STAN

      Рассветное зарево полноправно занимает своё место, сменив ночь. В комнате немного прохладно из-за приоткрытого окна. Поэтому Тэхёну сейчас очень уютно находиться в сплетении ног и рук Чонгука.       После того, что между ними произошло, Тэхён дремал совсем недолго и, открыв глаза, уже не смог сомкнуть их обратно. Смотреть на то, как рядом спит Чонгук — удивительно, и очень завораживает. Его грудь мерно поднимается при вдохе и плавно опускается при выходе. Рот слегка приоткрыт и оттуда виднеются белые зубы. И если Тэхён пытается двинуться — чужие руки сильнее стискивают его, прижимая к себе.       Не удержавшись, Ким легонько проводит пальцами по губам, невесомо гладит щеку и зарывается в густоту волос. Чонгук сонно что-то мычит и утыкается в смуглую шею напротив, которая получила порцию новых меток двумя часами ранее. Тэхён улыбается в чёрную макушку, что так доверчиво к нему льнёт. Странно, но Тэхён сейчас безумно счастлив. Счастлив наперекор тому, что его жизнь уже начала катиться под откос, набирая обороты как снежный ком. К сожалению, его не остановить, он катится вниз с огромной скоростью, рискуя превратиться в лавину. И Тэхён сам столкнул его с горы. Ким не знает, чем это обернётся, но знает одно — как раньше уже не будет…       Он прижимает крепче Чонгука к груди, вдыхает аромат его волос, вопрошая солнце дольше не всходить и оставить больше времени для них двоих.       — Ты меня сейчас задушишь, — подаёт голос чёрная макушка и Тэхён ослабляет хватку. — Сколько время?       — Почти пять утра.       Вопрос задан не просто так. Как бы хорошо не было ночью, оба понимают, что нужно расходиться по всем понятной причине: они порочные грешники, которые любят друг друга украдкой, под покровом ночи, потому что днём наступает гнетущая реальность. Тэхён принадлежит другому. А они просто лжецы и обманщики, которые завтра будут делать вид, будто ничего и не было. Одна только эта мысль омрачает всю эйфорию от этой ночи.       — Мне нужно уходить, — Чонгук выбирается из объятий Кима. — Прости меня, — вновь повторяет свои слова Чон.       — Хватит извиняться! — злится Тэхён.       — Я не должен был приходить.       — Да, но ты пришёл… а я открыл и впустил. Если уж на то пошло — виноваты мы оба.       Чонгук смотрит в медовые глаза напротив, ласково проводя рукой по щеке. Он подозревает, что между ними что-то окончательно изменилось. Чонгук ярко ощущал это ночью, когда Тэхён так чувственно отдавался, словно он полностью его. Но изменилось это очень подлым способом. Почему нужно было доводить до этого? Неужели нельзя было сначала просто поговорить, расставить все точки над «i»? Ведь Чон именно так и хотел сделать, когда шёл ночью к Тэхёну. Он вообще рассчитывал, что его нет, надеялся, Тэхён будет у Сокджина и это утихомирит его сумасшествие. Но дверь открыли и как только Чонгук увидел расстроенное любимое лицо, уже сдержать себя не смог.       — Всё не должно было быть так…       — Но это уже случилось и… я ни о чём не жалею, — Тэхён уверенно смотрит в ответ.       Чон двигается ближе, что бы заключить вишнёвые губы в поцелуй.       — Я больше не хочу поступать так с Сокджином.       — Я тоже, — тихо выдыхает Тэхён. И ловит Чонгука за руку, когда тот пытается встать. — Постой, я поговорю с ним, — заполошно твердит Ким, не выпуская Чона, — сегодня же поговорю.       — И что же ты скажешь? — злится Чонгук. — Что трофей переходит в руки нового победителя?       Тэхён меняется в лице, слова Чонгука — ядом обливают, принося жгучую боль. Он опускает глаза и отворачивается.       — Ну вот опять, — Чонгук проводит рукой по лицу, — всё мой дурной язык, — он вновь ложится ближе к Тэхёну, пытаясь повернуть его обратно. — Прости меня пожалуйста, Тэ! Я так взвинчен из-за того, что между нами происходит. Мне тяжело. Я столько лет люблю и готов ради тебя на всё, но не за спиной Сокджина.       — Не только язык дурной, ты сам весь дурной. Даже не дал мне возможности объясниться. Ещё тогда, два года назад, я ждал твоего возвращения из дома, чтобы поговорить. Тогда ты мне признался и это было для меня неожиданностью, мне нужно было хоть немного времени, чтобы прийти в себя и всё осмыслить. Но ты этого времени не дал, ты просто сбежал от меня в армию! А Сокджин дал, и всё это время был со мной рядом, хотя я очень тяжело переживал твой отъезд.       Ирония судьбы, они оба наломали дров в прошлом, но теперь:       — Тэхён, не знаю как мне дальше быть. Я не могу без тебя. Я постоянно думаю, что ты с ним: как он тебя касается, обнимает, целует. Это просто разрывает меня на куски. Ещё немного и я загнусь от этой муки. Извини, я не давлю, просто говорю, как есть.       — Наши отношения с Джином в последнее время и так не клеятся. Я давно пытаюсь собраться и поговорить с ним хотя бы насчёт перерыва, но всё не было подходящего момента. Этот тур, его постоянные отлучки к руководству… но ты прав, дальше тянуть нельзя. Завтра, — Тэхён прижимается ближе к Чону, ощущая его тепло, — а точнее уже сегодня, — его слова дыханием касаются чужих губ, — я скажу ему всё начистоту, — лёгкие касания губ разгоняют электроны по телу.       — И что же ты скажешь? — шепчут губы в ответ.       — Что я потерял голову из-за одного потрясающего армейца.       — Безжалостный, — Чон вплетает пальцы в его волосы и сжимает, притягивая губы к губам, — любишь ты одной фразой разбивать людям сердца.

⭐⭐⭐

      Утром, если обеденное время можно назвать «утром», Юнги встаёт с постели в прекрасном настроении. На ночь ему пришла в голову одна мелодия, которой срочно потребовалось сделать аранжировку. Мин подбежал к своему походному синтезатору, надел наушники и мучил клавиши почти до рассвета. И только после того, как у них с инструментом случился музыкальный оргазм, он, наконец удовлетворённый, без сил бухнулся в постель.       Так бы он мог спать и дальше, но проснулся исключительно от голода. Срочно нужно было закинуть что-нибудь в желудок, пока тот не стал поглощать близлежащие внутренности. Он быстренько умывается, приглаживает растрепанные волосы и на всякий случай надевает тёмные очки, чтобы зоркий персонал гостиницы не заметил его детские мешочки под глазами. Те регулярно появляются в те моменты, когда он путает день с ночью.       Мин спускается в ресторан, где уже обедает вся группа, к ним он и присоединяется, здороваясь. Ребята размеренно трапезничают, плавно переговариваются, ловко стягивая еду из тарелки зазевавшегося соседа.       Он также набирает всего и побольше, пожелав себе приятного аппетита. Через стёкла тёмных очков Юнги смотрит на сидящего напротив Намджуна. Смотрит раз, смотрит два, три — эта безмозглая обезьяна так ни разу и не почтила его своим взором! Сидит и ржёт как лошадь над шутками Хосока. Юнги стягивает очки на нос, вслушиваясь, с чего можно так гоготать. Всё ясно — очередная чушь, о том как он свои белые трусы постирал с красным носком. Мин снимает очки совсем и кушает, попеременно глядя на Джуна уже в прямую, не стесняясь. И снова ни один примат (а он здесь один) не обратил на это внимания. Юнги с раздражением засовывает в себя рисовый лист, мысленно посылая лидера на хер.       Благо дело, остаётся всего два концерта в туре и потом можно будет наконец немного отдохнуть от этого доставучего гамадрила. Этим и успокаивает себя Юнги, и идёт собираться в дорогу в следующий город. Всего два концерта в Европе и наступит то приятное время, когда можно будет закрыться в своей студии с музыкой наедине, долго спать днём и много работать ночью. И самое главное, чтобы рядом не было никого из обезъяноподобных.       Юнги плетётся выселяться из отеля, обвешавшись своими сумками и синтезатором, который уже начинает клонить Мина к земле. В коридоре он нагоняет Чимина, который с лёгкостью пантеры катит свой брендовый чемоданчик.       За спиной слышытся громкий разговор Намджуна и Сокджина, которые тоже подтягиваются следом.       — Помочь? — слышит он голос лидера.       Мин закатывает глаза, собираясь высказать, что обойдётся без помощи Кинг-Конгов, но останавливается в недоумении, когда понимает, что обращаются не к нему. Намджун огибает нагруженного Юнги и забирает милиписечный чемодан Чимина, который больше подходит в разряд «ручная кладь». Мин открывает рот, наблюдая эту картину и с перекосорыленным лицом всё же выселяется вместе с ребятами.       Всю дорогу в самолёте он пытается вслушиваться, о чем трещит ему Хосок, который почему-то оказался рядом с ним в кресле. Но не может сосредоточиться, потому что взгляд всё время косит на соседние парные кресла, где расположились Намджун с Чимином и мило о чем-то беседуют.       — Хо, вы что, поругались с Чимином?       — Не, так я как раз тебе и рассказываю, что мы с ним придумали кое-что новое в конце DNA.       — Странно, что ты обсуждаешь это со мной, а не с ним.       — Да, но не могу же я сейчас пойти перебивать нашего лидера, — иронично замечает Хосок, — ты только посмотри, как мило щебечут.       Это-то и настораживает. Даже слишком мило. Сидят улыбаются друг другу, шепчутся о чём-то на ушко, хихикают как дебилы — Юнги сейчас стошнит.       — Что же можно такое обсуждать, раз даже тебя прогнали с твоего места? — не выдерживает Мин. Он прекрасно знает, что Хосок всегда садится рядом с Чимином в поездке, потому что только Пак может вынести его бесконечный треп.       — Не моё дело, — спокойно пожимает плечами Хосок, отворачиваясь к окну.       Ну надо же, какие метаморфозы. И это говорит самый любопытный мембер из них.       Юнги ещё раз кидает взгляд на лидера и заходится вздохом от возмущения, когда видит как Намджун вооружается массировать плечи Чимину. Невольно вспоминаются те времена, когда Джун массировал ему больную ножку. Руки у него и впрямь целебные, и совсем не грубые, как может показаться на первый взгляд. Они нежные и приятные…       Юнги хмурится, пытаясь прогнать из головы неуместные воспоминания.       А Хосока тут же привлекает облачко интересной формы, о котором он незамедлительно рассказывает Юнги.       К тому моменту, когда они наконец прилетают в Вену, Юнги хочет уже повеситься. Голова гудит, Хосок всё ещё говорит, желудок до сих пор тошнит. Думать о ещё двух концертах становится непосильным трудом.       Но Юнги справится! Обвешавшись сумками, он бредёт к автомобилю и ему абсолютно плевать на то, что Намджун так ни разу за всю дорогу и не взглянул на него…

⭐⭐⭐

      Группа «Бантан» планирует завершить свой тур в Европе, впереди всего два выступления. Вена встречает их приятной тёплой погодой и тучей поклонников в аэропорту.       Тэхён пробирается сквозь толпу, оберегаемый по одну сторону Сокджином, по другую Чонгуком. После того, как Чонгук ушёл от него на рассвете, не было подходящего момента, чтобы поговорить с Сокджином. Утро ребята провели в сборах, затем была лекция их менеджера с наставлениями по технике безопасности, а после обеда они вылетели в Австрию.       Для поклонников Тэхён делает свой самый крутой покер-фейс, такой, что девочки писаются от восторга, а мальчики хотят от него детей. Ровной походкой он выходит из аэропорта, двигаясь к автомобилям. И никто не догадывается насколько на самом деле он сейчас напряжён.       В пригороде для ребят арендовали огороженный особняк, куда их и привезли. Парни распределяются по комнатам, чтобы там обосноваться и немного передохнуть перед ужином. Тэхён вновь достаёт свои стихи, читает, сидя возле окна, подправляет слова и вспоминает прошедшую ночь. Как же сердце трепещет и хочет обратно к нему. Он не хочет думать о том, как ему потом уживаться с Сокджином, после расставания. Он искренне надеется, что Джин всё поймёт и поступит разумно, отпустив без разборок. Да, это подло по отношению к нему, но зато, наконец, честно по отношению к себе. Он без ума от Чонгука, и больше нет смысла обманываться самому и вводить в заблуждение Джина.       — Что скажешь? Как тебе здесь? — в комнату входит Сокджин.       — Здесь очень мило, — вежливо отзывается Тэхён.       — Знал, что тебе понравится, — улыбается Джин, — это я посоветовал Бану снять для нас дом, вместо опостылевших бездушных отелей.       — Спасибо, — тихо благодарит Тэхён.       — Пошли уже поедим, а то ещё немного и я умру с голоду, — Сокджин берёт Тэхёна за руку, выводит к общему столу и садит рядом с собой, быстро чмокнув в губы.       Ужин как всегда проходит шумно: разговоры, смех, движение еды по столу. Тэхён ковыряется в тарелке, еле успевая жевать то, чем подкармливает его с палочек Сокджин. Он громко разговаривает и борется за еду с Намджуном. А Тэхён коротко поглядывает на набыченного Чонгука, который сидит на другом конце стола, прожигая его взглядом в ответ. Ким чувствует себя максимально неуютно. Он словно между молотом и наковальней, одно неверное движение — и от него останется мокрое место. От напряжения еда встала колом в желудке, разболелся живот и во рту пересохло, из-за чего он постоянно пытается смочить языком губы.       Сытый и довольный Джин откидывается на стуле, закинув руку на плечи Тэхёна. Его глаза блестят, предвкушая приятное завершение вечера.       — Я сегодня останусь ночевать у тебя, — предупреждает Джин.       Тэхён замирает, глядя в одну точку у себя в тарелке и слышит, как на другом конце стола одним пальцем ломаются бамбуковые палочки напополам.       — Хорошо, — тихо произносит Тэхён, слегка прочистив першащее горло. И слышит, как на другой стороне тарелка слетает со стола и с грохотом разбивается об пол на множество осколков.       Все разом перестают жевать и смотрят на Чонгука, в чьём взгляде читается намерение убивать с особой жестокостью.       — Извините, — встаёт Чон, — я случайно.       Он быстро удаляется к себе. С него хватит этой мути, наелся до тошноты…

⭐⭐⭐

      Тэхён так и не сходил в душ. Он не может ни сидеть, ни стоять, Ким мечется по комнате, сгрызая видимые и невидимые заусенцы на пальцах. Он испугано смотрит на дверь, ожидая Сокджина. Через час, когда у Тэхёна дважды чуть не случается нервный срыв, к нему в комнату наконец вплывает довольный Сокджин. Он после душа, волосы ещё влажные, взгляд игривый. Джин уже распалён и не тратя время на разговоры, он сразу зажимает Тэхёна в объятия. Все возражения и протесты тонут в глубоком поцелуе, которым накрывает его Сокджин.       Тэхён давит на грудь Джину, его начинает трясти, он что-то шепчет в рот. Джин отрывается от губ и смотрит на такого непривычного Тэхёна. У него начинают бежать слёзы по щекам, Тэхён часто-часто мотает головой, отворачиваясь от Сокджина.       — Нет, нет. Нет, не могу, прости, — заполошно произносит Ким, — прости, не могу, — совсем шёпотом.       Сокджин смотрит непонимающе на истерику своего парня и игривое настроение тут же тает, как первый снег.       — Что с тобой? Ты ведёшь себя так, будто у тебя ПМС, Тэхён. В этом и есть вся прелесть отношений с парнем, так как у него этого не бывает. Но, видимо, не в твоём случае, — Джин раздосадованно мотает головой.       — Сокджин, послушай меня, — Тэхён опускает все колкости в свой адрес, — давай присядем, — он указывает на свою кровать.       — Я не планировал на ней сидеть, — раздражается Джин, — давай лучше сразу ляжем.       — Я не буду больше с тобой лежать! — срывается Тэхён. На что получает лишь вопросительно приподнятые брови Сокджина. — Да, этого больше не будет, Джин. — Тэхён лихорадочно смотрит на Сокджина и вдруг отчётливо понимает, насколько это не его человек. Он для кого-то другого, но не для него. — Я хотел по-хорошему, как-то мягче, но сути это не изменит. Я благодарен, что ты был рядом со мной всё это время, но всё закончилось. «Нас» больше нет. Я люблю другого человека и… кажется, всегда любил…