Моя звезда по имени солнце

Была глухая ночь. Где-то за окном слышалось, как гудят машины, но Хёнджину было всё равно. Он спокойно курил пачку вишнёвого чапмана, сидя на окне, и рассматривал пейзажи серых, скудных домов. Те дома напоминали ему его жизнь – такие же тоскливые и мрачные, как он сейчас. Завтра снова придётся идти в школу. Он пообещал матери лечь раньше, но парень всё ещё тут, – на грязном подоконнике, – курит и живёт. Он до сих пор живёт – вот, что удивляло. У него была куча попыток суицида, но однако он все ещё живет. А, в принципе, всё равно; когда-нибудь он умрёт, и не важно, что будет этому причиной: обстоятельства судьбы или же очередная крыша дома. Хёнджина окутывал мрак, и не спасал даже плед, который был сделан из поцелуев звёзд. Докурив пятую по счёту сигарету... а может и не пятую, – он уже давно потерял счёт времени. Хван потерял его ещё тогда, когда перешёл в среднюю школу. К слову, это было не так давно. Он учился в 8 классе, но познал столько жестокости, сколько не видели многие взрослые; а когда он смотрел на банку из-под нутеллы, наполненную окурками, то это заставляло его чувствовать себя ещё более беспомощно. Он смотрел на эту банку, украшенную мёртвыми светлячками, и понимал, что если в пятом-шестом классе он мог курить и его это спасало от тревожных мыслей, то сейчас, наоборот, это заставляет чувствовать ещё большее опустошение. *** 9 марта. Хёнджин опять проснулся на час раньше, чем нужно. Выполнив свою обычную процедуру пополнив баночку нутеллы очередной тоской, он окинул взглядом улицу и начал собираться. У Хвана было немного вещей, но даже это не останавливало его одеваться со вкусом. Он накинул на себя тёмную мешковатую толстовку со звёздами и светлые джинсы. Украсил он всё это броским беретом, который ему подарила его покойная бабушка ,и завершил образ ожерельем из крышек жестяных банок. Вышел тот из дома ровно без пяти восемь, предварительно взяв с собой вишнёвый зонтик. На улице был снег. Странно, ведь уже март, но его это не сильно беспокоило. Его путь украшали иголки из-под ели. Сердце парня было проколото иголками из-под ветвей. Проколото самым худшим из способов. Каждого одноклассника он наделял своим деревом. Большинство из учащихся для него были тёмными ёлками. Когда-то они преградили ему путь, и, к сожалению, не выпускают до сих пор. Колючие ветви напоминали ему о каждых неудачах и падениях. «В жизни каждый может стать успешным,» – думал он. Да вот проблема в том, что каждый встаёт с разной скоростью. Падать ни в коем случае не плохо, – каждый падал, – но всё зависит от того, насколько быстро ты поднимешься и пойдёшь дальше. У Хёнджина скорость была слишком медлительной. И это его ужасно раздражало. Хотелось просто встать, просто сука встать и идти дальше. Но он просто не мог, он слишком слаб. Да и бороться он не очень то и хотел. *** Всё казалось ему нечестным: почему у некоторых на пути берёзы, ромашки и сирень, а у него на пути стоят лишь хладнокровные ветви елей и грозный тополь? Тополь для него был самым страшным деревом. С первого взгляда оно радостное и доброе, но вредит всему окружающему миру и убивает его. Люди, которые получали от него это дерево, были по-настоящему злы и ужасны. И это ни в коем случае не предвзятость. Хенджину есть причины и полная дозволенность так считать. Его мысли резко прервал душераздирающий и ,ужасно, просто ужасно болезненный вопль. Тот был ни на что не похож, казалось уши закладывает, но нет. Он доносился из узкой дыры в заборе старинного дома. Хёнджин, когда у него ещё были друзья, часто курил там, наслаждаясь затишьем и ветхостью здешних мест. Перестал Хван ходить туда после смерти Ёнджуна, его самого близкого друга. И того, за что себя никогда не простит. Ни за что в жизни. Да и на прощение дано слишком мало времени. Попросту не сумеет, не сможет принять эту ситуацию. Остальные друзья тоже после проишествия, разошлись по своим путям. Оставив его опять одного. *** Мальчишка под ними ,лет 14, дергался в позе эмбриона ,весь избитый, пытаясь лишь укрыться от банды хулиганов, которому он чем-то неугодливый помешал, вникнув на “их” территорию. Кровь и ссадины заполнили почти каждый участок его тела. Они кровоточили и врезались в глаза яркими,красными мазками. Казалось бы, куда еще больше, но на теле стремительно быстро появлялись все новые и новые кровоточившие узоры. Бедный не знал куда себя деть, корчась от боли и жалко всхлипывая, он полностью осознал свою беспомощность в данной ситуации. Казалось он сейчас умрет. Вспоминая последние счастливые моменты, которых было не так много как хотелось, он обнимал себя,плакал ,и вдруг, издал ужасный вопль.Чуть разомкнув руки, которые тот сжимал своё лицо, он увидел парня, но все было слишком мутное и тёмное из-за слез.Разглядеть что-то было невозможно, не то что осознавать. Ход, которым парень раньше пользовался, был закрыт тополем, и для себя он решил, что через эту щель больше не пойдёт. Хёнджин начал искать другой вход и не нашёл ничего лучше, чем перелезть через старые доски. Схватившись за ржавый гвоздь, который выпирал на заборе, он с горем пополам перелез через сооружение, заработав небольшие ссадины, направился туда, откуда были слышны крики, которые с каждой минутой становились всё больнее и громче. Спустя некоторое время он зацепился вглядом за солнечного мальчика, над которым издевались трое парней ,по виду - из старших классов. Они безжалостно вбивали и втаптывали того в землю, смеясь и улыбаясь, корча гримасу боли, тем самым насмехаясь над слабостью и беспомощностью паренька. Тот парень лишь стоял в ступоре и не понимал ,что делать, как ему помочь. Больно было чертовски. При чем им обоим. Хотелось лишь укрыться, убежать и спрятаться. Но ничего из этого он сделать не может. Ему было страшно; по всему телу пробежала дрожь. Он слишком не хотел туда идти, но судьба всё решила за него: группа подростков, заприметив Хёнджина, уже направлялась в его сторону. Он не бежал, и его не охватывал страх. То, что он пережил в средней школе, никак не могло сравниться с обычным избиением двух елей и тополя. В его мыслях было только одно: «Главное не трогайте солнце».