Ты станешь моим компасом?

Чимин – самый обычный среднестатистический студент. Он учится в хореографическом ВУЗе. Всё у него было хорошо. До недавнего времени. Парень большой молодец, почти самый лучший ученик, но ему грозит отчисление просто потому что он не понравился кому-то там. Просто какой-то человек сказал, что Пак ни на что не годится. Он, между прочим, тренеруется днями и ночами. Забывает спать и есть. Хотя, это уж скорее всего не из-за учёбы, а из-за собственного интереса к танцам. Просто дело в том, что другие могут ничего не делать. Просто они нравятся другим, потому что у них есть, например, деньги, связи. А у Чимина даже родителей-то нет. В восемнадцать лет выпнули из детдома и иди куда хочешь. Он и пошёл. Куда хочет, куда может. Только нигде и никто его не любит. Везде он лишний. Кругом чужой. Одинокий. Ему вечно везёт, как утопленнику. Конечно нужно не ждать когда повезёт, а везти самому, но Чимин вообще-то этим и занимается, вот только удачи от этого ещё ни разу не привалило. Он старался изо всех сил, но легче от этого не становилось. Казалось, что нужно просто немного потерпеть и всё это закончится, но нет. Даже и не собиралось. Только накапливалось в огромный ком. Временами хочется всё бросить и развернуться, но трудности всегда впереди, а Земля круглая так что это не имеет смысла. Однажды ты всё равно к ним вернёшься. Только тогда проблемы станут больше. С другой стороны и ты сам вырастешь. На эту тему можно рассуждать бесконечно. Только это скучно, нудно, не интересно. Если вернуться к одиночеству, то вообще-то Чимин не так уж и одинок. Некоторым в этом плане повезло гораздо меньше, чем ему. У него хотя бы есть лучший друг – Мин Юнги. Зная их обоих, возникает вопрос : «А как их вообще судьба свела?» С помощью...смерти. Скажем так. Они познакомились на крыше, когда оба думали над тем, зачем нужно жить, зачем это всё. Оба не знают до сих пор, но зато в тот вечер никто не спрыгнул, они до сих пор живы и поддерживают друг друга как могут. Юнги только-только исполнилось 21 и он работает на заводе. Учиться у него нет ни денег, ни времени, ни желания, ни возможности. Мин даже в школе толком не учился. Он хоть и не сирота в отличии от друга, но семья в другом городе, да и перебиваются с вона на вон. Им не до Юнги. Да и парню не до них. Друзья стоят на той самой крыше на том же месте, где они и познакомились. Глубокая ночь. Оба без какого либо страха сели на край. Чимин глубоко вздохнул и посмотрел вниз. Ладно, страшно. Лучше на небо. Красиво. Юнги протянул прохладную бутылку пива младшему. – Я же ведь не пью? Почему ты?... – Настоящий друг никогда не спрашивает: "Сколько?", а идет и приносит сразу две. – Хм, спасибо. Чимин слабо улыбнулся. Парни чокнулись горлышками и одновременно отпили горькую хмельную жидкость. Пак сразу же поморщился. Юнги же словно просто воды попил. – Какая гадость. – Скоро привыкнешь. Чимин не совсем понял, что друг имел в виду, но это было что-то на взрослом, поэтому он просто промолчал. Не дорос пока ещё, наверное. Пусть у них и небольшая разница в возрасте, но Юнги всё же намного лучше распробовал эту жизнь. К тому же слишком рано. Его было даже как-то жалко. Старший тоже тихонько вздохнул, глядя куда-то вдаль. Ни на луну и ни на звёзды, ни на дома и ни на скучный пейзаж, виднеющийся из-за них, а именно куда-то. Это тоже для Пака выглядело слишком по-взрослому и он этого не понимал. В этот момент парень чувствовал себя очень недалёким и снова отпил немного. Теперь пиво уже не казалось таким противным. Что-то в нём есть. Хён был прав. Ну на то он и хён. Мин тем временем достал из заднего кармана рваных джинсов уже начатую пачку и взял одну сигарету. «Mevius» – успел увидеть Чимин. Он в табаке совершенно не разбирается, но слышал, что этот очень даже хороший. Старший поджёг сигарету, держа её губами и затянул едкий дым, окутав им свои лёгкие, после чего выдохнул его, образуя гадкое серое облако. Младший закашлялся, случайно вдохнув его вместе с кислородом. Когда искрящийся огонёк дошёл до середины, Юнги протянул оставшуюся половину Паку, держа её между указательным и средним пальцами. – На, - сказал Мин, всё ещё глядя в свою собственную даль. – Хён. Парень легонько отодвинул руку старшего своей, отказываясь от курева. – А я сказал: «На». Юнги настаивал на своём, несмотря на мнение Пака. – Ты меня сегодня погубить решил? – Ты подохнешь утром, если сейчас не покуришь. Чимин опять же не до конца понимал о чём говорит друг, потому что ни в чём подобном не разбирается, но мысленно тяжко вздохнув с тихим рыком, всё же молча взял сигарету и, осмотрев её со всех сторон пару секунд, обхватил край с фильтром пухлыми губами, вытянув достаточно много. Вкус у этой дряни, конечно... Пак тут же закашлялся и дым повалил со всех щелей: и изо рта и из носа. Он согнулся в три погибели, пытаясь наполнить лёгкие чистым воздухом. Старший похлопал друга по спине, будто это поможет. Хотя, помогло, на удивление. Чимин выпрямился и снова вернулся в свою первоначальную позу. – Умоляю, скажи, что мне не обязательно докуривать. Юнги молчал, всё ещё почти непрерывно глядя в никуда, но позже всё таки ответил. – Говорю: «Не обязательно», а ты докури. Пак почти бесшумно усмехнулся и с большой неохотой снова затянулся. Сигарета закончилась. Чимин сбросил её с крыши и выдохнул дым. Хм, а где же ужасный кашель? Пак посмотрел на старшего. Он тихо усмехнулся без улыбки. – Теперь-то понял? А откуда он знает, что до Чимина, можно сказать, ничего не доходило из всего сказанного им ранее? – Человек такая тварь, – вздохнул Мин, – ко всему приспосабливается... Так вот к чему он всё это. Хочет сказать, что как с горечью пива, так и с горечью жизни? Но Пак и так знает, что для всего нужно время. Даже для удачи. Конечно, когда-нибудь наступит, так называемая, белая полоса, когда-нибудь он ко всему привыкнет или всё изменит. Ну а сейчас-то что делать? Как жить? – Ладно, – встал на крышу старший, – пойдём домой, а-то уже холодно. Да и комары кусаются. Юнги в очередной раз шлёпнул себя по плечу. На белой футболке осталось тёмно-алое насыщенное пятно. - Блять... - шёпотом выругался Мин. Чимин тоже встал и подошёл к раздосадованному парню. – Да ладно, не переживай. – Новая же... – Я застираю. – Это же кровь. – Успокойся. Сделаю всё, как надо. – Спасибо. – Не тебе меня благодарить. Парни медленно, лениво спустились по ступенькам на пару этажей и зашли в нужную квартиру. Старший приютил Пака у себя. Ему не в падлу, даже лучше. Вот, стирает, например. Да и вообще он тут совсем не лишний. Хоть где-то. Очень даже нужен. Даже жизненно важен, как оказалось. Юнги посмотрел в зеркало. – Снимай. Чимин взялся за нижний край футболки старшего и потянул её вверх. Мин поднял руки. – Холодный какой. Иди, оденься потеплее. – Сейчас же всё равно спать. – Ну да. Ты же у нас из тех, кто спит ночью. – Ха-ха, ладно. Оденусь потеплее. Чимин отстирал футболку и пришёл к спальне старшего. Его там не оказалось. Зато настежь был открыт балкон, а лёгкие светлые шторы развивались на ветру. Пак медленно подошёл и заглянул туда. Юнги сидел в кресле-раскладушке и снова пил. Что именно младший не знал, но было ясно, что нечто алкогольное. – Юнги, – взялся Чимин за горлышко стеклянной бутылки, – может уже хватит? Парень молча потянулся за сигаретой и зажигалкой. Языки пламя охватили табак, после чего Юнги положил сигарету между губ, вздохнув. Юнги выдохнул дым и кашлянул разок. – Может и хватит, – Мин глубоко вдохнул и продолжил на выдохе, – а, может, и нет, – Юнги снова замолчал, – может тебе уже хватит лезть из кожи вон, а может и нет. Да почему же Мин, как всегда, чертовски прав. – Я, если честно, тебя не понимаю. Если б, не знал тебя так хорошо, то точно бы не дружил. Ты говоришь, что одинок, но при этом не вылазеешь из студии. Всё танцуешь. Да только пока что твой талант, твои старания никому не сдались. А уж голодовка и бессонные ночи - тем более. Старший вновь замолчал. Чимин медленно и размеренно закивал головой. Мин повторил за парнем, словно у него глаза на затылке. Пак об этом никогда раньше не думал. Действительно, а кому нужны его старания, кроме него? А ему они нужны? Он ведь и сам себя не уважает, не любит, не заботится о самом себе. Так кому он такой нужен? До него это только что начало доходить. Да и кому вообще нравятся заучки? Он ведь ничем ни лучше школьного ботаника в странных очках, день и ночь сидящего за книжками. Чимин со стороны выглядит именно так, только в несколько другом ключе. А насчёт друзей, как с ним знакомиться, если он день и ночь танцует да ещё и в одиночестве. – Да, хён... Ты прав. Как и всегда. Спасибо тебе. За всё. – Бога за всё благодари... Ну или в кого ты там веришь? Чимин даже в себя не верит, что уж там говорить о ком-то другом. Особенно, если этого кого-то может и вовсе не существовать. А всё же жизнь штука бессмысленная. Если бы ты хотя бы знал, что будет после смерти, ну или что было до жизни... С этого дня Чимин решил, что нужно делать только то, что хочешь ты сам, а не кто-то другой. Пак и так занимается тем, чем хочет - танцует. Ну а в остальном... Хочет ли он на самом деле быть лучшим? Хочет ли танцевать ни на жизнь, а на смерть? Ну... Да вообще-то нет. Тогда ради чего всё это? – Вопрос. – Я верю только тебе. – Это немного другое. Юнги снова хотел выпить из бутылки, но младший отобрал её. – Но этой гадости тебе всё равно уже точно достаточно. – Один день без пива, конечно, не убьет меня, но зачем рисковать? – Я уверен, что с тобой всё будет хорошо. За исключением головной боли, но в этом ты сам виноват. – Да. – Я спать. Спокойной ночи. – Угу, – выдержал паузу Мин, – тебе тоже. Чимин скрылся за шторами и послышался скрип дверцы шкафа. Старший выкинул бычок вниз и потянулся. После этого парень облегчённо выдохнул, встал и тоже пошёл в спальню. Пак тем временем надевал пижамные футболку и шорты. – Ты тоже на боковую? – Наверное. Юнги снял джинсы и улёгся. Переодеваться он никогда не любил. А перед сном и вовсе не понимал зачем. Ладно спать голым или снять то, что мешает, но надевать пижаму... Парни легли на соседние кровати и начали свои попытки отправиться в царство Морфея. – Спишь? – спросил Мин минут через пятнадцать. – Нет, – ответил Чимин. Хотелось продолжить разговор, но обоим было особо нечего сказать. – А... Как у тебя вообще дела? Юнги задумался. Он только работает, ничего не делает и бухает. Это его основные занятия. Какие у него могут быть дела? Даёшь истину, получаешь банальность. – Дела у прокуроров, а у меня делишки... – Ха-ха, ну и как твои делишки? Тут даже банальность не спасёт. – В полном порядке... Правда иногда в случайном. – Это точно. В комнате снова воцарилась тишина. Юнги не знал стоит ли спросить о том, как дела у друга. Скорее всего, ему тоже нечего сказать. А сдругой стороны Пак может обидеться на него, если он не спросит. Старшему и самому было бы интересно послушать, но он почти уверен, что парню действительно нечего особо рассказать. – А ты как? – всё же решился Мин. – Знаешь ведь, что плохо. Чимин перевернулся на другой бок – спиной к старшему. Он снова достаточно долго молчал. – Обиделся? – Нет, конечно. Пак повернул голову обратно, но не тело. Юнги посмотрел на младшего. – Я заблудился в своей же жизни. – Тогда найди дерево повыше. – Его нигде нет. – Тогда воспользуйся компасом. Чимин потупил взгляд и задумался. – ...Ты станешь моим компасом? Теперь и Мин сделал примерно то же самое. – Ты хочешь сказать... – подбирал слова Юнги, – что тоже любишь меня? Глаза Пака расширились раза в полтора. Он уставился в потолок и снова повернулся в сторону друга. – В смысле «тоже»? Упс. Ошибочка вышла. – Я... Ничего. Теперь старший отвернулся и плотнее укрылся одеялом. Вот только Чимин теперь не успокоится, пока не выяснит правду. – Нет, погоди. Что ты имеешь в виду? Оба прекрасно понимали, что Юнги имел в виду, но ситуация крайне неловкая. А ещё это самое тупое в их жизни признание не только в любви, а вообще в чём-либо. – Да так. Забудь. – ...Не хочу. Мин почувствовал как залился румянцем. Для него это чувство было очень новым, но парень отлично осознавал, что он сейчас красный. Хорошо, что ночь и Пак ничего этого не увидит: ни странное выражение лица Юнги, ни его алеющий щёк. Не услышит его учащённое дыхание и сердцебиение. – Только скажи это как надо. А как надо? Будто Юнги знает. Он не влюблялся до этого даже никогда. Вокруг него далеко не каждый день порхают такие ангелочки. А только такие, как выяснилось, и нравятся Мину. Несмотря на поведение самого парня. Он матерится, пьёт, курит. Слава богу не употребляет. В крайнем случае пока что. Даже стыдно как-то перед милым пушистым Чимином. Правда, только временами. Юнги не из стеснительных, пока дело не доходит до комплиментов в его сторону. – Пак Чимин, - перевернулся Мин обратно на другой бок, - я люблю тебя. Ну всё, теперь его щёки точно бордовые: так сильно горят. И уши туда же... Как и сердце. – Я вообще-то не это имел в виду, когда сказал...то, что сказал, но... – Я не хотел чтобы ты знал об этом. Хочу просто дружить. Я уже привык. Да, Мин Юнги раб привычек. Особенно вредных, как можно заметить. – Какой ты... Хён, знаешь ведь как мне плохо. Я постоянно говорю, что никому не нужен во всём этом мире. Даже родители меня бросили, не успел я толком появиться на свет, а оказывается рядом со мной всё это время был человек, который любит меня до покраснения щёк. Всё таки заметил. Стыдоба то какая... – Я тебе поражаюсь! И как можно было такое скрывать от меня?... Давно? – ...Всегда. – Это просто издевательство надо мной... – И вообще-то, - притих Юнги, - моя любовь к тебе измеряется не степенью покраснения щёк... – Хм, а чем же? Мин встал с постели. Чимин, оказывается, уже давно сидел на краю кровати. Юнги медленно подошёл и опустился рядом. Чимин пристально смотрел на старшего, ожидая что-то важное. Тот пробегал глазами по аккуратным чертам лица Пака и остановился на пухлых розовых таких давно желанных губах. Он легонько взял Чимина ладонью за заднюю сторону шею и притянул парня поближе, скользя рукой выше, к волосам. Чимин тем временем тоже исследовал взглядом лицо старшего. Такое красивое. Пак никогда раньше этого не замечал. У него такие маленькие глазки, бледная кожа, немного тонкие, но притягательные губы... Где же это всё было раньше? Да всё тут же. Просто нужно было хоть иногда смотреть на окружающих, а не всё время жаловаться и корить себя. Спасение, счастье, любовь и даже компас всё время находились совсем рядом – на соседней кровати. Юнги задержался на пару секунд и, неторопливо приблизившись к губам младшего, наконец-то поцеловал. Со всей любовью и нежностью. Этот поцелуй сказал всё сам за себя и за Мина. Тут Чимин отмер и тоже запустил руку в шевелюру старшего, чуточку углубив неумелый поцелуй. Он хоть и был короткий, но казалось, будто он длился целую вечность. Парни очень медленно разорвали поцелуй, постепенно удаляя лица друг друга миллиметр за миллиметром. – Ты украл мой первый поцелуй... И моё сердце. Где-то глубоко внутри старшего словно впервые за всю жизнь расцвёл засохший сад. Было чувство, то появился смысл жить : просто как можно дольше побыть с вот этим чудесным пареньком напротив. Мин слабо улыбнулся. – Ты у меня тоже. Поцелуй - только что, а сердце - год назад. Парень бы и рад заметить любовь старшего раньше, но он не говорил о своих чувствах, а Чимин был слишком мал, глуп и к тому же сам ничего подобного не чувствовал. Это ощущение симпатии появилось только после признания Юнги. До этого Пак даже не рассматривал старшего как парня, партнёра. Просто друг. Хороший друг. Но никак не возлюбленный. Чимин тоже слегка улыбнулся и ожидал дальнейших действий. – Что ты хочешь, чтобы я сказал? – То, что так давно хотел, – ответил Пак. Старший собрался с мыслями и произнёс то, что так давно радостно наружу. – Будешь моим парнем? Чимин недолго посомневался. – Да, хён. Я... Я тоже, - смущённо отвёл младший взгляд в сторону, - тебя люблю. Парни скрепили всё это своим поцелуем. Обоим на душе стало в миллиарды раз легче. Теперь они будут жить спокойно. В счастье и взаимной любви. Никто и ничто не сможет им помешать.