Мама

Такую картину все местные видят ежедневно: многих давно не удручают серые многоэтажки и серые машины, что стоят в нескончаемых пробках по утрам под таким же серым небом. На маленькой девочке платье — серое, как и весь этот город. Малютка вышагивает по дороге с огромным серым рюкзаком на плечах, совсем не по размеру для ребёнка. Буквы в школьном учебнике черные, а страницы белые — нет даже картинок. «Если смешать черный и белый, то получится серый!» — делится малышка наблюдением со своей соседкой по парте. И смеется заливистым звонким колокольчиком, в такт которому качается ее хвостик. С ярко-ярко желтой ленточкой. Уроки закончатся совсем скоро и малышка побежит на улицу, под серое небо и моросящий дождь, найдет среди толпы одинаковых, серых взрослых, того единственного человека… — Мама! — кричит малышка и прыгает с разбегу в объятия. — Как день в школе, доча? — мама улыбается и девочку обдает теплом, как будто солнце впервые за долгое время вышло из-за своего убежища за серыми тучами. И мир сейчас не такой серый. Потому что у мамы зеленые глаза и яркая-яркая фиолетовая куртка, за которую малышка цепляется крохотными ручками, прижимаясь к маме. И она расскажет маме все-все, что сегодня было: и про урок математики, и про то, что научилась писать букву «Д», и про то, как на уроке ИЗО нарисовала красивую-красивую радугу яркими красками. «Слишком яркими для этого серого мира», — подумает мама, но улыбнется: ее дочурка еще слишком мала и пока мама может сделать хоть что-то для того, чтобы в жизни девочки были лишь яркие краски, она будет это делать. Мама плачет. Улыбается сквозь слезы, прижимая к себе дочь. «Все хорошо» — шепчет она, а вокруг толпа. Серые безликие люди, которым безразличен чужой страх и горе. Они остались друг у друга одни в тот момент, когда пистолет был снят с предохранителя и прозвучал выстрел. Безликие люди продолжили идти по своим делам. — Ма-ам! Я дома! — девочка скидывает рюкзак с плеча, запирает за собой дверь в квартирку. После серого города уютная двушка на самой окраине выглядит как рай на земле. Доча! — мама показывается из дверного проема одной из комнат. Она в розовом домашнем костюме и ее волосы вновь пахнут чем-то сладким и нежным, когда девочка обнимает ее. — Такая большая уже выросла, — ласково замечает мама. — Уже мне до плеча достаешь. Девочка смеется все тем же заливистым колокольчиком и крепче обнимает маму. На серый город скоро опустится ночь и лишь одно окошко в сером, ничем не примечательном доме, все еще будет гореть согревающим желтым цветом. Мама сядет на потрепанный диван в полупустой комнате и улыбнется — мягко и тепло, а потом обязательно возьмет в руки гитару. И польется тихая мелодия. Приятная и обволакивающая маминым голосом, она быстро убаюкают уставшую за день девочку. Уже не девочка — девушка — протягивает маме пару купюр со своей первой в жизни стипендии. — Купишь…? — с надеждой и отчаянием в голосе. Мама кивает и уходит, а возвращается через пару минут с монетками в руках и пачкой сигарет. — Пойдем, — тихо, не призыв, а просьба, срывается с маминых губ. И они идут. В полном молчании, близко-близко, чувствуя тепло от тел друг друга. Мама в фиолетовой толстовке. Девушка рядом с ней лишь слабо приподнимает уголки губ. Серый город встречает серый закат. Фонари освещают вечерние улицы слабым мигающим светом. Мама садится на край бетонной крыши. Серая многоэтажка давно заброшена. Щелкает зажигалка, мамино лицо на секунду озаряется теплым пламенем, а затем остается лишь звук тлеющей сигареты. — Такой дымок, — мама смеется. Надломленно и болезненно. — Он серый, мам, — она знает о чем говорит. Знает, что единственное, что в этом мире должно быть серым — этот дымок. Но серое все, кроме маминой толстовки и зеленых глаз. Мама сидит, обхватив плечи руками, а тело ее дрожит. Дрожат и руки — она не смогла даже удержать зажигалку в руках. — Мам? — она вернулась поздно сегодня, но мама наверняка волнуется, наверняка еще не спит. Маленькая прихожая озаряется тусклым желтым светом. Мама сидит на диване в гостиной, невидящим взглядом смотря на стену перед собой. Серую, как и весь этот город. Мама поднимает руки, заправляя за ухо прядь седых, серых волос. — Доча, — улыбается мама, глядя на девушку в сером платье. Мама щелкает зажигалкой, смотря на дочь через призму желтого дымка. — Я сегодня диплом на пять защитила, мам, — тихо рассказывает девушка, сидя под теплым солнышком. А мама улыбается и смотрит своими зелеными глазами гораздо теплее, чем это самое солнце с неба. — Ты мной гордишься, я знаю. Девушка в последний раз смотрит на маму, а потом все же поднимается с земли и идет к выходу с кладбища. Мама все еще улыбается ей с фотографии на надгробие.