден и что его нужно вернуть.       - Он так и сказал, «ключ»?       - Да именно так, мисс Вон. У мистера Торна… у него есть человек, его имя Льюис Баттлер. Он занимается всем, что касается этой реликвии. Весьма опасный тип, должен сказать. Готов поручиться, что он…       - Не сам Руфус Торн? – Кейтлин перебила его и в ее голосе мелькнуло удивление.       - Мистер Торн отвечает, так сказать, за общую организацию деятельности. Он держит связь с тем, - тут взгляд мистера Джеймса метнулся к потолку, обозначая высокое положение обозначенной им фигуры, а голос зазвучал совсем тихо, - кто и мне поручил оказать содействие в этом деле.       - И кто же он?       - Это ну… - Толстяк замешкался, глаза его забегали из стороны в сторону, то останавливаясь на лице Кейт, то перемещаясь к окну.       - Имя, мистер Джеймс. – Холодно проговорила Кейт, демонстрируя интонацией и резко приподнятым подбородком, что теряет терпение.       - Дэвид Ллойд-Джордж. – Выпалил быстро мужчина и голос его дрогнул.       Кейт выдохнула, с шумом выпуская воздух сквозь зубы.       - Теперь, вы понимаете, мисс, отчего я так напуган? Эти люди… их влияние… оно безгранично…       - Все ясно. – Перебив его, коротко кивнула ассасин и склонила голову, а затем тут же снова вздернула подбородок. – О чем еще они говорили? Известно ли «Абстерго» чем именно является артефакт? Что из себя представляет?       - О… вам повезло, мисс Вон. Об этом они стали говорить совсем недавно. Точно не могу сказать: все же я не тот человек, с кем они стали бы обсуждать подробности. Единственное, что мне известно, как мистер Баттлер и мистер Торн называли его Гласом Эдема.       - Гласом Эдема? – Переспросила девушка. – Вы уверены?       - Уверен ли я? Милочка, да вы спросили бы что по проще. Я ни в чем не уверен. Да. Но и они, Баттлер и Торн, я говорю о них, они также пребывали в сомнениях, поскольку, по их словам, артефакт был давно утрачен и само его существование стояло под вопросом или и вовсе считалось невозможным.       - Что значит: невозможным?       - Не могу сказать. Знаю только, что мистер Баттлер и мистер Торн постоянно повторяли, что легенда воплотилась в жизнь, а также, что де Сабле унес эту тайну с собой в могилу. Только умоляю вас не спрашивайте меня, кто это! – В голосе мэра послышались жалобные нотки. – Во всей этой истории с артефактом «Абстерго» я самое маленькое и незначительное звено. Единственное, что я должен был делать: это не допускать никаких работ на заводе до тех пор, пока люди мистера Торна не отыщут там этот предмет и не заберут его. Однако, с мистером Шелби договориться сразу не получилось, решение вопроса затянулось, а я… в силу известных вам обстоятельств, я так же не совсем справился с порученным мне делом. И из-за той своей маленькой слабости оказался в нынешнем положении. Это все, что мне известно, мисс Вон.       Девушка задумчиво поджала губы.       Артефакт, существование которого стояло под вопросом и чью тайну де Сабле унес с собой в могилу? У нее не было знаний об этом, кроме тех, что были получены из легенд. В источниках, приводились лишь слова Альтаира о том, что тамплиеры охотились за неким предметом, существование которого ассасинами полностью отрицалось. Может быть они ошибались и целью де Сабле было не только Яблоко Эдема, как считал Альтаир?       Однако сейчас думать об этом не было времени и взгляд Кейт снова сфокусировался на собеседнике.       - И последний вопрос, мистер Джеймс. Однако, прежде чем вы начнете говорить, хочу предупредить вас, что от того, как вы ответите на него, во многом будет зависеть ваша безопасность. – Девушка сделала паузу, а мэр быстро закивал. – По какой причине мистер Торн просил вашего помощника вызвать мистера Шелби в Лондон?       Мужчина развел руками.       - Он не сказал, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: им нужно выманить его из города.       - Зачем?       - Этого я не знаю. – Мэр покачал головой, а затем удрученно опустил ее, прижимая подбородок к груди. – Может быть, чтобы, наконец, пробраться на завод… - Он замолчал, а девушка пыталась переварить услышанное и понять, что происходит.       - Подумайте. Важна любая деталь, мистер Джеймс. – Глаза ассасина сощурились.       Какое-то время мистер Джеймс молчал и кусал свои рыхлые губы. Кейт казалось, что прошла как минимум вечность, прежде чем он снова заговорил.       - Эти двое, Баттлер и… - неуверенно начал мужчина и его взгляд упал на мертвеца. – Они говорили о каком-то ребенке, кажется, но я не уверен, что все понял правильно. Причем здесь ребенок, в самом деле… - Пробубнил он себе под нос едва слышно, а затем, тяжело вздохнув, снова посмотрел на Кейт и проговорил уставшим голосом человека, который уже обречен. – «Абстерго» нужно попасть на завод, а мистер Шелби отказывается сотрудничать с ними, поэтому… - мужчина развел руками, демонстрируя разруху, царившую в кабинете и свое собственное жалкое положение, - посмотрите, на что они способны, когда не получают желаемого. Предположу, что его отъезд нужен им, чтобы как-то заставить действовать в их интересах, а ради этого они пойдут на что угодно. Но, на что именно – я не знаю. Они непредсказуемы.       Мэр закончил говорить и отвернулся. Он весь ссутулился и сжался, придавленный к земле грузом собственного греха и отчаяния. Мысок его ботинка в безнадежности отодвинул с пути, разбросанные по полу ненужные теперь уже документы.       Кейт молчала. Она разгоняла и концентрировала мысль, заставляя себя быстрее искать решение. Сейчас все дело заключалось не в остроте ума, а в скорости: она чувствовала, что времени у нее не было.       «Абстерго» нужно попасть на завод, а мистер Шелби отказывается сотрудничать с ними.       Ассасин перебирала в своей голове все, что ей сообщил губернатор. Она была уверена, что в его суматошном рассказе скрывался ответ, чрезвычайно важная информация. Но вот какая?       Они говорили о каком-то ребенке, кажется, но я не уверен, что все понял правильно. Причем здесь ребенок, в самом деле…       Она бы спросила иначе: о каком ребенке шла речь?       … его отъезд нужен им, чтобы заставить действовать в их интересах, а ради этого они пойдут на что угодно.       Девушке никак не удавалось уловить связь. Она была, рядом, ощущалась на кончиках пальцев, но постоянно ускользала.       …им нужно выманить его из города.       Срочный отъезд Томаса, ребенок… Черт возьми!       Глаза Кейтлин расширились: неожиданная догадка посетила ее.       …ответьте на один вопрос: в подвалах поместья мисс Вон достаточно хорошая изоляция звука? Хочу кое-что отдать вам на хранение, но так, чтобы мисс Вон не знала об этом. Мисс Вон нельзя более оставаться в Бримингеме. И поскольку у вас не получается отправить ее домой, тогда это сделаю я.       Кажется, теперь она поняла, почему Льюиса Баттлера так интересовала звукоизоляция подвала ее поместья. Похитить ребенка, а потом дать подсказку отцу, где именно стоит вести поиски. Поистине, изощренный план и, если у тамплиеров получится воплотить его в жизнь, Томас Шелби не просто выдворит ее из города.       В свете того, как складываются их отношения в настоящее время, он будет искать ее смерти.       - Когда, мистер Джеймс? Когда они собираются действовать?       - Ну, полагаю, что не совру, если скажу, что звонок мистеру Шелби уже состоялся и к утру завтрашнего дня он будет на заседании парламента в Лондоне. А значит, что, скорее всего, сегодня ночью.       Кейт сглотнула, взгляд ее метнулся к тяжелым напольным часам в углу кабинета. Без четверти восемь. Быстро осмотревшись, Кейт заметила на полу, возле письменного стола опрокинутый телефонный аппарат.       - Приоритет связи на нем установлен? – Девушка быстрее молнии преодолела расстояние и подняла пузатый прибор.       - Д…да, но… - на лице Альфреда Генри Джеймса возникло замешательство, но девушка, не слушая его, уже крутила диск, набирая номер поместья.       - Беатрис, мне нужна Даниэлла. – Резко бросила девушка после чего последовала недолгая пауза. – Рори, это срочно, собирайся и как можно скорее поезжай к Артуру Шелби. Адрес есть у меня в столе. Там лежит папка с его именем. – Какое-то время девушка молчала, слушая ответ собеседника, а затем прикрыла глаза и заговорила чуть тише. – Сейчас нет времени, я объясню все при встрече, а пока сообщи ему, что необходимо как можно скорее выезжать на Олдридж, в особняк его брата. Остальное я объясню при встрече. – Взгляд девушки стал жестче. – И еще, Даниэлла, подготовься как следует, нас ждет свидание. Со старыми знакомыми…       

      Артур Шелби переживал кошмар наяву. Сначала эта суматошная, эксцентричная дамочка, археолог-искусствовед, подняла его в полпервого ночи, взвинченная как электрон, требующая, чтобы он собирался. Потом, пять минут спустя явилась ее подружка, заявляющая, что его племянника собираются похитить чертовы крестоносцы. Затем была бредовая история про мэра, который устроил отъезд Томаса в Лондон, про завод на Бренстон-стрит, где хранится какой-то ключ от чего-то там, а также про какого-то хера по имени Льюис Баттлер, который и заварил весь этот беспредел. Артуру пришлось выслушивать все эти безумные россказни, затягиваясь сигаретой будто кислородом в маске. Черт знает что.       Но кошмар продолжался. Теперь он катился в кебе, за рулем которого торчал тощий мальчуган, постоянно пялившийся на него, как на счастливый пени, в направлении Олдридж, где располагался дом его младшего брата.       В этом деле все с самого начала пошло наперекосяк. Мало того, что он без тени сомнений выслушал все эти немыслимые теории, но, чтобы он, Артур Шелби, ветеран войны, член одной из самых крупных преступных организации Англии потащился на другой конец города с двумя взбалмошными дамочками только потому, что одна из них заигралась в детектива, — вот это уже полнейший абсурд. Но от одной только мысли о том, что весь этот бред может оказаться правдой начиналась мигрень, а ребра сдавливало неприятной судорогой.       Он посмотрел в зеркало, чтобы увидеть на заднем сидении двух леди. Обе они сидели молча. Француженка скептически осматривала манжету своего пальто, а мисс Вон… в темноте разобрать было трудно, но, судя по звону металла, казалось, что она возится с какими-то железками. Артуру стало любопытно, и он присмотрелся, не без удивления обнаружив в руках у девицы ножи и еще какие-то неизвестные примочки.       - Что это там у вас?       Обе девушки тут же вскинули головы и старший Шелби кивком головы указал на предмет в руках Кейт. Проследив за его взглядом, она ответила:       - Это нож, - в одной руке она подняла лезвие и прикрепила его к широкому наручу.       Артур промычал нечто нечленораздельное и отвернулся. В памяти всплыл тот рукав, из которого выскакивал нож. Тот самый, по всей вероятности.       - Надо было взять пару дымовых шашек… - Задумчиво в пол голоса протянула француженка, обращаясь к подруге. – И ножи… я забыла метательные ножи.       - Не думаю, что в этом будет необходимость. – Тихо ответила ей Кейтлин. – Там же не армия в конце концов.       - Надеюсь… а веревки у тебя с собой?       - Да, с собой.       - Это хорошо.       С заднего сиденья раздался облегченный вздох и Артур, не выдержав, слушать все это, резко обернулся. Ему не нужны два трупа, за один из которых младший брат сделает труп из него самого. Мужчина постарался проговорить как можно спокойнее:       - Так, дамочки, я понимаю, к чему вы клоните, но никто никуда не идет. – Девушки синхронно вскинули на него головы. – Милые леди, вы вероятно не до конца осознаете серьезность момента. – Он говорил серьезно и вкрадчиво. – Я благодарен вам за содействие, однако, мы справимся сами. А вы, подождите в машине, а еще лучше отправляйтесь домой. – С этими словами Шелби-старший повернул голову. – Эй, Френки или как там тебя, доставишь меня и отвези этих милых леди на Саттон-Колдфилд…       - Я Чарли, сэр…       - Да что ж такое, почему всегда одно и то же… - прозвучал тихий голос Даниэллы.       - Да мне без разницы… самое главное, проследи чтобы… - Артур сразу не понял и некоторое время продолжал говорить, намереваясь закончить предложение.       - Подожди, Рори. – Тяжело вздохнула в ответ Кейт и обратилась к Артуру. – Мистер Шелби?       - …добрались в целости и сохранности…       - Мистер Шелби…       - …тебе все ясно?       - Да, сэр, конечно, сэр.       - Мистер Артур Шелби.       - Что?! – В возгласе мужчины вспыхнуло раздражение. Он перевел свой нахмуренный взгляд на застывшие перед ним лица и уже открыл было рот, но девушка не дала ему сказать.       - Не спешите, выслушайте. – Спокойно произнесла Кейт. – Позвольте нам остаться.       - Вы…       - Не волнуйтесь, Артур, - мягко остановила его девушка, - мы не собираемся путаться у вас под ногами. Люди, которые могут вас там ждать, нам с Рори знакомы. Мы уже сталкивались с ними и не раз, и наша помощь и знания о противнике могут вам пригодиться. С нами все будет в порядке. – Старший Шелби хотел было возразить, но Кейтлин не дала ему это сделать, предупреждая его реплику. – Если станет опасно, мы с Рори уйдем. Даю слово.       Лицо девушки было спокойным, во взгляде читалась уверенность и холодная решимость. Странно, он раньше не замечал ничего подобного в этой фарфоровой кукле. Перед ним словно был другой человек, намного старше и намного мудрее. Намного опаснее.       Осознание этого, позволило Артуру на миг посмотреть на обеих девушек иным взглядом. Они отнюдь не выглядели испуганными и встревоженными, как, наверное, должны были выглядеть на их месте обычные женщины. Наоборот, эти леди напоминали ему солдат. От них веяло решимостью и готовностью вступить в бой. Взгляд мужчины скользнул по их образам, кажется только сейчас замечая удобные кожаные сапоги на плоской подошве, облегающие брюки, призванные обеспечить свободу перемещения своим обладателям и свободного кроя пальто. Одежда непритязательная, но будучи профессионалом, Шелби мог увидеть практичность за внешней простотой.       Мужчина поджал губы и непродолжительное время раздумывал. А когда понял, что не в состоянии прийти к какому-то выводу, сдался:       - Безумие какое-то. Ладно. – Наконец произнес он, обращаясь к Кейт. – Вы можете остаться, но уйдете по первому моему слову. Это ясно? – Девушка молча кивнула и Артур, все еще хмуро кивнул в ответ.       Он отвернулся, вглядываясь в знакомый ночной пейзаж.       - Боже, надеюсь, я не пожалею об этом…       - Если позволите, мистер Шелби, - подала голос Рори, - принимая во внимание специфику тех, с кем нам предстоит столкнуться, лучше оставить машины за воротами и действовать тихо.       Артур лишь молча кивнул, а через пару минут машина затормозила.       - Приехали, - бросил Шелби-старший и резко дернув за ручку, распахнул дверь автомобиля и вышел на улицу.       За забором вдали виднелся абсолютно темный особняк. Ни в одном из многочисленных окон не было и намека на свет. Артур замер, как вкопанный и в очередной раз мысленно чертыхнулся. В миг на него словно опустилось осознание бредовости момента: он представил, как вламывается в поместье, переполошив спящих домочадцев, прислугу, дворецкого и экономку. У Ненси точно будет инфаркт. Он выпустил на волю тяжелый вздох.       - Так, сейчас дождемся наших ребят, они наверняка на подходе.       Кейтлин кивнула и продолжила внимательно всматриваться в черные провалы окон. Артур следил за ней, а девушка, не замечая этого, словно погрузилась в транс, в котором пыталась кого-то отыскать, и будь он проклят: увидеть сквозь стены. Мужчина потряс головой, отгоняя эти странные мысли.       Через какое-то время со скрипом тараня сугробы перед воротами затормозило еще несколько автомобилей из которых выскочили бравые парни все как один в одинаковых кепи. У них в руках были ружья, винтовки и револьверы, двое даже сжимали в пальцах дробовики.       Артур, принялся отдавать приказы острым козырькам:       - Ружья, дробовики убрать. Действуем тихо и без шума. Пистолеты и револьверы можете оставить, но использовать лишь в крайнем случае. Услышу выстрел, лично пристрелю.       Выполнив приказ, козырьки, вслед за мужчиной двинулись через открытые ворота в сторону поместья.       Недобрый знак ждал их уже у самого входа.       Распахнутая настежь дверь встречала черной утробой просторного холла. Дом был объят сверхъестественной тишиной – такого полного беззвучия Артур никогда прежде не наблюдал. Козырьки беззвучно разошлись по темному пространству, замирая возле дверей, ведущих из просторного холла в коридоры и комнаты, в ожидании дальнейших указаний.       Кейт и Рори зашли последними.       Старший Шелби уже готов был отдать приказ, как вдруг услышал напряженный шепот.       Голос Даниэллы звучал едва слышно, так что Артур хотел было переспросить, но повернувшись к француженке понял, что говорила она не ему.       - Можешь сказать сколько их? – Вопрос снова прозвучал очень тихо, так, чтобы его слышала только мисс Вон, но старший Шелби, стоявший к девушкам ближе всех, удивленно оглядевшись, в недоумении уставился на девушек. Какого черта, в самом деле… но не успел он озвучить собственные мысли, как Кейтлин снова заговорила и слова ее заставили мужчину едва ли не поперхнуться воздухом.       - Пятнадцать человек. – Брови Артура удивленно поползли вверх, а девушка тем временем продолжала едва слышно говорить француженке, так, словно видела каждого незваного гостя. – Двое на улице возле заднего входа. Восемь здесь: пятеро, - она незаметно качнула головой влево, - и трое там, - Кейт указала в противоположную сторону, - видимо в дальних комнатах. – Девушка подняла глаза к потолку и через мгновение произнесла. – Семеро наверху. – Старший Шелби захлопнул рот и почесал затылок. Бред какой-то… Кейт бросила на мужчину быстрый взгляд, но он успел отвернуться и тряхнул головой. Может ему послышалось?       Мужчина обратился к девушкам:       - Мы осмотрим подсобные помещения. На первом этаже комнат больше, чем на втором. Мои люди возьмут на себя периметр и комнаты.       - Я с вами. – Даниэлла встала за спину Артура и он молча кивнул.       - Мы с мадемуазель Прудон останемся здесь, а трое, нет… четверо, пойдут с вами наверх. – Обратился он к Кейт.       - Хорошо. – Ассасин не стала возражать.       - Хорошо. – Хрипло повторил за ней Артур, еще раз внимательно осматривая женщин, мысленно молясь о том, чтобы не пожалеть о принятом решении. Он тяжело вздохнул и махнул рукой парням, чтобы заняли обозначенные позиции.       Кейтлин вслед за несколькими бойцами двинулась к лестнице, а старший Шелби остановил одного из козырьков и процедил сквозь зубы, напряженно держа здоровяка за локоть:       - Головой отвечаешь. – Мужчина стрельнул взглядом в спину девушке стоящей у подножия лестницы и, получив утвердительный кивок в ответ, отпустил парня и принялся отдавать своим людям короткие распоряжения быстрыми махами ладони указывая направление. Крепко сложенные бойцы, синхронно кивнув головами и передернув затворы дробовиков, револьверов и ружей, точно муравьи разбежались в разные стороны. Четверо окружили Кейт.       Поднимаясь в тишине по широким ступеням лестницы, девушка смотрела вверх, туда, где тоже царила тишина, и понимала, что этот молчаливый дом, пропитанный холодом, напоминал ей мавзолей, где могут быть похоронены мечты и надежды. На краткий миг Кейт опутала паутина страха: что, если, поднявшись туда, она обнаружит что-нибудь настолько чудовищное, что не сможет больше увидеть будущего? Что если она ошиблась? Что если на самом деле у тамплиеров не было необходимости оставлять ребенка в живых и все это изначально лишь умело спланированная ловушка?       Когда ассасин оказалась на втором этаже, то поняла, что здесь начиналась совсем иная история. В широком коридоре все было разорвано, вырвано, распотрошено. Картин на стенах почти не осталось, они были содраны и валялись на полу, ковровая дорожка на котором была оторвана с мясом от дубовых досок паркета: кое-где еще оставались ее клочки. В темноте под пробивающимся через окна свете луны поблескивали разбитые вазы и плафоны от ламп, некогда освещающих коридор. Однако, вопреки жуткому разрушению, царившему вокруг, Кейтлин все более убеждалась, что окружавший ее беспорядок напоминал декорации для хорошо срежиссированного спектакля.       Девушка остановилась и прислушалась, тело ее напряглось, и она присела, чтобы занять наиболее незаметное положение. То же самое молчаливым жестом она приказала сделать сопровождавшим ее мужчинам. И не зря. В следующую секунду из-за угла, куда заворачивал коридор раздались шаги. А в следующее мгновение исполняя очередной немой приказ ассасина, один из козырьков бесшумно в полуприсяде проскользнул к повороту. Когда из-за угла показался профиль, мужчина одним быстрым и точным движением обхватил могучую шею наемника и после тихого хрипа из-за плотно прижатой ко рту ладони, раздался сдавленный хруст костей позвоночника, и голова теперь уже мертвеца вывернулась под неестественным градусом.       Тело, придерживаемое сильными руками, опустилось по стене на пол, позволяя девушке обшарить карманы в поисках каких-нибудь дополнительных сведений, планов и письменных поручений. Выгребая все из внутренних карманов пиджака и брюк трупа, Кейтлин не тратя время на изучение, быстро спрятала находки во внутренний карман своего пальто и тихим шепотом начала объяснять людям Шелби местоположение оставшихся наемников. Мужчины молча кивнули и вереницей скрылись во тьме.       Ассасин двинулась в противоположную сторону, туда, где особое зрение позволило ей уловить движение в одной из комнат в противоположном крыле коридора. Подобравшись ближе к двери, она смогла различить тихие голоса. Один из них принадлежал ребенку, а другой женщине и прислушавшись, Кейтлин с удивлением осознала, что ее голос оказался знакомым. Не может быть… Девушка выпрямилась и едва занесла ладонь над ручкой, собираясь войти, как та резко опустилась вниз, позволяя двери распахнуться.              Распахнув очередную дверь, мужчина прежде, чем сделать шаг, прислушался.       Артур не был фаталистом. Он мог сохранять здравый рассудок и оптимизм в плотной привязке к реальности. Поэтому не разрешал упрямым угрюмым мыслям пробиться сквозь плотный барьер его сознания. Он, сосредоточенно осматриваясь по сторонам, пытался оценить обстановку. Найти хоть что-нибудь в этой звенящей тишине ночи, всего один знак или намек на то, что могло здесь произойти.       - Мистер Шелби, - шепотом окликнула его мадемуазель Прудон, и, когда он повернулся к ней, продолжила, - полагаю, что лучше нам с вами будет разделиться.       - Полагаю, что нет. – Так же шепотом язвительно бросил он, возобновляя свое движение.       Ассасин проигнорировала этот выпад и, следуя за ним, спокойно ответила:       - Это сэкономит нам довольно много времени.       - А я никуда и не спешу.       - Вы нет. – Тихо заметила девушка и мужчина снова остановился. Артур повернулся к Даниэлле, думая, что увидит там очередную ее саркастичную ухмылку, но на лице француженки было все то же, что и прежде серьезное и сосредоточенное выражение.       Мужчина тяжело вздохнул, а затем кивнул соглашаясь, тем не менее чувствуя неприятную тяжесть в конечностях.       - Хорошо, тогда беру на себя правое крыло. – Голос Даниэллы звучал так спокойно и уверенно, что мужчина невольно задумался о том, кем на самом деле является эта леди. По крайней мере, как искусствовед или археолог она не выглядела вовсе. Артур мог поклясться, что стоило девушке опустить на лицо капюшон, как за внешней безыскусностью тут же появлялось нечто такое, что заставило неприятный холодок пробежать по спине.       - Там гостиная, столовая, несколько гостевых комнат и…       - Я разберусь, - рука мадемуазель Прудон внезапно в ободряющем жесте сжала его ладонь, и Шелби посмотрел сначала на ее пальцы, а затем поднял на Рори удивленный взгляд, пытаясь сквозь тень капюшона рассмотреть выражение ее лица. – Не волнуйтесь, Артур, все будет хорошо. – С этими словами француженка, снова стиснув напоследок его ладонь, поспешила в обозначенном ранее направлении.       Проследив за тем, как она скрывается в проеме гостиной, он, подозвал к себе двоих из козырьков и коротко произнес:       - За ней.       Мужчины синхронно кивнули и поправив на голове свои кепи, последовали за девушкой.       Троим из оставшихся бойцов, старший Шелби, махнув рукой, приказал следовать вперед него, указывая направление в сторону комнат в противоположном конце коридора. Козырьки скупо кивнув принялись исполнять приказ, скрываясь в дальних комнатах и за поворотом.       Для него же первыми на очереди были комнаты прислуги, сейчас пустующие, поскольку их обитатели получили щедрую возможность провести рождественские праздники в кругу семьи. В доме, не считая Томаса, который уехал, осталось всего четверо: Ненси – экономка, дворецкий Джонатан – чопорный старичок и тетушка Полли, которая осталась ради Чарли. Мало – да, но достаточно. Артур вздохнул, поочередно мыском ноги открывая одну дверь за другой: кухня, кладовая, подсобка со швабрами… везде царила пустота и тишина.       Коридор под прямым углом поворачивал влево, ведя к маленькой оранжерее, которую Томас обустроил когда-то для Грейс. Обычно дверь туда, как и в ее спальню и кабинет была заперта наглухо, но сейчас она маячила в конце коридора тонкой полоской жемчужно-белого света. Однако, не успел мужчина сделать и шага, как следующая перед ним дверь распахнулась и оттуда вышел плотно сбитый крепыш в широкополой итальянской шляпе Борсалино.       Реакция Шелби была мгновенной.       Мужчина ухватил итальянца за отвороты пальто и поднял в воздух, будто тот весил не больше сахарной ваты на палочке. Он прижал его к стене, одной рукой надавив на горло, а второй с зажатым в пальцах ножом нанес смертельный удар в печень. Глаза наемника широко распахнулись и прямо через край век на Шелби выплеснулась волна боли. После того, как лезвие с чавкающим звуком сделало оборот внутри тела, глаза жертвы закатились, а тело обмякло, Артур, убедившись, что дело сделано, отпустил его, позволяя сползти вниз по стене.       Тяжело дыша, мужчина вытер нож о пальто мертвеца и, обернувшись, двинулся дальше по коридору, заглядывая сквозь приоткрытые двери в комнаты. В одну из них, небольшую чайную, излюбленное место тетушки Полли, он зашел, замирая посередине. Вокруг, как и везде было пусто, вещи лежали на местах так, словно люди, которые держали их в своих руках всего несколько мгновений назад, буквально растворились в воздухе. Вот моток пряжи и спицы лежат прямо на мягком сидении кресла вместе с недовязанным шарфом, а вот и газета, которую читала Полли, раскрыта прямо на развороте с последними сводками биржевых торгов. Наверняка следит за успехами Майкла в Америке… Мужчина замер, прислушиваясь: тихое дребезжание стекол от ударяющихся в них потоков ветра. Едва слышное потрескивание дубового паркета. Глухой всхлип где-то за стенкой… из-за двери в противоположном конце комнаты, ведущий в узенький коридорчик для прислуги. Артур успел преодолеть почти половину пути: до неплотно запертой двери ему оставалось всего каких-нибудь три шага, как за спиной раздался щелчок.       Мужчина встрепенулся и вскинул голову, а в следующее мгновение почувствовал, как ему в затылок уперся ствол пистолета. Он вспомнил, как во время битвы на Сомме, испанский солдат, выглядевший как двенадцатилетний мальчик, стоял над ним, точно также тыча ему в шею стволом дробовика. Артур тогда притворился мертвым, чтобы боец вражеской армии не застрелил его. Тогда так же, как и сейчас он находился спиной к врагу, только лежа ничком в сырой земле. Его глаза были закрыты, но он отчетливо представлял лицо солдата. Черные глаза и резко очерченный, почти безгубый рот – ничего не выражающее бесстрастное лицо казалось почти безмятежным. Когда ствол дробовика больно вдавился в шею, Артур, расслабив мышцы, позволял своей голове скользить по жидкой грязи, в реалистичной, как он надеялся, имитации смерти.       - Не двигайся. – Прозвучал голос, хриплый и с явным итальянским акцентом. – Брось пистолет.       Шелби-старший послушно разжал пальцы и его кольт с глухим стуком упал на пол. Он склонил голову вбок, слегка поворачивая, чтобы хоть краем глаза суметь увидеть, что творится у него за спиной, но в это время распахнулась та самая дверь, к которой он шел, и оттуда ему навстречу вышла экономка, но не одна. У нее за спиной маячила массивная фигура полисмена, его темно-синий китель поблескивал в пробивающемся с улицы лунном свете своими медными пуговицами. Следом за ним в комнату вошел еще один.       Когда-то во Франции, Артуру Шелби пришлось впервые столкнуться со смертью, но давно прошли те времена, когда он притворялся мертвецом или прятался несколько дней в блиндаже, дрожа от страха, пережидая обстрел и молясь, чтобы не восстал из мертвых, сидящий спиной к дальней стене труп лейтенанта с раскинутыми в разные стороны ногами.       Сейчас его тело двигалось быстро, отточенными до автоматизма движениями беря в захват и выкручивая прижатое к его затылку дуло револьвера. Раздается хруст и пальцы итальянца вывернулись, а пистолет оказался в руках Артура. Развернувшись, мужчина выстрелил, попадая в одного из наемников рядом с экономкой. Ненси взвизгнула, а следом за этим раздался очередной громкий выстрел и звон стекла. Старший Шелби едва успел увернуться от пули, прошедшей прямо над левым ухом. Она угодила в стеклянный шкафчик с сервизом из китайского фарфора. Она же заставила старшего Шелби замереть с поднятыми руками. Дымящийся ствол врика в руках полисмена, еще горячий прижался к виску женщины, сжатой в его руках.       Где-то вдалеке, со стороны просторного холла прозвучали, а потом смолкли выстрелы, и мужчина на миг вспомнил о взбалмошной француженке. Ему бы хотелось, чтобы стреляла она, а не наоборот. Но, пусть Артур Шелби и не был фаталистом, реалистом он все-таки был…       Кряхтя и бормоча несвязные ругательства, за его спиной поднялся с колен итальянец, придерживая сломанную руку. Артур прикрыл глаза, понимая, что положение его безвыходное.       Неожиданно кряхтение сменилось сдавленным бульканьем, а над плечом мужчины что-то стремительно просвистело и вонзилось прямо в глаз стоящего перед ним полисмена. Констебль тяжело упал перед Артуром на колени, завалившись на бок. Медленно обернувшись Шелби увидел Даниэллу Прудон. Из правого рукава ее пальто выглядывал длинный клинок алый от крови, залившей все тело мертвого итальянца, лежащего у ног француженки. Артур уставился на нее, до сих пор не веря в то, что это именно она стоит перед ним.       Мужчина не мог оторвать взгляда от девушки, которая уверенным шагом обошла помещение, перешагивая через тела, как через мусор. Где-то справа всхлипнула Ненси. Мазанув по ней взглядом и отметив про себя, что с ней все в порядке, мужчина вновь повернулся к Рори, та уже сняла капюшон и на ее лице мужчина, с каким-то подспудным ощущением ужаса, заметил ободряющую улыбку, растянувшую алые губы. Тихий голос показался ему рыком зверя из преисподней и Артуру подумалось, что, наверное, именно так выглядят демоны пожирающие души грешников.       - Ну, я же говорила, что все будет хорошо.              Кейтлин услышала стук собственного сердца и проигнорировала его, почувствовала кисловатый вкус страха и проглотила его. Она лишь плавно отступила в тень, за миг до того, как дверь распахнулась и из комнаты вышел высокий мужчина. Девушка сразу поняла, что он отличается от остальных. Тамплиер, один из тех, кого притащил в Бирмингем Руфус Торн, ступал вальяжно и не спеша, так словно чувствовал себя хозяином положения. Закрыв дверь и отойдя от нее к окну в конце коридора, он достал из кармана портсигар и закурил. Чуть сладковатый и немного терпкий аромат дорогого табака начал распространяться по коридору. Пижон.       Тамплиер успел сделать еще две затяжки, прежде чем к его горлу прижалось холодное лезвие. Он хотел было обернуться, но ассасин несколько раз цокнула языком пресекая это его намерение и прижимая клинок еще плотнее. На коже тамплиера выступили капли крови.       - Не двигайся, будь хорошим мальчиком.       - Ах ты-ж… - Презрительно и зло усмехнулся он, чуть прикрывая глаза. – Разнюхала все-таки, поганая сука…       В ответ девушка снова поцокала языком:       - Грубо. – В голосе Кейт звучали те же интонации, что и в словах тамплиера. – Скажи-ка мне, кто находится в комнате.       - Да пошла ты…       - Не верный ответ. – Тихо произнесла ассасин.       Острое лезвие быстрым движением вскрыло ему горло и девушка осторожно уложила тело тамплиера на пол.       Вытерев клинок о пальто мертвеца, девушка выверенным движением спрятала его обратно в манжету. Быстро подойдя к двери, из которой только что вышел мужчина она прислушалась. За ней все так же раздавались приглушенные голоса: один детский, другой – взволнованный женский. Внезапно тень упала на лицо ассасина, и она вскинула голову, готовая атаковать. Острие скрытого клинка уперлось в горло неизвестного. А в следующее мгновение девушка выдохнула, опуская оружие. Напротив застыла массивная фигура здоровяка, которого приставил к ней Артур.       Его звали Гэри Финч, и он стал одним из козырьков не так чтобы давно.       Он тяжело дышал, так словно только что пробежал стометровку, хотя на самом деле всего лишь проделал обратный путь до восточного крыла, обнаружив, что девчонки нет с ними. Это было не первое его «дело», но и нельзя было сказать, что опыта ему доставало, почему он, собственно, по невнимательности, и упустил момент, когда дамочка успела отделиться. Гэри уже похоронил ее, когда понял, что девушки рядом нет, и успел представить, что сделает с ним мистер Шелби, когда узнает о ее смерти. Но увидев девушку живой и невредимой заметно расслабился, а когда у ее ног заметил мертвеца с перерезанным горлом и хладнокровное спокойствие, написанное на красивом лице, то понял, что в принципе, наверное, зря переживал.       Он сдавленно вдохнул, когда она убрала от его горла свой нож и поспешил выдохнуть.       На лицо человека, стоящего перед Кейтлин, упал тусклый свет луны, пробившийся из-за туч, и она поняла, что на вид парню не больше восемнадцати лет. Несмотря на рост почти в семь футов и могучий разворот плеч, его глаза были глазами ребенка. Очень серьезного и недовольного. И она видела его насквозь.       - Что-то не так? - Тихо спросила девушка, слегка изогнув одну бровь.       Пальцы юноши сжались на рукоятке ножа, и он посмотрел вначале на труп у ее ног, а затем бросил на девушку еще один взгляд. Финч промолчал, плотно сжав губы и Кейт не стала его больше спрашивать, только лишь с досадой подумала о том, что в случае чего, ей, похоже, придется иметь дело с трудным ребенком.       - Нормально. – Тихо буркнул он наконец, и ассасин, не ожидавшая уже услышать ответ, вопросительно приподняла брови. – Просто… - Его массивная челюсть сжалась.       - Вот и славно. – За дверью все еще велась возня и Кейт нужно было время, чтобы обдумать дальнейший план действий. К тому же парню просто необходимо было слегка успокоиться. Нервничал он весьма заметно. – Как зовут?       - Гэри.       - Я Кейт. Первый раз в такой заварушке?       - Нет. Не то чтобы… – Финч помялся, а потом, не заметив в поведении девушки никакого пренебрежения, добавил. – Второй.       Она ободряюще улыбнулась, и парень в ответ тоже изобразил неуверенную улыбку.       - Значит так, Гэри, - зашептала Кейтлин, - сейчас мы зайдем внутрь, там двое. Один слева возле окна, второй справа ближе к кровати. Ты берешь на себя первого, а я второго. Действовать будем быстро, так что не зевай, хорошо?       Он подбросил в ладони свой нож.       - Да. Я понял, на мне окно.       Ассасин кивнула, все еще не сводя с парня внимательно взгляда. Он был очень напряжен, а ей было нужно, чтобы он успокоился. Однако времени на это больше не было, в комнате сборы явно подходили к концу.       - Тогда открывай дверь, когда я скажу.       Гэри опустил свою широкую ладонь на холодную ручку и посмотрел на девушку, стоящую напротив.       Ручка уже согрелась под жаром его ладони и слегка проскользила в пальцах от влаги, скопившейся на них. Кейт кивнула, и деревянная створка бесшумно распахнулась.       А в следующий миг оглушающим хлопком раздался выстрел и Гэри рухнул на пол.              - Нэнси, где Полли?       Преодолев в два шага расстояние до сгорбившейся от страха экономки, старший Шелби, обхватил ладонями ее худые плечи и помог устроиться в кресле, попутно скинув с него пряжу и спицы.       - Они забрали ее… несколько офицеров. Увели куда-то… - Тихо шептала Нэнси, комкая в руках свой запачканный фартук. Внезапно она подняла на Артура взгляд полный ужаса. – Я не знаю. Господи, что происходит…       - Все будет хорошо, Нэнси.       Она склонила голову, и мужчина погладил ее по плечу, успокаивая. Услышав за своей спиной шорох, он обернулся и увидел, как француженка наклонилась и достала из глаза констебля длинную спицу, со спокойным лицом вытерла ее о край пальто, а затем спрятала в прическе. Двинувшись дальше по комнате, Рори мыском своего сапога подвинула ладонь мертвеца, убирая ее с дороги и в задумчивости отметила, что никогда в своей жизни, как за этот месяц, проведенный в Бирмингеме, она не убивала столько фликов.       Внезапно откуда-то с восточной стороны дома раздался выстрел, и девушка вскинула голову. Артур выпрямился и заметно напрягся, но Даниэлла поспешила его успокоить:       - Не волнуйтесь, Кери со всем разберется.       Шелби приподнял брови, поворачиваясь всем корпусом к ней:       - Да? – Тихий голос звучал мрачно. – И кто вы такие, черт бы вас побрал, чтобы давать подобные обещания? Что здесь вообще происходит?       - Это сейчас не важно. – Спокойно ответила француженка и сделала шаг по направлению к мужчине, неотрывно глядя ему в глаза. – Важно, что мы здесь и поможем вам. Все остальное после.       Артур хотел бы ответить. О, как бы многое он хотел на это сказать. Но Шелби молчал, понимая, что кроме как поверить в эти слова, у него все равно не было других вариантов. Необходимо было найти Полли и Чарли. Остальное действительно подождет. И, словно в ответ на его внутренюю тревогу, со спины раздался голос:       - Мистер Шелби.       Мужчина резко обернулся: в дверях застыли несколько его ребят.       - Что у вас?       - Мы нашли миссис Грей.       Не теряя ни минуты Артур быстро вышел из комнаты, следуя по коридору в глубину дома.       Комната, в которой козырьки нашли Полли, относилась к числу тех, что были отведены под проживание прислуги. Конкретно эта принадлежала дворецкому.       Сам Джонатан стоял на коленях возле своей постели, на которой лежала женщина. Артур помедлил всего лишь мгновение, прежде чем войти. От чего-то, взглянув на бледное лицо тетушки и на ее совершенно неподвижное тело, на миг он почувствовал, что сердце его ушло в пятки.       - Что с ней? – Быстро преодолев расстояние до кровати, Артур склонился над ней с беспокойством осматривая бледное лицо женщины, сейчас, в тусклом свете луны, казавшееся серым.       - Миссис Грей сопротивлялась и тогда он ударил ее по голове, - рука Джонатана в указующем жесте метнулась к мертвецу в синем кителе, лежащему возле дверей, - и миссис Грей потеряла сознание. Я положил ее сюда и сделал компресс.       Рядом возникла мадемуазель Прудон и по-хозяйски прижала два пальца к сонной артерии Полли, оставляя на ее шее кровавые следы. Затем взяла в руку ее запястье и поднесла к глазам часы.       - Пульс хоть и слабоват немного, но, в целом, достаточно ровный. – Спустя минуту констатировала Даниэлла. – Скорее всего это обычное сотрясение. Она придет в себя в течение пары часов. Заварите ей ромашку и чабрец. Давайте пить небольшими глотками и ни в коем случае не давайте вставать.       Дворецкий послушно кивал, что, как отметил про себя Артур, было весьма удивительно. Вредный старикашка имел обыкновение спорить со всеми и даже с Томми зачастую не стесняясь высказывал свое мнение.       В настоящий же момент, вероятно, свое дело сотворил шок от всего происходящего, мертвый полисмен у дверей и сам вид француженки: Джонатан то и дело с опаской косил взглядом на окровавленные руки и лицо девушки. Заметив его взгляд, Рори вытерла ладони о белоснежную кружевную салфетку, украшающую невысокий столик возле дивана, и мило улыбнулась.       Старик поперхнулся своим вздохом и поспешил отвернуться.       Яркий свет фар неожиданно пробился сквозь ночную тьму, заставляя всех синхронно вскинуть головы и обратить взгляды к окну, выходящему на подъездную дорожку. Бросая бледные блики на окружающие предметы, он застыл, отражаясь в стеклах шкафов. А следом за этим раздался грохот распахнувшихся входных дверей и через несколько секунд из холла послышались грубые итальянские ругательства.       Артур обернулся, чтобы отдать приказ своим людям, но увидел, как те стройной вереницей уже покидали помещение следуя указаниям француженки, которая, прежде чем уйти вслед за козырьками, обратилась к мужчине с просьбой:       - Оставайтесь здесь, Артур. Их должен кто-то защищать.              Она убила человека.       Элизабет Старк поняла это, когда проследила за тем, как тело повалилось на пол. Второе, что она поняла: это не просто человек. С ужасом женщина перевела взгляд на лицо мертвеца. На полу, возле самых дверей распластался племянник одного из партнеров Томаса по их алкогольному «бизнесу». Чертов Гэри Финч… Паренька приняли в семью чуть больше пяти месяцев назад, чтобы «понюхал пороху, прежде чем прикоснуться к реальному делу». Именно так поговаривали Артур, Том и старик Саймон.       В руках Лиззи задрожал револьвер, а рядом затрясся Чарли. Черт возьми… она ведь этого не хотела.       Она до сих пор не понимала, когда все изменилось? В какой момент ее жизнь превратилась в кошмар? Когда она пришла к Томасу, чтобы поговорить? Все же, ей не следовало этого делать.       Она вновь посмотрела на неподвижное тело Финча.       А может это и не она убила его? Может это кто-то из тех двоих, кого этот Руфус Торн приставил к ней. Однако одного из них в комнате не было, а второй… Женщина посмотрела в сторону окна и увидела труп с торчащим из спины ножом. Она поморщилась. В душном пространстве комнаты она ощутила его. Отвратительно сладкий, отдающий металлическими нотками, запах смерти.       Нет. Кого она обманывает. Финча точно прикончила она, ведь она целилась в дверной проем сразу, как только заметила, что дверь открывается. Затем началась полная неразбериха. Когда Лиззи увидела лицо этой девчонки, то тут же нажала на курок. Убить она хотела ее, а вышло так, что не стало Гэри.       - Мисс Старк.       Когда Кейтлин Вон обратилась к ней, то женщина не сразу поняла, что именно она говорит. Уши ее заложило, а звук пробивался к сознанию, словно через толстый слой ваты. Она подняла свой растерянный взгляд, чтобы столкнуться с глазами той девушки, а затем опустила его чуть ниже на ее пустые руки, и попыталась сглотнуть, но в горле пересохло.       - Мисс Старк, уберите пожалуйста оружие, вы пугаете мальчика.       Элизабет медленно перевела взгляд и не совсем поняла, что она увидела.       Словно туннель сменил направление и теперь внимание женщины сосредоточилось на другом. На том, что раньше не могло вместиться в сознание.       В пальцах ее правой руки был действительно зажат револьвер. Посмотрев на него, женщина тут же почувствовала гладкий металл, чуть влажный от потной ладони, и тяжесть. А дальше она увидела, как ствол упирается в светловолосую макушку Чарли. Странно, ей казалось, что она только что целилась им в дверной проем. В девчонку с кукольным лицом. В женщину, укравшую у нее жизнь.       Сердце вздрогнуло и зашлось в неровном ритме. Дыхание перехватило и Лиззи тихо ахнув, резко одернула руку, зацепив при этом несколько светлых волосков с головы ребенка. Тот сдавленно пискнул и в его глазах появились слезы, а оттопыренная губа задрожала.       - Элизабет, вы должны отпустить Чарли.       От этих слов женщина резко пришла в себя. Собственное имя, сказанное голосом этой девицы, стало для нее не хуже оплеухи, от которой звон в ушах сразу же прекратился, а мысли заметались с бешеной скоростью, как косяки рыб на морской глубине.       Она резко вздернула подбородок и злобно посмотрела на девушку.       - Элизабет…       - Закрой свой рот! – Лиззи и не знала, что способна на что-то подобное. Голосовые связки отозвались болезненным спазмом на ее громоподобное рычание. На обычный голос это было мало похоже. – Не подходи или я выстрелю!       Элизабет решительно вскинула револьвер, направляя его на девушку и испытала настоящее удовольствие, наблюдая удивление и растерянность на этом омерзительном кукольном личике.       - Элизабет, послушайте…       - Я сказала, заткнись! – Прокричала она громче. Первоначальный шок отступил, сменяясь настоящей яростью.       - Вы делайте ему больно.       Кейтлин Вон продолжала говорить тихо, но, черт бы ее побрал, женщина слышала каждое слово. Она проследила за тем куда смотрит девушка и увидела, что Чарли уже плачет. Тихо всхлипывая, мальчик ронял огромные слезы на ладонь ее левой руки, которой она, в порыве гнева вцепилась в его хрупкое запястье.       - Вы в ярости, Элизабет. Это понятно…       - Ни черта ты не понимаешь! Хватит разговаривать со мной! Отойди от двери!       Лиззи не ожидала, но девица и в самом деле после секундной заминки сделала шаг в сторону. Уши заложило. В груди громко стучало сердце. Оно готово было выпрыгнуть от страха, от боли, от всепоглощающего отчаяния, что поглотило ее. Но пути назад не было, Элизабет чувствовала, что от нее осталась лишь оболочка, тело, которым владели вырвавшиеся из-под контроля враждебные эмоции. Крик ее души больше не слышен здесь на поверхности. Эта боль целиком овладела ей.       Осталась только злоба и ненависть.       - Еще дальше! И смотри мне, без резких движений!       Кейт послушно отступила еще на шаг и подняла руки.       - Элизабет, вы делайте Чарли больно, пожалуйста, отпустите его. – Повторила ассасин свою просьбу, стараясь, не менять ровного тона своего голоса. – Не он причина вашей злости, ведь так? Поэтому нет необходимости держать мальчика и причинять ему боль. Он и так очень сильно напуган и никуда от вас не уйдет.       Лиззи замерла. Эти слова всколыхнули в ней что-то. Элизабет долго смотрела на девушку перед собой, не моргая и немного склонив голову на бок. В этот момент ее лицо приобрело отстраненно-задумчивое выражение. Она опустила взгляд на Чарли. Тот, вытерев кулачком слезы, посмотрел на нее. И от этого взгляда сердце женщины сжалось, а затем мальчик почувствовал, как слабеет хватка пальцев на его онемевшей руке.       - Я понимаю Вашу злость, Элизабет. Вам очень больно, и вы напуганы, но еще не поздно все исправить. Позвольте помочь вам.       - Не надо помогать! Мне уже никто не поможет… - Уставшим голосом проговорила женщина и прижала холодное оружие ко лбу, пытаясь остудить разгоряченную кожу. – Я просто хочу, чтобы все это закончилось… я… Я хочу, чтобы все прошло!       - Я знаю, знаю Элизабет. – Кейт сделала небольшой шаг вперед. – Не бойтесь. Вы еще можете все изменить. – Девушка замолчала, ловя паузу. Элизабет подняла голову и посмотрела на нее в ответ. Внутри нее плескалось столько боли и страха. Одна ее часть кричала о том, что она не должна слушать Кейтлин Вон, а вторая… вторая опустила руку с револьвером и всхлипнула.       Лиззи не заметила, как злость сменили слезы. Чувства ее смешались: страх, отчаяние, безысходность. Она словно впала в анабиоз. Парила в безмолвной пустоте, где ей было все незнакомо. Как она оказалась здесь? Зачем сотворила все это? Быть может она одержима: и ее телом и разумом завладел злой дух, заставивший совершить все эти ужасные вещи? Ведь она никогда не была такой. Никогда…       - Я просто хочу, чтобы все это закончилось… - Тихо прошептала она и заплакала.       - Вы хороший человек, Элизабет. Вы просто хотели вернуть свое счастье, ведь так?       - Да… я х-хотела… верну-уть… - Женщина зарыдала сильнее, дыхание ее прерывалось от всхлипов.       - Вам было очень больно потерять его.       - Да… Господи… - Она запрокинула голову к потолку и прижала тыльную сторону ладони ко рту, чтобы подавить всхлип, а затем опустила взгляд в пол и прижала руку к груди, вместе с рукояткой револьвера стискивая в кулак ткань своего платья.       Сердце ее разрывалось на части.       - Чарли не виноват в этой боли. Думаю, если вы подумаете об этом, то поймете, что не стали бы никогда использовать ребенка, чтобы отомстить. Вы не стали бы.       - Нет. Не стала бы…       - Так отпустите мальчика, Элизабет. Ведь еще не поздно все исправить. – Кейт сделала еще один небольшой шаг навстречу.       Какое-то время женщина молчала. Истерика ее прекратилась. Из глаз Элизабет катились тихие слезы.       - Но, что же мне делать? – Спросила она наконец тихо, словно сдаваясь и сдавленно всхлипнула. – Ведь я…       - Об этом никто не узнает. – Кейтлин подошла еще ближе. – Клянусь вам. Если вы отпустите Чарли, я дам вам уйти и Томас ни о чем не узнает. – Выдержав паузу в несколько секунд дружелюбно произнесла девушка, не отрывая своего внимательного взгляда от женщины.       - Томас простит меня?       - Я думаю, он и так не держит на вас зла. А о том, что случилось сегодня мы ему не расскажем. Ни я, ни Чарли.       При этих словах глаза Элизабет расширились, и она невольно посмотрела на стоявшего подле нее ребенка, который с испугом ждал, что она сделает дальше. Кейт проследила за этим взглядом и уже обращаясь к мальчику спросила:       - Чарли, ты ведь не расскажешь об этом папе, идет?       Малыш устремил взгляд своих ярких глаз на Кейтлин, а затем повторяя за ней, медленно кивнул, соглашаясь. Пальцы Лиззи соскользнули с его руки. Почувствовав, что женщина больше не держит его, Чарли сделал неуверенный шажок навстречу Кейт.       Говорят, что истина – это сердце науки и вообще любого изыскания. Элизабет бы сказала, что истина – это сердце всего, что ни есть в этом мире. И сейчас она поняла, в чем заключалась истинность всего происходящего с ней. Лиззи вспомнила Томаса, как он прижимал ее к себе, вспомнила его теплое дыхание на своей шее…       - Мы снова с ним будем вместе?       Но осознав эту истину, она ощутила боль, а в ее сердце поселилось отчаяние. Ей было страшно от мысли, что этого никогда больше не повторится, в особенности теперь, после всего, что случилось.       Кейт не успела ответить. Она видела, как ослабела хватка руки Элизабет. Как она сквозь затуманенный взгляд смотрит на нее в упор, но внезапно…       - Нет. Нет… Не так. Нет… - Она безумно замотала головой из стороны в сторону и вновь схватив мальчика дернула за собой, отступая на пару шагов назад, дальше от Кейтлин.       Чушь какая. Все это ложь. У нее не было выхода из этой кромешной тьмы. И Томас… он никогда не будет с ней.       - Элизабет…       - Отойди! – Она снова вскинула револьвер, направляя его на Кейтлин. – Не приближайся!       - Послушайте…       Но, издав сдавленное мычание Лиззи со всей силы затрясла головой и затопала ногами, как делают маленькие дети, когда не хотят слушать взрослых.       - Хватит говорить со мной! Хватит лезть ко мне в голову!       - Мисс Старк, остановитесь. Все можно исправить, пока не поздно, прошу вас, оставьте мальчика и уходите…       - Нет. Нет! Я не верю тебе! Говоришь, что не расскажешь Томми, а сама тут же побежишь к нему и сдашь меня! – Глаза Лиззи широко распахнулись, и она посмотрела на Кейт. – Ты лжешь! Ты украла у меня семью! Это моя семья! Томас любил меня, но потом появилась ты! Это ты… Ты во всем виновата! – Руки женщины задрожали сильнее. – Он был моим, но ты… ты отняла его у меня! Ты все отняла у меня! Будь ты проклята!       Женщина взвыла. Ее крик утонул в тишине комнаты, растворяясь в звенящем пространстве. Она выбрала человека, которого полюбила больше, чем кого бы то ни было. И теперь тот, кого она любила, отверг ее ради такой соперницы, против которой она была бессильна. Ее любовь превратилась в безумие, и она была перед ним безоружна. Горячие слезы вновь посыпались градом, орошая искаженное в гримасе лицо и скапливаясь у горла в болезненном спазме. Ее щеки горели, а на лбу выступил пот.       При взгляде на это лицо, Кейтлин тяжело выдохнула. Выдержав паузу, девушка заговорила с предупреждением и в ее голосе отчетливо прорезалась сталь.       - Отпусти. Мальчика.       - Пошла к черту! – Вскинула голову Элизабет, оскалившись в злобной гримасе. – Это ты, ты во всем виновата! – Все еще сжимая пальцами револьвер, она тыльной стороной ладони утерла свое лицо от слез, размазывая темные дорожки туши. – Если бы не ты, ничего бы этого не было! У нас все было бы хорошо, если бы ты не влезла! Если бы не ты, Гэри был бы жив! И Томас был бы моим! Я боролась за него! И Чарли…       - Нет. – Жестко отчеканила девушка, прерывая ее монолог, а ледяной взгляд вцепился в заплаканное лицо. – Ничего из этого у тебя не было бы. И уже никогда не будет.       Этот голос и этот взгляд заставили женщину вздрогнуть. Но не потому, что Кейтлин Вон смотрела на нее в упор, не потому что ее взгляд был неподвижным словно у куклы со стеклянными глазами, - он вовсе не был таким. Глаза Кейтлин Вон напоминали бездонные озера. Но у этой глубины была одна особенность, которая и напугала Элизабет: в ней таилось нечто скверное. Опасное. Нечто суровое и безжалостное к тому, кто совершил грех. Это был взгляд судьи, который решал, какой приговор ему вынести. Океанская бездна, где давление губительно и смертельно.       - Обрати внимание, в чьей руке револьвер. – Холодно произнесла ассасин, буквально пронзая воздух своими словами. – Этого человека убила ты. – Кейт указала пальцем в сторону распростертого на полу Гэри Финча.       - Нет, я не…– Женщина перевела свой шокированный взгляд на неподвижно лежащее тело.       - Именно ты, Элизабет. – Кейт немного нахмурилась. – Кем он тебе приходился? Хотя, подожди… - девушка сделала вид, что задумалась. – Возможно он был важен не тебе… - Ассасин отвела взгляд в сторону, а затем вновь посмотрела на Лиззи, - а… Томасу?       Руки женщины задрожали, она вся словно заходила ходуном. Ее дрожь распространялась по телу стремительно, как цунами, погребая под собой остатки воли, пожираемые страхом.       А девушка тем временем продолжала.       - Интересно, что он скажет, когда узнает об этом… Как мне кажется, будет очень расстроен. – Все так же медленно рассуждала ассасин. – К тому же у тебя целых два нежелательных свидетеля. Что собираешься делать?       - Прикончу тебя, дрянь, и дело с концом! – Дрожащая рука взмыла в воздух, вновь наставляя револьвер на Кейтлин, но на этот раз та лишь тихо рассмеялась и в свете луны ее оскал показался Элизабет пастью зверя, готового сожрать ее целиком. – И что ты на это скажешь, а?!       Страх пропитал каждую клеточку тела женщины и ее крик был воплем раненного животного, удирающего от хищника. Она уже предвосхищала свой конец. Он был неизбежен и мрачен.       - А Чарли? Его ты тоже убьешь?       - Чарли? – Элизабет нервно облизала губы и взгляд ее заметался по комнате. – Я заберу его с собой, я…       - Не-ет, - протянула девушка, растягивая губы в улыбка, - боюсь, этого будет недостаточно. – Продолжила тихо говорить ассасин, вновь начиная приближаться к ней. – Ведь я пришла сюда не одна. – Еще шаг. – Выйдешь из комнаты и сразу наткнешься на старшего брата… - В голосе Кейт послышались жестяные нотки. Она жутковатым кукольным жестом склонила голову на бок, а затем остановилась и, кивком головы указав на дверь за своей спиной, продолжила. – У него будет много вопросов, учитывая, что твои новые друзья знатно наследили. И думаю, тебе будет сложно объяснить, что ты здесь забыла, если учитывать тот факт, что вы с Томасом, судя по всему, расстались…       В висках у Элизабет неприятно пульсировало. Первый вестник начинающейся головной боли. Красноречивый симптом. Взгляд женщины помутился, и очертания девушки, стоящей в двух шагах от нее, стали менее отчетливыми. Лиззи потрясла головой. На нее накатила волна тоски и уныния. Она была права. Эта Кейтлин Вон была права в каждом своем слове. Рука все еще удерживающая револьвер дрогнула, а затем безвольно упала вдоль тела. Ты проиграла Элизабет.       - Ты проиграла, Элизабет. – Тихо произнесла Кейт, стараясь говорить спокойно, однако сердце в ее груди колотилось как сумасшедшее. – Отпусти Чарли. И уходи.       Боль плеснулась в широко распахнутых глазах и из них вновь покатились огромные слезы. Вся ее фигура съежилась, подавленная собственной безысходностью. Так сложно и в то же время так просто. Проиграла.       Элизабет больше не удерживала мальчика, лишь невидяще смотрела прямо перед собой, казалось полностью погрузившись в собственное немое отчаяние. Кейт не сводя с нее напряженного взгляда подошла чуть ближе.       Лиззи вскинула на нее взгляд, а револьвер, все еще зажатый в ее пальцах дрогнул. Ассасин заметила это и предупредила:       - Без резких движений. Не делай того, о чем пожалеешь.       А затем девушка все же отвела от нее свой взгляд и опустилась на одно колено. Она протянула руки навстречу мальчику и Чарли неуверенно сделал несколько шагов, а следом бросился к ней в руки. Кейтлин погладила его по голове и, утирая слезы с лица малыша, прошептала, ободряюще улыбнувшись:       - Ну, все хорошо, храбрец. Все хорошо. Сейчас ты обнимешь меня за шею очень крепко, закроешь глаза и не будешь открывать их до тех пор, пока я тебе не скажу. – Почувствовав, что ее руки дрожат, она слегка сжала пальцами его плечи. – Договорились?       - Да, - прошептал мальчик и несколько раз кивнул.       - Хорошо, тогда иди сюда.       Малыш обнял ее за шею. Кейтлин в ответ тоже прижала его к себе и подняла. Тело Чарли слегка подрагивало. Он словно прилип к ней, опутал руками и ногами, вцепившись как обезьянка. Чувствуя быстрое биение его сердца ассасин, кажется только сейчас в полной мере осознала, что шанса на ошибку у нее не было.       Она уже развернулась, чтобы уйти, но внезапно за спиной раздался тихий голос Лиззи:       - Почему ты отпускаешь меня?       Кейт обернулась и в лунном свете Элизабет увидела очертания ее тонкого профиля. Он отпечатался у нее на сетчатке.       - Совершаю долгосрочные инвестиции.       И с этими словами Кейтлин покинула комнату. Она не оборачивалась больше, оставив Лиззи наедине с ее жуткими демонами. В борьбе с ними каждый сам за себя.       Девушка смогла выдохнуть, только лишь когда комната осталась за ее спиной. Пытаясь унять дрожь, она шла по коридору, не понимая, это ее трясет или мальчика у нее в руках. … Все еще в напряжении Кейтлин шла, отмечая про себя, что за время ее отсутствия в коридоре знатно потрудились козырьки: повсюду валялись тела наемников. Похоже она просчиталась: нападавших было гораздо больше, чем она предполагала вначале.       Переступая через трупы, оставленные людьми Шелби, она держала голову мальчика, прижатой к своему плечу и молилась о том, чтобы он был послушным и не открыл глаза.       - Лиззи хорошая. – Тихо пробормотал Чарли ей на ухо. – Она говорила, что любит меня…       - Да, малыш, она хорошая. – Кейтлин старалась убрать из своего голоса металлические нотки и говорить мягко. – Просто иногда даже хорошие люди ведут себя плохо.              Томас, сдав свои вещи в багаж, потянул за цепочку карманных часов и выудил те на свободу. Сверившись с зависшим над головой вокзальным циферблатом, он покрутил колесико механизма. Стрелки выстроились в соответствии с нужным временем, занимая верное положение, чего нельзя было сказать о душевном спокойствии короля острых козырьков. На душе мужчины царила полнейшая неразбериха и тяжелое беспокойство. Он редко игнорировал свой внутренний голос, но сегодня, отчего-то пренебрег этой своей, пожалуй, чуть ли ни единственной из оставшихся добродетелей.       После ссоры, повлекшей за собой расставание с Элизабет, вот уже несколько дней Том жил с постоянным ощущением тревоги на сердце. Так, словно в любой момент могло произойти нечто непоправимое. Воспоминания о ней приводили мужчину к необходимости решать моральные дилеммы, к решению которых он не был готов. «Глупости», говорил он себе и отмахивался от назойливых мыслей, ежесекундно переключая внимание на насущные проблемы, коих, к счастью, было предостаточно.       Взять, например, внеплановое заседание парламента в Лондоне, на котором должен был обсуждаться вопрос продления его дипломатического мандата, срок истечения которого должен был подойти разве что через полгода. Однако мэр заверил его, что именно этот вопрос стоит в общем перечне обсуждаемых. Мистер Джеймс даже показал ему выдержку из материалов, предлагаемых к заседанию со всеми соответствующими подписями и печатями, так что поводов не верить жирному любителю лошадей, у Томаса не было.       Он собрался и прибыл на вокзал с четверть часа назад, но, как и всю дорогу, так и по сию минуту, тревога отнюдь не покидала его, а только росла и с чем было связано это роковое беспокойство, Шелби, к собственному раздражению, понять не мог.       До отправления поезда оставалось еще полчаса, поэтому мужчина, посчитав единственно верным путем, скоротать время ожидания в комнате для курения, направился к северному вестибюлю. Он уже практически был на месте, как возле вокзальных дверей, взгляд Томаса напоролся на знакомую худощавую фигуру паренька. Юный кебмен, с таким же именем, как и у его сына, хаотично перемещался в толпе провожающих и переодически останавливался, чтобы, вытягиваясь на мысках, осмотреть снующих людей точно ища кого-то.       От чего-то где-то в груди заворочалось неприятное ощущение.       Этого кебмена Шелби видел несколько раз, когда тот подвозил Кейтлин. В следующую секунду, когда их взгляды встретились, сердце сдавило, и в затылке тупым отглоском ухнула тревога. А затем ноги сами понесли его к кебмену.       Тот тоже побежал навстречу.       - Мистер Шелби! Мистер Шелби! – Чарли уже стоял рядом, от быстрого бега, грудь его тяжело вздымалась. – У меня для вас срочное сообщение от мисс Вон!       С этими словами парень протянул ему какой-то листок и Томас взял его не раздумывая, уже догадываясь, что может там прочесть. Чарли тем временем продолжил:       - Она сказала мне привезти вас обратно, сер, я…       Но мужчина уже не слушал его, комкая бумагу и пряча ее в карман, он уже открывал вокзальные двери:       - Быстро к машине!              Кейтлин не отпускала Чарли от себя, когда шла по коридору к той комнате, где ей когда-то уже довелось ночевать. Комната по всей видимости уцелела чудом – тамплиеры не добрались сюда. Закрыв дверь, девушка приблизилась к большой двухспальной кровати и посадив на край малыша, отстранилась. Это удалось сделать с трудом, потому что испуганный мальчик не хотел ее отпускать. Выпутавшись из его крепкой хватки, девушка, потрепав ребенка по волосам, быстро подошла к окнам, внимательно осматривая улицу. Все было чисто. Прислушавшись, девушка не обнаружила никакого постороннего присутствия.       - Я уже видел вас. – Голос Чарли заставил Кейтлин обернуться. Малыш сидел на кровати все в той же позе.       - Да, мы с тобой не знакомы, но…       - Я видел, как вы выходили из папиной комнаты тогда утром. Вы папин друг?       - Думаю, что можно и, так сказать. – Уклончиво ответила девушка.       - А что вы делали в папиной комнате?       Девушка подумала, что на такие вопросы лучше отвечать честно, но односложно. Ведь дети не всегда предполагают тоже, что и взрослые. Задавая свои вопросы, они и не думают, что те могут оказаться неудобными, а значит, нужно мыслить проще.       - Спала.       - А почему вы спали в папиной комнате? У вас что, нет своего дома?       - Есть, и однажды я обязательно приглашу тебя в гости.       - А где ваш дом?       - Здесь, неподалеку, в соседнем предместье.       - А почему тогда вы не пошли спать к себе домой, а остались у папы в комнате?       Святые угодники…       - Потому что твой папа меня пригласил. – Кейтлин вернулась к кровати и присела перед Чарли на корточки. – Ты когда-нибудь приглашал друзей к себе в гости?       Мальчик в задумчивости поджал губы, вспоминая. А через некоторое время снова раздался его голос.       - На той неделе ко мне приходили Джеймс и Лили… мы вместе играли.       - А они заходили к тебе в комнату?       - Заходили. Мы играли в рыцарей и спасали принцессу.       - А они когда-нибудь оставались у тебя ночевать?       Чарли снова задумался.       - Да, однажды папа и мама Джеймса очень задержались и Ненси уложила нас спать в моей комнате.       - Ну вот видишь, раз ты можешь приглашать друзей к себе в гости, и даже приводить в свою комнату, то и твой папа тоже может так поступать, правильно?       - Правильно. – Проговорил мальчик после непродолжительного молчания, а затем утвердительно кивнул головой. – Получается, вы и правда папин друг.       - Выходит, что так, Чарли. – Кейтлин улыбнулась и поправила светлые волосы на лбу малыша. – А сейчас я пришла, потому что тебе была нужна помощь. Друзья ведь помогают друг другу, так?       После очередной непродолжительной паузы Чарли кивнул.       - Получается, я теперь тоже ваш друг?       - Если ты не против. – Качнув головой в сторону, кивнула Кейт.       Мальчик задумался.       Эта девушка понравилась ему сразу, как только он ее увидел. Она была красивой и вкусно пахла. Когда он сидел у нее на руках, то его нос учуял запах, напоминающий аромат булочек. Его любимых. Ненси пекла их только по праздникам. А еще от нее пахло орехами и Рождеством. Чарли любил Рождество и поэтому решил, что эта девушка ему нравится. К тому же сегодня она спасла ему жизнь. Такие вещи мальчик уже понимал. Он очень любил слушать рассказы про сражения, рыцарей и героев. Иногда из случайно подслушанных разговоров взрослых ему даже удавалось узнать о войне. Очень редко, к большому сожалению Чарли, папа и дядя Артур говорили о том, как сражались во Франции и тогда мальчик себе представлял, как гремят снаряды и от их сильных ударов разрывается земля, как папу вытаскивает из обрушенного земляного туннеля дядюшка Фреди. Дядя Фред был мужем тети Эйды и личным героем Чарли.       Теперь таким героем для него стала и эта красивая девушка, папин друг. А теперь и его друг тоже и Чарли был этому рад.       - Не против. – Наконец твердо произнес он, протягивая ей ладошку. – А как вас зовут?       Девушка немного замешкалась, а затем все же медленно вытянула руку в ответ и пожала протянутую ладонь.       - Я Кейт.       - А меня зовут Чарли. Спасибо, что пришли ко мне на помощь, Кейт.       На губах мальчика заиграла искренняя и добрая улыбка, какая может быть лишь у ребенка, а девушка почувствовала, как сжалось в груди ее закаменевшее сердце.              - Господи, что за?..       В темном холле куда Артур пришел через десять минут после того, как все стихло, вокруг куда ни посмотри царило самое настоящее месиво. Хуже, чем на полях после боя во Фландрии. Повсюду валялись тела убитых полисменов и людей Чангретты со вспоротым горлом и животами: явно работа француженки. И лишь у малого числа мертвецов зияли дырки во лбу и груди. Несмотря на потери большая часть их людей уцелела, они распределились по холлу, часть расположилась за распахнутыми дверями в гостиной. Одни тихо переговаривались и пересчитывали патроны: слышался стук передернутых затворов и шорох закрепляющихся обойм. Кто-то сидел на ступенях второго этажа. Оттуда раздавалось чирканье спичек и кое-где загорались неяркие огоньки сигарет.       Мужчина поднял глаза и увидел, как по лестнице спокойным и размеренным шагом спускается француженка. А за ней несколько человек несли кого-то.       Продолжая осматривать холл, старший Шелби обратился к девушке:       - Это вы тут устроили?       Даниэлла в ответ лишь молча пожала плечами.       - Что с моим племянником и где ваша подруга?       - С ними все хорошо. Кейт сейчас укладывает Чарли спать.       - Спасибо… - Мужчина выдохнул, но не успел продолжить, понимая, что из-за спины мадемуазель Прудон показалось знакомое лицо. Правая часть головы парня была покрыта запекшейся кровью. – Это что Гэри? – В два шага он оказался у подножия лестницы. – Господи, что с ним?       - Со мной все в порядке, мистер Шелби, я… - Парень приподнялся на локтях, но тут же был остановлен ладонью француженки.       - Ничего серьезного. – Спокойно констатировала мадемуазель Прудон, перебивая его. – Пуля прошла по касательной, он просто ударился головой об угол комода, когда падал. Но лишних движений ему лучше не делать. – С нажимом закончила девушка, красноречиво посмотрев на Финча.       Гэри насупился, и, поджав губы, замолчал и лег обратно на носилки. Ему явно было что сказать, в особенности о бесстыжей девчонке, что подстроила всю эту историю, отправив его в нокаут, прежде чем он в комнату успел зайти. Он еще с нее спросит за весь этот фарс…       Артур же тяжело выдохнул. Старик Саймон бы им не простил если бы с его сыном что-то случилось.       Проводив Гэри до машины, он отдал своим людям распоряжения на счет охраны дома и его окрестностей. Неизвестно еще остался ли кто из наемников в округе. Часть козырьков отбыли в госпиталь, в основном раненные и те, кто их сопровождал. Остальные разошлись по комнатам и распределились на улице, посменно обходя периметр.       Мужчина потратил на все это минут десять, но к его возвращению из живых людей в холле остались только Даниэлла Прудон да несколько человек, что таскали со второго этажа трупы. Козырьки как раз опустили тело у ног девушки, когда Артур зашел в холл.       Мужчина замер посреди немого пространства, все еще не в силах поверить в то, что произошло этой ночью. Все пережитое казалось ему невозможным.       Взгляд Артура скользил по мертвецам, устилающим пол плотным ковром. Прижав ладонь ко лбу, он смахнул капли пота и взглянул на Даниэллу Прудон, спокойным шагом обходящую трупы, с видом хозяйки, осматривающей свой огород. Девушка явно что-то искала, поочередно присаживаясь возле каждого мертвеца, обшаривая карманы и заглядывая за отвороты пальто и теплых курток. Эта женщина пугала своим хладнокровным спокойствием. Шелби-старший молча наблюдал за ней. Он испытывал нечто среднее между восхищением и отвращением. На протяжении нескончаемых секунд Артур торговался с собственным замешательством, играя в кошки-мышки с черными мыслями, приливами оптимизма и пустотами непонимания. Эти дамочки… Эти их непонятные технологии: ножи, выскакивающие из рукавов, приборы ночного зрения… Кто же они за люди такие? За все это время Шелби прокрутил все имеющиеся у него сведения, но так ни к чему и не пришел. И не хотел он больше ничего выяснять. Не сейчас. Усталость навалилась на него внезапно, разом лишив способности соображать. На секунду закрыв глаза Артур увидел просто пустое пространство. Холл по-прежнему утопал в ночи, но мужчина чувствовал, что сам шел ко дну.       Топот ног по лестнице прекратился. Все мертвые наконец собрались в холе, как на последнюю аудиенцию. Шелби какое-то время молча и словно в оцепенении смотрел с одного тела на другое, но затем его взгляд обрел осмысленность. Внезапно его внимание привлекло нечто знакомое, выглядывающее из кармана одного из мертвецов. Подойдя ближе, Артур наклонился и вытащил связку ключей, в каком-то странном отрешении переводя взгляд на огромную окровавленную дыру во лбу, а затем на алый крест на груди. Медленно развернувшись, мужчина направился к выходу, подойдя, захлопнул входную дверь и проверил подходит ли ключ.       Услышав щелчок, Артур отошел от двери, опустил голову и выдохнул, прислонившись спиной к стене. Он даже позволил себе усесться, но не на какой-нибудь стул или кресло. Старший из братьев Шелби рухнул прямо на пол, подтянув колени к груди. Связка ключей в его пальцах звякнула, и мужчина как-то отрешенно посмотрел на нее.       Они не вламывались в дом. Они вошли, открыв ключом парадную дверь. Черт возьми.       - Все в порядке, мистер Шелби? – Спокойный голос француженки вывел его из транса, и мужчина открыл и поднял на нее глаза как раз в тот момент, когда Даниэлла невозмутимо оттирала кровь с пальцев и странного приспособления у нее на предплечье кухонным полотенцем. И когда только успела достать? Вместо ответа он кивнул. Мужчина смотрел на нее, но видел смерть в человеческом облике.       За спиной девушки замаячила Ненси. И без того бледное лицо старой экономки, позеленело едва стоило женщине увидеть то, что творилось в холле. Она пошатнулась и Рори быстро обернулась, подставляя плечо. Ненси покачала головой, отказываясь от предложенной помощи и повернулась к Артуру.       - Сер, вы…       - Все в порядке. – Мужчина поднялся и расправил плечи. Он еще раз огляделся, а затем его взгляд вновь устремился к француженке, которая зачем-то подхватила одно из тел за ноги и потащила в угол. Глотка мертвеца, перерезанная до самого позвоночника, разверзлась и выплюнула на паркет еще несколько унций крови, помимо тех, что уже имелись на полу.       - Что вы делаете?       - Принесу-ка я, пожалуй, виски… - С трудом подавив рвотный позыв, экономка прижала ладонь ко рту и поспешила в сторону кухни.       Артур проследил за ее уходом и вновь обернулся к девушке, которая, разделавшись с одним, взялась за второго мертвеца. Когда она схватила бобби за руки, послышался треск разрывающейся ткани кителя.       - Не люблю беспорядок. - Ответив на его вопрос, Даниэлла выпрямилась, и, слегка изогнув бровь посмотрела на мужчину. – Может поможете?       Старший Шелби все еще не совсем понимая мотивы странного поведения, послушно, подхватив тело за ноги оттащил вместе с девушкой в угол к первому мертвецу. Когда с трупами было покончено мужчина, тяжело дыша, распрямил спину и поморщился.       - Ну и зачем все это?       Вместо ответа девушка молча ткнула пальцем в сторону, где несколько минут назад лежали тела. В самом углу из-под поваленного книжного шкафа торчали ноги. Глаза Артура распахнулись, когда он услышал сдавленный стон. Вслед за Даниэллой мужчина быстро подошел к человеку, и поднатужившись снял с него шкаф чтобы затем с ужасом увидеть одного из своих. Малыш Билли лежал навзничь, руки его были распластаны по обеим сторонам от тела, как у ребенка, бегущего на встречу к матери. Грудь парня быстро и порывисто дрожала от поверхностного дыхания, вырывающегося на свободу хрипами сквозь приоткрытую щель рта. Он был без сознания.       Мужчина много раз наблюдал смерть и не боялся ее, но, когда она настигала кого-то из тех, с кем он был хорошо знаком, испытывал самую настоящую растерянность. Так было на войне, повторялось и теперь. Он замер, не в силах осмыслить увиденное.       - Мистер Шелби. – Рори уже раздвинув отвороты теплой куртки, разодрала на двое рубашку на груди юноши и припав на мгновение к дрожащей груди, прижала к вздрагивающим от порывистого дыхания ребрам два пальца и приложив ухо, прислушалась. Затем тут же отстранилась и протянула к Артуру ладонь. – Дайте мне ваш мундштук.       - Что с ним? – Мужчина машинально порылся в карманах и отдал девушке то, что она просила.       - Что произошло? – Вернулась Ненси. На серебряном подносе в руках экономки звякнули бокалы и хрустальный графин полный виски. – Ох, Господь, Пресвятая Мария…       Проигнорировав ее восклицание, француженка молча привстала и схватив с подноса графин, щедро полила парню грудь, плеснула себе на руки и зажатый в пальцах мундштук. Следом послышался короткий стальной звон и в свете луны из манжеты на запястье девушки вырвался клинок.       - Что ты собралась сделать?! – Артур дернулся, чтобы помешать, но Даниэлла была быстрее. – Эй, что ты?!..       Мгновение и Рори вонзила клинок между ребер, а затем с силой вдавила в рану мундштук. Брызнула кровь. Парень дернулся, вздрогнул всем телом, а потом обмяк. Грудь его перестала дрожать, а дыхание стало более ровным.       - Скопление воздуха между ребрами и легким. – Девушка поднялась с колен и отерла кровь с пальцев о брюки. – На него упал шкаф, грудная клетка травмировалась. Ему надо в больницу. – Даниэлла подняла глаза на Артура, а затем перевела взгляд на экономку. – У парня появились лишние тридцать-сорок минут.       Экономка среагировала практически мгновенно. Быстро кивнув, женщина тут же развернулась и ринулась во тьму комнат. Через мгновение оттуда появились двое из козырьков и, подхватив парня, потащили на улицу       Однако входная дверь, не успев захлопнуться снова распахнулась, впуская в просторный холл зимнюю стужу. Рори и Артур дружно обернулись, сталкиваясь взглядом с Томасом. На лице мужчины сквозило отчаяние, оно словно пробило брешь и теперь сочилось сквозь трещины его стальной выдержки. Он сумел быстро оценить то, что увидел. Для этого мужчине хватило одного взгляда. В два шага преодолев разделявшее их расстояние, он остановился, быстро скользя взглядом с одного лица на другое.       - Все в порядке, мистер Шелби. – Тихо и быстро проговорила Даниэлла. – Никто не пострадал.       - Все хорошо, Томми. С Полли все хорошо и с Чарльзом тоже. Он наверху. – Подтверждая слова девушки, Артур опустил свою тяжелую ладонь ему на плечо, кивком головы указывая на несколько тел, лежащих в дальнем углу холла. – Это ребята скоро заберут.       По лицу и по всему телу Томаса прошла волна облегчения. Плечи его расслабились, с губ сорвался тихий вздох, а во взгляде, наконец, появилась былая уверенность. Он коротко кивнул и быстрым пружинистым шагом начал подниматься по лестнице.       - Ваш сын в вашей комнате. – Снова подала голос Рори, останавливая его на середине пути. – С ним Кейт.       Томас, до этого просто замедливший шаг – замер, как вкопанный. Сердце его зашлось как сумасшедшее. В пылу отчаянния и жгучего страха за жизнь близких у него не было возможности всерьез поразмыслить над тем, кто единственный смог просчитать противника, с которым сражался всю жизнь.       И кому теперь он, Томас Шелби, обязан всем.       Каким же идиотом он был.       Он сорвался с места. Стараясь не терять ни минуты, мужчина проделал оставшийся путь за считанные секунды и замер у двери, с занесенной ладонью над дверной ручкой, так и не сделав последний шаг.       И все потому, что в памяти его, словно по злой иронии всплыли им самим сказанные слова, брошенные хлесткой пощечиной наотмашь в лицо той, что спасла единственный смысл его жизни.       Прибежала ко мне, виляя хвостиком точно послушная собачонка…       Прав был Артур… и ведь нет в тебе ничего особенного. Ты всего лишь строптивая шлюшка с симпатичной мордашкой…       Томас опустил руку, прислоняясь горячим лбом к деревянной поверхности, не сразу понимая, что сквозь бешеный стук сердца пробиваются едва различимые голоса.       Один – его сына, а второй…       - Кейт, ну расскажи еще! – Умоляюще протянул малыш, - ну пожалуйста, последнюю…       - Тише, Чарли, - голос девушки звучал глухо и далеко, - ладно, ты и мертвого уболтаешь. Но эта – точно будет последней, договорились? Потому что тебе давно пора спать.       - Да. Даю слово.       - Отлично. – Сам не понимая откуда, но Шелби знал, что она улыбается и он сам не заметил, как тоже слабо улыбнулся.       - Папа всегда говорит, что настоящий мужчина должен держать свое слово. – Важно проговорил Чарли за дверью. – А я хочу быть как он.       По комнате колокольчиком зазвенел тихий смех.       - Ладно, настоящий мужчина, - вздохнула девушка, - тогда расскажу тебе легенду о настоящем воине.       - О рыцаре? Как Ланселот?       - Да, как Ланселот. Но жил он очень давно, настолько, что сложно сказать вымысел его история или быль.       - Много-много лет назад? Даже раньше, чем король Артур? Ненси читала мне про него.       - Да, очень много. Король Артур тогда определенно еще не родился. – Мягко улыбнувшись, проговорила девушка, касаясь пальцами пшеничных, чуть волнистых волос. – И началась она посреди далекой пустыни. – Голос ее зазвучал глубоко и загадочно. – В таинственном и чудесном месте, среди горячих песков и пустынных оазисов, где стоял древний храм скрытому богу.       - Кейт, а что такое оазис? – Перебил ее детский голос.       - Оазис, - девушка поправила одеяло и опустилась на покрывало, садясь сбоку от мальчика, — это такое место, спрятанное ото всех там, где вплоть до самого горизонта, на сколько хватает взгляда простираются целые горы песков, такие высокие, что почти закрывают собой небо, а солнце светит так жарко, и так нагревает землю, что на ней можно печь хлеб.       - Ничего себе!       - И там, в этой пустыне, среди безжизненных мест, прячется настоящее чудо – зеленый и яркий остров. На нем растут цветы и деревья, поют птицы, а в лазурном озере с прохладной водой, плещутся радужные рыбки…       - Ух-ты! – Звонко воскликнул мальчик и широко улыбнулся. – А ты была там когда-нибудь? – Чарли, обхватил ладонями коленки и, устроив на них подбородок, не сводил с девушки восхищенного взгляда.       - Была, - мягко ответила Кейт, - но это совсем другая история, а сейчас, у нас рассказ про настоящего воина, ты не забыл?       - Про воина, который жил там?       - Не совсем, - тихо посмеялась Кейт, - он был хранителем храма, построенного там давным-давно. И был этот воин, хоть из простого рода, но человеком гордым и с благородным сердцем. Защитник священной мудрости. Была у этого воина жена, которую он любил больше жизни. Она была умная и ученая, и проводила время, читая древние труды и познавая тайны пустыни. Был у них и сын, - она снова улыбнулась, поправляя одеяло на плечах у ребенка, - которому хотели они передать все свои знания, чтобы взял он от них только самое лучшее...       Стараясь не шуметь, Томас, осторожно опустился на пол возле двери, прислоняясь затылком к стене и закрывая глаза. Тихий, глубокий и мелодичный голос девушки успокаивал, дарил умиротворение. Локтями мужчина оперся на согнутые колени, и почувствовал, как сердце возвращает себе размеренный ритм. Он обязательно войдет, но позже, сперва… послушает еще немного.       - Но так случилось, - продолжала Кейтлин и голос ее стал грустным, - что их храмом захотел завладеть король той земли.       Он был очень злым и жестоким, и он очень хотел взять себе все секреты, спрятанные в древнем храме, чтобы стать еще богаче и могущественнее, чтобы заставить всех людей поклоняться ему и служить. Защитник попытался этому помешать, ведь если бы у короля стало еще больше власти, у простых людей не осталось бы никакой надежды. Воин вышел навстречу царю и его слугам и сказал: «Ты, король, жнешь, где не сеял и собираешь, где не рассыпал. Не должно тебе владеть теми знаниями, что сокрыты в сем храме. Ты их не достоин». Разозлился тогда король за такую дерзость и приказал своим слугам убить воина. И была битва. Жестокая. Воин сражался храбро, но король схватил сына воина и убил его. Мальчик погиб, а храм был захвачен.       Здесь девушка остановилась, видя, как глаза Чарльза огромные словно блюдца смотрели на нее с таким искренним любопытством, что девушка невольно улыбнулась.       - А что было потом, Кейт? – Нетерпеливо поерзал на своем месте мальчик, усаживаясь ближе к девушке и комкая в пальцах край одеяла. – Что? – Он вцепился ладошками в ткань. – Защитник ведь убил этого злого короля, да? Он должен его убить, - с гневом проговорил Чарли.       - О-о… не сразу. – Покачала головой Кейтлин, садясь обратно.       Воин был тяжело ранен, почти умирал. Лишь чудом ему удалось выжить. Прошел не один день, пока он вернулся домой к своей жене и рассказал ей о том, что случилось. Убитые горем, защитник и ученая не смогли больше быть вместе. Но они поклялись, что настанет тот день, когда каждый, кто нанес их сердцам такую боль, поплатится за то своей жизнью. Долго они шли разными дорогами и каждый искал способ отомстить за сына. Но поодиночке они нашли только горе. Друг без друга они могли лишь рыдать и проклинать судьбу.       Много лет прошло впустую, и вот настал тот день, когда они вновь встретились и обнялись, как, бывало, прежде. Тогда-то они и поняли, что делали не так. Лишь союз, от которого родился их сын, мог теперь принести им победу. И тогда, защитник научил ученую сражаться, ездить верхом и читать следы, а та передала ему свои мудрость и знания. Теперь, они все делали вместе – ходили, ели, спали и учились. Никогда более их не видели порознь.       И вскоре пришел тот час, когда суждено было свершиться справедливому возмездию. Но к королю подобраться было не просто. Он был очень могущественным и хорошо умел прятаться. Он окружил себя сильными воинами и хитрыми слугами, которые хранили все его тайны и лишь они одни знали, где искать своего повелителя. Долгие годы защитник и ученая выслеживали хитрых слуг короля, и, наконец, нашли. Они потратили много сил, но поймали их всех. Теперь жестокого короля ждала смерть.       Воин был готов к этой битве, он готов был сразиться, отомстить за своего сына, которого любил всей душой и по которому горевал. Понимая, что смерть неизбежна, жестокий король пытался использовать хитрости и уловки, хотел откупиться от воина и сбежать, но защитник был непоколебим. Он вызвал короля на поединок и убил его в честном бою. Так закончилась эра жестокого короля, простые люди обрели свободу, а храбрый воин и его жена стали символом освобождения.       Кейтлин поднялась со своего места и отошла к окну. Она помолчала недолго, а затем закончила свой рассказ.       - И вот, минуло еще несколько лет, и как-то пришли воин и ученая на берег одной реки. И поняли, что научили друг друга… всему, что знали. Они обнялись в последний раз и вновь разошлись. Теперь уже навсегда. Она ушла на восток, а он – на запад. Больше их никто не видел. Но говорят, что раз в год на то самое место прилетает пара орлов. Они сидят там и смотрят на воду. Жители тех мест любят этих орлов и считают их появление добрым знаком. Символом защиты. Но у самых старых жителей есть другое объяснение – они говорят, что орлы – это дети той пары, рожденные от обреченной любви.       Какое-то время Чарли молчал, внимательно и задумчиво глядя куда-то в сторону. Он даже не встрепенулся, когда Кейт подошла к нему, чтобы укрыть одеялом и заботливо опустить голову мальчика на подушку.       - Спи, Чарли…       Светловолосая макушка опустилась, но яркие голубые глаза никак не хотели закрываться. И только когда девушка поднялась, чтобы пройти к креслу у изголовья, Чарли встрепенулся, говоря с той же задумчивостью, которая все еще пряталась в его взгляде.       - Папа бы тоже убил того короля. – Начал он медленно. – Я знаю.       - Твой папа очень любит тебя. – Ответила Кейтлин, располагаясь в кресле и вытягивая ноги вперед.       - Да. – Он помолчал немного. – И ты. – Девушка удивленно вскинула голову, но мальчик не заметил этого. Перевернувшись на спину, он устремил свой взгляд в потолок. – Ты бы тоже убила этого короля. – Продолжил свои рассуждения Чарли. В этот момент он обернулся и посмотрел ей прямо в глаза, говоря совсем тихо. – Ты тоже как тот воин. Ты спасла меня.       Кейт промолчала, не зная, что ответить на это. Опровергнуть? Солгать? Но, опережая ее еще не принятое решение, Чарли продолжил уже намного увереннее:       - Значит, ты тоже меня любишь, как и папа. – Зевая подытожил мальчик, снова отворачиваясь к потолку, а затем повернулся на бок и, свернувшись клубочком, явно довольный своими выводами улыбаясь посмотрел на растерянное лицо Кейт, но истолковал это все с той же детской непосредственностью. – Не переживай, ты тоже мне нравишься.       - Э… - Кейтлин несколько раз сомкнула и разомкнула губы. А затем села ровнее и подалась вперед. – Чарли, я хочу попросить тебя, как джентльмена. – Мальчик встрепенулся и посмотрел на девушку со всей серьезностью, кивая. – Не думаю, что кому-нибудь, а в особенности твоему папе стоит знать о том, что я здесь делала и про наш разговор с Элизабет…       - Вы что, с папой поссорились?       - Нет, что ты, просто это мой секрет и я прошу тебя никому не рассказывать о том, что ты видел сегодня, хорошо?       - Значит, я тоже буду хранить секрет, как тот воин?       - Именно так. Ты тоже будешь как тот храбрый воин.       - Хорошо. Ты можешь положиться на меня, Кейт. Даю тебе слово джентльмена, что сохраню твою тайну.       Девушка широко улыбнулась. Она потрепала мальчишку по волосам и не удержавшись чмокнула в лоб.       - Ну вот, я же говорил, что нравлюсь тебе, - вяло пробормотал Чарли и снова зевнул, на этот раз закрывая глаза.       Кейт не удержалась от новой улыбки, глядя на то, как бледный диск луны освещает умиротворенное лицо ребенка.       Ее воспитывали с самого детства в твердых убеждениях, что участь всякого, кто причинил вред безвинному, быть повешенным с жерновом на шее или утопленным в глубоком море. Сколько себя помнила, она жила единой целью вытесывать жернова и вешать их на шеи проклятых. Она никогда не гордилась тем, кем была, поскольку эта участь причинила ей слишком много боли и забрала тех, кого она любила.       Но глядя на Чарли, осознавая, что ей удалось его защитить, впервые за всю свою жизнь, Кейтлин почувствовала, что весь этот путь был пройден ей не напрасно. А значит, ради таких как этот мальчик, стоит идти дальше.       Стоит вытесывать жернова. Стоит топить проклятых.              Когда Томас закрывал глаза, он и не думал, что сможет уснуть. Закрывая глаза, слушая спокойный голос девушки, приглушенно звучавший за дверью, он чувствовал, как внутри него возрождалась надежда и сила жизни. Они выжили в этом жутком месиве, они спасены: и Чарли, и Полли, и Артур. Кейтлин Вон спасла его семью, как когда-то ее отец спас жизнь Томми. Он хотел подумать об этом чуть дольше, но голос девушки стал постепенно отдаляться, как реальное событие, превратившись в один из элементов его сновидения.       Он словно выныривал из необитаемого пространства, погружаясь в какое-то совершенно новое измерение. И постепенно картины в его подсознании сменялись иными образами.       Образами далекого и в то же время близкого как сей день прошлого…              Франция. Окрестности Вердена.       23 октября 1916 год. 20:14       Томас покинул штабную палатку первым спустя три четверти часа, когда стрелка на его старых наручных часах сместилась в сторону пятнадцати минут девятого. До контратаки, если она вообще состоится, оставалось чуть меньше семи часов. За это время удалось составить подробный план проникновения в форт, а от генерала Кастельно было получено разрешение на участие в операции шести человек из его дивизии, включая самого Томаса. На отдых и сборы было отведено крайне мало времени, и юноша торопливым шагом направлялся в сторону палатки, где размещались остатки его полка.       - А вы смелый мистер… простите, не запомнил вашего имени. – Главарь наемников поравнялся с Шелби и зашагал рядом с ним. На его лице вновь появилась тень от глубокого капюшона, но на этот раз помимо складки губ можно было различить и глаза.       Юноша остановился.       - Шелби. Томас Шелби. – Устало проговорил он.       - Томас Шелби… - повторил мужчина себе под нос, а затем внезапно спросил, - хотите надрать задницы германцам, Шелби? Мне бы пригодился хороший минер.       Его лица Томми отчетливо рассмотреть не мог, но видел, что человек улыбается.       - Мне плевать на германцев, сер. – Спокойно ответил он, ожидая, что улыбка сойдет с его губ, но ошибся. Незнакомец улыбнулся еще шире. – Там мои ребята. Я хочу вытащить их и все. Остальное мне не важно.       «Человек в капюшоне» кивнул, поджав губы, словно что-то решив для себя.       - Мое имя Андре. – Произнося свое имя на французский манер, внезапно он протянул ладонь для пожатия и Томми, пусть и с задержкой сжал его пальцы.       - Андре? – Томми не удержался от усмешки, отпуская ладонь. – У вас неплохой английский для француза.       - Полковник Эндрю Мартин Вон к твоим услугам, Шелби, но, пока мы во Франции, - мужчина усмехнулся, - я могу быть хоть Рафаэлем, - а затем, хлопнув Томми по плечу, произнес, - иди, собирай своих, Том. Выдвигаемся через двадцать минут. – С этими словами он развернулся и пошел прочь. – Боже, храни короля! – Воскликнул он, уже шагая спиной к юноше, воздев в воздух сжатый кулак.              Томас нашел полковника в той же самой командирской палатке ровно через двадцать минут, как и было оговорено. Вслед за ним в полумрак шатра вошли Фреди Торн, Мартин Прайс, Генри Морган, Джонни Ллойд и Майкл Стоун. Они были единственными из числа выживших бойцов, кто согласился на это безумие. На лицах его ребят была написана решимость, хотя они, да и что уж греха таить, сам Том, не до конца понимали, что их ждет в течение последующих пяти или шести часов.       Стоило им оказаться внутри палатки, как и без того тихие голоса, находившихся там людей стихли совсем и в сторону мужчин повернулось сразу семь голов. Рядом с полковником Воном стояли уже знакомые Томасу наемники, все в тех же черных шинелях с глубокими капюшонами, правда теперь их было на одного больше. А прямо напротив находился еще один человек. В отличие от бойцов полковника свое инкогнито он не хранил и сейчас на Шелби и его людей внимательно взирали пронзительные водянисто-серые глаза. Этот взгляд не понравился Томасу. Он был слишком холодным, слишком оценивающим, слишком высокомерным. Роста мужчина был высокого и обладал худым телосложением, так что походил на длинную жердь. Его лицо украшали пышные усы, а на плечах красовались маршальские погоны и витиеватая эполета.       Он бросил полковнику напоследок короткую реплику на французском и, получив кивок головы в ответ, направился к выходу. Проходя мимо Томаса и его солдат, он на них даже не взглянул, а лишь молча прошествовал мимо, и, отодвинув занавес, исчез во тьме.       Андре проследил за его уходом, а после посмотрел на пришедших солдат.       - Шелби, хорошо. Ты вовремя.       - Полковник. – Томас выпрямился, как подобает перед старшим по званию.       - Давай-ка без этого. – Отмахнулся Андре. – Терпеть не могу все эти условности. Война, знаешь ли, всех ровняет под один рост, так что сразу становится понятно, кто человек, а кто… - Мысль умерла незаконченной, но Томми и так его понял. – Это твои ребята?       - Да. – Томас по очереди представил каждого.       - Отлично. И все минеры, стало быть? – Полковник обращался ко всем.       - Ну почему. Еще мы неплохо обращаемся с кулаками и дальнобойными винтовками, сер. – Джонни Ллойд искривил краешек рта в ухмылке. Этот малый не прочь был похвастаться своими трофеями. Каждая пьянка заканчивалась этой байкой. Верил в это мало кто. Да Томас и сам не стал бы, если бы не сидел рядом с ним в момент выстрела. Шутка ли, прикончить двух германских лазутчиков практически с тысячи ярдов, одной на двоих пулей. Кто-то сказал бы: случайность или удача, но Томми знал, что это не так.       - Винчестер? – Глаза Андре сощурились.       - Ну почему. – Протянул Ллойд и ухмылка на его лице стала чуть шире, когда он выставил перед собой длинноствольную трофейную винтовку. – девяносто восьмой маузер, сер.       Мужчина поджал губы и кивнул головой, выражая тем свое одобрение.       - Неплохо, что ж… Тогда, прежде чем мы обсудим план, представлю своих бойцов.       Он посмотрел на наемников и те синхронно сняли свои капюшоны. Компания подобралась разношерстная, как и у Шелби. Однако было нечто, объединявшее всех людей полковника. Но, что именно Томас так сразу понять не смог, а Андре тем временем заговорил, обращая свою ладонь в украшенной металлом перчатке к своим людям по порядку, начиная слева.       - Итак, Тони Голдштейн, мой спец по замкам. – Светловолосый парень, по росту ниже и меньше всех остальных по комплекции, стоявший с самого края, кивнул в знак приветствия. Кожа его лица казалась красной, будто бы воспаленной и шелушилась. От этого весь образ довольно симпатичного мужчины выглядел довольно болезненно. Он смял рыхлые губы в подобие улыбки. – Майкл и Уильям Чанлеры, - двое высоких и широкоплечих бойцов, один чуть старше другого, качнули головами. – Снайперы. – Они переглянулись с Джонни и обменялись кивками. – Мой младший брат, Рональд Вон. Минер, как и ты, Шелби.       Единственный из всех, мужчина шагнул вперед, вставая от Андре по правую руку. Он был ниже по росту и чуть более щуплым, чем его старший брат. Однако их действительно объединяло внешнее сходство, какое может быть между родными по крови близкими родственниками. Те же темные волосы, правильные черты лица и нос с горбинкой. Только в карих глазах Рональда, в отличие от Эндрю, не было жизни. Томас невольно содрогнулся, когда встретился со стеклянным взглядом брата полковника. Тот смотрел на него в упор, не моргая и как показалось Томасу, оценивая. Но Андре, продолжил говорить и ему, к счастью, пришлось отвернуться, чтобы познакомиться с последним.       - И самый юный из всех и единственный в нашей компании француз Шарль де Голь.       - И потому, единственный вежливый. – Высокий юноша улыбнулся и единственный из всех протянул руку Томасу, в знак приветствия.       - Мы просто не придумали ему английское имя. – Усмехнулся более рослый из братьев Чанлеров, Майкл кажется, и басисто рассмеялся. Странно, но Томасу и впрямь показалось, что он уловил в голосе здоровяка французский акцент.       Смех снайпера поддержало еще несколько человек, но их быстро остановил голос полковника.       - Я рад, что у всех хорошее настроение, но нам пора выдвигаться. План действий следующий. – Эндрю указал в сторону стола, на котором была разложена карта военных действий, приглашая всех подойти. – Это Дуомон, небольшой поселок на окраине форта. Крепость неприступна, но здесь, - палец мужчины указал на северную часть сооружения, к который примыкал лес, располагающийся сразу за деревней, - как сообщили наши друзья, - он посмотрел на Томаса, - есть возможность проникнуть внутрь, через старый вход акведука.       - Крысиная нора. – Фыркнул второй Чанлер.       - А мы те же крысы, мой друг, - весело и с улыбкой ответил ему юный француз, - действуем во тьме…       - Говори за себя, де Голь. – Перебил его холодный голос младшего брата полковника. Он прозвучал резко, словно гвоздем провели по стеклу.       Шарль поджал губы и замолчал. Улыбка сошла с его лица и больше он не проронил ни слова.       - Наша цель, – чуть повысив голос, начал Эндрю Вон, – склад оружия. Он где-то на территории форта. Там же находятся и планы ставки командования. Склад уничтожить, это работа для тебя, Рон. – Младший брат скупо кивнул. – Тебе поможет Шелби, если ты не против.       Взгляд полковника устремился на Томаса и тот также согласно кивнул в ответ:       - Со мной пойдет Фред Торн. – Шелби положил ладонь на плечо, стоящего рядом товарища.       - Хорошо. – Согласился полковник и продолжил. – Планы, скорее всего находятся где-то внутри самой крепости, на верхних этажах. Наша вторая задача проникнуть туда и изъять необходимые документы.       - Э-ка у вас все складно получается. – Раздался голос справа от Томаса. – Сомневаюсь, что эти бумажки лежат на столе и ждут, когда мы за ними придем. Готов поспорить они спрятаны за семью замками. – Вставил свои пять копеек Фреди Торн. – Слышал, у германцев стояк на всякие шифры. Хлебом не корми, а дай придумать задвижку позаковыристей.       - Не волнуйся, цыпа. – Краснолицый растянул свои рыхлые губы в кривой улыбке. – Разберемся.       - Как ты меня назвал?..       - Спокойно, Фред.       - Эй, ты вообще слышал, что он сказал, Томми?       - Ой, да ладно тебе, ты что, обиделся? – Хихикнул белобрысый.       - Я не понял, ты нарываешься?!       - Торн!       - Отставить. – Эндрю говорил тихо, но его голос заставил всех замолчать. Каре-зеленые глаза скользили с одного хмурого лица на другое. – Я понимаю, что все здесь готовы рвать глотки, но предлагаю сохранить ваш запал для тех, кто действительно его заслужил.       Полковник вначале задержал свой взгляд на лице Голдштейна, а затем посмотрел на Фреда. Тот, уже замерший в положении атакующего, молча кивнул и убрал с себя руки Томаса и Ллойда, возвращаясь обратно на свое место.       - Итак. Замок на тебе Голдштейн, только постарайся не провозиться с ним до рассвета. Времени у нас мало. Как в прошлый раз не получится. – После этих слов полковника на лицах наемников заблуждали улыбки и кое-где даже послышались смешки. Лицо Тони потемнело и утратило свое немного высокомерное выражение. На его плечо упала ладонь Рональда Вона и он поспешил ее сбросить. – Майкл, Уильям и Джон, - продолжил Андре и поочередно посмотрел на каждого, в конце останавливая свой взгляд на лице Ллойда, – вы наше прикрытие. Займите позиции здесь, - он ткнул пальцем поочередно на несколько точек на карте, - здесь и здесь. Остальные: я, Шарль и вы ребята, - полковник кивнул оставшимся бойцам Шелби, - разбираемся с заложниками. Под крепостью есть подвалы. Там старые темницы, думаю это единственное место, где германцы могут их держать. На этом все, друзья. Если нет вопросов, то выдвигаемся.       - У меня есть вопрос. – Томас чуть сощурил глаза и сделал небольшой шаг вперед навстречу Эндрю Вону. – Ходили слухи, что ценность форта не только в том, что это важный перевалочный пункт. Но и штаб одной из германских шишек. Макса фон Гальвица.       - В чем вопрос, Шелби? – Полковник изогнул вопросительно бровь.       - Если там генерал, не слишком ли мало солдат для такой вылазки? Может стоит запросить подкрепление?       - Нет, Шелби. Наше оружие – внезапность, натиск и быстрота, а ночь – наша броня. У нас есть все, что нужно. – Мужчина положил руку ему на плечо и его губы изогнула улыбка хищника. – Вот увидишь, это будет отличный гамбит.              Деревушка Дуомон. Окрестности Форта. Один час спустя.       Ночь. Луна заливала и лес, и пустующее поле, поросшее пожухлой травой, и видневшуюся за ним деревушку своим холодным светом с равной беспощадностью: мало никому не казалось.       Их небольшой отряд из двенадцати человек остановился в небольшом перелеске ярдах в двухстах от поселения, на небольшой опушке, надежно защищенной от влажного осеннего ветра и моросящего колючего дожде-снега ветками старых елей. Несмотря на видимое безмолвие отсюда небольшая деревушка под названием Дуомон олицетворяла мрачный склеп. Всего два с половиной десятка каменных сооружений, но от них веяло ужасом. Ужасом и смертью.       Двоих из людей полковника: Майкла Чанлера и Шарля де Голя отправили на разведку, чтобы проверить что происходит в деревне. Оттуда открывался прямой путь к старому форту что, если верить словам полковника, давало возможность для скрытного проникновения и внезапной атаки.       Томас хотел закурить, но у него осталась лишь одна папироса в нагрудном кармане, и он берег ее как зеницу ока. Хотя, быть может, не стоило: неизвестно как может закончиться сегодняшняя ночь. Рядом тихо переговаривались его ребята, проверяя патроны, винтовки, старые адамсы и трофейные люгеры. Томас видел их уставшие лица и задавал себе вопрос, стоило ли оно того. Такой огромный пройденный путь – и лишь для того, чтобы оказаться обеими ногами в вязкой крови тех, кого они считали друзьями. Сможет ли он потерять еще кого-то или спасти?       Шелби устремил свой взгляд прямо сквозь черноту ночи и пробивающийся сквозь дымные облака лунный свет на стоявшие неподалеку дома. Остались ли там люди? Было ли кого защищать на этой серой земле? Мужчина сунул пальцы в нагрудный карман. Последняя помятая и местами рваная папироса вывалилась к нему на ладонь. Шелби посмотрел на нее безразлично, а затем отправил в рот. Спичка в коробке тоже оказалась последней. Том прикурил. Тяжелый дым осел на нёбе и через глотку опустился к легким. Он смотрел на тлеющую в пальцах сигарету и думал о своей судьбе. Он уже не понимал, ради чего велась эта война и ради чего воевал он сам.       Мужчина закрыл глаза, и прислонился затылком к дереву. Ему показалось, что что-то скользнуло, расслабилось, распустилось, как плотно завязанный узел, и в эту расслабленность волной вкатились голоса.       Они появились неожиданно, так что Томасу почудилось, что он в самом деле не слышал их, а лишь ощущал. Голоса приближались и говорили они на французском.       - …ne comprends pas ce que tu veux dire par là.       - Rien. J’ai juste l’impression que quelque chose ne va pas ici.       Послышалась тихая усмешка.       - Et quoi?       - Tu ne penses pas, que le plan de Foch est trop parfait?       - Il est génie. Tu l’as dit toi-même.       Но второй голос продолжал, даже, казалось, не слушая.       - Et c’est une fille… Лидия. Как ее только занесло во Францию? Pourquoi? Comment a-t-elle été capture si elle était censée travailler pour le gouvernement et traquer les espions à Londres?       Томас плохо понимал, о чем они говорили, но два года проведенные на войне позволили ему уловить некоторые детали разговора.       - Ну мало ли… вот как мы оказались здесь? Charles était cencsé être dans son college, Пьера и Луи выдернули из Брюсселя. Жак вообще… Наша жизнь, брат, абсолютно непредсказуема. Сегодня здесь, а завтра там. La Fraternité est avant tout. – Повисла недолгая пауза, а затем шаги прекратились. – Но все же, откуда у тебя такие сведения на счет девчонки?       Вторые шаги затихли. А затем тихий голос произнес будто бы отстраненно и немного раздраженно.       - Je suis le Mentor supreme d’assassins. Я умею находить информацию.       Томас не видел, но отчего-то знал, что усмешка по-прежнему не сходила с лица человека, но теперь стала застывшей, отстраненной, сухой.       - Ты хочешь сказать, что Фрай специально направил нас сюда? Mais pourquoi?       - Не знаю. Но одно могу сказать наверняка: старик говорил словами Уинстона Черчилля. Inttéralement.       - Это он так сказал?       - Нет. Это я узнал сам.       - И что это значит?       - То, что, либо Лидия Фрай est vraiment prisonnière des templiers, либо наше присутствие здесь обусловлено совершенно иной целью. И что это за цель, я не имею ни малейшего представления. И именно по этой причине я думаю, что все не то, чем кажется.       - Je pensais que notre objectif von Bismarck, а девчонка так, дополнительная нагрузка…       - Отто цель Фоша. Лидия – Джейкоба Фрая. Но кто стоит и за тем, и за другим, каковы его истинные мотивы и зачем мы здесь на самом деле, мне не ясно.       Послышался тяжелый вздох.       - Je pense que tu es juste fatigue. – Шаги возобновились и голоса стали ближе. – Фош все проверил и все предусмотрел. Думаю, что ты зря сомневаешься. Essayes de toi calmer: подумай о том, как вернешься chez ses filles. Ты им нужен живым, брат и поверь, я сделаю все, чтобы Элен вновь смогла увидеть тебя. Я на твоей стороне, но сейчас нам надо сделать дело, remplir ces contrars. И все. Просто доверься, как делал всегда. Notre maréchal est une stratégie de genie et jamais faux.       Раздался звук, как если бы ладонь в ободряющем жесте ударила по плечу. Томасу показалось, что разговор закончился, потому что он видел, как спустя несколько мгновений мимо прошел Рональд Вон, направляясь к границе леса. Он не заметил Томми, а может быть просто сделал вид, что не видит. А затем, за спиной Шелби послышался тихий голос, и юноша понял, что принадлежит он полковнику.       - Cela me fait peur, mon frère. Именно это.       Какое-то время Томас стоял молча. На все что он услышал, ему было ровным счетом плевать. Но пусть, он понял лишь общий смысл того, о чем спорили братья, но от чего-то на душе все равно заскреблись кошки. Он старался отпихнуть от себя это странное наваждение, которое передалось ему вместе с последними словами полковника, но получалось не очень успешно.       - Шелби?       Томас обернулся. Эндрю Вон смотрел на него внимательным взглядом, словно раздумывая слышал ли солдат их разговор или же нет.       - Сэр. – Он выпрямился, отлепляясь от дерева, к которому, казалось прирос за последние десять минут.       - Давно здесь?       - Давно. – Томас отвернулся, чтобы выбросить уже истлевший окурок и втоптать его в сырую почву.       Полковник усмехнулся.       - Ну, и что скажешь?       - Скажу, что ни черта не понимаю по-французски.       Теперь полковник рассмеялся по-настоящему и его лицо, не сокрытое капюшоном, преобразилось, становясь светлее и расслабленнее. Он встал рядом с Томасом, облокотившись плечом о ту же могучую ель, к которой юноша вновь прислонился. Они оба замолчали, каждый находясь в своих мыслях.       И тогда Шелби, сам не понимая зачем, спросил то, что гложило его вот уже несколько месяцев. В свете того, что он только что услышал, ему показалось, что Эндрю Вон именно тот человек, который знает ответ.       - Скажите, зачем это все?       - Что все?       - Вы поняли, о чем я.       Какое-то время Эндрю Вон молчал. Улыбка сошла с его лица, а взгляд стал тяжелее, и он отвернулся от Томаса, устремляясь глазами куда-то вдаль. Словно там, в ночном небе был начертан ответ на только что заданный ему вопрос.       - Сколько тебе лет, Томас?       - Двадцать два.       Полковник присвистнул.       - Да, война знатно ломает людей. – Он искоса посмотрел на Шелби. – Ты немногим старше моей дочки, а выглядишь, как старик.       Томас хмыкнул и, поправил воротник своего кителя.       - Перед тем, как я ушел на войну, она пришла ко мне и сказала, что прочла у одного философа в чем заключается смысл жизни. Делай, что должно и будь, что будет. – Мужчина помолчал. – А потом сказала: вот и ты папа, сделай, что должно, только потом, пожалуйста, вернись домой.       - Мудро.       - Ей пятнадцать. – Полковник усмехнулся. – А мне иногда кажется, что это я ребенок, а не она.       - Пятнадцать? – Томас удивленно приподнял брови. – И вы говорите, что я немногим старше?       - Для меня да. – Он пожал плечами и снова погрузился в молчание. Когда мужчина снова заговорил, то голос его звучал тихо.       - Солдатская минута, Шелби. Вот, что важно. – Андре качнул головой. – Сейчас, живи ради нее. Так, будто все, что было до нее – не важно и все, что будет после – не имеет значения. – Он опустил голову. – А потом, смысл сам найдет тебя, если не будешь ждать – не упустишь. Ты почувствуешь этот момент, когда жизнь снова вернется к тебе.       - Она уже не будет такой, как прежде. Она будет другой.       - Другое, не значит хуже, солдат. Другое, это просто другое. – Он опустил ладонь ему на плечо и ободряюще сжал. – Давай. Нам пора выдвигаться.       Он указал жестом на прореху меж плотной решетки ветвей, где вдали виднелись короткие вспышки света на окраине деревушки. Сигнал, что путь свободен.       Вокруг стояла гробовая тишина. Маленькие низкорослые домики из некогда белого спрессованного известняка, а сейчас грязного и местами отколотого от общей массы и кусками валявшегося у подножия, стояли молчаливо, не подавая никаких признаков жизни. Местная архитектура была не похожа ни на что ранее виденное Томасом в поселениях, захваченных неприятелем. Ни флагов, ни иных опознавательных символов германской мощи. Никаких особых знаков.       Осенью ночь наступала рано, и темнота была надежным союзником.       После получасового наблюдения они вошли в деревню, словно преодолев невидимую границу. Их ноги вязли в земле, покрытой грязью и замерзающими лужами. Вокруг по-прежнему было пустынно и царило сонное затишье. Ни одной живой души. И вроде бы без видимых причин, но Томас испытывал практически физическое ощущение, что проникает в самое сердце зла. Он огляделся, как делали все, кто шел рядом с ним. Ребята из его полка, до этого момента тихо переговаривавшиеся замолкли и настороженно всматривались в зияющие темнотой провалы дверей и окон. В воздухе стоял странный запах, а все вокруг и земля под ногами, и домики, и покосившиеся низкие деревянные заборчики казались осыпанными ртутной пылью, словно ее частицы покрывала хрустальная оболочка.       Юноша опустил глаза. Подмерзшие под студеным осенним ветром лужи тоже имели серебристый отблеск – и не просто отблеск: лед действительно переливался как муар. Остановившись Томми наклонился, касаясь пальцами холодной поверхности и в свете полной луны увидел, что вокруг все покрыто мельчайшими частицами пепла.       Только в этот момент он осознал, что за странный запах, новый и в то же время знакомый. Поверх поднятого ворота шинели он столкнулся взглядами с Андре.       Это был запах жаренного мяса.       Человеческого мяса.       Запах смерти.       Синхронно солдаты переглянулись и двинулись дальше по дороге. И чем дальше они шли, тем интенсивнее становилась вонь, и ночная темнота только усиливала призрачное ощущение ужаса от удушья. Впереди улица делала поворот, упираясь в ветхое строение, когда-то, по всей вероятности, бывшее поселковой церковью. Сейчас небольшая башенка была разрушена, а колокол валялся у ее основания, как разбитый бокал шампанского. Повернув вслед за дорогой, их небольшая и безмолвная процессия вышла на главную улицу. Им пришлось остановиться. Они сделали это непроизвольно. Головы мужчин синхронно развернулись в одном единственном направлении, упираясь взглядами в центральную площадь, к которой их привела усеянная пеплом дорога.       Отсюда гора гниющих и обгорелых тел казалось холмом темной земли. Мертвецы, раздувшиеся от жара уже тлеющего костра, неровными углами вытягивали точно в прощальных жестах свои кривые конечности, осаждаемые со всех сторон полупрозрачными тучами мух. Воздух рябил от них, а запах, источаемый разлагающейся плотью, был настолько невыносим, что у Томаса заслезились глаза.       Шелби немного сощурился, сам не зная зачем и от этого смог различить даже две склоненные друг другу навстречу головы. Закостеневшие, они были впечатаны друг в друга как в паззле чистого ужаса. Мужчина, точно в трансе неотрывно смотрел, не имея возможности отвести глаз от этого жуткого зрелища. Это были жители деревни. И взрослые, и дети. Словно в жутком видении, ему на миг почудились крики этих несчастных. Он словно взаправду услышал, как трескалась человеческая плоть под напором огня, как взрываются кости, когда градусы взлетели вверх. Жители сгорели не полностью. Местами обугленные, некоторые из них словно улыбались, черты других застыли в гримасе из-за вздувшейся плоти и личинок, копошившихся под кожей. Многие были покрыты слоем мух, делавших их кожу еще темнее. Видны были и раны, добротная германская работа: пуля в висок и в грудь.       У некоторых не хватало зубов, переломанные пальцы топорщились в стороны на выгнутых под неестественным углом руках.       Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота Томас отвернулся, натыкаясь взглядом на остальную группу. Лица наемников были непроницаемы, в отличии от гримас, застывших на физиономиях его ребят. По щекам некоторых из них катился пот, но, как первые, так и вторые думали об одном – не важно, что будет после войны, важно, что было во время нее.       Слова Андре сами всплыли в памяти.       Солдатская минута. Все, что было до нее – не важно. Все, что будет после – не имеет значения.       А дальше…       Германцы появились неожиданно. Они возникли из ниоткуда, черной тучей, как насекомые, расползаясь изо всех щелей. Солдаты переговаривались между собой и их лающий язык резал Томасу слух. На миг Шелби вновь посетило то странное неприятное ощущение, что и перед их входом в деревню. Пресловутое чувство тревоги, как если бы кто-то своим чугунным кулаком сотрясал все внутренности, а затем сжимал в кулак сердце. Германцы словно ждали их. Словно знали, что они будут здесь. Возможно даже, что именно они будут здесь.       Их небольшой отряд попал в окружение. Солдат было много. Намного больше, чем их. Видимо это была часть одной из эрзац-дивизий, оставленных для патрулирования стратегически важного узла.       Из общей толпы, сгрудившихся вокруг них германцев медленно вышел один человек. Судя по шевронам на кителе, это был офицер, чином не ниже оберст-лейтенанта, то есть полковника.       - Wer du bist?       Шелби не знал немецкого языка, но и без слов становилось понятно, чем может закончиться эта встреча. Томми скользнул быстрым взглядом по остальным. Его ребята стояли, инстинктивно прижавшись теснее друг к другу, но с задранными кверху подбородками в бессознательном порыве стремившиеся показать, что они не боятся. Фредди Торн поудобнее перехватил свое трофейное ружье. Люди Андре стояли спокойно и не шелохнувшись, как часовые и молча ждали приказа своего командира.       - Ich habe gefragt, wer du bist, mensch meier?! – Взвизгнул офицер и лицо его исказила маска бешенства.       - Die besitzer dieses landes. – Имеющий идеальное немецкое произношение, голос Эндрю Вона звучал холодно и спокойно.       Ответом ему стал хриплый смех, такой же лающий, как и язык, на котором разговаривал офицер.       - Dieses land ist jetzt andere eigentümer, schangel. – Пренебрежительно бросил германец и смерил полковника Вона с ног до головы взглядом, полным презрения. Затем, слегка склонив голову набок он отдал приказ, одно единственное слово, которое Томас знал по-немецки. – Schießen!       Тут же окружавшие их бойцы вскинули свои ружья и люгеры. Андре повернул голову, сталкиваясь с Томми взглядами. На лице его засветилась улыбка и вдруг он задорно подмигнул ему, как какому-нибудь случайно встреченному на улице малышу.       Полковник Вон бросил своим людям всего одно слово и в молниеносном движении вскинул руку. Один точный бросок метательного ножа в сторону германского офицера. Шелби следил за его полетом и сквозь словно замедлившееся время увидел, как тот нашел свою цель, точно в масло вонзаясь меж глаз германского командира. Тот, не успев даже вскрикнуть мгновенно упал замертво.       А следом началась мясорубка.       Томас помнил, как тетушка Полли сказала ему перед тем, как он ушел на фронт. Она пришла к нему в тот вечер, отворив скрипучую дверь на втором этаже, где в холодной мансарде пряталась его тщедушная комнатка. Ее пронзительные глаза тогда, казалось, пытались донести до него нечто важное. Словно они хотели сказать больше тех слов, что она произнесла.       Будь готов пожать руку смерти, Томас Шелби.       Будь готов…       Пройдя по дорогам войны и сбив сапоги о сотни и тысячи трупов солдат, и вражеских, и своих, он не понимал, словно не мог до конца прочесть смысл тех слов, что каленым железом запечатлелись в его мозгу. Но сейчас, глядя на то, как лилась кровь германцев, как отлетали их руки и ноги, как крошились их черепа, он осознал, что значит пожать руку смерти.       Эти люди, во главе со своим командиром, давно держали ее костлявые пальцы. Точно почетная свита, вели под руки, как королеву, и она безо всяких сомнений отвечала им благосклонностью.       Шестеро одетых в черные шинели людей сорвались со своих мест мгновенно и с немыслимой скоростью ринулись в разные стороны, быстрее германских пуль, уже выпущенных из винтовок. Они налетели на немецких солдат словно адские гончие, вмиг внося сумятицу в плотные ряды, нарушая построение. Чья-то отрубленная голова упала и покатилась темным пятном в сторону зловонной кучи мертвецов в центре площади. Удары изогнутого соколиным крылом ножа в руках Эндрю Вона сыпались наотмашь. Лезвие мелькало и проворачивалось в сильных пальцах, будто было продолжением руки. Наемники сражались точно звери. Раздавались точные выстрелы. Все их движения, от отскоков и перекатов, до быстрых ударов клинками, скрытых в неизвестных приспособлениях у них на запястьях, напоминали смертельный танец.       Шелби успел крикнуть своим, чтобы нашли укрытие и сейчас, скрываясь за полуразрушенными стенами, они тоже отстреливались, с трудом определяя в этом жутком хаосе, где находится неприятель.       Люди полковника и германцы смешались, как рой насекомых. Повсюду слышались крики и хлопки выстрелов. Взмах металлической перчатки командира и вместо лица германского лейтенанта остается кровавое месиво. Томми вовремя опомнился, уворачиваясь от удара, подобравшегося со спины врага, и выстрелил навскидку. Что-что, а это ему всегда удавалось особенно хорошо. Справа, после меткого выстрела взобравшегося на крышу Джона Ллойда еще один германский солдат упал замертво. Один из наемников – здоровяк в капюшоне, громко хохоча что-то на французском, как щелкунчик орехи, раскалывал вокруг себя черепа противников. Головы с кровавым фейерверком отлетали в стороны от его ударов тяжелой булавой или разлетались ошметками после произведенного в упор выстрела дробовика.       Кто бы ни были эти люди – смерть для них профессия. Навык, который они освоили в совершенстве.       Внезапный окрик полковника, взгляд, брошенный ему за спину, стальная рука, схватившая Томаса за ворот шинели и дернувшая на себя, отводя в сторону, заставили Шелби обернуться, но было поздно.       Выстрел застал его врасплох. Германский офицер появился неожиданно, вырос точно из-под земли со своим люгером, направленным прямо ему в лицо. Он промахнулся, но пуля прошла слишком близко, опалив волосы на виске. Ошарашенный, вернее, оглушенный и выстрелом, и стремительностью происходящего, Томас чувствовал, как сливается с окружающим хаосом. Тонкий звон, как после взрыва в туннеле, заполнил голову проникая в мозг через уши. Он видел, что повсюду кишели люди, как крысы в глубине трюма. Томас замер и не мог пошевелиться, наблюдая за тем, как офицер снова наставляет на него пистолет. Черное дуло, было похоже на глаз. Глаз кошмара, уже не раз смотревший на него из траншей, из отложенной смерти, из перепаханной плоти, из заваленного туннеля. Он снова почувствовал вкус земли и рот его наполнился слюной.       А затем в этой звенящей тишине раздался еще один выстрел. Томас не думал ни о чем. Он видел. Око – око Монстра, Зла, окруженного черным покровом. Он чувствовал землю, она окружала его, сдавливала все тело. Не давала пошевелиться. Она забирала его себе, поглощала. Он не должен был тогда выбраться. Он скоро будет ее. Для него нет спасения.       Но в следующий миг око пошатнулось, а посреди лица германского офицера вместо правого глаза и носа образовалась дыра из окровавленных обнаженных хрящей и разорванных выстрелом костей и мышечных связок. А затем он рухнул на землю. Рядом раздался голос и Томми повернул голову. Звуки стали отчетливее, пропал монотонный звон. Земля утратила свою власть. Отпустила тело. Он встретился со взглядом Эндрю Вона, который опустил свой все еще дымящийся от недавнего выстрела револьвер и, хлопнув его по плечу, сказал, что все кончено.       Шелби посмотрел в глаза полковника, и понял, что снова спасен.              Проснулся Томас только утром, когда сквозь приоткрытую дверь в комнату сына, его лица коснулся предрассветный луч солнца.              

***

      Камин пылал в комнате и отблески пламени высвечивались на пушистом ковре, посреди которого стоял небольшой сундук. Кейтлин откинула крышку и один за другим стала бросать в огонь все предметы, что были в нем. Пламя вспыхивало и потрескивало, медленно пожирая вещи одну за другой. В основном это были газетные вырезки, бумаги, заполненные ее собственным убористым подчерком, несколько старых брошюр и фотографий. Последним, что оставалось на дне, были письма с черными сургучными оттисками. Но и они также полетели в камин.       Когда сундук опустел, Кейт на какое-то время замерла. Пламя высветило ее лицо так, что видимое осталось в тени, а скрытое проступило в идеальном фарфоровом профиле. Глядя, на то, как плавятся в огне черные кресты на печатях, она раздумывала о том сможет ли однажды ее проклятье превратиться в благословение, а затем ногой захлопнула крышку и пинком отправила сундук обратно под кровать.       Он проскользнул по полу, а затем с глухим стуком упал в нишу. Нажав стопой на одну из дощечек паркета, девушка запустила механизм и тайник закрылся. Кейт вновь повернулась к камину. Огонь уже сожрал все, оставив лишь пепел, и тогда, взяв со стола графин с водой, она щедро облила истлевшие останки. Дым унесся в трубу и распахнутое настежь окно, а ассасин, аккуратно собрав золу высыпала ее в уже приготовленную ямку в горшке одного из напольных растений. За окном, прогоняя ночь, занялся поздний зимний рассвет. Подойдя к окну, Кейт устремила свой взгляд в даль.       Лицо девушки не выражало ничего – ни сожаления, ни злобы, ни печали, ни смирения. На нем застыла мертвая маска.       Когда воздух в комнате очистился, Кейтлин закрыла окно и прошла в кабинет, где на столе лежало письмо от Рори. Несколько дней назад подруга отбыла в Париж, прихватив с собой и Джерома. Регент, хоть и сопротивлялся, но Кейт шанса ему не оставила. Их последний разговор был не из приятных, но тянуть с ним больше не имело никакого смысла. Ассасин была непоколебима в своем решении: Джером больше не вернется в Бирмингем.       Имея в своем распоряжении великолепные кадры Кейтлин сумела создать группу, объединенную не только прочными профессиональными отношениями, но и социальными связями, что было не очень свойственно Братству. Но, наблюдая за поведением своего названного брата и регента, за тем, как он методично уничтожает все плоды ее труда, девушка поняла, что сердце ее не каменное. Джером стал угрозой, от которой необходимо было избавиться. До тех пор, пока она не поймет его роль в этом заговоре, меры будут ограничиваться принудительной ссылкой, а дальше… Время покажет.       И пусть ее сердце не каменное, но оно львиное. Останавливаться она не намерена, даже если ради этого придется навсегда испортить отношения с родным человеком.       Усевшись за письменный стол, ассасин в задумчивости еще раз прочла письмо подруги. Сообщив, об удачно состоявшихся переговорах с Волларом и о том, что тот достал билеты на выставку Пикассо, Рори отметила вскользь, что ситуация все же развернулась довольно неожиданным образом. Что пусть такое решение может не понравиться Кейт, но это единственный выход, который они с Амбруазом нашли, и, наконец, что все подробности она сообщит при встрече.       Такой оборот заставил девушку испытать беспокойство.       Неожиданным образом… Чтобы это могло значить?       Однако, пожалуй, более неожиданным, если не сказать шокирующим стало для Кейтлин осознание того, что это письмо, прибытия которого она так ждала, по какой-то жестокой иронии превратилось для нее в обратный билет.       И из этого родилось осознание, что в Бирмингем, она тоже больше не вернется.       Сей факт навалился на нее всей своей непомерной мощью, и девушка с удивлением для самой себя, испытала непреодолимое желание сбежать, спрятаться или съежиться, чтобы мишень из нее получилась как можно меньше.        В момент, когда она впервые прочитала строки из этого сообщения, прежде чем информация добралась до ее сознания и овладела ее разумом, интуитивно Кейт почувствовала, что не хочет этого.       Не хочет уезжать.       Впрочем, она постаралась как можно быстрее выбросить это из своей головы. Получалось плохо. Мысли упрямо пробирались к ней в голову, замутняя рассудок необъяснимыми чувствами тоски и тревоги. Она пыталась уговорить себя, пыталась ругаться с собой, но ничего не помогало. Полагая, что монотонный труд отвлечет ее, она потратила весь прошлый день и сегодняшнее утро на то, чтобы опустошить все до единого тайники и собрать вещи.       Но это не помогало, а лишь вгоняло в еще более сложное состояние. Тоска и тревога теперь замешивались на раздражении. Впервые Кейт не могла понять, что творилось у нее на душе.       Негромкий стук в дверь оторвал девушку от раздумий, и она вскинула голову.       - Мисс Вон? – Голос камеристки раздался из дверного проема.       - Да, Беатрис, заходи.       Приотворив дверь, женщина занесла в рабочую половину комнаты самый большой, самый роскошный букет роз из всех, что Кейтлин видела в своей жизни. В кабинете сразу запахло свежестью. Сделав глубокий вдох, Кейт выдохнула и вопросительно взглянула на Беатрис.       - Пришел мистер Шелби, госпожа, - ответила та.       Сердце забилось быстрее. Кейтлин ощутила, как брови ее сами собой поползли вверх, и девушка приложила немало усилий, чтобы, откинувшись в кресле, с невозмутимым видом сложить руки на груди и как можно более равнодушно поинтересоваться:       - Он сказал, зачем?       - Нет, мисс, - мягко улыбнулась камеристка, оставляя букет на краю стола потеснив стопку книг, бумаги и папки, - но, чтобы он не натворил, вид у него такой, будто он ужасно раскаивается.       - Отрадно слышать, однако, время для этого, боюсь, упущено. – Девушка отмахнулась, вновь беря в руки письмо, лежавшее на столе, где теперь все строки сливались в одну. – Передай, что я его не приму и отнеси букет назад.       - Если вас интересует мое мнение, госпожа, - мягко ответила женщина, складывая руки за спиной, - мужчины часто ведут себя неосмысленно.       - У нас с мистером Шелби проблемы… с доверием. И пока я не знаю, как эту проблему можно решить. – Раздраженно проговорила девушка. – И нужно ли это делать вообще. – Она вернулась к бумагам в своих руках, делая вид, что увлечена их чтением.       - Доверие — это непросто, мисс, - тихо проговорила женщина, - вы знаете это не хуже других. – Пауза длилась недолго. Беатрис тихо вздохнула и приступила на шаг ближе к девушке. – Что вас на самом деле беспокоит, Катрин?       Девушка, отбросив листы в сторону, резко вскинув голову, нахмурилась, глядя на камеристку.       - Я устала, Беата, мой мозг сейчас похож на кисель и мне с трудом удается думать о деле и уж тем более я не знаю, о чем говорить с Томасом Шелби. – Устало вздохнув и словно сдаваясь, быстро и в некотором раздражении протараторила девушка. – Я просто… – Мысль умерла незаконченной. – Не знаю. – Закончила Кейтлин, опускаясь лбом на тонкие пальцы       Повисла пауза, за время которой Беатрис чуть сощурившись наблюдала за своей воспитанницей. Эта девушка, несмотря на все свои знания, навыки и упорство, а также поистине непревзойденное чувство собеседника не имела и малейшего представления о том, что такое отношения между мужчиной и женщиной. Она пребывала в растерянности перед древним как сам мир чувством, подчинившем себе ни одного из самых выдающихся представителей рода человеческого. Кейтлин Вон испытывала особые чувства к Томасу Шелби и Беатрис видела это, в то время как сама девушка, судя по всему, не могла этого даже предположить.       Камеристка улыбнулась и, вздохнув, медленно покачала головой.       - В таком случае, я передам мистеру Шелби, что вы скоро спуститесь. – Приняв решение, Беатрис развернулась, и так важно пронесла свою скромную персону до дверей, что Кейтлин невольно усмехнулась.       Когда дверь за женщиной закрылась, девушка встала со своего места и, обойдя стол, подошла к цветам и еще раз вдохнула их запах. Что ж, с подарком Томас угадал, но понять, что делать с этим, а заодно и со всеми своими противоречивыми чувствами, девушка так и не смогла. Отчего-то раздражение и тоска о скором отъезде, овладевшие ею после письма Даниэллы при взгляде на цветы лишь усиливались. И хоть одна ее часть по-прежнему хотела порвать Шелби в клочья, то вторая несмотря на всю злость уже давно простила его.       Простила? Возможно.       Однако и возмущение, и смятение, и множество иных чувств и эмоций, которые девушка не могла для себя осмыслить и осознать, достигли своего апогея. Не в силах больше удерживать все это в себе, ассасин, недолго думая, решительным шагом направилась к выходу из комнаты. Раз этот спесивый наглец сам сюда притащился, то пусть напоследок выслушает все, что она о нем думает. В голове Кейт сами по себе всплыли и завертелись грубые и жестокие слова Томаса. Брови сошлись на переносице, а пальцы сжались в кулаки. Стиснув губы, девушка вышла в коридор.              Когда наверху раздались шаги Томас обернулся и, с трудом заставив себя сдвинуться с места, он сделал шаг на встречу спускающейся сверху девушке. Кейт остановилась посреди лестницы, и мужчина тоже был вынужден замереть.       - Спасибо за цветы, - сказала она холодно. – Чем обязана вашему визиту?       Мужчина нервно сглотнул, поправив ворот рубашки. Отчего-то ему показалось, что воздуха в доме стало гораздо меньше.       - Хотел поблагодарить тебя за спасение сына. В тот день ты…       - Не за что. – Прервала его Кейт жестом руки. – У вас все?       Томас ничего не ответил. Фразы вертелись на языке, в голове было множество мыслей, но он не мог произнести и слова. Шелби просто молча смотрел на девушку и лицо его при этом не выражало никаких чувств, в то время как сердце его буквально рвалось из груди.       Кейт трактовала это молчание по-своему. Губы девушки сжались и она, слегка приподняв подбородок смерила мужчину ледяным взглядом.       - В таком случае, всего доброго, мистер Шелби.       Ассасин уже развернулась, чтобы уйти, но внезапно, Томас заговорил.       - Я сожалею о том, что сказал тебе тогда. – Эти слова ударились Кейтлин в спину, и она замерла. – Я был не в себе и не понимал, что говорю и что делаю.       - Вы пытаетесь передо мной оправдаться или что? – Она развернулась.       - Я пытаюсь сказать, что мне жаль. – Мужчина сделал небольшой шаг вперед. – И что в тот вечер, я не имел в виду то, что сказал.       Брови девушки изогнулись, и она не без сарказма спросила:       - То есть вы не имели в виду, что я шлюха?       - Нет, я не об этом хотел сказать. – Томас поморщился. Он почувствовал, что напряжение в груди нарастает, как бывало всегда, когда ему не удавалось контролировать обстоятельства.       - А о чем же?       - О том, что я погорячился и…       - Погорячился?       - Кейт, послушай, я пытаюсь сказать, что…       - Я слушаю вас, Томас Шелби! Я, черт бы тебя побрал, стою здесь и слушаю твои нелепые оправдания, потому что у тебя не хватает смелости назвать вещи своими именами! Великий Томас Шелби не может снизойти до того, чтобы сказать всего одно слово…       Кейт не договорила. Глаза девушки приоткрылись чуть шире и во взгляде плеснулась горечь.       Внезапно яркой вспышкой в мыслях Томаса возникло воспоминание. Галлюцинация, порожденная ядом сознания, жестокой физической и психологической травмами. Небольшая комната в здании посольства. Неяркий свет от проекторов. На высвеченном белым пятном экране какая-то муть. Вокруг тихие голоса, но сквозь них он отчетливо слышит себя. Свой собственный голос. Слова, которые он говорил. Яд, который лился с его языка. А затем он увидел боль, вспыхнувшую в этих каре-зеленых глазах. Он ощутил ее, как свою собственную. Мужчине стало не по себе.       Взгляд Томаса опустился, невыносимо было смотреть ей больше в глаза.       - Прости. – Тихо и неуверенно прозвучало в тишине коридора. - Прости меня. Я был неправ. – Уже громче и тверже произнес Томас, вновь взглянув на девушку. – Я не хотел причинить тебе боль.       Яркие голубые глаза мужчины смотрели пронзительно и Кейтлин невольно вздрогнула, когда поняла, насколько сильны скрывающиеся в них чувства. Страх. Сожаление. Раскаяние.       Какое-то время Кейт колебалась, а затем сердце мужчины бешено застучало, когда спустя несколько очень долгих секунд она произнесла тихо:       - Хорошо. – Девушка тяжело вздохнула. – Я надеюсь, что ты и правда, что-то понял. Пусть только сейчас.       Какое-то время мужчина смотрел на нее и в его глазах сменялось множество чувств и эмоций. Он словно пытался совладать с ними, заставить себя успокоиться, но у него это не получалось. И тогда, словно утопающий, надеющийся на спасение, он протянул руку навстречу девушке.       Кейт колебалась. Это жест значил много больше, чем казалось на первый взгляд. Словно немая просьба, мольба… Сейчас это было по-настоящему. Искренне. И тогда она спустилась с лестницы и замерла напротив Томаса. Несколько мгновений Кейтлин внимательно смотрела ему в глаза, а затем робко протянула навстречу мужчине свою ладонь, осторожно вкладывая пальцы в его горячую руку. Это прикосновение распространилось по коже легким покалыванием и по телу мужчины и девушки одновременно пробежала легкая дрожь.       Мы не можем утверждать того, что не видят наши глаза, но есть вещи, которые невозможно ставить под сомнение.       Это было так правильно, так просто и так понятно, что вмиг смятение, сомнения и внутренние распри, оставили их обоих. В этот самый миг, каждый из них ощутил, как на душе воцарился мир и покой.       Он слишком долго в одиночестве бродил по запустению, где лишь ветер свистел в высохших костях. Он жаждал. Слишком долго.       В ее глазах он нашел родник.       В пустом пространстве, где они были, их взгляды встретились. Он видел то, чего не замечал раньше. Она то, что не могла себе даже предположить.       Все семена должны из чего-то произрастать.       Томас чуть сильнее сжал пальцы Кейтлин, потянув на себя.       - Мисс Вон, - дверь, ведущая в коридоры прислуги, распахнулась, и в проеме застыла экономка. – Вам звонок из Лондона, это снова мистер Боль…       Голос Беатрис неожиданно ворвался в тишину коридора и Кейт резко выдернула ладонь из руки Томаса, чувствуя при этом, как щеки заливает пунцовый румянец.       - О, прошу прощения. – На лице женщины не дрогнул ни один мускул, но Кейт могла поклясться, что видела улыбку, мельком растянувшую ее губы.       - Я сейчас подойду Беата. – Стараясь вернуть себе и своему голосу невозмутимость, негромко проговорила Кейтлин. Вдобавок, она выпрямила спину и приподняла подбородок. – Благодарю.       Женщина кивнула и уже собиралась уйти, как внезапно остановилась и, повернувшись к Томасу, произнесла:       - Рада, мистер Шелби, что вы, наконец, набрались мужества, чтобы прийти сюда. – Произнесла женщина.       Кейт из-под опущенных ресниц метнула быстрый взгляд на Томаса, подмечая, как на его лице сияет совершенно умиротворенное выражение. Оно, впрочем, вскоре скрылось за привычной маской отчужденности.       Томас легко улыбнулся Беатрис и проговорил весьма сдержанно:       - Счастлив, что не разочаровал вас.       Но, как оказалось, экономка и не думала останавливаться на этом:       - Уверенна, мисс Вон не сказала, но она тоже рада вас видеть.       Ассасин поперхнулась собственным дыханием и едва удержалась от возмущенного восклицания. Однако, сделать это она бы все равно не успела: Беатрис уже покинула коридор, в котором вновь повисла слегка звенящая тишина.       Томас обернулся к Кейтлин. Она уже почти справилась с собственным замешательством, за исключением того, что на щеках ее все еще розовел легкий румянец.       - Ты покраснела…       - Ничего подобного. – Фыркнула Кейт, чем вызвала улыбку и тихий смешок.       Проигнорировав это, она произнесла:       - Я должна идти и ты, полагаю, на обед не задержишься?       - У меня есть одно неотложное дело.       Мягко ответил Шелби, но девушка немного нахмурилась. Виду она не подала, но от нее не укрылось напряжение, сковавшее мужчину при этих словах.       - Обед мне и в самом деле придется пропустить, но, надеюсь, ты не откажешься от ужина со мной. Чтобы окончательно загладить вину, на вечер я заказал нам столик у Тобби в «Зеленом доме». Кажется, в прошлый раз тебе там понравилось.       Как странно… Кейтлин показалось, что в его голосе мелькнула надежда. Словно ее согласие могло дать мужчине уверенность в том, что вечер и вправду они проведут в ресторане. Девушка скрыла свое удивление и улыбнулась.       - Да, хорошо.       Услышав ее ответ, Шелби замер и как-то странно посмотрел в глаза Кейт от чего в груди у девушки возникло чувство сильной тревоги. Этот взгляд был слишком глубоким, и пытался сказать больше, чем стоящий перед ней человек.       Следующее движение Томаса было порывистым. Он сократил расстояние между ними и снова взяв ее руку поцеловал на прощание.       - Тогда до встречи.       Кейт кивком подтвердила:       - До встречи.       Их пальцы расцепились, и девушка в задумчивости проследила за тем, как за высокой фигурой закрывается дверь. Странное чувство тревоги никак не отпускало ее.       Заставив-таки себя сойти с места, Кейт заперла дверь и покинула коридор, чтобы ответить на телефонный звонок.              

***

      

Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу, утратив правый путь во тьме долины…

      - Этот запах, – Артур задрал подбородок, запрокинул голову и глубоко вдохнул, – странно, но я скучаю по нему иногда.       В небе закричала чайка, оплакивающая погибающий свет дня, и ее протяжный стон пронесся над старым портом, смешиваясь с его звуками: голосами, руганью, плеском воды.       Томас хмыкнул:       - По сортиру?       - Нет. – Ответил Артур вполне серьезно. – Я не знаю, что так пахнет, возможно, сам Бирмингем… - мужчина словно задумался, - этот запах…       И Шелби понял, о чем он говорит. Это понимание заставило его нахмуриться. Погрузиться в сумрак собственных воспоминаний и через несколько минут молчания едва слышно ответить:       - Он все возвращает.       На мгновение между ними повисло безмолвие, растворяющееся в шорохе шагов по снежной каше под ногами. В тумане, что надвигался с реки и облизывал их фигуры в меркнущем свете. Этот туман принес с собой тишину, поглощающую все звуки: голоса людей вокруг, крики чаек, шум волн и даже их собственные шаги. Сейчас Томасу казалось, что эта тишина имеет вес. Фактуру. Она была такой объемной и плотной, что словно постепенно затекала в уши, заполняя голову изнутри. На миг мужчина подумал, что, если бы Артур сейчас заговорил, из-за этой тишины он бы его не услышал.       - Где сейчас Джон по-твоему? – Вопреки ожиданиям, голос старшего брата разорвал полотно беззвучия.       Томас прочистил горло. Воспоминания кружили над ним как чайки над водой. Неотрывно. Неизбежно. Всегда рядом.       - Черт знает.       Они с Артуром были родными не только по крови. Их связало нечто куда более крепкое. Горе. И сквозь нестихающий гул тишины, Шелби слышал, как брат продолжил:       - Его больше нет, но жаль, что для него все закончилось именно так. – Артур снова замолчал, а когда вновь подал голос, то Томми невольно вздрогнул, и он не знал, что его зацепило больше: хриплый голос брата или его неожиданная философия. – Его больше нет. И осталась лишь пустота.       Для приземленного Артура звучало слишком возвышенно. Даже смехотворно. Но как бы Томас не пытался отрицать, он все-таки был там. Этот чертов философский смысл.       - Ты, вроде как верил в рай?       - Нет, наш Джон скорее в аду. – Мужчина опустил голову и покачал ей.       И снова эта тишина, но в этот раз нарушил ее сам Томас.       - Ни там, ни там – его просто больше нет. Также было и с Грейс, Артур. Их уже нет… Их просто нет… - Жалкая попытка вынырнуть из водоворота памяти. Жалкая. Неудачная.       Томас замер перед старым зданием судоходной верфи, возвышавшимся над ним в молчаливом безмолвии. Старший брат остановился рядом и не поворачивая головы произнес:       - Не думаю, что это что-то изменит, но я все же скажу то, что сказал в тот вечер Джону. – Артур стал перед братом, заставляя тем самым посмотреть на него. – Ты сошел с ума, и бросаться в этот омут в одиночку, - он слегка качнул головой в сторону здания за спиной, - чистейшей воды безумие.       Уголок рта Томаса приподнялся и, немного сощурившись, он поднял голову к небу. Мужчина закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чувствуя, как расправляется грудная клетка, впуская смердящий дух заброшенного порта.       Полдень еще не наступил, но густой туман, опустившийся на город, поглотил не только пространство, но и само время. Мужчина открыл глаза и, опустив на плечо старшего брата свою ладонь, заставил его отойти в сторону. Его лицо скрывало все чувства, но глаза… Стоило Артуру заглянуть в них, как его тут же посетило осознание, что сегодняшний день ничем хорошим для них не закончится.       Он достал папиросу и закурил. Взгляд старшего Шелби был прикован к удаляющейся фигуре, а затем, опустошенный, скользнул к земле.              Не прошло и получаса с последнего визита, как в поместье на Саттон-Колдфилд снова раздался звон дверного колокольчика. Беатрис тяжело вздохнула и отложила в сторону шитье. Сняв с тонкого носа очки, она, поправив несколько прядок, выбившихся из тугого пучка, плавным шагом вышла из своей комнаты и направилась к выходу. Ее шаги сопровождались беспрерывной трелью и к тому моменту, как женщина оказалась у входа, она уже была порядком раздражена. Резко дернув ручку, она едва успела отскочить в сторону, от вломившегося в ту же секунду через порог Артура Шелби.       - Мистер Шелби, что за срочность? – Раздражение выражалось в нахмуренных бровях, вздернутом подбородке и неодобрительном взгляде. Голос оставался спокойным.       Мужчина поправил сбившийся шарф и кепи на голове. На его раскрасневшемся лице застыла гримаса беспокойства.       - Все позже, дамочка, сейчас мне нужна…       Однако договорить он не успел. Наверху послышались торопливые шаги и уже через мгновение на лестницу вышла Кейт.       - Кто там, Беатрис? – Взгляд девушки быстро нашел незваного гостя и вмиг стал серьезнее. – В чем дело, мистер Шелби?       - Вы должны срочно поехать со мной. – Сухо продекламировал Артур. – Томасу грозит опасность.              Томми шел вперед, туда, где возле двери из серых досок стояли двое высоких мужчин, облаченные в характерные для итальянской мафии пальто и широкополые шляпы.       Итальянцы молча распахнули пред ним двери и Томас шагнул через порог в черноту, где в дали, как свет в конце тоннеля, сверкала тусклая потолочная лампа, болтавшаяся на нитке провода.       Он все решил для себя в то утро, когда открыл дверь в комнату своего сына и увидел его безмятежно спящим в своей постели. Кейтлин уже не было, лишь слабый аромат корицы и миндаля был единственным напоминанием о том, что девушка и правда была здесь.       Шелби не знал, но догадывался, по какой причине Капоне требовал присутствия англичанки. Она знатно спутала его планы, в которые не входили Шелби Компани Лимитед в их самостоятельном существовании, отдельно от его (Альфонсо) бизнеса. Взамен на услугу с Чангреттой, итальянец предполагал в качестве алаверды прибрать к рукам алкогольное производство Шелби в Штатах, а заодно и несколько оружейных заводов. Кейтлин Вон не позволила ему это сделать из-за чего теперь стала мишенью.       Томас никогда не слыл альтруистом и, если люди того хотели, с легкостью разрешал им приносить себя в жертву. Но Кейт стала его исключением, если не сказать хуже: проклятием. Искуплением. За нее он сам был готов стать жертвой. То был зов его собственного рока. То была судьба не верившего в судьбу, и спасение для не веровавшего ни в какое личное спасение. То было искупление человека, которому до недавних пор сама идея искупления казалась бесполезной мистической чушью.       Пока дверь еще не захлопнулась, он обернулся, наблюдая за тем, как в темноте исчезает свет.              - Ваш брат…       - Самоуверенный кретин, я знаю.       Артур нетерпеливо барабанил пальцами по рулю, после очередного поворота, выжимая педаль газа до упора.       - Господи и как он вообще решился на это? – Кейт старалась сохранять спокойствие, но нервозность выдавали плотно сжатые губы и стремительно скользящий по пейзажу за окном взгляд. – Альфонсо не простит такого, Томас не мог этого не понимать и все равно… это же безумие.       Шелби усмехнулся одним уголком губ и оттого ухмылка его вышла кривоватой.       - В числе прочих, у моего брата есть одна черта, мисс Вон. – Взгляд мужчины на мгновение отвлекся от дороги и многозначительный сместился на девушку. – Томас собственник. Если он что-то выбирает себе, то никто другой никогда не должен к этому прикоснуться. – Кейтлин посмотрела на Шелби в ответ, и он закончил свою мысль. – Своего он никогда и никому не отдаст.       Девушка поджала губы, отворачиваясь обратно к дороге и наблюдая за тем, как вдали вырастают городские постройки.       Автомобиль замедлил движение через четверть часа, когда до порта оставалось еще минут пять быстрой езды, упираясь передним бампером в гудящую клаксонами толпу. Впереди раздавалось надрывное ржание лошадей.       Кейт высунулась в окно: перед ней, на сколько хватало взгляда, столпились зеваки, следившие за тем, что происходило на центральной городской площади. Коляски, запряженные лошадьми, и машины начали останавливаться, и вскоре машина Артура тоже затормозила.       - Да черт бы побрал этот проклятый город и его пробки. – Артур Шелби торопливо распахнул свою дверь и напоследок обернувшись к девушке бросил в раздражении грубо. – Ждите здесь. Я узнаю, что там случилось.       Он выскочил из автомобиля и Кейтлин тоже вышла на улицу. Мороз тут же вцепился в лицо и ладони. На голову упали несколько мелких снежинок. Девушка приподнялась на мысках, но увидеть причину такого столпотворения по-прежнему не смогла.       Сердце ее забилось в отчаянной попытке ускорить ход времени. В голове загудел неуправляемый мотив, сводящий с ума: слишком медленно слишком медленно слишком медленно.       Сквозь толпу прорвался Артур. Поймав напряженный взгляд Кейт, он произнес:       - Все стоит до самого центра. Обрушилась старая часовая башня, там множество пострадавших и…       Дальше Кейтлин слушать не стала. Она сорвалась с места и Артур Шелби не успел и глазом моргнуть, как она уже растворилась в толпе.       У нее не было четкого плана, она просто бежала.       Бежала по Ливери стрит, считая переулки, зная, что на третьем от Эдмунд стрит и чуть восточнее Лудгейт хилл будет узкий перекресток, который должен был вывести в старый рыбацкий квартал и начинающуюся сразу за ним Притчет стрит. Бежала, словно сам дьявол гнал ее по узкой горной тропке, где по обе стороны бездна. На грудную клетку изнутри словно давила тугая пружина, что разматывалась, раскручивалась с припевом, повторявшимся, пока слова не слились в невнятный вой – слишком медленно слишком медленно, медленно, медленномедленно… Быстрый топот шагов по тротуару, плеск снежной каши под ногами. Один поворот, второй и вот третий. Расплывшиеся шары фонарей в туманной дымке, адский отсвет мусорных баков, у которых греются несчастные оборванцы, черные следы по пятам в снегу. Теперь квартал и широкая улица точно клинок пронзающая его насквозь. Горький запах испорченной рыбы, взвизги истерического смеха из темных дверей и аромат прокисшего пива. Бродяги, шлюхи, свесившиеся из окон борделя, пьяные вопли моряков. Пружина расправилась и потянула Кейтлин, словно на поводке, следы тонкой вереницей тянущиеся за ней, словно хлебные крошки, помечали дорогу назад, но назад пути нет. Слишком медленно слишком медленно слишком медленно.       Петляя между пьяницами и матросами, между редкими полисменами, размахивающими своими дубинками, она неслась вперед сквозь черную бездну, бегом по огненной реке, вдыхая огонь. Старая верфь уже близко, осколки ее обшарпанных стен то тут, то там проглядывали сквозь покосившиеся крыши. В глазах собралась темнота, затуманивая дорогу.       Она не знала, зачем бежала. Впервые у нее не было четкого плана.       Она просто делала то, что велело сердце. А оно вело ее вперед, к докам, где на заброшенной судоходной верфи мог погибнуть очень важный для нее человек.       Яростный лай пса слышался сквозь плотную вату и лишь неупокоенный голос в ее голове сохранял ясность.       Быстрее, быстрее, быстрее…       - Мистер Томас Шелби.       Голос разнесся по пространству, заполненному старыми прогнившими лодками и перевернутыми «на попа» бочками. Под потолком висели лебедки, а на грязном бетонном полу среди подмерзших луж беспорядочными клубками громоздились тяжелые якорные цепи и еще какой-то старый хлам.       Свет пробивался сквозь неплотно прилегающие друг к другу доски и сквозь них же просачивался запах перегнивающих речных водорослей. Однако в помещении все равно было довольно сумрачно.       Верфь в последнее время редко использовалась по назначению. Городским властям больше дела было до прибыльных районов. Такие же места как Смол-Хит и Спарк-Хилл оставались на растерзание нищеты, бродяг и мелкого ворья.       Когда дверь за спиной Томаса захлопнулась, он остановился, пристально вглядываясь в единственный освященный кусок пространства. Зашедшему с дневного света, он казался словно парящим внутри черной бездны. Старый рабочий стол для отладки корабельных оснасток и несколько покосившихся табуретов рядом. На них восседали люди. Человек пять, однако точное количество определить было трудно, поскольку некоторые могли скрываться в тени. Телохранители и несколько капо с соответствующими нашивками на пиджаках застыли в ожидании. В их пальцах, разрывая полотно тишины, тихо щелкнули затворы автоматов, стоило Томасу оказаться на расстоянии выстрела. В самом центре освященного пятна, прямо под лампой виднелась широкая и грузная фигура человека, чем-то напоминающая бильярдный шар. Шляпа с широкими полями отбрасывала тени, которые надежно скрывали лицо, но Томас и так понимал, кто перед ним.       - Рад встрече. – На лице Альфонсо Капоне мелькнула улыбка – гримаса, больше похожая на перекатывание шариков в подшипнике, чем на проявление какого-либо человеческого чувства       Одним движением он приподнял полы своей шляпы.       Не отвечая, Шелби сделал еще несколько шагов, разглядывая каждую деталь. Он с интересом наблюдал за итальянцем, который зажал в уголке рта толстую сигару и выпустил облако ароматного дыма.       Капоне изучал его в ответ. Спустя несколько мгновений молчания, мафиози, слегка склонив голову в бок, заглянул Томасу за спину и с неподдельным удивлением спросил:       - О… а где же та маленькая бойкая леди, что так рьяно защищала ваши интересы?       На этих словах грузная фигура итальянца покачнулась, когда он двинулся вперед, чтобы приблизиться к Томми.       - Это дело ее не касается.       - Не касается? – Пальцы дона сплелись в замок под его толстым брюхом, и он цокнул языком, немного раздосадовано покачав головой. – Возможно, однако мне кажется, что важнее совсем другое. Что договор у нас был иной.       Его поросячьи глазки слегка прищурились, а рыхлые губы издали причмокивающий звук.       - Мне тоже так кажется, мистер Капоне. И насколько я помню, мы договаривались о том, что наша встреча будет приватной. – С этими словами Томас красноречиво повторяя недавний жест итальянца покосился за спину дона, упираясь взглядом в телохранителей и капо. – Однако, я вижу, вы тоже не спешите соблюдать условия нашей небольшой сделки.       - Ах, это всего лишь мои друзья. – Альфонсо повел рукой, будто отмахиваясь. Послышался скрип его кожаного ремня. – О друзьях же речи не было. Так ведь, мистер Шелби?       Брови Капоне слегка приподнялись. Он хотел было продолжить свою речь, но в этот момент, дверь старой верфи снова распахнулась и внутрь вошел человек. Он быстрым шагом преодолел расстояние, разделяющее его и дона мафии и, наклонившись что-то быстро шепнул ему на ухо, при этом бросив быстрый взгляд в сторону Томаса.       Однако Шелби знал, что скрывалось в этом кратком донесении. Всего одно слово, требующееся для того, чтобы усыпить бдительность. Одно слово, чтобы получить полный карт-бланш. Слово, ради которого он так рисковал сегодня, в одиночку заявившись в логово зверя.       Чисто.       Альфонсо в ответ кивнул, и наемник скрылся у него за спиной. Итальянец вновь поднял взгляд на своего собеседника и поджал губы.       - Что ж… Ваша верность слову, мистер Шелби, не может не восхищать, но ваша наивность… Dio mio! – Дон всплеснул руками в искреннем, как казалось, разочаровании. – Вы мне представлялись человеком иного рода. Я даже, как бы это сказать… - он снова причмокнул губами, ища подходящее слово, - самую малость разочарован. Когда вы шли сюда один, о чем вы думали?!       Повисла пауза, но в следующее мгновение на губах дона заплясала хитрая улыбка. Он словно наблюдал за реакцией Томаса.       - Но я совсем этим не расстроен. – Голос его скатился на торжественные интонации. - Потому что я получил, то, что хотел.       С этими словами мужчина театрально развел руками, отступая в сторону и из тени за его спиной выступила фигура.       Томас содрогнулся. Стиснув зубы, он наблюдал, как рядом с Альфонсо замерла Кейт.       Дон итальянской мафии с восхищением посмотрел на девушку, словно не до конца веря в ее присутствие, а через мгновение, его лицо расплылось в очередной мерзкой улыбке.       - Драгоценная мисс Вон! – Елейно протянул он и от радости даже хлопнул в ладоши, поглядывая на Томаса. – Che piacere! Рад, рад, бесконечно рад!       Вопреки повисшему в воздухе напряжению, девушка выглядела спокойной и расслабленной.       - Я бы ни в коем случае не простила себе, если бы мне пришлось пропустить сегодняшнюю встречу.       Голос Кейт был нежен и мягок, как едва пробившая почву трава по весне. С легкой улыбкой на губах, она в ответ посмотрела на дона.       - Отрадно слышать это от вас, mia donna. Я рад, что вы поняли, что все ваши циничные манеры и высокомерие – больше не ко времени. Я советую вам и впредь проявить благоразумие.       Томас молчал. Его ледяной взгляд был устремлен прямо на Альфонсо. Напряжение повисло в воздухе, Кейт боялась, что Шелби потеряет контроль над собой, перемахнет через комнату и вцепится толстяку в глотку, вырезая бритвой на его лице полумесяцы. Мафиози не знал короля козырьков так хорошо, как она: внешне мужчина казался собранным и невозмутимым, но внутри у него бушевало пламя, пекущее, как солнце, и только невероятная сила воли Томаса Шелби заставляла его сдерживаться.       Мужчина бросил на девушку быстрый взгляд и с трудом подавил желание схватить ее за шиворот и вытолкать на улицу. Когда он заговорил, Кейтлин вздрогнула. На миг ей стало жутко от той угрозы, что пронизывала каждое слово, сказанное этим тихим и спокойным голосом.       - Мисс Вон здесь, - На этих словах лицо Шелби едва заметно исказилось, но он весьма быстро скрыл свои чувства и продолжил совершенно ровным тоном, устремив взгляд теперь исключительно в глаза Капоне, - и мне кажется, что пора переходить к делу.       В глазах итальянца мелькнуло злобное предвкушение. Широким жестом он откинул за спину полы своего пальто и смерил Томми долгим взглядом.       - К делу? – Слащавая улыбка растянула рыхлые губы и, вновь сплетя пальцы в своем излюбленном жесте, он в очередной раз причмокнул губами. Взгляд его сместился на Кейт, а затем вновь перешел на Томаса. – Я сказал переговоры, мистер Шелби?       В его голосе послышалось наигранное удивление. Он даже брови приподнял брови для убедительности.       - А-а… - протянул спустя несколько мгновений театрального молчания, не моргая глядя на Томаса, - так вы еще не поняли? – Ироничное сожаление исказило черты лица Альфонсо и он медленно помотал головой. – Никакой сделки не будет. Но вы ведь и так это поняли, не правда ли? – Он какое-то время смотрел в глаза Томасу, но затем резко перевел взгляд на Кейт. – Мисс Вон?       Девушка лишь молча улыбнулась.       - Я изначально не собирался сотрудничать с вами, мистер Шелби. – Капоне вновь повернулся к Шелби. – Однако, договор с вами, а точнее то, к чему он привел и, говоря об этом я имею в виду нашу с вами сегодняшнюю встречу, господа, помогли мне стать ближе к моей собственной цели.       Он сделал еще пол шага назад, увеличивая дистанцию. Звякнули цепи лебедок, свисающие с потолка, когда мужчина невзначай задел их будто играючи. Еще немного пройдясь по помещению, он вернулся к столу и прислонил к нему свой жирный зад, чтобы продолжить будничным тоном. Звякнули друг о друга тяжелые кольца, когда он сложил руки на своем животе.       - Абстерго.       Кейт не задавала вопрос, просто назвала то, что и так было очевидно и, в подтверждении ее слов, Альфонсо щелкнул пальцами и метнул в сторону девушки указующий жест.       - Гениально! – Он хлопнул в ладоши. – А вы весьма умны. Джейкоб Фрай та еще заноза в заднице. Он и это его Братство, - презрительно выплюнул он, - давно не давали мне воздуха. А от Абстерго я получил все, что хотел, взамен на сущий пустяк: принять участие в этом маленьком спектакле в посольстве. Это поистине, - мужчина хлопнул в ладоши и довольно рассмеялся. Его жирный живот заходил ходуном, - удивительно. Вы, мистер Шелби, сами того не ведая, стали для меня самой настоящей золотой рыбкой. Кроличьей лапкой! Невероятная удача, да… И, как бизнесмен, вы меня понимаете, после этого, я попросту не имел права отказаться от столь выгодной сделки, тем более, когда мне в награду любезно предложили, - Капоне ткнул пальцем в сторону Томаса, - ваш бизнес в Новой Англии. Остальное, и здесь я имею в виду Лондон и Бирмингем, перейдет моим партнерам.       - Прекрасно. – Сухо произнес Шелби, кивнув.       - Находите?       Итальянец довольно рассмеялся.       - Но зачем в таком случае вам присутствие мисс Вон?       - О. Эта часть самая интригующая. – Мужчина повернулся к Кейтлин всем своим корпусом. Он смотрел на нее в упор. Казалось, что девушка полностью завладела его вниманием, однако в полной мере им владела лишь ярость. – Я бы ни за что не пошел на такой риск: связываться с цыганским bstardo, - выплюнул Альфонсо с презрением снова взглянув на Томаса, - что так хладнокровно, как свинью прирезал одного из самых уважаемых членов Коза Ностра своим долбанным козырьком, расправился с его семьей и… - Голос итальянца прервался и скатился на рык, что раскатистым эхо поднялся к потолку старой верфи. Дон хрустнул шейными позвонками. – В La familia могут быть беспорядки, внутри семьи всякое случается, мисс Вон, но мы никогда не оставляем без наказания смерть одного из нас, тем более такую позорную. – Закончив, дон перевел взгляд на Томаса. –Хотите знать зачем она здесь? Мисс Вон дорога вам, мистер Шелби, а вы дороги ей, это я понял еще после нашего с вами разговора в посольстве, поэтому я заберу ее у вас. Здесь наши интересы с «Абстерго» совпали. Им зачем-то нужно было видеть мисс Вон, а я, признаться, обладаю одной маленькой слабостью. – Здесь Альфонсо заговорил чуть более вкрадчиво и в голосе его прорезались хриплые нотки. – Очень люблю красивых и дерзких женщин. – Его сальный взгляд волной прокатился по телу девушки. – Видеть их в своей коллекции и… в постели. – При этих словах, ассасин заметила, как у Томаса дернулся кадык. – Мисс Вон станет моим трофеем после того, как с ней закончит «Абстерго». Жемчужиной моей скромной, но весьма впечатляющей коллекции.       Кейтлин удержала взгляд Альфонсо, который все это время неотрывно смотрел на нее, полный злости и немого триумфа. Она едва заметно прищурилась. Ну же, подойди ближе…       И будто повинуясь ее зову, мужчина оторвал свой зад от стола и подошел к девушке вплотную, так, что она смогла почувствовать его смердящий дух, который не мог перебить даже дорогой табак и одеколон.       - Вам, наверное, любопытно, что будет дальше?       Шепотом произнес дон, наклоняя свое лицо все ближе к Кейт, но она не позволила себе шелохнуться. Напротив, все с той же холодной невозмутимостью продолжала смотреть ему в глаза. Она могла бы выдавить их всего за пару секунд.       Альфонсо склонился к ее уху, обдавая его горячим дыханием, и заговорил так тихо, чтобы слышать могла лишь она одна.       - Теперь ты моя шлюха, маленькая сучка. Жду не дождусь, когда твой острый язычок поработает там, где ему и положено быть. Без лишних вопросов. – Едко бросил он и Кейтлин почувствовала влажное прикосновение к своему уху. – Если не хочешь, чтобы твой дружок пострадал, то будешь послушной и сделаешь все, что тебе говорят. Это ясно?       - Вполне. – Так же тихо, почти беззвучно ответила Кейт и с едва слышным шорохом из манжеты показался клинок. Достаточно одного удара, и он труп. Мышцы натянулись, словно стальные тросы, а тело приготовилось к смертельному броску. Однако чуткий слух уловил чужое присутствие и девушка, уже готовая нападать, в напряжении замерла, переместив на мгновение взгляд во тьму.       Дон медленно отстранился.       - Молодец.       Альфонсо отошел от нее, отступая еще на шаг. Шанс был упущен.       - А теперь, когда я удовлетворил ваше любопытство, мои дорогие друзья, я уступаю место на этой сцене человеку, который и в самом деле здесь для того, чтобы с вами, - итальянец перевел взгляд и ткнул в сторону Томаса пальцем, - договориться.       На этих словах тьма на границе со светом поколебалась и из самого ее чрева раздались гулкие шаги. Кейтлин узнала об их появлении раньше, чем Альфонсо объявил об этом. В груди вновь заклокотала тревога в такт ударам о бетон каблуков черных лакированных туфель. А следом за ними в облаке лучей одинокой потолочной лампы возникла фигура в тяжелом итальянском пальто.       Человек замер. И Кейт тихо выдохнула, когда сквозь черноту увидела кто стоит перед ней. Мужчина потер ладони и послышался скрип кожи перчаток.       Томас слышал его дыхание, сквозь темноту мог различить, как в гримасе растянулось лицо, изображая улыбку. Оно обладало теми отталкивающими чертами, которые трудно описать словом, но которые вызывают лишь чувства. Лука Чангретта был тем, кто нанес удар первым, но Томас всегда оставлял последнее слово за собой.       - Взгляните на это. – Произнес мужчина, усмехнувшись и вступил в луч света. – Только посмотрите. Все что осталось от острых козырьков, мать их. – Следующая пауза выглядела немного затянуто. – Ну здравствуй, Томми Шелби.       Томас не удостоил его даже кивком.       Лука тем временем изучающим взглядом прошелся по его фигуре, а затем склонил голову на бок и сделал еще несколько шагов вперед. Томас встретил его прямой взгляд спокойно. Кейт слышала его ровное дыхание и размеренный стук сердца.       Он, казалось, не испытывал и тени беспокойства. Его не страшил ни этот пронизывающий взгляд, ни холодный голос, ни то, что, возможно, ему уготовано.       Томас Шелби оставался неподвижен. Он не говорил. Он смотрел, как Лука Чангретта подходит ближе к нему шаг за шагом, но не вымолвил ни слова. На его лице застыло отстраненное и даже равнодушное выражение. Маска, скрывающая бурю, в его взгляде Кейтлин на миг увидела странный блеск, словно они были подсвечены изнутри.       - Почему ты один, Томас? Где же твоя семья? – Чангретта развел руками, останавливаясь совсем близко. На расстоянии вытянутой руки. – Где малыш Артур, которому так легко удалось ускользнуть из моих рук? Финн все еще в больнице? Мои ребята его не доработали, но то лишь вопрос времени… - Лука оглянулся и за его спиной раздалось несколько смешков. А затем его взгляд вновь вцепился в лицо Томми. – Я даже повстречался с твоей милой тетушкой. Как ее здоровье? Как твой сын? Надеюсь, тогда мы не сильно их напугали? – Он помолчал, словно дожидаясь ответа, а потом проговорил, склонившись к уху Шелби. – Видишь, как быстро… и я познакомился с каждым членом твоей семьи. Я бы всех вас похоронил. – Мужчина выпрямился. – Но моя мать тебя знает. Она сказала, что будет хуже, если я тебя отпущу. И отниму все, что у тебя есть. Я предупреждал тебя, Томми… - Лука подошел к нему вплотную. – Предупреждал, что доберусь до каждого. О… - он протянул это вкрадчиво прямо на ухо Шелби. – Помнишь? – Он отстранился и хищный оскал застыл на его лице. – Сделка с «Абстерго» могла это изменить, но, признаться, я даже рад, что ты отказался. Теперь, я могу закончить начатое. И поверь, никто не выживет. – Итальянец покачал головой. – Это лишь вопрос времени.       Томас усмехнулся, одним уголком губ и проговорил также вкрадчиво.       - Времени? – Бровь мужчины приподнялась. – Не слишком ли ты поспешил? В этот раз, как ты мог заметить, я позаботился о безопасности лучше.       Чангретта отстранился и какое-то время молча смотрел на Томаса. Затем он перевел свой взгляд на девушку рядом с ним и губы итальянца раскрылись, обнажая хищный оскал.       - Да, ты удивил меня этим неожиданным знакомством.       Обойдя Томаса, Лука приблизился к Кейтлин и подняв руку потянулся к ней. Аассасин не шелохнулась, и мужчина мягко скользнул костяшками пальцев по контуру лица девушки.       - Прекрасный экземпляр. – Тихо прошептал он, следуя взглядом за своими пальцами, а затем, посмотрел в глаза Кейт. - Enchanté de vous rencontrer, Maîtresse. – Его французский с итальянским акцентом хрипло прошелестел перед лицом девушки. На миг мужчина сощурился, а следом с улыбкой произнес, выделяя последние слова, - même s'il serait plus correct de dire… Mentor supreme. – На этих словах он показно-почтительно склонил голову, а Кейт, напротив, приподняла подбородок.       - Напомни, ты всегда был таким разговорчивым или пытаешься произвести впечатление на девушку?       Томас говорил холодно и даже немного скучающе, однако Лука быстро метнул взгляд с Кейтлин на Шелби и обратно. Итальянец словно сделал для себя какие-то выводы и улыбнулся этому, уже чуть с большим интересом глядя на девушку.       - Защищаешь ее? О, поверь, она в этом совсем не нуждается. – Чангретта снова посмотрел на Кейт и подмигнул ей. – К тому же, по законам чести, вендетта исключает участие женщин, сегодня – она лишь трофей, так что…       - Ты уже, – перебил его Томас, – нарушил все законы чести.       На лицо Луки легла тень.       - Не тебе говорить мне о чести. – Он резко приблизился к Томасу и зашипел ему в лицо. – Не. Тебе. Поганый ты кусок дерьма. Я мог бы убить тебя тысячу раз, Томми Шелби. Но, видишь ли, я хочу, чтобы ты был последним. – Лука склонил голову на бок и в глазах мужчины загорелось безумие. – Я хочу, чтобы ты пережил всю свою семью, всех, кто тебе дорог. – Взгляд итальянца, жесткий и холодный снова сместился на девушку. – Потому что так будет больнее всего.       - Довольно, Лука. – В разговор вмешался Капоне. И тяжелые перстни на его пальцах звякнули друг о друга. – Пора переходить к делу. Я уже и так проторчал в этой поганой дыре дольше необходимого. Матео, - он щелкнул пальцами, – неси бумаги.       Чангретта оскалился, но спорить не стал.       Кейт устремила взгляд на подошедшего человека. На лице консильери Капоне невозможно было прочесть ни единой эмоции. Идеально отглаженный костюм под пальто кофейного оттенка, уложенные бриолином волосы, аккуратно остриженные бородка и усы. Матео Альбионе был педантом, это считывалось в его точно выверенных движениях и твердом шаге.       Консильери опустил на потрепанный стол рядом с Альфонсо несколько картонных папок и раскрыл их, позволяя своему боссу бегло ознакомиться с содержимым.       - Мой юрист подготовил эти документы. – С этими словами итальянец опустил ладонь на лежащие на столе документы. – Они покрывают все, что есть в вашей собственности. Бары. Рестораны. Склады. – А затем, немного помолчав, он с нажимом добавил, не отрывая пристального взгляда от Томми. – Заводы. Совершенно все, что вы нажили за эти годы. Вы перепишете все это на меня. Иначе… - Взгляд дона стал жестким, когда он произносил по отдельности каждое слово. – Все близкие и родные вам люди умрут. Сегодня.       Какое-то время Томас молчал и в помещении воцарилась тишина. Холодная. Тягучая, она заполнила пространство собой до краев. Кейтлин чувствовала, как стучит в груди ее собственное сердце, а затем мужчина сделал шаг по направлению к столу, и оно пропустило удар. Глаза Кейт широко распахнулись.       Он уже был у стола, как тишину прорезал голос Луки. Он не сводил взгляда с Томаса.       - Пусть встанет на колени.       Альфонсо равнодушно повел плечами.       И тогда Чангретта подошел ближе, упираясь ладонями в деревянную поверхность стола и направляя свой налитый яростью взгляд на Шелби.       - Ты подпишешь их на коленях. – С этими словами он медленно столкнул вниз документы и те с тихим шорохом разлетелись в беспорядке опускаясь вниз. – На полу.       Томас молча смотрел на него. Спокойно и холодно. И глядя в его равнодушные глаза, Чангретта не смог совладать с собой. О, как он ненавидел это пустой взгляд, полный немного превосходства и высокомерия. Триумфа, которого никому не понять. Чертов джипси, забывший где его место. Маргинал, возомнивший себя королем.       Нет. Король здесь только один…       Выдержка его дала трещину. Стол с грохотом полетел к стене, а мужчина в ярости прорычал:       - На колени, мать твою! - Он подошел ближе. – И. Подписывай. Все. До последнего листа.       И тогда Шелби заговорил, обращаясь к нему и не отрывая от его лица своего ледяного взгляда. Он не склонился. Он сделал шаг ему на встречу. Прямо и спокойно глядя на человека перед собой. На человека чья семья лишила его самого дорогого в жизни.       - Знаешь, Лука… ты заигрался. – Томас холодно усмехнулся. – Возомнил себя богом, решил, что уже победил. Это смешно, но у тебя и в самом деле были все шансы. Однако, - мужчина движением руки указал в его сторону, - ты слишком увлекся. И поэтому в итоге… - он подался вперед и произнес вкрадчиво. – Ты. Потеряешь. Все.       Холодный взгляд его распахнутых глаз говорил больше чем слова.       Лука чувствовал, как пульс стучит в голове. Однако в следующий миг он сумел справиться со своими эмоциями. С его губ сорвался смешок, когда, отвернувшись он слегка тряхнул головой, а выждав мгновение мужчина снова посмотрел прямо в глаза Шелби и произнес чуть тише, цедя слова сквозь зубы.       - Бахвалишься? Все никак не научишься… ну ничего, я преподам тебе еще один урок. – Чангретта расправил плечи и, все также не отрывая от Томми взгляда, сказал, обращаясь к нему же. – Убейте девчонку. А этот, пусть смотрит.       Его люди уже двинулись, чтобы начать исполнять приказ, но их остановил неожиданный возглас.       - Стоять. – Капоне нахмурился. – Мы так не договаривались.       - Ты получил свои деньги, так что делай теперь, что я сказал. – С рыком перебил его Лука и в ярости обернулся к своему компаньону.       Но Альфонсо был зол не меньше. Это было видно по его плотно сжатым губам и скулам, на которых заходили желваки. Но, что бы он ни хотел, вступив в сделку с тамплиерами, взяв их деньги, он перестал быть хозяином положения. Однако он не был бы тем, кем являлся, если бы позволял другим так просто манипулировать его собственными интересами.       - Да пошел ты, Лука. – Процедил он сквозь зубы. – Я сказал нет. Девчонка уйдет со мной, таков был уговор, таким он и останется.       В ответ на это Чангретта с усмешкой качнул головой.       - Защищаешь ее? – Глаза Луки сощурились, и он с подозрением посмотрел на Альфонсо.       - Я защищаю свои интересы.       Дон лишь слегка повел в сторону головой и стоявшие рядом с ним люди мгновенно подобрались, расправляя плечи за спиной своего босса. Капоне властно произнес:       - Отошел от нее. Эта девчонка моя. Такова была цена.       Молчание затянулось, а тишина была такой, что ее можно было резать ножом. Но вскоре Чангретта сделал шаг назад и лишь слегка повел рукой, словно в пригласительном жесте. И в то же мгновение раздался оглушительный выстрел, прозвучавший в шатком пространстве как взрыв. Альфонсо с утробным рычанием рухнул на пол, а в головы его людей, даже не успевших протянуть пальцы к своему оружию, со всех сторон уставились дула револьверов, пулеметов и дробовиков.       - Не двигаться. – Процедил кто-то из людей Чангретты и те послушно подняли руки, признавая свое поражение.       - Поганый гавнюк, ты прострелил мне колено, мать твою! Ты пожалеешь об этом, Лука! Богом клянусь, пожалеешь!       Чангретта склонился над своим бывшим компаньоном.       - Нет, мой друг, это ты пожалеешь, что решил пойти против нас.       Он выпрямился и за его спиной тут же выросли двое рослых капо. Итальянец сухо дал им указание:       - Уберите это отсюда. С ним я разберусь после.       - Я не оставлю это так просто, Лука! Ты сдохнешь, слышишь! Тебе не жить!       Альфонсо под аккомпанемент из громких ругательств и торопливые окрики людей Луки подхватили его собственные телохранители и уже через мгновение он и его наемники под конвоем исчезли во тьме старых доков. Кейт еще какое-то время улавливала отголоски воплей, но вскоре стихли и они.       - Ну вот. Теперь лишь мы с тобой, Томми.       Чангретта повернулся и в упор посмотрел на Шелби, а тот не сводил своего холодного взгляда с него. И тогда, не разрывая зрительного контакта, итальянец, цокнув языком, качнул головой своим людям в сторону Кейт и те начали исполнять немой приказ.       Лед в глазах Томаса сменился жгучим пламенем, но взгляда он не отвел.       В жизни каждого наступают часы, когда он может подвергнуться искушению, пойти на поводу у своего страха или отчаяния. Может с каждым случится мгновение, когда живой позавидует мертвому, потому что его страдания позади. Но страдания Томаса, как у Иуды в аду, все продолжались и продолжались. Они стали его частью, а он стал частью их. Они стали целым. Единым. И поэтому он не подвергнется искушению. Он доведет это дело до конца так, как задумал.       Кейт уже подхватили под руки двое здоровяков.       Бестолковая глупая дурочка. О чем она только думала, когда шла сюда? Ведь с самого начала было ясно, чем все это закончиться: как Томас и предполагал, она стала нежелательной и даже фатальной помехой. Жертвой, которой можно было избежать.       И как только обо всем узнала?       Зачем пришла?       Но толку размышлять об этом теперь, когда она стояла перед ним на коленях.       Время для него замедлилось. Он словно оказался в пространстве меж «до» и «после». Он смотрел в полные ярости глаза Луки и видел одну лишь тьму.       Он вновь бредет в этой тьме, по серой земле, полной пыли и костей, расколотых камней и скрежета ветра. Скорбный плач иссохшей и земли – вот его дом и наследство.       Он боролся с этой тьмой, когда один из громил вытащил из-за пазухи и направил в голову девушки кольт.       Его взгляд метнулся к ней, лишь когда щелкнул затвор.       В этот миг и она подняла на него свои глаза. И появился свет.       И тьма не объяла его.       А следом, колени Томаса с глухим стуком опустились на старые прогнившие доски и Кейт вздрогнула, словно удар пришелся ей по щеке.       Однако прежде, чем склониться. Прежде чем поднять с сырого пола ручку и начать писать, он поднял вверх раскрытые ладони, словно, признавал свое поражение и произнес, обращаясь прямо к своему врагу. Не сводя с него пристального взгляда, пылающего холодной яростью.       - Как однажды сказал мой друг. – Тихо произнес Шелби. – Большие имеют мелких. Так что мне пришлось найти кого-то побольше чем ты. – Мужчина облизал пересохшие губы. – На днях я был в Лондоне и встречался там с одним человеком из секретного отдела тайной полиции.       И стоило мужчине произнести эти слова, как вокруг что-то изменилось. Девушка вздрогнула, уловив периферическим зрением едва заметное движение. Казалось исказилось само воздушное пространство, а затем из теней начали проступать силуэты. Кейт видела их в то время как для других они все еще оставались невидимы. Их было достаточно много, больше чем наемников, капо и телохранителей. На первый взгляд могло показаться, что это были люди Шелби. В фирменных кепи острых козырьков, надвинутых на глаза и черных пальто они заполнили пространство. Встали между корабельных оснасток, заняли свои места рядом с удерживающими крышу деревянными столбами.       - Слышал когда-нибудь о таком?       Лука резко вскинул голову, затравленно озираясь, но было уже поздно. Черные тени выступили на свет, обступая плотным кольцом, а в затылки итальянцев уже упирались дула револьверов и ружей.       - Эти люди, - Томас кивком головы указал на тех, за кем теперь было явное преимущество, - не простые наемники и даже не солдаты. И они не работают за деньги на того, кто платит больше. У них иные приказы. Ими движет идея. Мысль о том, что они могут сделать мир лучше. – Твердо продолжал Шелби. – Чище. Избавив его от таких, как ты. – Все еще не опуская рук, он направил указательный палец на итальянца. – Ты знал, что не только в Штатах, но и в Англии есть те, кто хочет стереть тебя и твою семью с лица земли? Покончить с незаконным импортом выпивки в Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Бостон, Лондон и Ливерпуль… Не думаю, что стоит продолжать, да? Но, если бы они открыто выступили против тебя, то начали бы бессмысленную войну, что обескровила бы половину Америки. Зацепила бы Англию. Были бы потеряны время и деньги. – Том качнул головой и повел руками. – Но, если ты погибнешь в вендетте… с каким-то чертовым букмекером в Бирмингеме, они бы покончили со всем без войны.       Глаза Луки распахнулись чуть шире и взгляд его потемнел. В одно мгновение хищник стал жертвой. Он поджал губы, а затем сдавленно произнес, уже понимая, чем для него закончится эта встреча.       - Да уж. Шикарно, твою мать. – Лука поднял глаза к потолку и хрипло рассмеялся. – И как же тебе это удалось, м?       Он вновь посмотрел на Шелби. У Тома изменилось лицо. Он улыбнулся:       - Мне помог один человек в парламенте. Оказалось, что он тоже заинтересован в скорейшем разрешении этого вопроса. – Последовала короткая пауза, за время которой Кейт забыла, как дышать. – Его зовут Уинстон Черчилль.       И тогда ассасин почувствовала, как сердце в груди замерло, а затем пустилось галопом. Она перевела взгляд на Томаса. Что же пришлось предложить взамен на такую услугу? Если Шелби связан с Черчиллем, что тогда?       По спине Кейтлин прошел холодок и несколько капель пота выступили на лбу. А следующие слова Томаса прозвучали в немой тишине, как набат.       - До встречи в аду, Лука.       - Да пошел ты.       Он прошептал это одними губами.       Шелби лишь снисходительно усмехнулся, словно ничего другого и не ожидал. Тишина стояла мгновение. Полное отсутствие звуков. Томас улыбался, как может улыбаться человек, который наконец обрел свободу, и пальцы его едва уловимым жестом отдали приказ.       И тогда в самом деле отверзлись врата преисподней.       Все смешалось вокруг. Пули паутиной кроили пространство и прошивали дерево, в щепки разнося прогнившие доски. Кровь взмывала в воздух фонтанами брызг. И словно этого хаоса было мало: двери распахнулись, срываясь с петель, и внутрь вломился Артур с двумя пулеметами наперевес. По полу за ним волочились тяжелые ленты патронов, а сам старший Шелби четкими выстрелами начал добивать тех, кто сумел скрыться от элитного отряда короны. За его спиной показались острые козырьки.       Однако итальянцы не собирались умирать как скот на бойне. Они стреляли в ответ и люди вокруг, танцуя в воздухе под ударами пуль, взрывающими их тела, падали мертвыми на холодный земляной пол. И капо. И тайная гвардия его величества. И острые козырьки.       Земля всегда забирает свое. Ибо прах мы и в прах обратимся.       А Томас тем временем, совершив резкий выпад, выбил из рук Чангретты уже направленный ему в голову кольт. Следом, он одним молниеносным движением выхватил из притороченных к щиколотке ножен кинжал со всего размаха вогнал его по самую рукоять в грудь своего врага. Шелби видел, как вспыхнула в предсмертной агонии болотно-зеленая радужка и на ее поверхности он на миг, наваждение то было или реальность, но смог различить яркий образ своей погибшей жены и младшего брата. Грейс улыбалась, а следом за ней улыбался и Джон.       Томми улыбнулся им в ответ и оскал его стал звериным, когда вместе с утробным рыком он без видимого труда провернул лезвие разрывая сердечную мышцу, превращая ее в кровавое месиво.       Лицо короля Бирмингема было искажено яростью, а глаза пылали огнем. Мужчина пристально следил за тем как взгляд Луки медленно теряет осмысленность и его застилает пелена смерти.       - Томми!       Этот крик заставил его обернуться, но он не успел бы предотвратить свою смерть, если бы Кейт не вскочила со своего места. Она быстрым отточенным до мастерства движением перерезала скрытым клинком глотку одному из капо за миг до того, как раздался выстрел и голову Шелби прошибла дробь.       Прогремела пулеметная очередь, просвистевшая в дюйме от ее макушки и ассасин инстинктивно пригнулась, попутно ища на полу кем-нибудь брошенный пистолет. Однако сделать этого она не успела, потому как в следующий миг почувствовала, что ее тело мощным рывком оторвалось от пола, а затем ощутила, как ее прижали к широкой мужской груди сильные руки.       Кейтлин слышала надрывный стук сердца и почувствовала знакомый запах. Девушка подняла глаза, сталкиваясь со взглядом Томаса. Мужчина быстро двинулся вперед, даже не думая склонять под пулями голову. Он так крепко обнимал ее, словно пытался сделать частью себя, слиться с ней в единое целое. Он все время бормотал что-то, до Кейт долетали обрывки фраз, но слова разобрать не было никакой возможности.       Время замедлилось и будто бы даже остановилось в этом яростном пространстве крови и бесконечной череды криков и выстрелов. Канонада стала стихать и только тогда ассасин ясно для себя осознала, что все это время провела на руках у Шелби, который уносил ее все дальше от бойни.       Он отстранился от Кейт лишь когда они оказались на улице далеко за пределами верфи. Томми осторожно поставил ее на ноги, а затем схватив за ворот пальто ближайшего к нему козырька, что, по всей вероятности, остался с несколькими другими бойцами на охране периметра, прорычал ему прямо в лицо:       - Глаз с нее не спускать. Головой отвечаешь.       И бросив напоследок в сторону Кейт взгляд полный злости, мужчина сорвался с места, исчезая за оторванными дверями.       Выстрелы стихли через минут десять, сменяясь на «добивающие» одиночные, но вскоре прекратились и они. Вокруг медленно, точно черви после дождя подтягивались редкие зеваки, портовые бродяги и пьянчуги-завсегдатаи местных дешевых кабаков. Спустя еще пять минут подъехал запоздалый полицейский кортеж, из него высыпали бобби, но даже они не рисковали войти внутрь.       Кейтлин перевела взгляд на наручные часы. Несмотря на то, что по ощущениям она провела на этом старом корабельном складе сутки, не меньше, оказалось, что времени прошло всего два часа, четвертую часть из которых заняла последняя перестрелка.       Первыми старую верфь, теперь уже точно непригодную ни для каких целей кроме как под снос, с покачивающимся под порывами зимнего ветра наполовину сорванными ставнями, перекошенными дверями и изрешеченными пулями стенами, покинул отряд тайной гвардии, а вскоре в темной ночи показались и люди Шелби. Томас и Артур вышли последними. Гвардейцы и теневые короли города занялись переговорами с полицией. Однако старший брат, заметив, как младший постоянно косится на стоявшую неподалеку от входа под присмотром бойца девушку, хлопнул его по плечу, словно прогоняя, а сам остался разбираться с полицией. Однако напоследок он все же обернулся, чтобы встретиться взглядом с Кейт и благодарно кивнуть.       Девушка, хоть и не понимая причин этой признательности, таким же движением ответила на молчаливый жест и перевела взгляд на Томаса, который медленно приближался к ней.       Подойдя вплотную мужчина внезапно порывисто протянул к ней ладони, обхватывая ими худые плечи. Кейт не сопротивлялась, пока он скрупулезно проверял все ли в порядке с ней, понимая, что Томасу сейчас это необходимо. Как лекарство, которое не запивают водой. Как жизненно значимая потребность в том, чтобы заземлиться. Вернуться в реальность. Ероша и без того всклокоченные кудрявые вихры, он нежно скользил чуть шершавыми горячими ладонями по ее лицу, останавливаясь чуткими прикосновениями на подрагивающих веках и очертаниях губ.       - Ты… - Хрипло произнес он, словно находясь в трансе. – Ты…       В этот момент его взгляд был теплым и нежным. В груди у девушки защемило, и она почувствовала, как оживает ее закаменевшее сердце.       - Все хорошо. Все в порядке. – Тихо прошептала она в ответ. – Со мной все хорошо.       После этих слов мужчина замер, словно до его головы дошло наконец осознание, что она жива и невредима и тогда в него словно вселился сам дьявол. Томас до боли сжал плечи Кейт и встряхнул. На лице Шелби появилось жесткое выражение и на мгновение девушке почудилось, что будь его руки свободны, он совершенно точно залепил бы ей пощечину.       Она хотела сказать хоть что-нибудь, чтобы успокоить его, но не успела: Шелби, дернул ее за плечо, молча потащив за собой. Вскоре он остановился возле своей машины, открывая ключом и распахивая дверцу.       - Том, нет причин для того, чтобы злиться. Все обошлось.       Кейт первая нарушила это тягостное молчание, полное невысказанных обвинений. Однако, все так же, не проронив и слова, он продолжал упрямо заталкивать ее в салон.       - Томми, перестань. – Однако Шелби ее не слушал и тогда Кейтлин вывернулась из его рук и прикрикнула. – Том!       Тогда мужчина остановился, но только за тем, чтобы, подняв на нее свой пышущий праведным гневом взгляд, сдавленно процедить сквозь зубы:       - Ни слова. Сядь в машину.       - Думаешь, я поведусь на это спесивое хамство? – Девушка сложила руки на груди.       - Садись. В машину. – Повторил он с едва сдерживаемым гневом. А заметив, как изогнулась бровь на кукольном лице, добавил почти рыча. – Пожалуйста.       Кейт шумно выдохнула, но решив, что похоже препираться бессмысленно, сдалась, садясь все же на переднее сиденье, и отвернулась, не желая больше смотреть в эти налитые яростью глаза. Томми хлопнул соседней дверью и завел мотор, трогаясь с места. Он был страшно зол, она это чувствовала. Она даже слышала, как он тихо рычит от раздражения. Но сейчас ей не было до него дела. Она отвернулась к окну, за которым сверкали и перемигивались огни вечернего города.       Когда машина остановилась, он вышел наружу, открыл дверь с ее стороны, опережая движение девушки и, схватив за локоть потащил за собой. Пиная ногами свое ревущее корабельной сиреной самолюбие, Кейт упорно старалась молчать и спокойно идти за Шелби, но в итоге все же не выдержала, у самых дверей дома на Далтон стрит она с силой дернула руку, освобождаясь от сильных пальцев. Томас лишь поджал губы и рванул на себя дверь, пропуская ее вперед. Задрав подбородок, Кейтлин с невозмутимым видом проследовала мимо него и сразу пошла на второй этаж в кабинет, самостоятельно, не дожидаясь приглашения, распахивая дверь.       Шелби не отставал. Захлопнув дверь и кинув кепи на стол он схватил стоявший на низком журнальном столике графин и плеснул виски в пузатый стакан. Сделав щедрый глоток, мужчина гневно уставился в спину девушке, которая, по-хозяйски пройдя внутрь, двинулась в сторону письменного стола. Его широко расправленные плечи и грудная клетка тяжело вздымались, а во взгляде бушевало пламя.       Кейтлин гордо вздернула подбородок и, сложив руки на груди, присела на край столешницы.       - Томас, послушай… - Начала она, в надежде на то, что поговорить нормально все же удастся, но закончить свою мысль не успела.       - Нет это ты послушай. – Единым обрубающим жестом он прервал ее и велел молчать. – А я буду говорить.       - Господь всемогущий… - Кейтлин, издав тяжелый стон, закатила глаза и подняла голову, направляя взгляд к потолку.       В ответ на это мужчина выставил вперед указательный палец, направляя на нее.       - Ты опять влезла! Какого хрена ты вообще поперлась за мной?! – Рявкнул Томас, двинувшись на встречу к ней. Он остановился возле дивана. – О чем ты думала своими долбанными мозгами? Ты не должна была появляться там! И как только разнюхала?.. Эти люди, они… ты… тебя бы… ч-черт! – Он в ярости ударил кулаком по резной спинке, а затем отвернулся и взлохматил пятерней свои темные волосы. – Какого дьявола ты опять суешь всюду свой нос?! – Его взгляд был снова устремлен на нее, а пальцы сжали резной диванный бортик. Кейт видела, как побелела кожа на костяшках. – Так сложно хоть раз…       - Ох, как же ты меня достал Томас Шелби!       Неожиданно перебила его Кейт, постепенно повышая голос. Его имя она практически прокричала. Девушка сжала кулаки и подалась вперед. Взгляд ее был полон гнева. Томми даже опешил от такого напора.       - Перестань орать на меня! – Лицо мужчины побагровело, но открыть рот ему Кейт не дала. – Я не одна из твоих шестерок и могу решать свои проблемы сама!       - Черт бы тебя побрал, Кейтлин Вон, это была не твоя проблема!       - Моя в том числе! Хочешь знать, почему я вмешалась? Да потому что Я, - она выделила это слово, ткнув пальцем себе в грудь, - была главным условием ТВОЕГО, - с нажимом продолжила девушка и, ладонь ее развернулась в сторону мужчины, - выживания! Я мать твою тебе там жизнь спасла между прочим!       - Мое выживание только моя проблема! – С утробным рыком отрезал Томми. – И не пришлось бы спасать мою жизнь, если бы ты туда не приперлась! Ты чуть было сама все не испортила! У меня все было под контролем!       - Скажите пожалуйста, какая самоуверенность, - ядовитым голосом прошипела девушка, с надменной усмешкой, - стоило разок выкрутиться без меня и надо же, спесь полезла из всех щелей! – Она следила за тем, как Томас начал мерить резкими шагами свой кабинет. - И вообще мне очень интересно, что ты пообещал за ТАКУЮ помощь от нашего правительства!       - Не твое дело! – Резко вскинулся он.       - Ах вот как ты заговорил! – Кейт едва ли не задохнулась от такой наглости. – Значит, когда надо было прикрыть твою задницу перед губернатором и вернуть тебе твой завод, это было мое дело, а теперь выходит, это не мое дело?! – Она вскочила со своего места, подаваясь вперед и тыча пальцем в его сторону. – Знаешь, что?! Ты чертов неблагодарный гавнюк, Томми Шелби и катись-ка ты…       - Заткнись! Ты… Я ЧЕРТОВСКИ ИСПУГАЛСЯ ЗА ТЕБЯ! – В два больших шага Томми преодолел разделявшее их расстояние и заорал ей в лицо так, что Кейт поперхнулась очередной своей гневной репликой. В неуправляемом движении мужчина обхватил ладонями ее лицо. – Понимаешь ты или нет? – Спросил он уже тише, скользя бешеным взглядом по ее глазам. – Дурочка.       А затем он резко отстранился и, повернувшись спиной отошел от греха подальше. Эта девчонка ломала, выкручивала наизнанку всего его. Доставала из самых глубин то, чего он и сам о себе не знал. Раньше ему было все безразлично. Все. Работал как автомат. Деньги, ставки, разборки, бизнес и все сначала. Не жил, а просто существовал. Он к этому привык и не знал ничего другого. Но с появлением Кейт его жизнь перетряхнулась вся, перемешалась и перепуталась. Встала с головы на ноги. И теперь он знал, каково это: жить, а не существовать. Дышать, а не задыхаться. И это все она сделала. Потому, как теперь быть без нее Томми не представлял.       - Запомни, Кейт, этот мой город, – хриплым и уставшим от крика голосом начал Том, всматриваясь в картину ночного города за окном и не видя ее, – моя жизнь и я в состоянии справиться со своими проблемами сам. – Он помолчал немного, прежде чем продолжить. – Можешь ругать меня за самоуверенность, но в тебе гордыни не меньше. – Сухо и холодно произнес Шелби, не оборачиваясь. – Ты коришь меня за спесь и высокомерие, а сама смотришь на других свысока, думая, что лишь ты способна всех спасти. Ты требуешь от меня честных ответов, но сама-то? Поехала за мной потому, что не доверяла мне, подозревала меня, как продолжаешь подозревать до сих пор. Ты лжешь и скрываешься, играешь словами и жизнями, думая, что умнее других. Ты требуешь к себе доверия, но сама не доверяешь. Поэтому не жди, что я поблагодарю тебя за то, что случилось сегодня.       - Решил, что можешь меня учить? – Огрызнулась девушка. – Думаешь, что понимаешь меня?       Но Томас лишь усмехнулся и ответил спокойно.       - Да, понимаю. Даже больше, чем ты сама, наверное.       Мужчина опустил голову. А когда он снова заговорил, то Кейт показалось, что его слова вспарывают ей грудную клетку.       - Хочешь знать, что я думаю о том, зачем ты отправилась за мной сегодня? – Глаза его прищурились, когда он искоса глянул на нее и, не дождавшись ответа, продолжил. – Возможно потому что испугалась, что я могу вести свою игру за твоей спиной. Возможно, потому что сама делаешь тоже самое. – Он пожал плечами. – Возможно, поэтому тебе важно знать, что я пообещал Черчиллю взамен на его помощь. – Томас лишь покачал головой, отворачиваясь. – Но дело тут не столько во мне. Уверен, что ни твои друзья, ни Фрай не знают на самом деле, какую игру ведешь ты сама.       Кейтлин сглотнула. Мужчина взлохматил пятерней волосы, а затем резко прошелся ладонью по лицу, растирая.       - Еще я думаю, что тебя ведет одиночество. – Продолжал он свой хирургический монолог. – Оно медленно пожирает тебя, и ты боишься, что когда-нибудь поглотит тебя целиком. Но парадокс заключается в том, что ты сама обрекаешь себя на этот путь. Сама выбираешь идти по нему. Отталкиваешь всех, даже самых близких, превращаешь родных в чужаков. Раньше я думал, что я такой один, что это только мое проклятье и даже научился его игнорировать, но встретив тебя, - Томми покачал головой, и заглянул в ее глаза, - я словно увидел свое отражение. Думал, что невозможно, но ты сама высветила во мне то, от чего я так долго убегал. Ты и я: мы и в самом деле похожи. Живем между жизнью и смертью и ждем перехода. Однако, в конце концов я привык. Сдался. Я пожал руку дьяволу и прошел мимо. Но ты этого еще не сделала. – Он сглотнул. – Пока еще нет. Но, если будешь отталкивать тех, кто рядом с тобой, то обязательно проиграешь. Одной в этой тьме тебе не выстоять, уж поверь. Я знаю. Говорю так, потому что сам когда-то шел по тому же пути и видит Бог, Кейт, я не желаю тебе узнать, что находится в его конце.       Девушка вздрогнула. Мужчина отвернулся.       Несмотря на спокойствие в голосе, Том тяжело дышал. Сердце в груди надрывно стучало, пульс болезненно грохотал в висках. Томас давно уже так не боялся, как сегодня, когда увидел ее, встающую рядом с Капоне так, словно восходящую на эшафот. А потом, видя ее стоящую на коленях, наблюдая и не имя возможности вмешаться, он вспомнил Грейс. И тогда на краткий миг его посетило отчаяние, то самое, что овладело им, когда он держал ее, умирающую, в своих руках и ничего не мог сделать. Это бессилие пугало до ужаса.       Страх потерять – самый жуткий из всех, в особенности, когда понимаешь, что то, что ты теряешь тебе даже не принадлежит. Он не соврал Кейт. Он действительно понимал, о чем говорит. Ему пришлось слишком долго находиться во тьме, слишком долго говорить с ней, чтобы суметь увидеть, как другой делает то же самое.       Усталость накатила тяжелой волной и пришло осознание, что все позади. Злость и страх начали испаряться, оставляя после себя облегчение и титаническую усталость.       Но как сказать Кейт обо всех этих чувствах, как попросить, чтобы никогда больше такого не делала? Как объяснить, что стала родной настолько, что сердце болело от одной только мысли, что с ней может что-то произойти.       В кабинете было темно и тихо, только редкие звуки улицы проникали сквозь толстые стены. Наконец, мужчина заставил себя обернуться, но, то, что он увидел за своей спиной заставило его вздрогнуть.       Кейтлин снова стояла, опершись о стол. Руки ее были сложены на груди, а сама девушка отвернулась к окну и в ночном свете, пробивающемся через стекло, Томас заметил, что на щеках ее блестят слезы.       Она не плакала. По крайней мере это не было похоже на плач в привычном его понимании. В пустом пространстве, где они были, Кейт замерла словно статуя, устремив свой невидящий взгляд в темноту. Словно скульптура греческой богини. Холодная и безжизненная.       Не чувствуя ног, он подошел к ней, останавливаясь на расстоянии настолько ничтожном, что смог увидеть, как роняют отблески редкие огни ночных фонарей, отражаясь от ее фарфоровой кожи.       Когда Томас остановился, девушка подняла на него еще влажные от слез глаза и тихо прошептала:       - Я так устала… – Она тихо всхлипнула и боль отразилась в ее взгляде. – Кто бы знал, как я устала бороться одна.       И тогда мужчина сделал еще одно движение к ней навстречу и две тени слились в одну. Томми обнял Кейт, притягивая к своей груди. Но девушка стояла не шелохнувшись. Напряженная и жесткая. Даже на дюйм не поддалась. Шелби, прикрыв глаза, прижался щекой к ее волосам и глубоко вдохнул запах растрепанных вьющихся прядей.       - Ты не одна. – Тяжело выдохнув, тихо произнес он. Его ладони прошлись по спине девушки и, остановившись в районе плеч, притянули еще ближе. – Не одна. Я буду с тобой. Позволь мне быть с тобой.       Какое-то время ничего не менялось, а затем Томас вздрогнул, когда ощутил, как тонкие пальцы Кейт осторожно сомкнулись за его спиной под тканью пальто, обнимая в ответ. Она тоже вздохнула и наконец-то расслабленно устроилась в его руках. Так, словно приникла вся. Совпала.       - Спасибо. – Произнесла она куда-то ему в район плеча. – Спасибо тебе… И, Томми, я…       Внезапно Кейтлин умолкла. Он уже хотел заглянуть ей в лицо и уточнить, что значат эти ее слова, когда девушка его просто огорошила.       - Я хочу, чтобы ты знал. Я пошла туда за тобой, не потому что не верила, а потому что тоже испугалась… – тихо произнесла Кейт и голос ее прервался.       Она стояла перед выбором, остановиться на этих словах или довести мысль до конца. Почему-то в этот самый момент показался ей судьбоносным. Она могла закончить фразу иначе, сказав, что переживала за исход их общего дела. Это было бы ложью, но помогло бы ей сохранить между нею и Томасом дистанцию. Ту черту, переступать которую, ассасин не планировала. Да, Кейтлин могла бы сказать нечто иное, но все же произнесла то, о чем думала, то, что по-настоящему чувствовала.       - Я испугалась за тебя.       Поняв, что на какое-то время перестал дышать, Шелби выдохнул, поворачивая голову, теперь утыкаясь носом в ее макушку. От этих слов в груди у него словно надулся огромный и теплый шар, а на губах непроизвольно и вопреки всем сложившимся обстоятельствам начала пробиваться счастливая улыбка.       Томми глубоко и расслабленно вздохнул. Глаза его медленно открылись. Кейт разжала руки, и мужчина, немного отстранившись, осторожно коснулся пальцами ее подбородка. И тогда, повинуясь движению его ладони, девушка послушно подняла на него бездонные каре-зеленые глаза.       В них – зеркало, в котором он увидел свое отражение. Зеркало, которое высветило его, дало ему форму и содержание. И Томас понял, что без света этих глаз в нем меньше содержания, чем в его тени.       Он слишком долго пребывал в опустошении.       В ее глазах он нашел изобилие.       Спустя столько лет, из-за этого глубокого, как море, взгляда Томас Шелби почувствовал, что, наконец, нашел себя в другом человеке.       - Какая ты все-таки дурочка… - прошептал он, добавляя несколько слов на цыганском.       Он продолжал все также пристально смотреть на нее, когда пальцами другой руки скользнул вверх по хрупкому плечу. Когда наклонился, нависая над ней, и невесомым касанием прошелся по контуру лица, чтобы отодвинуть со лба непослушную прядь кудрявых волос.       Кейт невольно вздрогнула, почувствовав, как обе ладони Томаса мягко обхватили ее лицо, а кончики пальцев легли во впадину затылка над позвонками. Большими пальцами он прошелся по ее щекам, утирая уже подсохшие следы от слез и взгляд его опустился на ее губы. Девушка застыла. На какой-то миг ей даже показалось, что она перестала дышать. Кейтлин видела, как стремительно потемнели его глаза, становясь чернее, глубже. А затем, его ладони слегка надавив потянули ее лицо навстречу горячему дыханию.       Резкая трель телефонного аппарата заставила вздрогнуть их обоих и отстраниться. Томас усмехнулся и, воздев глаза к потолку, зажмурился на мгновение. Но, прежде чем уйти, он все же склонился вперед, оставляя поцелуй у нее на лбу.       Мужчина отошел к окну, возле которого стоял телефон, издававший заунывное треньканье, и вздохнув снял трубку.       - Слушаю. – Какое-то время мужчина молчал, а затем снова ответил. – Да, она со мной.       По мере разговора лицо его становилось все более задумчивым, в какое-то мгновение он покосился в сторону Кейт и, девушка медленно отстранилась от стола.       - Хорошо, скоро будем.       Тихо звякнув, опустилась на аппарат телефонная трубка. Томми повернулся к ней.       - Звонила твоя подруга. Она невероятно зла, что ей пришлось обзвонить уже добрую половину города, чтобы найти тебя, а также просила передать, что вернулась и у нее есть новости на счет выставки. И теперь мадемуазель Прудон ждет нас обоих у тебя дома.       - Выставка Пикассо состоится в художественной галерее «Лестер» в Лондоне, весь бомонд приглашен на это «Торжество правосудия».       В пальцах Рори возник белоснежный конверт из плотной бумаги.       Девушка встретила их в гостиной. Она расположилась в одном из кресел, удерживая на коленях нечто маленькое и уродливое. Сидя рядом с Кейт на диване напротив, Томас в очередной раз присмотрелся к непонятному существу, чем-то напоминающему лохматую свинью. Однако, мадемуазель Прудон представила это нечто, назвав его Полем, сообщив, что это ее собака. Однако, по скромному мнению Томми, хрюкала эта собака в точности как свинья. Все еще изучая, мужчина склонил голову на бок, но поймав прищуренный взгляд француженки, оставил свои попытки определить видовую принадлежность, философски признав, что есть многое на свете, «что и не снилось нашим мудрецам». Он обернулся к Кейт, которая тем временем, больше заинтересованности проявила к тому, что привезла ее подруга.       - Отлично.       Кейтлин протянула руку навстречу Рори и, взяв пригласительные, не заметила мелькнувшую на лице француженки ухмылку. Ассасин открыла конверт, а в следующее мгновение подняла на подругу сощуренный взгляд. По ее поджатым губам, мужчина понял: что-то явно пошло не так, как планировала всеведающая мисс Вон.       - Что там? – Томас заглянул через плечо девушки, и она не стала препятствовать, когда он забрал из ее рук два прямоугольника из плотной бумаги темно-зеленого цвета, украшенных позолоченными вензелями и надписью. Немного нахмурившись, мужчина прочел вначале одну карточку, а затем вторую, - мистер Томас Майкл Шелби и миссис Кейтлин Элизабет… Шелби? – Он поднял на Даниэллу молчаливый взгляд, но хитрая француженка и бровью не повела, делая вид, что увлечена своим лохматым хрюкающим свино-псом.       - И как это понимать, Рори? – Озвучила Кейтлин немой вопрос, который Томас так и не успел задать.       - А понимай это так, cherie, - тут мадемуазель Прудон перешла на французский, - prenes ce que l’on te donne et remercies-le. – А заметив потемневший взгляд Кери, Даниэлла в примирительном жесте подняла ладони и закончила уже по-английски. – Если что, это слова Анри, не мои. Ему вообще пришлось изрядно попотеть, чтобы достать для тебя это. Жена у месье Пикассо та еще fury jalouse. Она ограничила доступ на его выставки всем, - тут француженка выставила вверх указательный палец и с возмущением повторила, - всем незамужним женщинам, моложе пятидесяти лет. Ты можешь себе представить quelle idiotie? – Она саркастично усмехнулась и потрепала за ушком весьма вольготно развалившегося у нее на коленях Поля, подставляющего под ласки свой косматый живот. – Можно подумать, это убережет ее брак от интрижек му-ужа. – Просюсюкала она, больше обращаясь к своей собаке. – Адюльтер так только пикантнее становится, как по мне.       Еще немного почесав Поля, Рори хихикнула и с улыбкой подняла взгляд, чтобы встретиться сначала с одним каменным лицом, а затем с другим. Улыбка на ее губах тут же померкла и мадемуазель Прудон, нахмурившись, проговорила строго, а в голосе ее послышались обиженные интонации.       - Не надо так на меня смотреть. На сколько я знаю, месье Шелби не женат, - она приподняла одну бровь и устремила свой взгляд на Томаса, - да и в твоем окружении, Кери, на данный момент подходящих кандидатур более не наблюдается, - произнесла она с нажимом и сурово посмотрела на Кейтлин, явно намекая на проштрафившегося регента, коего та собственноручно отослала в Париж. – Действовать надо было быстро, и мистер Шелби первым пришел мне на ум. – Она вновь посмотрела на Томаса. – Ваши имена уже вписаны. – Взгляд сместился на Кейт. – Так что вам обоим придется смириться, других вариантов все равно нет. Это единственная возможность для встречи с Пабло.       На этом француженка поставила жирную точку в своем монологе и вернулась к своему питомцу.       В гостиной повисла пауза, во время которой Кейтлин вздохнула и перевела взгляд на Томаса, желая увидеть его реакцию, но по лицу мужчины вообще было трудно понять о чем он думает. Как обычно абсолютно непроницаемое и холодное выражение. Девушка прислушалась к его дыханию: даже сердце билось ровно.       Внезапно Шелби произнес:       - Отлично.       Отлично?       Кейт удивленно приподняла бровь. Вообще-то она думала, что он первый будет возражать против такого, учитывая их не совсем простые отношения. Сегодняшний день только сильнее все запутал, однако, по крайней мере, им хотя бы удалось нормально поговорить.       - Кейт?       Девушка отвлеклась от собственных мыслей и перевела на Томаса вопросительный взгляд, и он тихо спросил:       - У тебя есть возражения?       - Нет. Если тебя все устраивает, тогда все в порядке.       - Вот и отлично. На том и порешим.       Даниэлла подняла на них взгляд и улыбнулась.              Поместье распахнуло в ночь свои двери, выпуская в чрево студеной зимы мужчину и женщину. Кейт запахнула свою шубку, мысленно возвращаясь к своему скорому отъезду. Ей будет жаль расставаться с этим местом. Большую часть Саттон-Колдфилд занимал величественный лес, простирающийся до Олдридж и дальше в сторону Канелл-Холл. Лишь редкие островки жилищ возносили свои крыши среди моря зелени, сейчас заботливо укрытой снежными шапками.       Здесь ей впервые удалось почувствовать себя по-настоящему свободной и ощутить спокойствие, коих она не испытывала уже довольно давно. Здесь к ней впервые за много лет вернулось давно утраченное ощущение дома.       Проследовав по длинной посыпанной гравием аллее, они остановились возле машины Томаса, которую он оставил у самых ворот.       - Кейт?       - Да?       Девушка обернулась, и мужчина подступил к ней на шаг ближе.       - То, что случилось сегодня… - Он замялся на миг, словно подбирая слова. – Точнее, я хотел сказать то, что ты пришла туда за мной, это… - Томас едва заметно набрал в грудь воздуха и на выдохе произнес. - Спасибо.       Кейтлин почувствовала, как по щекам пополз предательский румянец, благо незаметный в тусклом свете фонарей. Однако осмыслить эти свои новые странные ощущения ей не удалось, потому что Шелби продолжил:       - Но, если ты еще раз вытворишь нечто подобное. – Голос его стал тяжелым, равно как и взгляд. – Пеняй на себя.       - Выгонишь меня из своего города? – Не удержалась девушка от сардонической усмешки. – Или убьешь, как и грозился?       Ответ последовал незамедлительно.       - Нет. – Он шагнул, становясь к ней практически вплотную и заговорил на порядок тише. – Хуже, Кери. Гораздо хуже.       Это ее старое домашнее прозвище прокатилось у него на языке с мягким рычанием, нежно и будто ласкающе. Оно скользнуло по ее телу как шелк и волна мурашек пробежала по позвоночнику. Кейт вздрогнула и щеки ее вновь загорелись. От взгляда, тяжелого и поглощающего. От голоса, звучащего хрипло на низких частотах. От слов, смысл которых от нее ускользал, но обещание, звучавшее за ними, звучало вполне отчетливо. И в ответ на это невысказанное вслух обещание внутри у девушки что-то отозвалось: тяжело ухнуло сердце, а живот стянуло в приятной истоме. Кейтлин смотрела на Томаса и понимала, что не в силах от него не то что отступить на шаг, но даже отвернуться.       Она пыталась твердить себе, что понимать сейчас что-то – это лишнее. Только царапает, тревожит и растекается под ребрами ясным ужасом полного осознания. Но сердце, ох это проклятое сердце, оно совсем не хотело внимать доводам разума и лишь надрывно стучало в ушах, бешено ударяясь о ребра.       - Опять покраснела, - мужчина пальцем мягко коснулся кончика ее пунцового носа и Кейтлин от неожиданности немного резко подалась назад, теряя остатки своего и так уже скудного самообладания.       - Ты… - Воздуха в легких не хватило от возмущения, застрявшего в горле.       Наблюдая за ней Томас лишь тихо и беззубо рассмеялся.       Девушка вытянула спину и вздернула подбородок.       - До встречи в Лондоне, мистер Шелби. – Холодно произнесла она и переплетя пальцы в замок, коротко улыбнулась и уже развернулась, чтобы уйти, как Томми вновь сократил, разделяющее их расстояние. Он, не переставая улыбаться, взял ее ладонь в свою руку и прижал к губам в прощальном поцелуе.       - До встречи, – он отступил к автомобилю и уже в спину удаляющейся девушке произнес чуть громче, – миссис Шелби.       Он видел, как после этих слов Кейт едва не споткнулась. Она не обернулась, но ее плечи дрогнули, а шаг ускорился, и мужчина лишь снова тихо рассмеялся, наблюдая за тем, как исчезает во тьме тонкий силуэт.