Поверь в меня

      В окно спальни заглядывал седой полумесяц, освещая неровным бледным светом кровать, безмятежно спящего на ней мальчика и беспокойно прислушивающуюся лисичку, растопырившую большие уши и задравшую мордочку к потолку. Стрелки часов в виде синей гоночной машинки показывали четверть второго ночи.  — Ватару! Ватару! Проснись! — Мори запрыгнула ему на грудь, царапая коготками по пижаме в попытке разбудить.  — Ммм… Мори-и-и… — Даже не открывая глаз, он постарался отмахнуться от непоседливой лисы рукой. — Перестань. Дай поспать…  — Да вставай же ты! — не унималась она, легко поднырнув под ладонь и спрыгнув на подушку, где принялась скрести лапками по спутанным волосам. — Беда!  — Отстань! — Ватару спрятал голову под одеяло.  — Гр-р-р… — зарычала от досады Мори, а затем слегка прикусила торчащую из укрытия кисть. — Вставай, говорю!  — Ай! — Мальчик отдёрнул руку. — Ты чего?! — Он сел в постели и широко зевнул, а потом перевёл взгляд на фенька. — Что случилось?  — Одному из твоих братьев плохо! — скороговоркой ответила она, снова поднимая мордочку к потолку. — Тот из одинаковых… Который спокойный…  — Азу-кун? — Ватару быстро соскочил с кровати.       Сверху что-то громко стукнулось об пол.  — Что это? — Мальчик замер прислушиваясь.  — Похоже, упал… Шум из его комнаты, — чуть помедлив, пояснила она.  — Бежим! — Они бросились в коридор.       Пролетев по четвёртому этажу, они ввалились к брату в комнату. Ватару еле успел затормозить, практически наступив на лежащего в коридорчике на полу Азусу. Видимо, парень пытался добраться до туалета и не смог. Он свернулся калачиком на паркете, прижимая руки к животу. Его лихорадило, по вискам катились капли пота, лицо было бледным, а вокруг губ разливалась синева. Частое и тяжёлое дыхание вырывалось изо рта вместе с невнятным бормотанием и стонами. Ватару упал рядом на колени и легонько потряс за плечо, зовя по имени. Но ничего, кроме болезненного стона в ответ не услышал. Глаза Азусы были открыты, но не реагировали на брата.  — Мори? — в панике обернулся Ватару.  — Нужно звать на помощь, — расстроено покачала головой фе́нек. — Я тут не справлюсь.  — Масаоми!  — Доктор!       Они выкрикнули это в один голос и, подскочив, кинулись на пятый этаж.       Без стука, резко распахнув дверь и на ходу щёлкая выключателем, Ватару, не задерживаясь, запрыгнул в постель к старшему брату и стал активно трясти того за плечи.  — Ватару? — подслеповато щурясь от яркого света, Масаоми потёр кулаками глаза, ещё толком не проснувшись. — Что с тобой? Кошмар приснился?  — Нет! — замотал головой мальчик. — Там Азу-кун! На полу! Ему плохо! Холодный весь, бормочет что-то, но не откликается! Я звал его! А он не смотрит даже!  — Азуса? — Масаоми быстро приподнял его и пересадил на кровать у стены. Затем резко встал. — Сейчас. Разбуди Укё и спускайтесь! — Он сдёрнул со стула футболку, натягивая её на плечи, и поспешил вниз.       Спустя пару минут на пороге комнаты появился растрёпанный Укё, обеспокоенно окидывая помещение взглядом. У него за спиной маячил перепуганный Ватару. Масаоми, стоя на коленях, держал навесу за плечи Азусу, которого трясло и выворачивало прямо на пол.  — Маса-ни, что с ним? — Укё шагнул к братьям, желая помочь, но тот только мотнул головой, останавливая его. — Не нужно. Я справлюсь. Вызывай срочно скорую. Похоже на сильное отравление. Ватару, принеси из ванной тазик.       Через полчаса переодетого в чистую одежду Азусу на руках спустили в холл первого этажа, устроив его на диване в ожидании медиков. Брата трясло, по телу струился пот, периодически рвало, хотя пустой уже желудок не мог исторгнуть ничего, кроме слюны и желчи. Но несмотря на это, он оставался в сознании. Правда, им так и не удалось выяснить, где он был и что ел. Речь была бессвязной и слова, произносимые онемевшими губами, было сложно разобрать.       Приехавшая бригада даже толком осматривать не стала, его сразу же погрузили на каталку и увезли в клинику. С ним уехал и Масаоми, пообещав позвонить, как только станет известна причина такого тяжёлого состояния брата. Рвавшегося с ними Цубаки, проснувшегося из-за шума в соседней комнате, кое-как удалось убедить остаться дома. В больнице он бы всё равно ничем не помог.       После отъезда скорой все участники ночного происшествия разбрелись по комнатам. Только Укё, решив, что просто не сможет заснуть в такой ситуации, отправился на кухню готовить завтрак.       Ватару ушёл в комнату к Масаоми и завалился на постель. Страх за Азусу и ему не давал уснуть, но тут он хотя бы чувствовал себя спокойнее. Раз с ним уехал сам Масаоми, значит, всё будет хорошо. Мори, неотступно следовавшая за мальчиком всё это время, тоже запрыгнула на кровать.  — С ним всё будет хорошо, — ткнувшись носом ему в щёку, сказала она. — Поспи хоть немного…  — Не могу, — вздохнул Ватару, подтягивая колени к груди и обнимая их руками. Перед глазами до сих пор стояла картина трясущегося на полу бледно-синего брата.       Мори тоже вздохнула, понимая переживания мальчика, но считала, что не имеет смысла себя изводить. Они ничем не могут помочь, и поспать было бы самым лучшим вариантом. Поэтому она легко скользнула ему на бок, устраивая мордочку на плече: — Сейчас. Я помогу.       Спустя пять минут они оба крепко спали.       Утром за Ватару зашёл Канаме, чтобы разбудить на занятия. Аккуратно коснувшись его плеча, он замер и нахмурился. Сложно было понять, что его насторожило, но от брата исходило какое-то невнятное ощущение чужеродной силы.       Мори поморщилась и с трудом разлепила веки. Комната плыла перед глазами, и дышать удавалось с трудом. Когда ей всё же удалось рассмотреть, кто стоит перед кроватью, превозмогая слабость и давление на собственную ауру, она спрыгнула на пол, забиваясь под кровать в самый дальний и тёмный угол.       Взгляд Канаме метнулся от зашевелившегося брата к своим ногам. Он мог с уверенностью сказать, что уловил какое-то движение. И ему это сильно не понравилось.  — Кана-кун? Привет. — Пожелать доброго утра язык не повернулся.  — Привет, — Канаме посмотрел на Ватару, пытаясь определить, всё ли с ним в порядке. — Пора вставать. Скоро в школу. Одевайся и иди завтракать.       Выходя из комнаты, Канаме остановился в проёме, чуть повернув голову, и осмотрел пространство боковым зрением, стараясь не фокусироваться на обстановке. Но, не заметив больше ничего подозрительного, вышел, о чём-то сосредоточенно размышляя.       Когда дверь за братом закрылась, Ватару тихо позвал лису, но она не отозвалась. Мори не могла даже пошевелиться. Тело сковал страх, а широко раскрытые глаза, остановившись, смотрели в никуда. Она почувствовала его внимание: тяжёлое и удушливое, отнимающее силы и парализующее волю. Он заметил её. Это фе́нек осознала совершенно отчётливо. В этом она была уверена, а значит, теперь ей угрожает серьёзная опасность.  — Мори! — Голова мальчика свесилась вниз, заглядывая под кровать. — Ты чего молчишь? Эй! Мори! — Лисичках обнаружилась в дальнем углу, и её стеклянный взгляд напугал его. Он не понимал, что происходит.       Спустившись с постели, Ватару залез под кровать, подползая к замершей лисичке, и лёг рядом, осторожно протянув руку, чтобы погладить. Ладонь коснулась головы. — Мори? — снова позвал он.       Она вздрогнула, почувствовав чужое тепло. Уши встали торчком, и Мори чуть повернула к нему мордочку.  — Он меня почувствовал… — дрожа как осиновый лист, прошептала она, переводя перепуганный взгляд на Ватару. — Теперь он знает…  — Кто? Кана-кун? — Мальчик всё ещё не мог сообразить, почему она так испугана.  — Да, — обессиленно уронив голову на лапки, тоскливо проскулила фе́нек. — Он опасен. Он может навредить мне.  — Не бойся, — улыбнувшись, попробовал успокоить её Ватару. — Я не дам тебя в обиду. Да и потом, почему ты думаешь, что Кана-кун будет тебя обижать? Он добрый и никому не желает зла. Пошли завтракать? — резко поменял тему мальчик, стараясь отвлечь. — Хочешь тофу?  — Хочу, — чуть оживилась Мори. — Тем более его нет на кухне. Он пошёл в свою комнату.       Обстановка в гостиной была тяжёлой. Сев на своё место, Ватару поёжился. Братья с неохотой завтракали. Цубаки сидел в кресле и бездумно смотрел в окно: побледневший и осунувшийся за ночь. Никто не разговаривал, не шутил, и вообще они старались даже не встречаться взглядами. Потому что в глазах каждого был всего один вопрос… Страшный и пугающий. Никто из них не знал: выживет ли Азуса.       Хмурый Укё поставил перед мальчиком тарелку и присел рядом, нервно постукивая пальцами по столешнице.       Аппетит пропал даже у Мори. Она жалась к ногам Ватару. Как бы ей не хотелось помочь и поддержать своего маленького друга, ничего не выходило. Гнетущая атмосфера, исходящая, казалось, отовсюду, действовала и на неё.  — Кё-кун… — тихо позвал Ватару. Задавать вопрос, повисший на языке, было страшно, но оставаться в неведении ещё хуже. — Как Азу-кун? — При звуке до боли родного имени близнеца в кресле вздрогнул Цубаки, обхватив руками свои плечи.  — В больнице. С ним всё будет хорошо. Он поправится. — Кого конкретно хотел подбодрить Укё, было сложно понять. С одной стороны, он отвечал на вопрос младшего брата, но взгляд был направлен на другого, сжавшегося в кресле. — Скоро вернётся Масаоми и всё расскажет.       Старший брат позвонил к утру, сказав только, что состояние Азусы стабилизировалось и его перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии. Так что подробностей не знал никто.  — Завтракай и поехали. — Встал Укё. — Я отвезу тебя в школу.       День тоже выдался тяжёлым. Думать об учёбе Ватару не мог, постоянно мысленно возвращаясь к ситуации дома. Из-за того, что он часто отвлекался, ему сделали несколько замечаний и пригрозили позвонить домой. А вернувшись в особняк, мальчик узнал, что Азуса действительно сильно отравился. Как оказалось, накануне вечером брат встречался со своими бывшими однокурсниками. Они решили посидеть и немного выпить в одном из прибрежных ресторанчиков, в котором можно было заказать местный деликатес: Рыбу фугу. Ресторан был проверенным, лицензия на приготовление опасного блюда тоже имелась, как и опытный повар, не первый год работающий с ядовитой рыбой. Но в этот вечер стечение обстоятельств привело к тому, что на стол к клиентам попала неправильно разделанная тушка. Повар начинал заболевать, лёгкое недомогание и головная боль мешали концентрироваться, и когда его отвлекли при разделке очередной рыбы, он забыл сменить нож, которым только что удалял печень и икру. Вследствие чего в мясо разделанной тушки попал яд. И сейчас в больнице находились все участники встречи. В крайне тяжёлом состоянии.       Масаоми так и не вернулся, не желая отходить от Азусы, но остальным приезжать запретил, объяснив, что в отделение всё равно никого не пустят. Всем, кроме Цубаки. Удержать близнеца дома в четырёх стенах не смог бы никто. Единственное, что он сказал по телефону, это что им остаётся только ждать и надеяться: если к утру состояние брата не ухудшится, то он поправится.       После таких известий Ватару совсем сник. Школьные проблемы моментально померкли. В голове не осталось никаких посторонних мыслей, кроме беспокойства за Азусу. Мори тоже чувствовала себя подавленно. Аура негатива и страха, заполняющая сейчас всё пространство особняка, сказывалась на её состоянии. Справится с таким количеством отрицательных эмоций ей было не под силу.       Следующее утро началось для Ватару с прикосновения тёплой ладони старшего брата, который ласково погладил его по голове, присаживаясь на край своей кровати.  — Ма-кун?! Как… — слова застряли в горле.  — Всё хорошо, — мягко улыбаясь, ответил Масаоми. — И это только благодаря тебе. Ты молодец. Мы вовремя успели.       В комнату вошёл Укё. В его голубых глазах тоже читалось облегчение и благодарность. Оба старших брата выглядели измотанными, уставшими, но счастливыми. За прошедшие сутки ни один из них не сомкнул глаз. Но осознание того, что беда обошла их семью стороной, придавало сил. Они оба считали, что только благодаря младшему брату трагедии удалось избежать. Не разбуди он их в эту страшную ночь, Азусу спасти не удалось бы.       Ватару вдруг шмыгнул носом и уткнулся в грудь Масаоми. Напряжение и страх вылились слезами радости. Мори закрутилась рядом, тихо тявкая. Новости и для неё были хорошими. Скосив взгляд на оживившуюся лисичку, Ватару на грани слышимости шевельнул губами: «Спасибо тебе» .       Масаоми вынес его в гостиную на руках, прямо в пижаме. Там царило оживление. К ним подошёл каждый из братьев. Кто-то — обнять мальчишку, кто-то потрепать по спутанным волосам, но абсолютно все искренне благодарили его. Он пытался отнекиваться и сильно смущался, считая, что не заслуживает подобного внимания. Это ведь Мори спасла Азусу. Только рассказать об этом братьям он не может. Его заслуга была только в том, что он привёл в дом маленького голодного фенька и подружился с ним.       Азусу отпустили спустя неделю. Он полностью оправился и хорошо отдохнул в палате, окружённый неусыпным вниманием Цубаки. По его возвращению было решено устроить маленький пир. Хотя даже несмотря на то, что торжество посвящалось выписке, всё внимание было обращено к Ватару. Его буквально завалили подарками. Для каждого члена их большой семьи он теперь стал маленьким героем.       На фоне этих радостных событий мальчишке моментально забыли все его прегрешения и странности. Братья расслабились и перестали обращать на них внимание. Все, кроме Канаме… Его беспокойство, напротив, крепло день ото дня. Чужое присутствие, которое он почувствовал в день, когда Азусу увезли, не давало брату покоя. Поэтому теперь он внимательно присматривался к младшему в попытках определить, откуда оно появилось. Со временем он пришёл к выводу, что к Ватару присосалась какая-то сущность или дух. Выяснить, какая именно, к сожалению, не удалось. Но, пожалуй, это уже не имело для Канаме особого значения. Он не позволит причинять вред мальчику. И скоро кое-кто очень пожалеет, что посмел сунуться к его брату…       Вскоре жизнь дома пришла в норму. Ватару и Мори вздохнули с облегчением. Фе́нек окрепла и, кажется, даже немного увеличилась в размерах. Шёрстка сияла внутренним светом, являющимся отражением возросшей силы. С недавних пор она стала очень хорошо чувствовать абсолютно каждого члена семьи, находящегося в пределах особняка. И могла с высокой точностью считывать как их физическое состояние, так и ментальное. И если кому-то из братьев требовалась помощь, она и помогала даже без просьб Ватару: улучшить настроение, облегчить несильную боль, упокоить или снизить тревожность. Причём с каждым разом сил уходило не в пример меньше. Чем больше она контактировала с ними, тем легче ей давалось воздействие. А ещё теперь она точно знала, где находится каждый конкретный брат и чем занимается. Эта новая особенность позволяла ей со стопроцентным успехом избегать встреч с одним единственным человеком, которого она опасалась — Канаме. И данное обстоятельство подтолкнуло её уверовать, что ей больше не нужно бояться. Чувствуя себя в безопасности, она стала беспечно игнорировать интерес третьего сына к своей персоне. Мори решила, что легко сможет при необходимости улизнуть от него. Опасное заблуждение…       Поднявшись по широким ступеням, красивый молодой мужчина остановился в тени огромных величественных ворот храма. За ними простирался чисто выметенный главный двор. Глубоко вдохнув, он направился к курильнице и лукаво подмигнул одной из молоденьких прихожанок. Девушка улыбнулась в ответ и смущённо опустила глаза: заглядываться на монаха в ярком кашая, пусть и крайне привлекательного, было неприлично. Решив немного развлечься, Канаме подошел вплотную и, мягко коснувшись широкими ладонями, вытянул из тонких пальчиков ароматическую палочку. А затем, всё так же обворожительно улыбаясь, тягуче нараспев предложил:  — Позвольте я помогу? Сегодня ветрено. — Девушка, не поднимая лица, чуть заметно кивнула. Из-за прикосновения тёплых ладоней её собственные руки теперь подрагивали, и зажечь палочку самостоятельно всё равно бы не вышло.       Привычным и отточенным движением Канаме подкурил благовоние и, дождавшись, когда огонёк хорошенько разгорится, дунул на него. На кончике палочки остался яркий тлеющий уголёк, а в воздух тонкой змейкой стал подниматься ароматный дымок.  — Вот. Держите. — Он протянул её девушке. Ещё раз с удовольствием окинув взглядом склонённую голову и щёки, покрытые румянцем смущения, Канаме развернулся и пошёл к пагоде, пожелав на прощание здоровья и процветания, а так же улыбаясь чуть слышному шёпоту: «Спасибо» .       Перед входом в главное здание его лицо приобрело хмуро-серьёзное выражение, столь несвойственное немного легкомысленному и беззаботному характеру. Сегодня он пришёл сюда по делу. Янтарного цвета глаза чуть сузились, выискивая в полумраке большого зала сухую фигуру своего наставника. Ему очень нужен был совет сэнсэя. Или, если быть точнее, пошаговое руководство в одном деликатном вопросе.  — Сэнсэй, — тихо позвал Канаме, босиком приближаясь к медитирующему в стороне пожилому монаху. — Позволите к вам присоединиться?  — Конечно, мой мальчик. Присаживайся, — не открывая глаз, кивнул наставник. — Что привело тебя? Ты так взволнован, а твой разум растревожен… словно море перед грозой. Расскажи мне, что тебя беспокоит?  — Сэнсэй, я бы хотел провести ритуал Оохараэ, — опускаясь рядом в позу лотоса и сложив руки ладонями вместе, ответил Канаме.       Монах чуть повернул голову и с интересом взглянул на своего ученика. В глубине потускневших с возрастом глаз промелькнуло неподдельное удивление: Это беспокойное дитя никогда особо не интересовалось духовными практиками и обрядами. Предпочитая медитациям и просвещению общение с молоденькими прихожанками…