Золотая рыбка

      Самолёт приземлился мягко. Соня всё ещё не до конца верила в происходящее, будто боялась моргнуть и снова остаться одна. Витя шёл рядом — настоящий, тёплый, живой. Одной рукой он тянул чемодан, другой держал Вику, которая что-то восторженно рассказывала ему про облака. Соня смотрела на них и ловила себя на мысли: вот так и должно было быть. В зале прилёта их уже ждали.       — Ну наконец-то! — громко раздалось знакомое. Валера шагнул вперёд первым, раскинув руки. За ним — Тамара. Тома заметно округлилась, живот только начинал расти, но она уже держала ладонь на нём почти инстинктивно. — С приездом, немцы! — засмеялся Валера. — Теперь я не просто Валерий… я, можно сказать, хер Валерий.       — Господи, — фыркнула Тома, толкая его в бок. — А я тогда фрау?       — Конечно, фрау, — кивнул он с важным видом. — У нас тут всё серьёзно. — Соня рассмеялась, смех вырвался сам, и от этого стало чуть легче дышать. Витя пожал Валере руку, крепко, по-мужски, потом обнял Тому осторожно.       — Береги её, — сказал он Валере.       — А ты думал, не берегу? — хмыкнул тот. В машине Витя сел за руль — будто хотел доказать, что он здесь, что всё под контролем. Валера показывал дорогу, попутно комментируя немецкие порядки:       — Здесь мусор сортируют лучше, чем у нас людей. С парковкой строго. С соседями аккуратно: улыбаются, но всё запоминают. — Соня сидела сзади, прижимая к себе Вику, и смотрела в окно. Чужая страна. Чистые улицы. Другой воздух. И рядом Витя.       Квартира встретила их светлыми стенами и запахом новой краски. Просторная, с большими окнами. Почти напротив дом Филатовых.       — Вид из окна нормальный, — одобрил Витя. — Если что убегать удобно.       — Ты везде бандит, — тихо усмехнулась Соня. Филатовы не дали им даже передохнуть. Валера потащил Витю в ближайший супермаркет, объясняя разницу между немецкой колбасой и «нормальной едой». Тома осталась с Соней, помогая разложить вещи.       — Ты как? — осторожно спросила она. Соня посмотрела в сторону, где Витя с Викой возились с коробками.       — Я ещё не поняла, — честно ответила она. — Но он жив.       И этого пока было достаточно. Вечером на кухне было шумно. Витя с Валерой спорили, кто лучше режет мясо. Тома командовала с дивана, Соня стояла у плиты и вдруг поймала себя на ощущении… обычности. Запах жареного мяса. Смех. Мужской голос, который она знала наизусть. Витя подошёл сзади, обнял её за талию, уткнулся носом в её шею.       — Ты настоящая, — тихо сказал он. Соня накрыла его руку своей.       — А ты? — Он усмехнулся.       — Я теперь вообще бессмертный. — Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза, уже без страха, что он исчезнет.       — Нет, Пчёлка, — сказала она тихо. — Просто живой. И впервые за долгое время их жизнь начиналась не с выстрелов, а с ужина в новой кухне, в чужой стране, где у них был шанс стать просто семьёй.

***

      Кран начал капать на третий день их жизни в новой квартире. Сначала тихо. Почти деликатно. Потом — настойчиво.       — Я сделаю, — уверенно заявил Витя, закатывая рукава. — Там работы на час. — Соня стояла в дверях кухни, прислонившись к косяку, и наблюдала, как её «бессмертный» герой с видом опытного мастера разбирает сифон.       — Может, вызвать сантехника? — осторожно предложила она.       — Соня, — он даже не обернулся, — я в девяностых такие узлы распутывал… Кран это детский сад. — Через сорок минут на кухне лежали разобранные детали, тряпки, инструменты и одна очень сосредоточенная Пчёлка. Через час из кухни донеслось. — Соня-а-а!       — Мм?       — Вызови сантехника. — Соня не выдержала и рассмеялась. Мастер приехал быстро, молодой парень, светловолосый, в рабочей форме. Услышав русскую речь, оживился.       — О, вы тоже из наших? — улыбнулся он Соне. — А я тут недавно. Приятно встретить своих.       — Взаимно, — вежливо ответила она. Пока он копался под раковиной, то и дело бросал на неё взгляды.       — А вы давно здесь? — спросил он.       — Недавно.       — Одна? — Соня приподняла бровь.       — В смысле? — Парень кивнул на её руку.       — Кольца нет… Такая красивая девушка и не замужем? — Соня спокойно вытянула цепочку из-под футболки. На ней висело кольцо.       — Замужем, — мягко сказала она. Мастер усмехнулся.       — А… муж где? Не вдова ли вы, часом? — В этот момент из спальни вышел Виктор. Чёрная рубашка, две верхние пуговицы расстёгнуты. Чёрные брюки. Он спокойно застёгивал наручные часы, будто собирался на деловую встречу, а не на кухню. Он остановился в дверях, посмотрел на мастера.       — Она не вдова, — ровно сказал Витя. Парень заметно изменился в лице.       — Я… я просто спросил.       — Бывает, — коротко кивнул Виктор. Дальше мастер работал молча. Быстро. Очень быстро. Когда за ним закрылась дверь, Витя подошёл к Соне, наклонился к её уху и тихо прошептал. — В следующий раз будем пользоваться услугами старого немца. Желательно с артритом. — Соня улыбнулась.       — Договорились. — Она скользнула ладонью по его груди, задержалась на расстёгнутых пуговицах. — Знаешь… вечером я отведу Вику к Филатовым. — Витя прищурился.       — Вот как?       — И попрошу тебя побыть немного в роли сантехника. — Он усмехнулся, обнял её за талию и притянул к себе.       — Рыбка, — тихо сказал он, — кран я, может, и не починил… но с давлением у меня всё отлично. — Соня рассмеялась и уткнулась ему в плечо. И в их новой квартире снова стало тепло — без капель, без лишних вопросов, только с их собственным, живым счастьем.

***

      — Нам нужно съездить в аэропорт, — как-то буднично сказал Витя за завтраком. Соня подняла на него взгляд поверх чашки.       — Кого встречаем?       — Кое-кого, — уклончиво ответил он и хитро улыбнулся. — Тебе понравится. — Она прищурилась.       — Пчёлка, я тебя знаю. Когда ты так улыбаешься, либо будет сюрприз, либо стрельба.       — Сегодня без стрельбы, — спокойно ответил он. — Обещаю.       В машине Соня пыталась выведать хоть что-то, но Витя лишь включил музыку и отбивал ритм пальцами по рулю. Слишком довольный. Слишком спокойный. В зале прилёта было людно. Люди выходили с чемоданами, обнимались, смеялись. Соня стояла рядом с Витей и всё ещё не понимала, кого именно они ждут. И вдруг… Она увидела его. Высокий, знакомая походка, чуть вразвалку. Та самая усмешка.       — Нет… — выдохнула Соня. Космос. Живой. Рядом с ним шла Люда. С округлившимся знатно животом, осторожная, серьёзная. Она держала мужа под руку, будто боялась, что он исчезнет. Соня замерла. Витя уже шагнул вперёд.       — Ну что, покойник, — громко сказал он. — Долго летел с того света? — Космос расхохотался и сгреб Витю в объятия.       — А ты? Я думал, ты там уже бизнес наладил! — Они хлопали друг друга по спине, смеялись, будто встретились после обычной командировки, а не после собственной «смерти». — Слышь, — сказал Космос, — нас, походу, хоронят лучше, чем женят.       — Это точно, — фыркнул Витя. — У меня на похоронах полгорода было.       Соня всё ещё стояла неподвижно. Мир будто снова перевернулся. Люда первой заметила её. Их взгляды встретились. В этом взгляде было всё — шок, страх, воспоминание о том дне, когда Люда сама узнала, что её муж жив. Когда мир сначала рухнул, а потом собрался заново. Люда осторожно подошла.       — Сонь… — Соня перевела взгляд на Космоса, потом на Люду, потом снова на Космоса.       — Он… — голос сорвался. — Он живой.       — Живее всех живых, — усмехнулся Космос и развёл руками. — Сюрприз. — Соня сделала шаг вперёд, потом ещё один и вдруг рассмеялась сквозь слёзы.       — Вы ненормальные, — сказала она, качая головой. — Вы все ненормальные. — Витя подошёл к ней, обнял за плечи.       — Зато свои. — Люда вдруг всхлипнула — коротко, нервно.       — Я тоже так стояла, — сказала она Соне. — И думала, что у меня сердце остановится. Он решил воскреснуть очень вовремя. — Космос приобнял жену.       — Я теперь примерный семьянин. Почти святой.       — Святой, — фыркнул Витя. — Тебя даже в раю бы выгнали. — Они снова рассмеялись уже вчетвером. И Соня вдруг поняла: смерть осталась там, в прошлом. Здесь — была жизнь. Живая, шумная, беременная, смеющаяся. И те, кого они хоронили, стояли рядом — тёплые, настоящие.

***

      Квартира Космоса и Люды пахла свежей краской и детским порошком. В гостиной посреди комнаты стояла разобранная детская кроватка — детали аккуратно разложены по полу, инструкция лежала раскрытой, но, как водится, никем толком не читаемой.       — Да тут всё элементарно, — уверенно заявил Космос, крутя в руках какую-то перекладину. — Я в армии автомат быстрее собирал.       — Ты автомат собирал, а не икеевский шедевр, — буркнул Витя, разглядывая схему вверх ногами. — Тут логика другая. — Соня с Людой сидели на диване. Вика устроилась на ковре с мягкими кубиками и строила «домик для малыша».       — Мама, для ляли? — серьёзно спросила она.       — Для ляли, — кивнула Соня, поправляя дочке прядь волос. Из центра комнаты раздалось глухое:       — Да чтоб тебя…       — Виктор! — хором возмутились обе девушки. — Ребёнок рядом! — Парни замерли.       — Я культурно, — тут же оправдался Витя. — Я сказал: чтоб тебя… развернуло в правильную сторону.       — Очень культурно, — фыркнула Люда. Космос попытался вставить перекладину, но та явно не хотела сотрудничать.       — Да это ж… хитровывернутая конструкция, — процедил он.       — Космос! — снова строго.       — Я сказал «хитровывернутая»! Это литературное слово! — Соня рассмеялась, прикрывая рот ладонью.       — Вы как два школьника, — сказала она. — Может, инструкцию всё-таки почитаете?       — Мы мужчины, — серьёзно ответил Витя. — Мы читаем инструкцию только когда уже всё сломали. — Через минуту раздался глухой стук.       — Ну ёлки-палки… — пробормотал Космос.       — Это уже прогресс, — заметила Люда. — Раньше были другие выражения. — Вика подняла голову и важно сказала:       —«Ёлки-палки». — Все замолчали на секунду, а потом рассмеялись. Наконец, спустя почти час, кроватка обрела форму. Немного перекошенную, но стоящую. Витя отошёл на шаг, оценивающе посмотрел.       — Ну что, живём. — Космос кивнул.       — Если ребёнок вырастет сильным, значит, кроватка надёжная.       — Или если не развалится в первую ночь, — добавил Витя.       — Я всё слышу! — крикнула Люда с дивана. Парни переглянулись и синхронно, нарочито вежливо произнесли:       — Простите, дамы. — Соня встала, подошла к Вите, поправила ему ворот рубашки.       — Героический подвиг, — сказала она. — Собрать кроватку и никого не послать. — Он наклонился к ней и тихо прошептал:       — Я ради вас могу ругаться только через ёлки-палки. — Соня улыбнулась. А Люда, наблюдая, как мужчины ещё раз проверяют крепления, тихо сказала:       — Знаешь, Сонь… хорошо, что они живы. — Соня посмотрела на Витю. Он что-то оживлённо доказывал Космосу, размахивая шестигранником.       — Очень хорошо, — ответила она. И в этой квартире было шумно, немного хаотично, но по-настоящему по-семейному. С ругательствами через «ёлки-палки» и счастьем, которое больше никто не собирался хоронить.

***

      Лето выдалось тёплым и светлым. Витя с самого утра выглядывал в окно чаще обычного, делая вид, что просто проверяет парковку.       — Не нервничай, Пчёлка, — усмехнулась Соня. — Это всего лишь папа.       — Я не нервничаю, — буркнул он. — Просто… давно не виделись. — Когда машина остановилась у дома, Витя вышел первым. Павел Викторович выбрался из такси неторопливо, оглядел улицу, аккуратные дома, цветы у подъездов.       — Ну что, сын, — сказал он, поправляя пиджак, — обосновались. — Они крепко обнялись. Без лишних слов. Соня подошла следом.       — Здравствуйте, Павел Викторович. — Он обнял её тепло, почти по-отцовски.       — Спасибо тебе, Соня, — тихо сказал он. — За то, что вытащила его в жизнь. Вика сначала спряталась за мамину ногу, потом выглянула.       — Де? — спросила она серьёзно.       — Дед, — улыбнулся Павел Викторович и осторожно присел перед ней. — Я дед. — Она внимательно изучила его лицо и разрешила взять себя на руки. — Тяжёленькая уже, — довольно отметил он. — Немецким воздухом откормили?       — Это всё бабушкины гены, — хмыкнул Витя.       Вечером они повели Павла Викторовича в ресторан. Он вошёл внутрь медленно, внимательно осматривая зал: столы, барную стойку, открытую кухню.       — Значит, это ваше хозяйство? — спросил он.       — Наше, — кивнул Витя. — Я и Валера в доле. А Соня — мозг, — добавил он, глядя на жену. Павел Викторович хмыкнул.       — Это я давно понял. — Они сели за столик у окна. Вика устроилась у Сони на коленях и серьёзно разглядывала тарелку с хлебом.       — Первые месяцы были весёлые, — начал Витя. — Язык не знаю, законы другие. Один раз поставщик решил, что я на него давлю.       — А он просто говорил громко, — пояснила Соня. — Очень громко.       — Я эмоционально объяснял, — оправдался Витя.       — Он стучал по столу, — спокойно добавила Соня. Павел Викторович усмехнулся.       — Весь в меня.       — Пап… — протянул Витя.       — Что пап? Думаешь, я в молодости святой был?       Они смеялись. Рассказывали, как Витя сам мыл полы на кухне в первый месяц, как Соня спорила с бухгалтером на немецком через переводчика, как Валера учил их различать местные порядки.       — Тяжело было? — спросил Павел Викторович уже серьёзнее. Соня посмотрела на мужа.       — Было страшно, — честно сказала она. — Но спокойно.       — Здесь нас никто не знал, — добавил Витя. — И это оказалось… хорошо. — Павел Викторович долго молчал, глядя на внучку, которая пыталась аккуратно откусить хлеб.       — Я рад, что вы здесь, — сказал он наконец. — На своей земле я остался, потому что мне так нужно. А вам нужно было начать сначала. — Витя кивнул.       — Мы начали. — Павел Викторович положил руку на плечо сына.       — Горжусь тобой. — Витя не ответил сразу. Только сжал его ладонь. Соня наблюдала за ними и чувствовала тихое, ровное счастье. Не громкое. Не показное. Просто жизнь. Вечером, когда они вышли на террасу ресторана, Вика уже засыпала у Вити на руках.       — Немецкий дед, — пробормотала она сонно.       — Русский, — поправил Павел Викторович с улыбкой. — Просто в гостях. — И в этот момент стало ясно, где бы они ни жили, семьёй они оставались одной.