Сестрица

— Где я? — Эйми отвлекается от работы, услышав тихий голос. — Ты в моем кабинете. — Ого, а что я здесь делаю? — Петра оглядывает помещение. — Ты упала с крыши и тебя принесли сюда. Как себя чувствуешь? — врач подходит к пациентке. — Что-то беспокоит? — Капитан Леви знает? — янтарные глаза меняют свое выражение при упоминании мужчины. — Да, он был здесь, когда тебя принесли, — Смит присаживается на край дивана. — Вы же с ним знакомы, да? — она хлопает ресницами. — Он сам нам сказал. Сильно злой был? — Довольно злой. Отряд наказал уборкой конюшни. Я упросила капитана тебя не трогать, но выговора тебе не избежать. Так, как себя чувствуешь? — Голова болит, — Петра пытается сесть. — Ай! И спина тоже. — На самом деле, тебе ещё повезло: нет переломов, только ушибы да синяки, — медик берет руку Рал и закатывает рукав, открывая вид на большой синяк. — Нужно нанести мазь на ушибы. — Спасибо за отмазку от капитана, госпожа. — Можешь звать меня док, — девушка мило улыбается и берет мазь. Начинает аккуратно наносить прохладную субстанцию на кожу. — Скажите, док, — Эйми поднимает глаза и сталкивается с парой янтарных. — Как хорошо вы знаете капитана? — Достаточно, — она продолжает работу. — Можете мне сказать, какой он на самом деле? — Не думаю, что капитан это одобрит, — врач приступает к другому ушибу. — Но, между нами, он такой же как и все. Многие считают, что капитан Леви ничего не чувствует, однако это не так. Жизнь его не научила правильно проявлять свои чувства, вот он и ворчит и шипит на всех, как старик. Очевидно, он не будет даже пытаться быть вежливым с теми, кого не уважает. Да и к людям он особо не привязывается, мне ли тебе объяснять, чем это чревато в разведкорпусе. — А с вами он грубый? — голос Петры приобрёл печальные нотки. — Вас он уважает? — Он уважает и тебя, Петра. Стоило тебе видеть его глаза, когда Оруо занёс тебя. Я не могу точно сказать, что он чувствует к каждому солдату, но ты же являешься членом его личного отряда, получается, он тебя ценит. И если капитан груб с вами, то это ещё не значит, что вы ему не важны, — Петра всхлипнула. — Спасибо, — девушка быстро вытерла слезу, катящуюся по щеке. — Не за что, — Смит успокаивающе улыбается и легонько сжимает ладонь Рал. — Отдыхай, Петра. Тебе нужно восстановиться.       Солдатка быстро засыпает. На улице только начинает светать. Эйми приоткрыла окно: в комнате стало душно и свежий воздух был необходим. Сейчас разведчики мирно спали, оставалась пара часов до подъёма. Мысли медика никак не могли перестать вертеться вокруг головокружительного поцелуя с капитаном и него самого, непосредственно. И ещё эта девушка. Петра явно влюблена в своего капитана, и от этого Смит чувствовала себя несколько неловко. Признаться честно, она даже успела приревновать Леви к его подчинённой, они ведь так много времени проводят вместе. Но очень быстро эти мысли вылетели из головы. Эйми и Петра были очень похожи, начиная с внешности и заканчивая характером и темпераментом. Обе девушки являлись вечно улыбающимеся альтруистками низкого роста с заливистым смехом и вечно позитивным настроем. Получается, что и влюбились они в одного и того же человека. Хотя, наверное, Петра не знала всей глубины души и сердца Аккермана, но точно об этом догадывалась. Смогла-таки разглядеть в нем доброту и свет. В этом они с Эйми опять похожи. Смит не испытывала к девушке никаких негативных эмоций, ей даже думать об этом было противно. И все же делить Леви с кем-то Эйми не хотела. Может же она хоть один раз в жизни ни с кем не делиться и сделать себя счастливой? Эйми считала, что может. И хочет. Точно так же как и её тело хочет спать. Да, до подъёма осталось совсем немного времени, но блондинка решает воспользоваться хотя бы им. Закрыв окно, она отправляется в прохладную постель.       Утро встречает Леви холодной пощечиной. Он не до конца закрыл окно и в и так вечно промерзающей комнате стало ещё холоднее. Очень хотелось поскорее согреться и избавиться от премерзкого першения в горле. С этими задачами отлично справляется чашка подаренного Эйми чая. Горячая жидкость, казалось, согрела даже душу. Предварительно сходив в душ, Аккерман отправляется на завтрак. Мужчине хотелось немного отвлечься от мыслей о прекрасной голубоглазой блондинке. Необходимо было сосредоточиться на работе и тренировках новобранцев, а не на таких желанных девичьих губах. Однако даже еда напоминала о Смит-младшей, ведь качество пищи улучшилось с появлением медика. До утренней тренировки оставалось ещё немного времени, и Леви решил скоротать его за заполнением бумаг. Но и тут не так просто было перестать думать об Эйми. Серые глаза натыкаются на небрежно заправленную постель, и в голову настойчиво лезут воспоминания.

***

— Леви? — раздался тихий голосок. — Леви, ты спишь? — шепчет девочка. Леви закатывает глаза. — Чего тебе? — бубнит он. Раскат грома взорвал секундную тишину. Эйми всхлипнула. — Мне страшно, Леви! На улице гроза, а братик не дома, — девочка не входит, а все также дрожит у входа. — От меня то тебе что надо? — мальчик садиться на кровати, вглядываясь в хрупкий силуэт. — Можно к тебе? — Нет. — Пожалуйста! — Тц, — цокает он. — Ладно, иди сюда, трусиха, — Эйми в мгновение оказывается рядом с постелью, которая была слишком высокой, чтобы она смогла залезть без помощи (Эрвин специально раздобыл мягкий и высокий матрас для Леви, да и сама по себе кровать была выше кровати малышки Смит). Леви сначала не понимает, куда ему самому пристроиться, но потом аккуратно ложится рядом с девочкой, грудью соприкасаясь с её все ещё дрожащей спиной. — Тебе не холодно под одним одеялом то? — мальчик почти уже сказал «нет, что за глупости?», но задумался, действительно ли это так. — Ты весь такой холодный, простынешь ещё. — Тц, у меня сильный иммунитет, трусиха, я не прос-       Он опешил. Эйми развернулась к нему передом и обвила своими тоненькими рученками, прижала Аккермана к себе. А он так и лежал, застывший и ничего не понимающий. Почему это ему не противно от того, что его так нагло трогают? Ещё и без спроса. Вихрь мыслей прервал тихий голос, раздавшийся совсем рядом. — Когда мне страшно или холодно, братик всегда меня обнимает и мне становится легче и теплее, сейчас сам поймёшь, — и ведь Леви действительно понял. Он действительно согрелся, и в голове стало непривычно тихо. — А вообще, ты лучше скажи братику про то, что тебе холодно по ночам, он обязательно поможет. Спокойной ночи, Леви. — Спокойной, — отвечает он, наконец обнимая девочку в ответ. Эрвин остался в городе на ночь: из-за размытых дождём дорог возвращаться вечером было опасно. Мальчик врёт сам себе, утверждает, что это только Эйми тряслась от страха перед таким могучим явлением природы, как гроза, а он вообще не испугался. Леви отчаяно отказывается верить в то, что это ему нужно было успокоение и объятия. И все же, как бы он ни отрицал, засыпать в обнимку с кем-то, кто тебе не противен, очень даже приятно. Утром он первым проснётся, займётся домашними делами и встретит Эрвина. Тот принесёт каких-нибудь гостинцев из города, обязательно что-нибудь для Эйми. Леви удивится, когда Эрвин вручить ему упаковку чая и стопку новой одежды, а потом потрепет по голове. Аккерман решится сказать, что ему ночью холодно, и Смит строго на него взглянет, даже отругает за то, что до этого мальчик молчал. А когда Леви пойдёт проверить проснулась ли Эйми, то обнаружит неопрятно заправленную кровать, все-таки роста девчонке не достаёт.

***

      Казалось, что капитан проделал дырку в кровати, на которую пялился последние несколько минут. Чего это на него нашло и почему он неаккуратно заправил постель? Как будто это сделала малышка Эйми. И опять все мысли об этой блондинке. — Блять, — ругается Аккерман. Он тяжело выдыхает и потирает переносицу. — Гадство. — Чего ругаешься? — голос Ханджи раздался неожиданно. — Стучать не учили? — Леви разворачивается. Ханджи стоит у самого входа со стопкой бумаг. — Если ты хочешь, чтобы я это заполнил… — Да нет, это не документы. И дверь, кстати, была приоткрыта. Нужно обсудить важные дела, касающиеся разведкорпуса, — Зое проходит в комнату и бумаги с гулким звуком падают на стол. — Хоть Эрвину и становится лучше, главная тут все ещё я, и без твоей помощи мне никак не обойтись, — капитан не отвечает, а лишь цокает и закатывает глаза. Мужчина берет чашку и чай, направляется к выходу. — Ой, а мне чайку не нальешь? — Ханджи улыбается во все тридцать два. От раздражения Аккерман рычит и кидает ну уж очень злобный взгляд в сторону коллеги. И все-таки через несколько минут приходит с двумя чашками свежего чая. — У меня скоро тренировка, учти.

***

      В комнате Эрвина пахло лекарствами. Эйми собирала бинты и другие медикаменты. Внимание привлекло шевеление на кровати. Девушка мгновенно разворачивается. — Эйми? — хрипит мужчина. — Не двигайся, — в твёрдом голосе нет ни намека на радость. — Ты ещё слаб. — Эйми, — блаженно выдыхает он, понимая, что сестра ему не снится. Блондинка присаживается на край кровати. Голубые глаза сталкиваются друг с другом. Тяжёлое молчание повисло в комнате. Эрвин глядел на сестру с сожалением и теплотой, она же — с холодной грустью и обидой. — Так выросла, — его израненая ладонь тянется к девичьему лицу, аккуратно касается щеки и падает на кровать. — Я же сказала, не двигайся. Ты ещё не восстановился. — Прости, — на выдохе говорит Эрвин, извиняясь явно не за этот жест. Его веки тяжелеют, но Смит-старший отчаянно борется с желанием тела, пытаясь запечатлеть образ своей горячо любимой сестры. — Прости, — повторяет он. — Спи, — отрезает Эйми, а после тише добавляет: — Дурак.       Медик поправляет одеяло, разглаживает простынь и покидает комнату. На сегодня у неё ещё много дел. В медицинской академии всех приучали детально вести карты пациентов, поэтому сегодня надо дополнить карты Петры и Эрвина. У кабинета Эйми встречает спокойного Эрда и недовольного Оруо. — Добрый день, — улыбается она. — Добрый, госпожа, — отвечает Эрд. — Вас что-то беспокоит? — врач открывает дверь кабинета, до этого закрытую на ключ. — По правде говоря, мы пришли чтобы проведать Петру. — О, ясно, — Смит заныривает в комнату, оставляя разведчиков в недоумении. Но вскоре высовывается голова блондинки. — Петра сейчас спит, как только она проснётся, я или Джун вам сообщим, хорошо? — доброжелательное выражение лица медика не оставляет ни одно шанса на отказ, и солдаты уходят, предварительно попрощавшись. Стоило им завернуть за угол, как из другого конца коридора послышался звонкий голос Ханджи. — Хей, Эйми! — кричит она. — Эй-ми! — временная главнокомандующая начинает прыгать и махать руками, наивно полагая, что девушка её не услышала. Такой вопль попробуй не услыш. Эйми мигом подлетает к кричащей Зое, ладошкой закрывая ей рот. — Ханджи! Не вопи ты так! — несколько секунд они смотрят друг другу в глаза, потом Смит наконец отпускает Ханджи. — Эрвин и Петра отдыхают, а ты кричишь. — Ой, забыла. Что это я так, — она потирает затылок, мило улыбаясь. — Тц, — вырывается у Леви. Теперь то Эйми его заметила. Из-за разницы в росте он легко спрятался за спиной Ханджи. Щеки Эйми невольно порозовели, стоило ей встретиться взглядом с Аккерманом. Капитан не смог отвести глаз от подрумяненных щёчек медика и осознал свою ошибку только тогда, когда увидел ползущие наверх брови Ханджи. Он не остановился поприветствовать Эйми, сразу пошёл дальше, но Зое успела заметить даже такую маленькую деталь. Чертыхнувшись у себя в голове, капитан поспешил вниз, оставляя все объяснения на бедную Смит. Леви быстро смирился с мыслью, что Ханджи про все узнает. Вроде даже не был против. Она хоть и шабутная, но разбалтывать не станет. Эйми навряд ли сможет сказать что-то связное и правдоподобное под натиском четырехглазой, это Аккерман точно знал. А там и дурак догадается, что между ними что-то происходит.       Мужчина вдруг резко остановился. Сердце опять неприятно кольнуло. Не напридумывал ли он себе? Вдруг Эйми совсем не то имела в виду? Хотя, что «другое» можно вкладывать в такой поцелуй? Сомнения быстро заполнили все мысли капитана. Различные «что если» негативного характера летали в голове со скоростью света, не давая думать ни о чем другом. Смог бы кто читать его мысли — ужаснулся бы тому, какого жалкого сейчас о себе мнения сильнейший воин человечества. Собственные мысли продолжали ранить Леви, словно он титан, которого пытается прикончить новичок, совсем ещё не умеющий управляться с УПМ и не знающий, куда наносить фатальный удар. Окончательно похмурев и будучи ещё мрачнее обычного, капитан решительно идёт проводить тренировку. Он точно понимает: сегодня даже никакое снотворное не поможет ему уснуть. Аккерман сам себя будет терзать печально-злыми мыслями, игнорируя возможность напрямую поговорить. Как бы он ни был близок с Эйми, ему все равно будет сложно вот так взять и заговорить, после стольких лет разлуки. «Возьми себя в руки, сейчас не до этого,» — одергивает себя капитан. И, поправив свои тёмные волосы, выходит наконец на улицу.