«Да какая я вам омега?» или 1001 способ отказать Повелителю

      Оказывается, когда голова находилась ниже попы, кровь к ней приливала куда лучше, а думалось так вообще отменно. Так вот Джисон за то время, что был перекинут через чужое плечо и шёл навстречу своему неминуемому пиздецу (ну шёл, это образно говоря, конечно), успел многое переосмыслить и обдумать. Например, насколько неприлично и некрасиво на всеобщее обозрение выставлять своё обнажённое тело, не спросив у всех разрешения, какими, оказывается, физически слабыми могут быть мужчины относительно других мужчин и какая же у Минхо ахуительная спина...       Джисон со своими межгалактически быстрыми адаптивными способностями почти было успел заскучать, не получив ни на один свой вопрос ("Куда меня тащишь, гандон?", "Трахаться будем? Нет? Ну и больно надо!", "Когда мы уже придём?") ответ и проводя всё своё смиренное висение на чужом плече в напряжённой тишине, но вселенная была против таких поворотов событий – ведь Хан Джисон в мире полном мужчин ни за что не должен скучать – и потому уже совсем скоро локация с бесконечных коридоров сменилась тёмным подземельем. Джисону в неглиже даже прохладно стало, но бесячий альфа укрыл его своим камзолом как раз, когда проходил мимо охранников, и стало теплее, но ничуть не спокойнее, ведь ситуация складывалась всё менее в пользу Джисона.       С каждым шагом по тёмным коридорам подземелья в Джисоне всё больше просыпалось смирение. Ну поцелуются они снова, потрахаются, это же не конец света! Ему не в первой, так сказать, да и вообще, раз глупая омега внутри так об этом грезит, так пускай получит уже и угомонится. Руки у альфы были тёплые, такие сильные... красивые руки... Да, наверное, Джисон был готов ко всем странным махинациям со своей задницей, так и быть.       Вот только Минхо нёс его не на кровать, а, судя по всему, на пыточный стол, потому что атмосфера вокруг была соответствующей. Тëмные мрачные коридоры, изредка подсвеченные факелами, клетки вдоль стен. Джисон даже слышал крики. Смирение как рукой сняло. На такое он не подписывался!       – Ли Минхо, немедленно отпусти меня! Ваше Величество, поставьте меня на землю! Да куда ты меня несёшь?!       Альфа оставлял без ответов все его вопросы, а в конце за судорожные телодвижения ещё и наградил шлепком по попе. Кажется, на этот раз Джисон перегнул палку. Вот говорила ему мама, что эксгибиционизм – не хорошо, а он возомнил себя право имеющим и поплатился как Раскольников! Дурак дураком! Дурацкая омега!       – Минхо, я больше не буду, – залепетал Хан, услышав очередной стон далеко не удовольствия. – Честно. Давай, пойдём отсюда, может?       Но Минхо продолжал идти вперёд, а вся охрана тут выглядела особенно недружелюбно, ещё и клетки... О Боже, его что, несут в тюрьму?       – А можно лучше изгнание, пожалуйста? Нет? Тогда исправительные работы. Минхо, да ответь мне что-нибудь!       С каждым шагом Джисону становилось всё страшнее и страшнее. Даже оптимизм через эти тёмные стены не пробивался. Здесь пахло кровью, плесенью и чужими страданиями. Джисон мечтал никогда здесь больше не появляться, но альфа явно видел своей целью хорошенько ему отомстить, потому что вскоре вместо того, чтобы унести Джисона отсюда нахер, замер перед одной из клеток в отдалении и поставил сопротивляющегося омегу на холодный влажный пол. Стало вмиг безумно холодно и ещё более страшно, парня даже начало подташнивать, но Джисон старался держаться, хотя зуб на зуб у него попадал с переменным успехом.       – И что всё это значит? – придав голосу невозмутимости, насколько это было возможно, холодно произнёс омега.       – Хочу познакомить тебя со своими друзьями, – Минхо даже не взглянул на него, загадочно улыбнувшись и показав, что джисоновы попытки в самообладание им оценены никак не были. Его взгляд опасно блестел и был устремлён вглубь клетки, откуда из мрака начинали проступать какие-то громадные фигуры. С каждым их груздным шагом, отражающимся эхом от каменных стен, Джисон, кажется, седел на один волос и всё реже дышал. – Знакомься, Суни, Дуни и Дори – мои кошечки.       Минхо явно имел проблемы с головой, потому что то, что выступало из мрака, имело с кошками очень мало общего. Громадные лапы практически бесшумно ступали по земле, хотя Джисону их звук ощущался оглушительным, а полосатое тело казалось таким большим, что могло раздавить Джисона в лепёшку. Это были самые большие тигры в жизни Джисона, и они с каждым шагом приближались к нему, огражденные невероятно хилой и тонкой клеткой и приказом одного единственного альфы.       – М-Минхо... – голос Джисона дрожал, пока он пытался вжаться в стену, неосознанно спрятавшись за спиной альфы. Всё это совсем переставало быть похожим на шутки. Вероятно вот-вот ему предстояло биться насмерть.       Альфа, ощутивший хватку на своих предплечьях, только хмыкнул и, без особых усилий оттолкнув омегу от себя, отошёл в сторону, доставая из какого-то ведра огромный кусок мяса. Джисон смотрел на него и понимал, что следующим таким куском будет уже он сам.       Тигра было три, и фобий у Джисона теперь тоже было столько. Его мягко подтолкнули в спину, но ощущалось это так, будто пинали со своей силы. Омега еле устоял на ногах. А Минхо как ни в чем ни бывало сунул ему кусок мяса в руки и, открыв клетку, одним движением впихнул навстречу смерти.       Жизнь покинула тело Джисона на выдохе. Паника распространялась по всему организму подобно болезни, поражая каждый участок. Джисон не мог пошевелить ни одним мускулом. Он словно заледенел, приняв участь несчастной добычи, хотя всей душой не хотел умирать. Крик застыл у него в горле, сердце работало на пределе возможностей, а из глаз уже давно текли слезы. Мама, он больше никогда не будет раздеваться в общественных местах. Он вообще отныне будет паинькой, всех бабушек будет через дорогу проводить, ни одного комара не обидит, каким бы адским отродьем тот ни был, только позвольте ему ещё немного пожить!       Огромная пасть разверзнулась прямо перед ним, и Джисон сквозь рыдания из последних сил завопил:       – Клянусь, больше никогда не буду раздеваться в общественных местах! И буду законопослушным гражданином! Умоляю, Минхо, только выпусти! Ну какое я тебе плохое зло сделал!       Омега жался спиной к самой клетке, плача и скребясь о неё пальцами, и всё это время не открывая глаз. До его ушей доносились ужасные рычащие и чавкающие звуки, от которых, по ощущениям, было физически больно. Когти скреблись о каменный пол, а Джисон чувствовал будто это происходило в его желудке.       – Тшшш, – обманчиво-ласково разнеслось прямо за спиной, Джисон даже почувствовал обжигающие прикосновения по ту сторону клетки. – Не пугай моих малышек, они не виноваты, что ты не понимаешь по-хорошему. Ты сюда больше не попадёшь, если не будешь создавать проблем.       – Я...– всхлип, – я... – Джисон так дрожал, что не мог вымолвить и слова. Сознание медленно ускользало от него. Именно тогда клетка щелкнула и через секунду он оказался у альфы в руках, а после веки закрылись.

***

      Когда Джисон очнулся, первые секунды мозг услужливо оберегал его нервную систему от неприятных воспоминаний, но зато после перед глазами как в фильме ужасов стали мелькать ужасные картинки темницы и огромных рыжих чудовищ, беспощадно кромсающих чью-то плоть.       Джисон почувствовал, как его начало мутить, но прежде чем этот позыв завладел его телом, он увидел перед огромной кроватью, на которой лежал, рассевшегося на софе альфу, и тошнота сменилась праведным гневом.       – Ли Минхо, ты настоящий говнюк! – выплюнул омега и показательно швырнул в альфу подушку. Этот подонок даже посмел увернуться!       – Смотрю, ты в полном порядке, признаюсь, я немного удивлён.       В Джисоне клокотало так много злости, что он не знал, как можно было еë хоть куда-нибудь выплеснуть, а потому швырял в альфу всё, что попадало под руку. К несчастью, всё попадавшее было слишком мягким и лёгким. Дурацкий Минхо даже если и получал, то даже не морщился! Джисон подходил всё ближе. Когда тигров рядом не было, его больше ничто не пугало. Убьёт? Ну, сука, и пусть! Больше в этом кошмаре Джисон был жить не намерен!       – Наглый, – удар подушкой, – самовлюблённый, – ещё один, – зажравшийся, – ещё, – патриархальный ублюдок! – Джисон не заметил, как подошёл к альфе впритык, самолично поставив колено между чужих ног.       – Ну-ну, – взгляд Минхо отчего-то был до жути довольным, а руки уверенным жестом притянули Джисона за талию, заставив усесться альфе на колени.       Джисон и хотел бы возразить, но количество злости было таким большим, что честь и гордость уже не работали.       – Я мог, блять, умереть! Больной ты мудак!       – Не очень-то ты в это веришь, судя по тому, как позволяешь себе со мной говорить, – тон Минхо был опасно ленивым, а взгляд острым, и на секунду тело Джисона парализовало от ужаса. Тигры всплыли перед глазами. Минхо улыбнулся. Джисону захотелось эту улыбку стереть и, так как альфа заблокировал его руки, он не нашёл ничего лучше, кроме как сделать это губами.       Джисон целовал жёстко. Он уже и забыл, каково это целоваться с этим властным альфой, но огонь в животе подсказывал, как это лучше делать, и Джисон его слушал. А потому добавлял зубы. Кусался, внезапно отрывался и делал всё, чтобы альфа перед ним бесился. Здесь и сейчас Джисон не думал о том, что сосётся с мужиком, здесь и сейчас Дурацкая омега заправляла организмом, пообещав наказать альфу подобающим образом, и Джисон решил ей довериться.       Альфа под ним довольно порыкивал, властно прижимая омегу к себе и шипя на укусы. Сладкая шея Джисона маячила перед ним красной тряпкой, а его близость сводила с ума. Он, блять, хотел его. Здесь и сейчас. Самого безумного омегу, который заставил его пережить блядские три часа в переживаниях и муках совести, пока тот не проснулся. Три часа мыслей, что Минхо перегнул и что после такого Джисон его тоже не простит.       Джисон, кстати, прощать действительно не собирался, зато собирался убить двух зайцев разом! Удовлетворить желание тупой омеги и отомстить злому альфе, при этом выиграв для себя ещё немного времени.       Когда под попой стало уже совсем ощутимо твёрдо, а чужие руки полезли под Джисоновы штаны, омега вдруг резко оторвался и, воспользовавшись отвлечённым состоянием альфы, вскочил с чужих колен, отойдя куда подальше.       Альфа мгновенно разочарованно застонал и впился в него полыхающим взглядом.       – Понравилось? – губы Джисона растянулись в слегка нервной ухмылке. – Это одноразовая акция, так что не обольщайся. А если я умру, у тебя вообще пропадёт возможность со мной сосаться, понял!       – После всего, что было, ты не только продолжаешь в открытую мне противостоять, но ещё и шантажируешь? – злость и возбуждение в голосе альфы сменились настоящим шоком.       – Да! Потому что ты чокнутый! Я не понимаю, что с тобой не так. Зачем ты доказываешь мне, какой ты плохой и страшный каждый раз, как только начинаешь мне хоть чуть-чуть нравиться?       – Что... – голос Минхо надломился, а глаза расширились. Джисон схватился за рот, осознав, что сказал, и быстро затороторил. Дурацкая омега сегодня явно переборщила.       – Ничего! Ничего больше не скажу, придурошный альфа! Я с тиранами не общаюсь. И вообще, ненавижу тебя! То помогаешь мне, то обижаешь, держишь меня в страхе, потом делаешь вид, что тебе всё равно. Ты скотина, Минхо! – Джисон и не заметил, как начал слабо дрожать. Надо было наверное набить Минхо рожу, но Джисон не мог. Ну и где его мужская сила? Где его два месяца на ушу? Врали, что ли, во флаере?       Минхо молчал. Его взгляд и запах перестали быть возбуждёнными и потускнели. Сам альфа смотрел в сторону.       – Если я тебя больше не трону никаким образом, ты поклянешься не пытаться сбегать? – его голос был тихим.       Джисон еле его расслышал, но даже услышав, не мог поверить.       – Ч-что?       – Если отныне я не трону тебя, если таким не будет твоё желание, и дам тебе разрешение делать что угодно в стенах замка, пообещаешь ли ты всегда быть здесь, со мной?       Глаза Джисона расширенно смотрели в глаза Минхо.       – Но я ведь...       Самым большим желанием Джисона было сбежать.       Самым большим желанием Минхо было, чтобы Джисон остался.       – Ну так что, Джисон?       Выбор стоял без выбора. На одной чаше весов были тигры и грустный Минхо, на другой свобода, не гарантирующая возвращение домой. Джисон и хотел бы, может, вновь поспорить, но на этот раз ультиматум казался выгодным. Только какая выгода в этом была для Минхо?       – В чем подвох? – глаза Хана сощурились, впившись в лицо Ли. – И можно ли будет аннулировать этот договор?       Минхо закинул ногу на ногу и тихо хмыкнул.       – Подвоха нет, но есть условие: в случае нарушения условий договора: договор аннулируется. Если ты предпримешь попытку побега, я заберу тебя себе и твоя свобода больше не будет тебе принадлежать. Если же я нарушу соглашение и трону тебя, ты имеешь право сбежать, – уверенно заявил Минхо, а после с ухмылкой прибавил: – Если сможешь.       У Джисона дёрнулся глаз. Нет, этот альфа издевается!       – Я согласен, но! Если ты нарушишь договор, то должен будешь поспособствовать моему уходу или хотя бы дать мне фору!       Взгляд Минхо заострился и опасно сверкнул, но он нехотя кивнул.       – Хорошо, если такое произойдёт, я отзову всю стражу от ворот и дам тебе три часа на то, чтобы ты убежал так далеко, как сможешь. Однако после, если я тебя поймаю, это будет твоя личная осечка.       Джисон смотрел в глаза самого опасного альфы на свете и чувствовал необъяснимый азарт. Минхо сам лично дал ему в руки возможность к побегу. Глупый альфа. Да Джисон за эти три часа и не такое успеет провернуть.       – Тогда по рукам, – Джисон сверкнул глазами и протянул руку, Минхо протянул свою, но застыл, так и не дотронувшись до чужой.       – Разрешишь? – его насмешливый взгляд коснулся Джисоновой кисти.       – Так и быть, – сахарно протянул Джисон, и их руки наконец слились в рукопожатии, знаменующем новое начало.