Золотая рыбка

      ВИП-зал утопал в мягком полумраке. Тяжёлые шторы приглушали шум зала, на столе медленно поднимался пар от фарфорового чайника, пахло бергамотом и чем-то пряным, восточным. Соня сидела прямо, обеими руками обхватив чашку. Она не спешила пить — больше грелась, собиралась с мыслями. Она была спокойна. Слишком спокойна для женщины, которая готовилась к войне. Дверь зала открылась без стука. Вошли сразу несколько мужчин. Восточные лица, строгие костюмы, выверенные движения. Впереди — Рустам, за ним высокий седовласый мужчина с тяжёлым, внимательным взглядом. Соня узнала его сразу — отец Фархада. Чуть поодаль держался Саид — ухоженный, с ленивой улыбкой человека, привыкшего решать вопросы деньгами и страхом. За их спинами — охрана. Соня встала.       — Спасибо, что приехали так быстро, — сказала она спокойно и с уважением. — Для меня это важно. — Рустам кивнул.       — Ты сказала, дело Фархада, — коротко ответил он. — Мы не могли не приехать. — Отец Фархада сделал шаг вперёд, посмотрел на Соню долго, будто примеряясь к ней.       — Спасибо тебе, дочь, — сказал он низким, глухим голосом. — За приглашение. И за шанс. — Он чуть наклонил голову. — За моего сына. — Соня молча кивнула и жестом пригласила их к столу. Когда все сели, охрана осталась у двери, будто стала частью стен. Соня налила чай, себе последней.       — Я не буду долго ходить вокруг, — начала она. — У меня нет на это времени. — Она изложила всё чётко, без лишних эмоций. Имена. Даты. Привычки. Клуб. Ночи, когда Каверин и Лапшин чувствуют себя хозяевами жизни. Где они расслабляются, где теряют контроль, где считают себя неприкасаемыми. — Мне не нужна показательная казнь, — сказала Соня, глядя прямо на отца Фархада. — Мне нужно, чтобы они исчезли. Тихо. Навсегда. И чтобы никто никогда не связал это со мной. — В зале повисла тишина. Саид первым усмехнулся и покачал головой.       — Холодно, — протянул он. — Чисто. Без истерики. — Он посмотрел на Соню с интересом. — Такой план может придумать только женщина, которая уже всё внутри себя похоронила. — Рустам ничего не сказал, но его взгляд стал жёстче. Отец Фархада медленно кивнул.       — Ты хочешь справедливости, — сказал он. — Не крови ради крови.       — Нет, — ответила Соня. — Я хочу, чтобы мир стал без них. — Саид задумчиво постучал пальцами по столу.       — Для этого мне понадобятся девушки, — сказал он наконец. — Не случайные. Умные. Те, кто не дрогнет. — Он поднял глаза. — Мне нужна неделя, чтобы отобрать тех, кто согласится. — Соня чуть подалась вперёд.       — Ты можешь рассказать им всё, — спокойно сказала она. — Мою жизнь. В подробностях. Про мужа. Дочь. Закрытые гробы. — Соня посмотрела Саиду прямо в глаза. — Любая женщина, услышав это, поймёт меня. — Пауза. — И если даже одна откажется, значит, она не подходит. — В зале снова стало тихо. Отец Фархада положил ладонь на стол.       — Мы поможем, — сказал он твёрдо. — Ради Фархада. Ради твоего Вити. Ради всех, кого они забрали. — Рустам коротко кивнул. Саид улыбнулся уже без иронии.       — Через неделю я вернусь с ответом, Соня Пчёлкина. — Соня подняла чашку и сделала первый за весь вечер глоток чая. Он был горячий. Горький. Идеальный.       Неделя прошла, будто кто-то стер из неё краски. Дни сливались в один — больничные коридоры, запах лекарств, глухие шаги медсестёр, ночи на жестком стуле у кровати. Соня менялась со свёкром молча, без лишних слов: он — ночью, она — днём. Они уже понимали друг друга с полувзгляда. Алле Дмитриевне становилось хуже. Она худела, бледнела, будто таяла. Иногда была ясной — спрашивала про Вику, просила передать соседке благодарность, спрашивала, тепло ли Соня оделась. А иногда… В тот день она вдруг посмотрела на Соню так, как смотрела раньше — тепло, по-домашнему. Улыбнулась.       — Сонечка… — тихо сказала она. — Позови Витю на ужин. Он опять за бумагами засиделся. Совсем себя не бережёт. — Соня замерла. Апельсин в её руках остановился на полпути — кожура свисала тонкой спиралью, сок капнул на простыню. Девушка ничего не ответила. Просто кивнула и улыбнулась, так, как улыбаются детям и умирающим.       — Хорошо, мам, — прошептала она. — Позову. — Алла Дмитриевна закрыла глаза, будто удовлетворённая ответом. Врачи потом разводили руками:       — Реакция на стресс… защитное помутнение… — Соня не слушала. Она сидела в палате одна, чистила второй апельсин, уже машинально. Руки работали, голова была пуста. И в этой пустоте зазвонил телефон. Номер — неизвестный. Соня посмотрела на экран секунду, потом нажала «принять».       — Да.       — Соня, — голос Саида был спокойный, уверенный. — Это я. — Она встала и вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.       — Я слушаю.       — Я нашёл нужное количество девушек. Все проверенные. Умные. Молчат лучше мужчин. — Короткая пауза. — Они согласились помочь. Даже без денег. — Соня прикрыла глаза.       — Нет, — твёрдо сказала она. — Деньги будут. Всем. — Она вдохнула глубже. — Я не хочу, чтобы кто-то потом говорил, что сделал это из жалости.       — Я понял, — ответил Саид. — Тогда мяч на твоей стороне.       — Значит, начинаем, — сказала Соня. — Со своей стороны я всё подготовлю. Так, чтобы комар носа не подточил.       — Мы ждём, — коротко ответил он и отключился. Соня постояла ещё несколько секунд, глядя в мутное больничное окно. Потом набрала другой номер, тот, что знала наизусть.       — Пап… — сказала она, когда Павел Викторович ответил. Голос был ровный. — Всё почти готово. — На том конце провода он не стал задавать вопросов.       — Я понял, дочка.       — Осталось сделать свою часть. Аккуратно. Чисто.       — Мы всё сделаем, — тихо сказал он. — Так, как Витя бы хотел. — Соня опустила телефон. Она вернулась в палату, села рядом с кроватью и аккуратно поправила одеяло Алле Дмитриевне. Та спала.       — Скоро, — прошептала Соня, не зная, кому именно. — Уже совсем скоро. — И впервые за долгое время она чувствовала не пустоту, а чёткое, холодное знание: пути назад больше нет.       Соня долго стояла у двери, прежде чем нажать на звонок. Не потому что сомневалась — потому что знала: после этого разговора дороги назад уже не будет. Дверь открылась почти сразу.       — Сонечка… — отец Космоса узнал её мгновенно. Осунувшийся, постаревший за эти месяцы мужчина шагнул вперёд и крепко обнял её, как родную. — Проходи, детка. Проходи. — В квартире Холмогоровых было тихо. Тяжёлая, вязкая тишина дома, где горе давно поселилось и уже не спрашивает разрешения. Пахло чаем и чем-то лекарственным. — Люда на кухне, — сказал он, осторожно отпуская Соню. — Я… я пойду, не буду мешать. — Он будто понял всё без слов. Люда сидела за столом, обхватив кружку ладонями. Она подняла глаза и в них мелькнул испуг.       — Сонь…       — Нам нужно поговорить, — спокойно сказала Соня, садясь напротив. Она говорила долго. Чётко. Без эмоций, будто читала инструкцию. Кто, когда, куда. Что говорить. Где плакать. Где молчать. Как удивляться. Как бояться. Как быть вдовой, а не заговорщицей. Люда несколько раз перебивала, качала головой.       — Это… это слишком. Я боюсь, Соня. А если что-то пойдёт не так? Если нас…       — Люд, — Соня наклонилась вперёд, понизив голос. — На нас никто не подумает.       — Почему ты так уверена? — Соня усмехнулась коротко, безрадостно.       — Потому что мы, идеальное алиби. Две вдовы. Недавно похоронили мужей. На руках родители, маленькие дети. Все будут искать среди бизнесменов. Среди политиков. Среди таких, как Белов. Но точно не среди нас. — Люда молчала долго. Слишком долго. Потом медленно кивнула.       — Хорошо… — прошептала она. — Я с тобой. — Соня встала и обняла её крепко, по-настоящему.       — Спасибо, — сказала она. — Ты не пожалеешь. Обещаю. — У двери она ещё раз обернулась. Люда так и осталась сидеть за столом, с прямой спиной и застывшим взглядом уже не та девчонка, что плакала на похоронах.       Клуб встретил Соню знакомым полумраком и запахом алкоголя, табака и дорогих духов. Здесь всё ещё жила тень Вити и Космоса — в стенах, в мебели, в самом воздухе.       — Софья Андреевна, — администратор Ирина Алексеевна поднялась ей навстречу. — Я всё подготовила. — Они устроились в кабинете. На столе личные дела сотрудников. Аккуратные папки. Чужие судьбы, разложенные по полочкам.       — Эти точно нет, — Соня отодвигала одну папку за другой. — Болтливая. Этот пьёт. Этот слишком умный. — Ирина Алексеевна работала молча, без вопросов. Иногда только уточняла:       — А этот подойдёт?       — Подойдёт, — кивала Соня. — Он умеет не задавать вопросов. — Когда нужное количество папок оказалось в одной стопке, Соня закрыла её ладонью. — Эти работают в ту ночь.       — А остальным? — спросила Ирина.       — Остальные как обычно. — Соня подняла глаза. — И ещё. Всем, кто в этой смене, выплатить «праздничную» премию. За два дня до «мероприятия». Чтобы не было лишних разговоров. — Ирина Алексеевна понимающе кивнула.       — Будет сделано. — Соня поднялась, в последний раз окинув взглядом клуб. Судная ночь уже была назначена. И всё шло ровно так, как она задумала.

***

      Клуб жил своей обычной ночной жизнью — ровно так, как и должен был. Соня отметила это сразу, едва переступила порог. Охрана у входа — собранная, спокойная. Музыка — густая, тёплая, обволакивающая. На сцене девочки двигались плавно, без надрыва, бар работал чётко, официанты скользили между столиками, будто по отработанному маршруту. Ничего не выбивалось из ритма и именно это радовало — всё шло по плану.       — Софья Павловна, — Ирина Алексеевна вышла ей навстречу, чуть наклонив голову. — Рада вас видеть.       — Людмила здесь? — без лишних предисловий спросила Соня.       — Да, в кабинете. Бумагами занимается. — Соня кивнула и пошла по знакомому коридору. Каждый шаг отзывался в памяти — здесь Витя смеялся, здесь спорил, здесь курил у окна, когда нервничал. Её кабинет. Их кабинет. Люда сидела за столом, в очках, с папкой в руках. Выглядела уставшей — слишком бледной, слишком худой.       — Соня… — она поднялась. Они обнялись крепко, без слов.       — Я ненадолго, — сказала Соня, оглядываясь. — Нужно забрать кое-что из Витиных вещей. Документы… личное.       — Конечно, — Люда сразу кивнула. — Хочешь чаю? Я только что заварила. — Они сели. Говорили о пустяках будто специально цеплялись за обычность: погода, персонал, какие-то счета. Люда вдруг поморщилась и положила руку на живот. — Что-то… — она выдохнула. — Тянет.       — Люд, — Соня сразу напряглась, — это не шутки. Ты как?       — Не знаю… — Люда побледнела ещё сильнее. — Резко так… — Соня поднялась мгновенно.       — Всё. В больницу. — Она вышла в зал быстрым шагом. — Ирина Алексеевна! Срочно скорую. Беременность. — Та не задала ни одного вопроса, только кивнула и тут же потянулась к телефону. Соня вернулась в кабинет, помогла Люде подняться. Девушка едва держалась на ногах. Охранники подхватили её под руки. Они шли медленно, почти торжественно, сквозь зал: музыка на секунду показалась Соне слишком громкой, слишком живой для того, что происходило. Скорая уже стояла у входа.       — На носилки, — скомандовал фельдшер.       — Я с ней, — сказала Соня.       — Родственница?       — Да. — Её даже не стали уточнять. В больнице Люду сразу увезли в гинекологию. Соня осталась в холле, сидела на жёстком пластиковом стуле, сжимая сумку на коленях. Часы тянулись бесконечно. Ночь растворялась в сером предутреннем свете. Когда врач наконец вышел, Соня поднялась рывком.       — С ней всё в порядке, — спокойно сказал он. — Тонус из-за стресса. Сейчас состояние стабильное, угрозы нет. — Соня кивнула, будто это было ожидаемо.       — Спасибо. — Она снова села. И в этот момент зазвонил телефон. Имя на экране заставило сердце болезненно сжаться.       — Да, Павел Викторович? — Пауза. Слишком длинная.       — Сонечка… — голос был глухим, чужим. — Аллы Дмитриевны не стало. Ночью. Во сне. — Мир не рухнул, он просто потух.       — Поняла… — тихо сказала Соня. — Я сейчас приеду. — Она убрала телефон, посидела ещё секунду, неподвижно, будто проверяя, держат ли её ноги. А потом встала. Теперь у неё больше не осталось ни одного якоря. Только путь вперёд.       Соня приехала в поликлинику уже под утро — город был серым, вымытым, будто тоже не спал всю ночь. В коридорах пахло лекарствами и чем-то металлическим. Павел Викторович сидел у стены, ссутулившись, с папкой на коленях. Когда увидел Соню — поднялся сразу.       — Сонечка… — тихо, почти шёпотом. — Ты доехала. — Она кивнула и позволила себя обнять. Свёкор держал её осторожно, будто боялся сломать. — Врач сказал… — он запнулся, сглотнул. — Всё быстро. Без мучений. Сердце. — Соня слушала, но слова проходили мимо. Она просто смотрела в одну точку и кивала раз за разом. — Нам снова… — Павел Викторович вздохнул. — В ритуальное агентство. Бумаги, место… Я всё возьму на себя, но ты должна знать.       — Хорошо, — тихо ответила Соня. — Как скажите. — Телефон в её руке завибрировал. Соня посмотрела на экран и внутри что-то щёлкнуло. Этот звонок. — Я отойду, — сказала она и сделала пару шагов в сторону.       — Софья Андреевна… — голос Ирины Алексеевны был напряжённый, собранный. — Простите, что так… В клубе убийство. — Соня не изменилась в лице.       — Кто?       — Двое из постоянных гостей. Всё случилось ночью, в приватных комнатах. Я решила… Людмилу не тревожить. Она в больнице. Вы… вы же бывшая хозяйка.       — Правильно сделали, — спокойно сказала Соня. — Я буду через полчаса. — Она вернулась к Павлу Викторовичу. — Мне нужно в клуб, — сказала ровно. — Там ЧП. — Свёкор посмотрел на неё внимательно, долго, а потом кивнул.       — Иди. Я тут разберусь. Ты сильная… в Витю. — Соня не ответила. Просто развернулась и ушла. Клуб встретил её светом мигалок и гулом голосов. Милиция была везде: в зале, у входа, в коридорах. Фотографировали пол, столы, бокалы. Сотрудников опрашивали по одному. Музыка была выключена — непривычная, почти мёртвая тишина. Ирина Алексеевна сразу подошла к Соне.       — Приват закрыт. Тела уже увезли.       — Хорошо, — коротко ответила Соня и пошла дальше. Следователь оказался совсем молодым: лет двадцать пять, не больше. Неловко держал блокнот, но старался выглядеть серьёзно.       — Вы кто? — спросил он.       — София Пчелкина. Бывшая владелица клуба. Нынешняя, Людмила Холмогорова, но она сейчас на сохранении в женской консультации. — Парень быстро записал.       — Вы готовы отвечать на вопросы?       — Да, — Соня посмотрела ему прямо в глаза. — Я готова помочь следствию. Спрашивайте всё, что нужно. — В этот момент она чувствовала странное спокойствие. Будто первая костяшка домино уже упала. Девушка и следователь прошли в кабинет.       Соня невольно замедлила шаг — забрать вещи Виктора она так и не смогла. Всё здесь выглядело так, будто время остановилось: на столе стояли две чашки с недопитым чаем, рядом лежали очки Люды и аккуратные стопки бумаг. Следователь закрыл дверь и сел напротив.       — София? — уточнил он, поднимая взгляд от блокнота.       — София Андреевна, — спокойно поправила Соня.       — Хорошо. София Андреевна, расскажите, пожалуйста, что вы делали вчера. Весь день, по порядку. — Соня на секунду задумалась, собирая мысли, и заговорила ровно, без надрыва:       — Вчера примерно с десяти утра и до восьми вечера я находилась в кардиологическом центре. Там лежала моя свекровь. Сегодня ночью она скончалась. Свёкор в это время был дома, мы с ним дежурили по очереди. После этого я поехала домой, нужно было уложить ребёнка спать. Я попросила соседку посидеть с дочкой часа два. Хотела забрать личные вещи: свои и покойного мужа. Он был одним из владельцев клуба. — Следователь внимательно слушал, не перебивая. — В клуб я приехала примерно около десяти вечера, может, чуть позже. Прошла в кабинет, там была Людмила Холмогорова. Мы пили чай. Потом ей внезапно стало плохо. По моей просьбе Ирина Алексеевна вызвала скорую помощь. Я уехала с Людмилой и всю ночь провела с ней в женской консультации. А уже под утро мне позвонил свёкор и сообщил… — Соня на секунду замолчала. — Печальное известие.       — Понимаю, — кивнул следователь и сделал пометку. — Скажите, вы знали Артура Лапшина и Андрея Каверина?       — Да, — без паузы ответила Соня. — Знала. Подожди, — немного запинаясь сказала Соня, — это их что ли убили?       — Да. А при каких обстоятельствах, вы, с ними познакомились?       — В начале девяностых я работала юристом в компании Артура Лапшина. Потом получила другое предложение и уехала из страны более чем на полгода. А Каверина я знала по недавним выборам: я оказывала юридические услуги Александру Белову.       — Вы знали, что Лапшин и Каверин были постоянными клиентами клуба?       — Нет. Около месяца назад я передала Людмиле полное право собственности на клуб. До этого мы обе… — Соня чуть заметно сжала пальцы. — Отходили от горя. Наши мужья, владельцы клуба, были убиты. Поэтому всеми текущими делами занималась Ирина Алексеевна.       — Понятно. Камеры видеонаблюдения у вас имеются?       — Да. Одна в этом коридоре, и две в основном зале.       — А в приватных комнатах?       — Нет, — покачала головой Соня. — Это против правил клуба. Среди гостей много известных людей, и они не хотели бы появляться на камерах в момент, скажем так, отдыха. — Следователь закрыл блокнот.       — Хорошо. У меня пока всё. Спасибо за помощь следствию. — Соня слабо усмехнулась.       — Да вроде бы и не за что благодарить.       — До свидания, София Андреевна.       — До свидания.