Тайна и ложь

      Время шло. Скрип половиц заставил девушку вздрогнуть. Мысль, почти болезненно отзываясь в груди, была наполнена страхом.       «Лишь бы не разбудить папу…» — думала Полина, выскальзывая за дверь тихо и мягко, словно кошка.       Ночь. Рассветать не спешило. Небосвод был усыпан тысячами, миллионами ярких звёзд. Трава мягко щекотала голые ступни. Казалось, теперь природа могла чувствовать юную девушку, опекать её ровно до тех пор, пока не возьмёт на себя эту обязанность кто-то другой. Полина поёжилась. Скользящий холод рвался окутать, обвеять, завладеть... Морозова поспешила отогнать от себя все мысли, которые были ей неугодны. Особенно сейчас. Она вдохнула. Ноздри наполнились ароматом травы, цветов, которые сейчас, казалось, дремали вместе с солнцем, которое служило им маятником. Девушка, печально оглядев стены дома, наскоро обулась и направилась в нужное ей место.       Неяркие фонари посёлка были, казалось, единственным путеводителем среди ночной тишины, но Полина так не считала. Её вело сердце. Девушка каждый раз уверяла себя в том, что порою можно и нужно ему довериться, но теперь предпочитала опираться на разум. Однако, сейчас её мало что волновало. Она снова чувствовала себя живой. Чувствовала, что может всё изменить. Надеялась. Как в ферврале. Теперь, когда что-то внутри щёлкнуло, разлетаясь в щепки, Полина стала тише, спокойнее. Девушка всё больше замыкалась в себе. Она хотела и не хотела вернуться обратно в безмятежность. Ей хотелось к Антону. Сердце, словно маленький росток к солнцу, тянулось к нему. Морозова всё ещё была привязана… И это временами сводило с ума. Она, надев на ноги первые попавшиеся сандалии, бросилась на место, где они договорились встретиться. Ветер усилился. Тёплый, но настойчивый, он касался её платья, развевая на ветру подол. Девушка, передёрнуда плечами. Вот уже виднелось из-за крон деревьев озеро. И человек… Человек, который был ей нужен. Полина помедлила. Она аккуратно подошла сзади, он не обернулся, видимо, не услышав её шагов. Антон вздрогнул, когда холодная ладонь легла ему на плечо. Мягко убрав руку любимой девушки, он обернулся. Она опустила глаза. Словно действительно была виновата… — Привет, — тихо шепнул Антон, поднимая указательным пальцем её подбородок. Она послушно подняла на него взгляд. Грудь сдавило. Серые глаза смотрели без прежней ласки и любви. Она видела в них всё: холод, разочарование, страсть и тягу к ней, но только не тепло… Не любовь. — Антон, — тихо зашептала она, сжимая его ладонь. Мысли заполняло отчаяние. — Антон, я прошу тебя, скажи мне, что случилось?.. Почему всё получилось. Так?.. Я же люблю тебя…       Он молча высвободил тёплую ладонь из её хватки. — Ты действительно не понимаешь?       Полина отрицательно качнула головой. — Не понимаю. Я не понимаю, что сделала не так.       Несколько секунд он молчал. Потом позвал её за собой, направляясь к берегу озера. Присев на траву, он задумчиво уставился на воду. Полина приземлилась рядом с ним. Спустя несколько минут молчания, он наконец тихо шепнул, вздыхая: — Полина, я видел вас тогда с Ромой.       Она не поняла. Вздрогнув, произнесла: — Когда?.. Что именно ты видел?       Антон раздражённо потёр переносицу, снимая очки. — Ты можешь не врать мне хотя бы сейчас? Между нами ничего нет. Терять тебе уже нечего.       Полина застыла. Она смотрела на него, чувствуя, как глаза медленно наполняются слезами. Антон не отвёл серых, горящих глаз, казалось, его это совсем не смущает. Её взгляд стал стеклянным и потерянным. Полина замолчала, отвернувшись. Она пыталась тщетно сдерживать рыдания, закусывая губу, в мыслях ругая себя за проявленную слабость, но больнее и важнее всего сейчас было одно: его безразличие.       Он снова молчал. Полина безвольно склонила голову на колени. Её тело вздрагивало от рыданий, лицо быстро стало горячим, а мелодичный голос обрывался всхлипами, и попытками что-то сказать ему. Антон всё также молчал. Внутри всё рвалось на мелкие части. Смотреть, как она страдает, было невозможно. Он хорошо знал чувство отчаяния и безнадёжности.       Она всё шептала что-то совсем неразборчивое, Антон наклонился к ней, пытаясь хоть что-то разобрать, но ничего не понял, кроме слов извинения. Сердце взяло верх. Вздохнув, Петров коснулся её волос, положив руку на голову Полине. Теперь он чувствовал, как она дрожит, но не мог понять, от холода это, или от боли. — Антон.. Антон, прошу, поверь мне... Я не хотела... Не хотела, слышишь?.. Прости, прости, прости меня, пожалуйста! Пожалуйста, я умоляю тебя, — тихо зашептала Полина, цепляясь за его рубашку. — Я ничего не могла сделать, Тош... — Тише, — прошептал он почти ласково. — Успокойся, Полина. Пожалуйста, объясни мне всё. Я выслушаю тебя.

***

      Катя на ватных ногах подошла к Антону. Она пыталась отговорить Пятифана. Целый год пыталась. На дворе снова снег, как тогда, в девятом. И она снова в ловушке. У неё не было выбора. Да и кому было важно её мнение? — Антон, — он обернулся. — Да, Кать? — видимо, Петров не очень рад её видеть. Катя это понимала. Это не приносило ей боли, но неприятно кололо её мысли и чувства. — Лилия Павловна просила нас сходить за кое-какими учебниками. — За какими? — тихо спросил Антон, смеряя её недоверчивым взглядом. — Русского, — вздохнула Катя. — Ты же знаешь, ещё не все их получили. Наша школа, среди всех ближайших сёл, последней их получает. — Неудивительно, — усмехнулся блондин, потерев светлый затылок. — Мало кому хочется искать школу в таких дебрях… — То-то и оно, — кивнула Смирнова. — Так ты поможешь? — А почему не Пятифанов? — Мать сказала, что ей прошлого раза хватило, — с улыбкой закатила глаза Катя. — Когда он все учебники случайно скинул на лестничную клетку.       Антон пожал плечами. — Понятно. Ладно, давай. Нам в библиотеку? — Нет, в раздевалку, — съязвила Катя, — у вахтёрши учебники вымогать будем. Она у нас главный ценитель русского языка, сразу двадцать штук себе забрала. Чтоб наверняка.       Антон проигнорировал выпад в свою сторону, и направился к выходу из класса. Катя поспешила его обогнать, чтобы впереди шла она. Петров на это лишь усмехнулся.       Смирнова шла уверенно, Антон медленно плёлся сзади. Школьный коридор был пуст, но внезапно из тупичка у раздевалки донеслись голоса. Антон вздрогнул. Он сразу узнал голос Полины. Остановившись, он прислушался. — Эй! Ты чего там застрял?       Антон замахал руками и приложил палец к губам. Катя послушно замолкла и подошла к нему. Всё шло по плану, который выстроил Пятифанов… — Да что ты пристал ко мне! Отвяжись! — запротестовала Полина, пытаясь оттолкнуть Пятифана.       Антон уже был готов кинуться на помощь возлюбленной, но тут слух прорезало тихое: — А может, я вообще не встречаюсь с Петровым! Это моё дело!       Катя удивлённо мотнула головой. Длинная коса чуть распустилась. Зачем она Пятифанову-то врёт...       Антон замер. В какой-то момент сердце перестало биться. В глазах потемнело. Он видел, как Рома вжал её в стену, целуя. И не увидел никакого сопротивления с её стороны. Медленно развернулся к Смирновой. Она стояла в шоке, и просто смотрела на то, как Ромка нарушает поставленные условия… Что же теперь делать?…       Антон опустил голову. В висках пульсировала кровь. Парень поплёлся в сторону библиотеки. Катя кинулась за ним. Она хотела всё рассказать, правда хотела… Горло давил страх, злоба на Рому, который не сдержал обещания. Антон открыл тяжёлую дверь. Катя скольнула вслед за ним в пыльное, заставенное книгами помещение. Здесь было тихо и пусто, ни единой души. Антон остановился. Его лихорадило. Дрожь пронзала тело так, словно в него метали ножи. Один у него теперь точно есть. В спине. И ещё один в сердце. — Мне жаль, Антон… — тихо прошептала Катя, положив руку ему на плечо. Он сжал кулаки, но не обернулся. Девушка обошла его. — Ты… как себя чувствуешь?..       Антон плотно сжал челюсти. Из глаз брызнули слёзы. Катя замерла, растерявшись. Никто никогда не видел, как плачет Петров, даже когда Семён измывался над ним, как мог, с его щеки не скатилось ни одной слезы. Словно прочитав её мысли, он тихо, почти неслышно произнёс: — Было бы не так больно, как сейчас, даже если бы моё тело изрезали на мелкие части и оставили гнить. — Сильно любишь её, — с пониманием кивнула Катерина, потупив взгляд. — Даже сейчас, — тихо подтвердил Антон.       Катя была почти уверена, что всё, что они услышали — лишь часть, и на самом деле ситуация совсем другая, но девушка не знала, как сказать об этом Антону.       «Он совсем возненавидит меня, если узнает,» — с сожалением подумала она. — Послушай, Петров… Знаю, что друзьями мы никогда не были, но... Можно дам совет?      Антон безразлично кивнул. Слёз больше не было, но Катя видела, как потухли глаза, как плотно сжимал он бледные губы, как всё для него медленно теряло смысл. — Поговори с ней. Иногда всё не то, чем кажется, — тихо прошептала Смирнова.       Петров покачал головой. — Я не думаю, что здесь нужны какие-то слова, — его голос дрожал, срывался, но Катя видела, как он пытается держать себя в руках и не поддаваться отчаянию. Стало так больно, будто она была на месте Антона. Будто предали её, а не его…       «Но ведь Полина вряд ли виновата,» — подумала Катя, нервно приглаживая волосы. — А всё-таки. Может, она всё объяснит. — Прошу тебя, давай заберём учебники и поскорее вернёмся в класс, — сломавшимся голосом проговорил Петров.       Кате только и оставалось кивнуть. Рома был прав, ревность брала верх над Антоном, и Смирнова была уверена: сейчас он и сам страдает от этого..

***

      Антон не стал сразу устраивать Полине скандал. Он решил посмотреть, как она будет себя вести. Морозова, вернувшись в класс, улыбнулась ему, присаживаясь рядом. Она сразу заметила, что что-то не так, и её сердце охватила ещё большая тревога. Боль медленно нарастала. Она позволила другому прикоснуться к ней. Она не смогла остановить. Подавляя желание обо всём рассказать Антону, Полина ласково сжала его руку под партой, и тихо спросила: — Что-то случилось, Тош?.. Ты чем-то расстроен… — Всё в порядке, — натянуто улыбнулся ей Антон. — Я соскучился по тебе. — Я рядом, — успокаивающе шепнула Полина. Яд медленно проедал грудную клетку. Какой же виноватой она себя чувствовала. Скрипачка понимала, что не была виновата, но ей было от себя мерзко.       Она чувствовала себя самым настоящим предателем. Измена — это предательство, а она… Она, выходит, изменила… Полину передёрнуло от этой мысли. Надо было сказать Антону правду! Но он и без неё был чем-то огорчён. Что стало бы с ним, расскажи она о том, что Пятифанов приставал снова, да и не просто приставал, а… — Что произошло? — спросила Полина, прикасаясь к светлым волосам. Антон с ужасом осознал, что всё ещё хочет этих прикосновений. Что её руки — всё ещё самые родные и тёплые, что её улыбка — всё ещё то, чем он живёт. Что она — всё та же Полина, всё та же скрипачка. Только уже не его. От последней мысли стало плохо. Антон положил голову ей на плечо. Дал шанс воткнуть в свою спину ещё один нож. Полина со всей нежностью перебирала светлые волосы. Никого это не удивляло, одноклассники знали, что они встречаются. Антон прикрыл глаза. «За что, моя милая, единственная Полина… За что же ты так со мной…» — пронеслось в его голове. — Так что случилось? — спросила девушка снова, продолжая нежно поглаживать светлую макушку возлюбленного. — Ты можешь мне верить, мой светлый мальчик. «Не могу,» — подумал Антон, чувствуя, как отчаянно и быстро колотится сердце. «Прости меня, милый. Только прости… Мне не нужно никого кроме тебя.» — с тоской подумала Полина. Как жаль, что у неё нехватало сил и духа это ему сказать. Рассказать всё, как было. Правду..

***

— Полинка! Давай-ка отойдём! — Пятифанов поймал её у входа в класс. — Поговорить надо.       Полина отрицательно помотала головой. Она хорошо помнила, что случилось год назад после таких его слов. — Хочешь поговорить – говори здесь, мне не хочется куда-то идти. — Да ладно тебе. Мы с твоим парнем, — Ромка насмешливо выделил последнее слово, что не понравилось Полине, — не общаемся больше. С тобой не особо. Я тебя спрошу о кое-какой мелочи, и всё! Дело в шляпе.       Полина недоверчиво осмотрела Пятифанова. — Что тебе нужно от меня? — Да услышал кое-что, хочу вот уточнить информацию. — Хорошо. У тебя пара минут.       Пятифанов задумался. Вдруг Катя не успеет или не сможет сделать всё, как ему нужно? Надо было действовать. — Да без базара. Давай, к тупичку нам с тобой надо. Там поговорим. Нечего лишним гадам на обозрение выносить.       Полина, вздохнув, направилась за уверенным в себе хулиганом. Она этого не хотела, но надеялась, что раз и навсегда отвадит его от себя. Когда они остановились у закутка, Рома, не теряя времени, задал вопрос: — Слушай, мне тут слушок долетел, якобы год назад, когда вы с Тошиком встречаться начали, ты Катьке соврала, что ты с ним не встречаешься. — Вспомнил прошлогодний снег, — возмутилась Полина. — Встречаюсь. И очень сильно люблю. — Зачем Катюхе соврала? — Ты же знаешь, что я недолюбливаю её... Пойми, я верить ей не могла. Хотела, чтобы сначала одноклассники сами как-то поняли, что мы вместе. Я не хотела это скрывать. Я просто побоялась сплетен с её стороны, понимаешь? Это ничего не значит. — А мне кажется, это значит, что у меня есть шанс, — усмехнулся Ромка. — Ничего это не значит, Пятифанов! Я никогда ни на кого не променяю того человека, которого я люблю. — Да ладно? Ты уверена? — Вполне, — холодно ответила Полина. — Наша любовь — это то, что касается только нас. — Любовь — понятие растяжимое. Её на что угодно променять можно. — Да что ты пристал ко мне! Отвяжись! — запротестовала Полина, пытаясь оттолкнуть Пятифана. — Встречаюсь ли я, а может, я вообще не встречаюсь с Петровым, это моё дело!       Ромка увидел боковым зрением локон светлых волос. Катька здесь, значит, и Петров тоже. Пора действовать. Он заломил руки Полине, она удивлённо ахнула, не успевая понять, что происходит. Грубая рука скользнула вверх по талии, Ромка впился губами в её губы. Второй он держал её руки, чтобы она не могла сопротивляться. Полина замерла, тело сковал страх. Она начала вырываться. Дёрнула головой в сторону, пытаясь освободиться. Затылок пронзила острая боль. Полина вскрикнула. Он всё держал её, прикасаясь языком к губам снова и снова.. Это было мерзко, страшно, ужасно... Это было не оправдать.. Полина обречённо затихла, глотая слёзы отвращения. Рома метнул ещё один вгляд в сторону. Ушли. Поцелуй длился всего минуту.. Полине он показался вечностью.. Вязкой, липкой... Такой, из которой вряд ли можно было вырваться.       Он выпустил девушку из хватки. Полина, утирая слёзы рукавом, подняла ладонь. Раздался оглушающий звук. Рома схватился за покрасневшую щёку. — Ну ты и тварь, Пятифанов, — процедила она с ненавистью сквозь слёзы. — Какой же ты гад…       Ромка, собиравшийся что-то сказать, ошеломлённо замолчал. — Не смей больше приближаться ко мне, слышишь?! Я в милицию пойду, подонок! Я Антону всё расскажу! — она быстрым шагом направилась прочь из тупичка… — М-да… — раздражённо потёр он место ушиба. — Всё пошло по плану, а план по...       Кажется, это единственное, что его волновало… Совсем не разрушенные чувства других людей. Не то, что он целился и попал им в самые сердца, разрушая то, что они так долго выстраивали...