Ловец снов

      Каждый хороший Хьюга живёт по определённому распорядку, особенно члены младшей ветви. Когда терпения и понимания оказывается недостаточно, чтобы аккуратно разложить грязную клановую политику по коробочкам — одна для предательства, одна для жестокости и три для крови, — и разум больше не справляется с напряжением, тело берёт верх. Просыпайся, ешь, выполняй обязанности, снова ложись спать. Жди дальнейших инструкций. Жди, пока не исцелишься. Хината не была дурой. Вмешательство Хиаши принесло облегчение, поскольку время, проведённое ею с Итачи, не повлекло за собой ужасных последствий, но она не питала никаких иллюзий относительно состояния их отношений с наследником Учиха. Особенно после той роковой встречи. Пустой триумф — знать, что он расстроен. Хинате не были чужды тихие слёзы и тихое горе. Но, как и всегда, она смирилась с этой болью, глубоко вздохнула и отпустила её на одном выдохе, а затем продолжила послушно выполнять свои обязанности. Если улыбка и казалась немного более натянутой, если круги под глазами были малость темнее, а сама она — чуть менее сосредоточена, это никак не повлияло на её работу. Печаль не накормит целый клан, как бы некоторые из подростков Хьюга ни пытались доказать обратное. Хината только качала головой и оставляла подносы с их любимыми блюдами за дверью, позаботившись о дополнительных сладостях, приготовленных ею лично. Сильнее её беспокоило то, что Хикару уже почти две недели хворала, жалуясь на мигрени. В то время Хината отвлекалась на Итачи, поэтому проглядела начало болезни и, следовательно, признаки, позволяющие определить, разума ли это недуг или тела. — Хикару-сан, — позвала она, тихонько постучав. — Я принесла тебе поесть. К её удивлению, дверь открылась. Хикару уставилась на неё опухшими и налитыми кровью глазами, словно до этого долго плакала. Ей нравится Итачи, вспомнила Хината. Она молча протянула девушке поднос. Хикару угрюмо уставилась на неё, держась за голову. — Было бы лучше, если бы ты была нормальной Хьюга, — прохрипела она. Они долго смотрели друг на друга, пока Хикару не забрала поднос из онемевших рук Хинаты и захлопнула дверь сильнее, чем это было необходимо. Хината уставилась на закрытую дверь и, повторив жест младшей девушки, приложила руку ко лбу. Печать горела, щёки тоже. Она принадлежала младшей ветви, но былая гордость главной семьи до сих пор ещё пылала в ней ярким пламенем. Она почти увидела вопросительное выражение лица Итачи. Он разобрал бы эту мысль на части с помощью логики. Почему бы и нет? Каковы точные причины не продолжать такие отношения? И при чём здесь сила? Это не было какой-то миссией. Ты способнее, чем думаешь. Рьяное следование привычному распорядку не спасало. Мятежная искра вернулась, но на этот раз переросла в неконтролируемый пожар. Идеальные, ровные линии коридора внезапно показались ей прутьями клетки, а не привычным убежищем. Спокойное существование, лишённое неопределённости, хаоса, страха и всего прочего, стало слишком гулким, слишком пустым. Если она сейчас же не разрушит привычный уклад, то просто закричит. Хината сказала Цуру, что ей нужно прогуляться, но прогулка больше походила на пробежку, потому что холодный воздух обжигал лёгкие. Ноги сами несли её — в своих снах она проделывала путь к этой двери бессчётное количество раз. Хината постучала. Дверь открылась, и в проёме появилась растерянная Куренай. — Хината?.. Чем я могу тебе помочь? Хината сделала медленный, глубокий вдох. — Позвольте мне попробовать снова, Куренай-сенсей, — прошептала она. — Пожалуйста, устройте мне испытание на генина ещё раз.