Неизбежный (прил.): то, что обязательно произойдет; неминуемый.

Не сумев уговорить Бинхэ прыгнуть в Бездну, Шэнь Цинцю медленно вытаскивает Сюя из плеча мальчика. Ло Бинхэ немного шатается, но ему удается удержаться на самом краю обрыва. Когда он понимает, что Шэнь Цинцю не проткнул его клинком, пронзая сердце и лишая жизни, в его глазах тускло загорается огонек надежды. Уголок рта парня слегка дергается, как будто он даже пытается улыбнуться. Шэнь Цинцю подавляет все, что он чувствует к мальчику, и тянется толкнуть ягненка, которого он так любовно воспитывал в течение трех лет, чтобы обречь его на ад. Последний тлеющий огонек надежды в глазах Ло Бинхэ почти угасает. Однако, когда Ло Бинхэ падает, он почему-то все еще пытается отчаянно тянуться к человеку, который пронзил его мечом, искать утешения в единственном человеке, который должен был защитить его, несмотря ни на что. Его пальцы хватаются за край развевающегося рукава, и своим весом он тянет Шэнь Цинцю за собой. С неприятным ощущением в желудке и ужасающим осознанием того, что у него есть только секунда, чтобы вырвать Сюя из плеча Бинхэ и использовать ее, чтобы остановить падение, он обнаруживает, что его стаскивают с края обрыва. Система посылает ему сигналы тревоги, на которые он не может уделить ни мгновения внимания, воздух свистит в ушах, а сердце колотится высоко в горле, когда он смотрит вниз, мимо Ло Бинхэ, на адское, пылающее сияние Бездны. Спуститься в Бесконечную Бездну с учеником, которого он только что пронзил мечом и толкнул с обрыва, которого он бережно воспитывал, а затем очернил своими собственными руками — какой чудесный рецепт его смерти! Он думал, что этим действием он получит как минимум пять лет отсрочки, но его озлобленный ученик, похоже, хочет сразу перейти к делу. Ну, он полагает, если он ничего не сделает сейчас, то не будет иметь значения, чего хочет Ло Бинхэ. Очерненный главный герой или нет, «Неисцелимый» гарантирует его смерть, даже если Ло Бинхэ этого не сделает. Все, что нужно, это закупорить его меридианы — столкнувшись лицом к лицу с монстром, он умрёт и, вероятно, станет едой для какого-нибудь демона. Он должен действовать сейчас, чтобы выжить. Его пальцы дергаются, чтобы вытащить Сюя, инстинкт самосохранения вспыхивает паникой, и его взгляд снова фокусируется на мальчике, падающем под ним. Бинхэ смотрит в ответ широко распахнутыми, влажными, испуганными глазами, костяшки пальцев, которыми он держится за рукав, побелели. Шэнь Цинцю плохо, его сердце разрывается от того подавленного выражения, которое он сам изобразил на этом милом, невинном лице. Он бы умер из-за системы, если бы не сделал этого, и он наверняка умрет через пять лет отсрочки, которую он сейчас получил. Стоили ли еще пять лет его жалкой жизни этого взгляда на лице Ло Бинхэ? Смерть придет за ним рано или поздно. Может быть, это падение на милость Бездны и самого очерненного Ло Бинхэ поможет отплатить за все, что он только что сделал, одним этим действием. Отвращение к самому себе охватывает его разум, и он отпускает Сюя, позволяя себе свободно падать вслед за Бинхэ. Мгновение спустя их обоих засасывает через вход портала в Бесконечную Бездну. Падение бурное и дезориентирующее, пронизывающий порывистый ветер дико дует им в лицо, а пепел жалит. Его внешний рукав сразу же рвется, когда Бинхэ отчаянно цепляется за него сквозь водоворот. Когда эта единственная точка соединения разрывается, их легко разбрасывает в разные стороны. Держась за разорванный рукав, все еще пронзенный Сюя Бинхэ зовет его ломким, трескучим голосом: «Шицзун!» Он немного ошарашено смотрит на разбитого мальчика и его испуганные, покрасневшие глаза, как будто то, что Шэнь Цинцю оторвали от него, было худшим наказанием, чем сама Бездна. Неужели он так расстроен тем, что потерял свой шанс убить самого Шэнь Цинцю? Не волнуйся, пацан. Если ты этого захочешь, у тебя будет свой шанс заполучить мою голову. Он теряет из виду Ло Бинхэ в клубящихся облаках жгучего пепла и видит быстро приближающуюся землю. Как ему повезло, что его не сбросили прямо в озеро с кислотой! Несколько раз быстро перевернувшись в воздухе, он умудряется повернуться всем телом и тяжело приземлиться на ноги. Он выпрямляется и оглядывается по сторонам. Небо — кроваво-красное и потемневшее от столбов пепла, свет, проникающий сквозь них, отбрасывает жуткое сияние на корявые, колючие кусты и деревья, которые умудрились вырасти в этой мёртвой пустоши. Земля неровная и изломанная, расщелины ведут к отвесным обрывам на глубину, в которой он не может ничего разглядеть — кроме слабого свечения того, что должно быть лавой или огнем внизу. Вдалеке он может видеть тени гор, и если внимательно присмотреться, то сможет заметить какие-то фигуры, летящие по воздуху недалеко от него. Он не мог заметить никаких построек, созданных человеческой ли, демонической ли рукой, и никаких ориентиров вокруг, о которых мог бы знать из слухов. Честно говоря, казалось, что перед ним простирается сам ад. Он на самом деле… весьма впечатлен! Читать о Бесконечной Бездне — это одно, но попасть в нее — совсем другое. Она, безусловно, соответствует своему названию; этот мир устроен весьма впечатляюще! Он бы поздравил Самолета с этим, если бы мог. [С-зззжж-екретная зона: Бесконечная Бездна успешно открыта! П-сзззз-жалуйста, продолжж- стараться!] … Что за? Система, дорогая, ты в порядке? В результате своих усилий он получает еще один шипящий треск статических помех и в конечном счете решает, что Система не создана для работы должным образом в такой гиблой дыре, в которую забрался её хозяин. Ну ладно. Не похоже, что он будет скучать по этому. До тех пор, пока помехи не отвлекают его в важные моменты, он не возражает против того, чтобы Система не нянчилась с ним! Так или иначе, «продолжайте стараться»? Серьезно? Он чувствует, что Ло Бинхэ первым найдет его, желая отомстить, поэтому Шэнь Цинцю не испытывает особого оптимизма в отношении своих перспектив в заполнении дыр в сюжете и развитии истории. Однако в данный момент его больше беспокоят летающие твари, которых он приметил раньше. Очевидно, они тоже увидели его и изменили направление своего полёта — в его сторону. Чем ближе они подлетали, тем больше деталей он мог разглядеть. Темно-красного цвета, тело состоит из частично покрытых перьями пятен и обнаженных костей, под которыми видны гнилые органы. Он помнит, как эти существа были описаны в романе: хищные птицы-демоны, которые, напав на след, никогда не прекратят свое преследование. Эти существа ранее долгое время преследовали Ло Бинхэ, пока он, наконец, не смог убить их действительно кровавым и ужасающим способом. Он позволил им полакомиться своим телом, а затем убил их всех своей демонической кровью. Шэнь Цинцю вздрогнул от этих мыслей. Ну, у него нет крови демонов, но зато у него есть Сюя — он тянется к своему боку и натыкается на пустые ножны. Ах… Сюя все еще в плече Ло Бинхэ… Все, что он может использовать для защиты, — это его веер, печати и талисманы, которые лежат в мешочке цянькунь. Он быстро оглядывается и не видит места, где можно было бы хорошо спрятаться, поэтому, собравшись с духом, он достает все упомянутые вещи и принимает удобную позу. Они достигают его с поразительной скоростью. Когда они набрасываются на него своими большими острыми когтями, он пускается в быстрый и смертоносный танец, отталкивая их назад и в промежутках бросая талисманы для атаки. С мастерством, действительно подобающим Верховному Лорду величайшей секты культивирования, он уклоняется от ударов, нанося ответные своим веером. К счастью, похоже, что его застаивающаяся ци каким-то образом восстановилась после падения, и он не превратился в полную бесполезность из-за яда «Неисцелимый». Он бросает талисманы, жестами пальцев множа и направляя печати, чтобы сразить одну горстку птичьих демонов — прежде чем использовать свой веер, чтобы быстро вывести их из строя, а затем покончить с остальными. Он может гордиться собой! ‘Необычайно низкий талант, ’ кто?! ‘Негибкая основа и техники, ’ кто?! Он позволяет себе немного задрать нос, прежде чем вернуть ясность ума. Перво-наперво нужно определить, где он находится и что ему делать. Арка Бесконечной Бездны состояла из целой дуги глав, которые гарантировали, что читатель точно поймет, насколько мерзким злодеем был оригинальный Шэнь Цинцю, подвергший этому главного героя — мерзкие монстры, неумолимые пейзажи, пытки за пытками. Естественно, там также были несколько грудастых демонических красавиц, чтобы унять печаль главного героя — это не роман о жеребце без какой-либо любви! Тем не менее, до тех пор, пока он найдет место из романа, у него, возможно, получится сориентироваться и найти путь к Синь Мо. Единственная проблема заключается в том, что ему понадобился бы сам Ло Бинхэ, чтобы воспользоваться им и прорезать портал из Бесконечной Бездны, а этого, очевидно, не произойдет. Некоторое время он бесцельно бродит вокруг, обдумывая все свои варианты. Ему почти гарантирована смерть: из-за нависшего над ним «Неисцелимого» и бродящего где-то с новой нестерпимой злобой почерневшего главного героя. И тот факт, что он — прославленный культиватор, означает, что все здесь скорее убьют его, чем захотят говорить. Шень Цинцю вздохнул… Ну, он прожил на три года больше, чем должен был. Он не может жаловаться. Вероятно, было бы хорошей идеей убить себя быстро и безболезненно, вместо того, чтобы быть замученным до смерти или съеденным, но если ему придётся умереть, он, по крайней мере, хотел бы сначала прожить больше новых интересных событий! Приняв решение, он твердо решает отправиться в путь. Невозможно сказать, где он находится прямо сейчас, так что сначала он должен найти хоть какой-то ориентир. Он шагает по потрескавшейся земле, осторожно перепрыгивая через скалистые расщелины, уходящие вниз, в огненное подбрюшье. В Бездне намного громче, чем он ожидал. В романе никогда не вдавались в подробности по этому поводу, но он может слышать постоянный вой на расстоянии того или иного демона, дующие мимо него ветра, потрескивание земли и огня — Бездна кажется пустой и в то же время кишит невидимой жизнью. Это действительно очень круто. Он мысленно показывает Самолету еще один большой палец вверх. По ощущениям, он бродил около шичэна до тех пор, пока не добрался до скопления неровных камней, на которые решил присесть и отдохнуть. Ох, он бы отдал все, чтобы полакомиться чаем с закусками. Ему действительно следовало побольше побаловать себя во время поездки в экипаже на Конференцию Альянса Бессмертных. Его покой вскоре нарушается, когда он слышит быстро приближающиеся шаги, хрустящие по мертвой земле. Ещё один враг? Приготовившись, он поворачивается с веером в руке только для того, чтобы застыть на месте, увидев свой почерневший лотос, красное пятно на передней части его одеяния — там, где он пронзил его клинком, и Сюя, бережно прижатого к боку. Система посылает небольшое искаженное уведомление, которое он игнорирует, поскольку изо всех сил пытается остановить себя от побега, спасшего бы его жизнь. Человек, который покончит с его жизнью, стоит прямо перед ним, всего в нескольких чжанах от него — недавно почерневший главный герой с собственным мечом Шэнь Цинцю, все еще окрашенным кровью Ло Бинхэ в руках. Похоже, что это все, да? Молодец, Шэнь Цинцю, ты успешно справился еще с тремя годами после истечения твоего срока годности. Теперь, точно так же, как от протухшего молока, пришло время наконец избавиться от тебя. Поздравляю! Поздравляю! Поздравляю! насмехается он над самим собой. «Ло Бинхэ», — говорит он твердо, хладнокровно, как и положено приветствовать почерневшего главного героя, собираясь с духом, чтобы, по крайней мере, умереть с достоинством. Выражение лица Бинхэ искажается довольно убедительным подобием горя — почерневший главный герой всегда умел притворяться раскаявшимся, когда это в итоге приносило ему пользу. И прежде чем храбрость Шэнь Цинцю иссякнет, а его трусость заставит его бежать, спасая свою жизнь, Бинхэ падает на колени, протягивая ему Сюя. Низко склонив голову, с дрожащим от слез голосом, Бинхэ умоляет: «Пожалуйста, простите меня, Шицзун! Этот ученик умоляет вас — пожалуйста, простите меня!»

***

Падение Ло Бинхэ в Бесконечную Бездну прерывается резким приземлением. Безжалостно ударяясь о землю, он чувствует, как что-то внутри него болезненно трескается и ломается. Он не дает себе времени, чтоб свернуться калачиком и зализывать раны, заставляя подняться на ноги, стиснув зубы и чувствуя привкус крови. Сюя лежит в нескольких чжанах от него, поэтому он поспешно подбегает и поднимает его, видя красное на лезвии и свое собственное лицо, отражающееся рядом с кровью. Его кровью. Его сердце грохочет в груди, а глаза горят, но он сглатывает все это. Шицзун. Где Шицзун? После быстрого осмотра окружения выясняется, что он один, только Сюя и клочок разорванной одежды сопровождают его. Он почти ломается. Он кричит во всю мощь своих легких, зовя своего Шицзуна, пока его горло не начнет кровоточить, но ответ не приходит. Бинхэ чувствует, как дрожь внутри него медленно распространяется, пока все его тело не начинает трястись так сильно, что ему кажется, что он может просто развалиться на куски. Что, если Шицзун пострадает от падения? Что, если здесь, внизу, есть демоны, и они нападут на него, пока у него нет с собой Сюя? Что, если их унесло так далеко друг от друга, что Бинхэ не смог бы его никогда найти? Что, если… Что, если Шицзун не хочет, чтобы его нашли? Чувствуя, что не может дышать и не может видеть сквозь жгучие слезы, он закрывает глаза и зарывается лицом в ткань, которую держит в руке. Она пахнет Шицзуном, как духи и благовония в их бамбуковом доме, и он почти может представить, что Шицзун здесь, с ним, охраняет его покой. Вот так он заставляет себя успокоиться. Рационально рассуждая, у него есть Сюя — конечно, Шизцун, по крайней мере, не отказался бы от своего духовного меча. Его тело все еще болит, но он игнорирует это, заставляя себя сделать один шаг, затем другой, прежде чем перейти на бег. Несмотря ни на что, он должен идти дальше, пока не найдет своего Шизцуна, либо не умрет. Других вариантов нет. Он идет прямо в том направлении, в котором, как ему кажется, он видел Шицзуна, исчезающего в буре, все вокруг него было чужим и пугающим. Он беспорядочно бежит сквозь клубящийся дым, поднимающийся из трещин в земле, ведущих к горящим недрам, мчится по мертвой, сухой земле, пока его легкие не почувствуют, что они вот-вот лопнут. Он бы с радостью сделал двадцать кругов вокруг Цинцзина в обмен на этот полубезумный рывок, его глаза горели от слез, а все тело было так напряжено, что каждая мышца начинала болеть. Все о чем он может думать, — это то, что он должен найти Шицзуна. Шицзун, Шицзун, Шицзун – Когда он наконец видит вдалеке фигуру, сидящую на каком-то разбитом камне, он заставляет себя идти быстрее, выжимая из себя всю энергию до последней капли, пока его ноги не перестанут нести его. Облегчение переполняет его, когда Шэнь Цинцю поворачивается, чтобы встать и посмотреть на него, очевидно, невредимого и в основном не пострадавшего от их падения, если не считать его порванного рукава. В руке он держит веер, и выглядит одновременно настороженным и смиренным, его лицо превратилось в холодную маску. Губы Бинхэ подергиваются в подобии улыбки — «Ло Бинхэ.» — и в тот же миг в его животе нарастает тяжесть, кровь стынет в жилах. Он чувствует себя расчлененным, раненый больше изнутри, чем когда-либо, когда Шицзун хлестал его в дровяном сарае. Шицзун никогда не называл его полным именем в такой жесткой, безжалостной манере. Сначала его называли зверем и негодяем, но вот уже три года он слышал, как Бинхэ говорится только теплым и приветливым тоном. Он не хочет слышать, как его полное имя произносят как проклятие, только не от этого человека. Бинхэ бросается на землю, предлагая Сюя с полным осознанием того, что его Шицзун может просто взять его и обезглавить ему голову. Это было бы правильно, думает он. По крайней мере, он смог снова увидеть Шицзуна перед этим, смог попросить прощения в последний раз. Он отбрасывает всю свою гордость в надежде, что на этот раз, возможно, он достаточно несчастен, достаточно искренен, достаточно отчаян, чтобы его снова не выбросили. «Пожалуйста, простите этого ученика за то, что он не сказал Шицзуну раньше, что культивировал демонический путь!» — рыдает он, кланяясь, пока его лоб не касается пыльной, неровной земли. «Этот ученик был неправ!» «Встань!» рявкает Шицзун на него. На этот раз Бинхэ отказывается — несмотря ни на что, он останется с головой, прижатой к земле, пока Шицзун либо не поймет, как ему жаль, что даже если он демон, он никогда не станет тем демоном, которых Шицзун ненавидит и охотится, либо пока Шицзун не заберет Сюя из его рук и не убьет его. «Не становись передо мной на колени!» Ло Бинхэ вздрагивает и чувствует, как по его лицу катятся горячие слезы. «Этот ученик был неправ, Шицзун, совсем неправ! Пожалуйста, поймите, пожалуйста. Позвольте этому скромному ученику…» «Ло Бинхэ!» «Шицзун…» Он знает, что его голос срывается из-за слез, горло болезненно сжимается, но он не знает, что еще сказать. Что еще он может сказать? «Мне жаль. мне жаль, мне жаль, Шизун, мне жаль…» «Просто… остановись. Нет…» Голос Шизуна тоже дрогнул, прежде чем стать странно смиренным. «Нет необходимости притворяться. Ло Бинхэ, встань.» Он слишком боится подняться с земли и увидеть отвращение, которое должно быть на лице его любимого учителя. Он качает головой, утыкаясь лбом в землю. Что-то порочное внутри него думает, что «хорошо», что жалкая отметина его наследия, отметина его греха будет втоптана в грязь. Шицзун замолкает. Затем легкое прикосновение к его плечу заставляет его вздрогнуть так сильно, что он чуть не роняет Сюя, каждой клеткой своего тела боясь боли, которая наверняка последует за этим, и все же заставляя свое тело оставаться на месте, потому что он заслужил все это. Часть его все еще верит до последней капли, что Шицзун не причинит ему никакого вреда, что вместо этого он заключит Бинхэ в объятия и снова будет обнимать его с любовью. Он все еще растерян и замучен, но он думает — скорее, он хочет думать, — что Шицзун мог бы остановить его падение, но не сделал этого. Что он тоже решил спуститься в Бесконечную Бездну. Но если это так… если так… если он сожалел об этом — потому что зачем еще Шицзуну приходить в такое место, если не сожалеть о том, что он сделал с Бинхэ, — почему он просто не остановил их обоих от падения? В этом нет никакого смысла. Ничто не имеет смысла. Все это сбивает с толку, и он хочет перестать думать, потому что это больно. Его голова болит от мыслей, его глаза болят от пепла и слез, его грудь болит от ножевой раны и всех сокрушительных, ужасных ощущений от того, что его самый дорогой человек смотрит на него, как на зло, — причиняет боль. Он просто хочет пойти домой, забраться в постель и проснуться от этого ужасного сна. Как бы ему повезло, если бы это оказалось просто каким-нибудь ужасным ночным кошмаром. Но самое худшее заключается в том, что Бинхэ знает, что это не кошмар, и все это из-за той самой демонической силы, за которую Шицзун так ненавидит его. Однако Шицзун не бьет его. Рука снова сжимает его плечо, прежде чем отпрянуть, как будто обжигаясь, и он решает больше не заставлять своего учителя страдать. Если он хочет, чтобы Бинхэ встал, он встанет. Тщательно следя за тем, чтобы идти медленно, опустив взгляд и проявляя почтение, он поднимается, все еще держа Сюя на вытянутой руке. «Шицзун, — предлагает он дрожащим голосом, — эт-этот ученик… Этот ученик принес вам ваш меч. Пожалуйста, возьмите его». Шицзун на мгновение замолкает, прежде чем резко сказать: «Оставь его при себе». Бинхэ чувствует себя сбитым с толку, бросая взгляд на холодное лицо своего учителя в поисках любого намека на то, о чем он думает. Это что, проверка? Он отодвигает Сюя немного подальше от себя. Он бы положил меч на землю или отбросил его в сторону, чтобы доказать отсутствие враждебности, но он чувствовал, что неуважение к духовному мечу своего учителя было бы еще худшим решением, которое можно принять. Тем не менее, Шицзун не касается меча, глядя на Сюя так, как будто он ядовитый. Значит, Бинхэ понимает. Сюя с таким же успехом может быть отравлен, потому что к нему прикасалось и держало такое чудовище, как он. Его руки медленно обмякают, опускаясь по бокам. Затем внезапная мысль поражает его, как удар молнии с небес. «Шицзун!» он почти смеется, задыхаясь, чувствуя себя таким глупым. «Вы страдаете от Неисцелимого! Так и есть, не так ли? Вот почему… Вот почему…» Вот почему он не остановил их падение, даже когда у него было так много времени для этого. Вот почему он не берет Сюя, доверив его своему любимому ученику. Шицзун не ненавидит его. Да, Шицзун не ненавидит его. Он не может. Он просто болен! Столь же ошеломляюще жестоко, к чему Бинхэ теперь мучительно привыкает, Шицзун прямо говорит: «Я не нахожусь под воздействием Неисцелимого». Голос Бинхэ дрожит и ломается, когда он спрашивает: «Тогда… почему?» Вместо прямого ответа Шицзун бросает на него оценивающий взгляд. «Оставит ли Бинхэ меня в покое, если вернет мне Сюя? Могу ли я быть уверен, что Бинхэ не будет искать меня?» Это не то, что он ожидал услышать. Это звучит так, как будто Шицзун… боится его? Эта новая, холодная жестокость Шэнь Цинцю снова вонзается в него, прокручиваясь в животе, словно лезвие ножа. Шицзун думает, что он нападет, и поэтому пытается выторговать свою жизнь? Когда он когда-либо намекал или случайно заставлял своего Шицзуня поверить, что он когда-нибудь причинит ему вред? Он скорее умрет. Но он не может ответить так, как хочет его Шицзун. Он уже знает это; он не оставит Шицзуна, даже если таково его желание. Он просто не может. Снова быть одному, снова быть брошенным, снова быть брошенным своим самым дорогим человеком… Как он может согласиться, даже если это то, чего хочет от него Шицзун? Шицзунь может ненавидеть его, но он не уйдет. «Я… Я хочу остаться рядом с Шицзуном», — стыдливо признается он, склонив голову. «Шицзун может делать все, что ему заблагорассудится, чтобы наказать этого ученика. Пожалуйста, режьте меня, бейте меня, все, что Шицзун сочтет нужным… Я знаю, что то, кем я являюсь, непростительно для такой благородной особы, как Шицзун. Но я не уйду. Так что Шицзун может забрать Сюя обратно, если это угодит его .» «Я не возьму это», — осторожно говорит Шицзун, все еще глядя на него так, как будто он внезапно нападет. «Бинхэ может взять его и уйти. Пусть все разрешится так.» Бинхэ чувствует, как в его сердце появляется маленькая, едва заметная трещинка. Он скручивается в тугой комок внутри, дрожа. «Пожалуйста, не надо… Пожалуйста, не отсылайте меня, Шицзун.» «…» Когда он начинает хныкать и рыдать, Шицзун, наконец, смягчается, скорее всего, испытывая отвращение к жалким действиям демона. Смиренным тоном Шицзун говорит: «Все, чего захочет Ло Бинхэ». Он говорит это так, как будто Бинхэ действительно угрожал вырвать ему ногти и зубы, а не умолял на коленях со слезами на глазах. Он так сильно хочет вернуться домой, притвориться, что ничего этого никогда не было, вернуться к той жизни, где он заслужил свое место в теплом сердце Шицзун вместо этого. Но это то, что у него есть сейчас. Это все, чего он заслуживает за грех рождения полудемоном. Он медленно поднимается, все тело болит, а сердце плачет кровавыми слезами. Шицзун стоит в стороне от него, глядя на него краем глаза, прежде чем резко уйти, не дожидаясь его. Бинхэ мгновение наблюдает, просто чтобы посмотреть, остановится ли Шицзун и оглянется на него, но он этого не делает. Эта трещина размером с волосок становится немного шире. Хорошо. Все в порядке. Шицзун согласилась взять его с собой. Это то, чего он хотел. Бинхэ крепко сжимает меч в руках, глядя вниз на лезвие, испачканное его кровью, прежде чем побежать за своим учителем. Если Шицзуну не нужен Сюя, то он с радостью сохранит его и вместо этого использует для защиты Шицзуна. Он проявит себя. Он преодолеет свою чудовищную натуру и обеспечит безопасность Шицзуну, каким бы Бинхэ ни предстал сейчас в его глазах.

***

Шэнь Цинцю украдкой бросает взгляд на главного героя, тихо идущего рядом с ним, тонкие волоски на его затылке встают дыбом, когда их взгляды встречаются, и он понимает, что Ло Бинхэ открыто смотрит на него, пока они идут. «Шицзун?» Ло Бинхэ немедленно встрепенулся, выглядя готовым перейти к любому вопросу, который он может поднять, добросовестно придерживаясь своего образа белого лотоса. В одной руке Ло Бинхэ бережно держит клочок ткани, оторванный от верхней одежды Шэнь Цинцю, как спасательный круг, а в другой он сжимает Сюя достаточно сильно, чтобы порезать ладонь. Он чувствует себя немного голым без своего меча, но надеется, что эта демонстрация капитуляции поможет продлить его жизнь или, по крайней мере, немного ускорить его смерть. Он не думает, что Ло Бинхэ внезапно ударит его в спину, но кто знает? Он предпочел бы этого не видеть. Его глаза поднимаются к печати, ярко горящей на лбу Ло Бинхэ, просвечивающей сквозь слой грязи, который мальчик умудрился нанести на свое лицо. Он знал, как это будет выглядеть. В конце концов, этот символ был ключевым аспектом персонажа! Это придает Ло Бинхэ ощущение драмы и интриги в сочетании с его приятным и симпатичным лицом. Очень круто, очень впечатляюще! Шэнь Цинцю показывает два больших пальца вверх за дизайн персонажа. Ло Бинхэ, держащий рукав халата, хлопает рукой по своему лбу, чтобы скрыть отметину, но тут же отдергивает со звуком ужаса, когда понимает, что это означает, что он просто размазал грязь по всему рукаву. Шэнь Цинцю чувствует раздражение и немного нежности. «Почему ты все еще носишь это с собой?» Ло Бинхэ выглядит потрясенным тем, что он осмелился спросить о таком. «Это Шицзуна. Конечно, этот ученик должен позаботиться об этом». Кожа на его спине холодеет от страха. Означает ли это, что Ло Бинхэ испытывает к нему такой ужасный гнев, что не может допустить, чтобы даже малейшая ниточка ускользнула из его рук? Сбросить его в Бездну — непростительный поступок, он хорошо это знает, но он надеялся, что годы, проведенные ими в качестве ученика и учителя, дали бы ему немного снисхождения. Он резко поворачивает голову прямо и продолжает идти. Они направляются к единственному ориентиру, который был хорошо виден с равнин, на которых они находятся, — нависающим горам, окутанным густым туманом. Он помнит, что тут и там упоминалось несколько разных горных хребтов, полных коварных испытаний и дьявольских монстров, но по крайней мере один из них был рядом с местом упокоения Синь Мо. Этот ориентир так же хорош, как и любой другой! Кроме того, взобравшись на его вершину, они могли бы лучше ориентироваться на местности и найти путь вперед. Когда он начал уходить, он отчасти надеялся, что Ло Бинхэ просто оставит его в покое, и полностью сосредоточился на молчаливом мальчике позади него, даже когда отвернулся. Ему казалось, что он настроен на каждый дрожащий вдох, мышцы напряглись, чтобы отреагировать… Но потом Ло Бинхэ просто пошел за ним и тихо присоединился. Если бы кто-то проигнорировал обстоятельства, это было бы почти сценой из их обычной повседневной жизни! Отчужденный Шэнь Цинцю и его всегда верный белый лотос, Ло Бинхэ. Только теперь изображение искажено: молчаливый испуганный злодей и его призрачный будущий палач. К тому времени, как они добрались до горы после нескольких часов ходьбы, Шэнь Цинцю уже давно достиг желания сесть и пожаловаться на боль в ногах. Он очень сожалеет! Он больше никогда не будет жаловаться на то, что ему приходится ездить в экипажах! С намерением найти пещеру, чтобы немного отдохнуть внутри, очень хорошо осознавая тот факт, что в Бесконечной Бездне иногда идут кислотные дожди, в которые он не хочет попасть, он ведет их по неровной тропинке. Он замечает пещеру немного выше, которая выглядит достаточно большой, чтобы им обоим было удобно сидеть, когда тонкие волоски на его затылке встают дыбом, и он замирает на месте. Это первое, что кто-то из них сказал за последние несколько часов. Он медленно поворачивает голову к Бинхэ, а затем кивает в сторону трещин на стенах вокруг них. В романе одним из демонов, с которыми имел дело Ло Бинхэ, были какие-то странные, похожие на угрей демоны, которые жили в горах, устраивая свои гнезда внутри камней. Их способ охоты состоял в том, чтобы прятаться, пока их добыча не забредет в глубину их гнезда, и нападать все сразу, как кнуты, набрасываясь, когда они прыгали с трещины на трещину. Он слышит малейший намек на их скольжение и осматривает стены вокруг них. Они определенно зашли слишком далеко, чтобы отступить, не подвергнувшись нападению сейчас: трещины распространяются далеко позади них и впереди перед ними. Он отвлекся, а теперь посмотрите на них! Блять. Ло Бинхэ едва успевает как следует схватить Сюя, когда на них обрушивается первая волна атак, тонкие, зазубренные тела демонов вылетают из стен на них. Они покрыты заостренными шипами с игольчатыми зубами, собранными в плотные ряды во рту, скопление глаз-бусин по бокам головы отражает их изображение, когда они едва уклоняются в сторону. «Шицзун!» Он сжимает свой веер и рубит нескольких демонов, когда они пытаются скользнуть обратно в свои щели. «Я в порядке! Просто атакуй!» Ло Бинхэ твердо кивает, его лицо сосредоточенно и холодно. Они двигаются вместе совершенно в унисон, Ло Бинхэ мгновенно реагирует на его невысказанные команды — когда он пригибается, Ло Бинхэ немедленно оказывается у него за спиной, чтобы прикрыть его. Когда он перемещается в сторону, чтобы сосредоточиться на одном враге, Ло Бинхэ наносит удар по другому, чтобы отбросить их назад. Когда он пинает врага в сторону Ло Бинхэ, юноша безупречно наносит решающий смертельный удар. Вместе они плетут танец чистого и искусного разрушения, сдерживая орду извивающихся демонов вспышкой клинка Сюя и его веера, идеально сочетающихся друг с другом. Ему даже не нужно говорить, только легчайший жест и кивок удерживают их в тандеме. Воистину, в этом сила главного героя! Он очень горд. Несравненно умный, способный и сильный, что сочетается с его привлекательной внешностью. Когда они расправляются с последним из похожих на угрей демонов, Шэнь Цинцю не может не повернуться и не улыбнуться своему ученику, инстинкт учителя внутри него хочет похвалить мальчика за то, что он так помог. Когда Ло Бинхэ оглядывается с расплывшимся от изумления лицом, Шэнь Цинцю внезапно вспоминает об их новых отношениях и заставляет себя снова похолодеть. «Шицзун, я…» — начинает Бинхэ напряженным голосом. «Давайте пока отдохнем», — прерывает Шэнь Цинцю, поворачиваясь лицом к пещере в стене горы. Глаза Ло Бинхэ краснеют, а Шэнь Цинцю дергается от инстинктивного желания убежать. Он не хотел обидеть! Пожалуйста, простите этого старика за то, что он вас обидел! После долгого молчания Ло Бинхэ поворачивается и первым идет в пещеру, крадясь вдоль стен и осматривая каждый уголок и щель, прежде чем кивнуть и объявить, что здесь нет монстров. Вот и все! Все решено, и когда они готовятся поселиться в своем недавно заявленном жилище, Шэнь Цинцю не может не постонать и немного поворчать. Он устал! У него болит спина! У него болят ноги! И теперь он должен как-то спать на скалистой, неудобной земле пещеры? «Не хочет ли Шицзун массажа?» — услужливо спрашивает Бинхэ, зоркие глаза замечают его поведение. Предложение заставляет его спину содрогнуться, и он быстро отступает, обеспечивая безопасное расстояние между ними. Такое предложение, поступившее незадолго до Конференции, было бы с радостью принято! Ло Бинхэ, его услужливый маленький ягненок, всегда стремился к тому, чтобы его старому учителю было удобно, его пластичные пальцы справлялись с любой его болью и ломотой. Но сейчас? Он бы не посмел позволить главному герою сделать такое! Они погружаются в неловкое молчание, поскольку Шэнь Цинцю отдаляется как можно дальше от Ло Бинхэ, оставаясь у входа в пещеру, а ученик тяжело опускается с другой стороны, выглядя сломленным. Если ты хочешь сломать мне спину, главный герой, тебе не нужно придумывать оправдание вроде массажа, избавляющего от болей и ломоты! Затем Шэнь Цинцю слышит странный рычащий звук и поворачивается, чтобы посмотреть на Ло Бинхе. Ло Бинхэ, со своей стороны, выглядит совершенно подавленным, прижимая одну руку к животу. «…Бинхэ голоден?» Он получает жесткий кивок в ответ. Хорошо. Что делать. Шэнь Цинцю не носит с собой еду, потому что Ло Бинхэ всегда рядом с ним, чтобы обеспечить ее, и мешочек цянькунь Ло Бинхэ… Они вместе смотрят в его сторону и видят, что тот пропал, потерялся где-то во время демонического вторжения и падения в Бездну. Глаза Ло Бинхэ смотрят мимо него на вход в пещеру, на груду трупов, которые они оставили. О-ох. Конечно. Шэнь Цинцю внутренне фейспалмит. Что бы он мог есть! Что еще ел главный герой романа, если не мясо падших демонов! Это единственное разумное решение, так как Бесконечная Бездна слишком бесплодна для роста здоровой растительности и нет животных, на которых можно было бы охотиться. Когда Ло Бинхэ снова смотрит на него, очевидно, ожидая, что Шэнь Цинцю что-нибудь скажет, он неловко отодвигается в сторону. «Вперед, продолжай». Ло Бинхэ бросает на него странно угрюмый взгляд, но выходит и собирает несколько тел, прежде чем вернуться с ними. Затем Шэнь Цинцю получает нежелательное удовольствие, наблюдая, как Ло Бинхэ пытается почистить тела голыми руками, жестоко калеча их в процессе. Шэнь Цинцю вздыхает, не в силах больше смотреть ни на мгновение. «Используй Сюя, глупое дитя». Ло Бинхэ хмурится. «Но Сюя… это духовный меч Шицзуна. Как я могу использовать его для чего-то подобного?» Я уже отдал меч вам, главный герой, сэр, вы можете использовать его по своему усмотрению. Что ж, если Бинхэ хочет вести себя как скотина и рвать что-то своими руками, это его прерогатива. Это просто заставляет Шэнь Цинцю чувствовать себя немного грустно, видя, как его низводят до чего-то подобного. «Сюя вырезал много демонов. Это и то не так уж сильно отличаются друг от друга.» «О», — просто говорит Ло Бинхэ. «Понял, Шицзун. Этот ученик благодарит вас за вашу щедрость». В конце концов, не имея огня, Ло Бинхэ разрезает трупы и ест их сырыми. Шэнь Цинцю сравнивает это с поеданием суши с угрем и с радостью подавляет столь нелицеприятное зрелище. Ночь — если это можно назвать ночью, когда на небе нет обычных небесных тел, чтобы отследить время, — проходит так: Бинхэ свернулся калачиком и вцепился в рукав его халата и Сюя, как ребенок вцепился бы в любимые мягкие игрушки, а Шэнь Цинцю из-за тревоги остается у входа в пещеру, не в силах заснуть из страха, что он не проснется. Приблизительно спустя шичэн или два Бинхэ шевелится, и они молча соглашаются продолжить свое паломничество. В целом, Шэнь Цинцю полагает, что все могло быть и хуже. Он все еще жив и невредим, рядом — чрезвычайно способный и сообразительный главный герой, сражающийся с ним бок о бок, и они хорошо продвигаются по адскому ландшафту — хотя, честно говоря, он все еще понятия не имеет, где они находятся. Естественно, не пройдёт много времени, прежде чем хрупкий статус-кво между ними даст трещину.