Поверь в меня

— Ты не поверишь, — грустно прошептал Ватару и опустился на колени прямо посреди гостиной, повесив голову. Смотреть в глаза брату он не хотел. Не хотел видеть в них сначала недоверие, а потом разочарование или, что ещё хуже, жалость. Сожаление о том, что их младший брат сошёл с ума. Он хорошо знал Укё. Тот был слишком прагматичным, чтобы поверить в существование Мори. Принять на веру её природу.       У Укё защемило в груди. Потерянный и обречённый вид Ватару отозвался болью в сердце. Казалось, словно на плечи мальчика давит неподъёмная тяжесть. Он больше не был похож на беззаботного ребёнка, каким они привыкли его видеть. И Укё всё никак не мог понять, когда же их брат успел так измениться… Повзрослеть. И что угнетало его настолько, что он отгородился от них. Укё опустился и сел напротив, подсознательно ожидая, что тот расплачется и, по обыкновению, уткнётся ему в грудь, ища поддержки. Но Ватару остался недвижим, только поднял голову и прямо посмотрел в голубые глаза. — Мы не хотели, чтобы всё вышло именно так… Не думали, что Тоши-кун настолько испугается, — Ватару бросил быстрый взгляд на Мори, которая села чуть в стороне от братьев. Она уверенно кивнула, безмолвно подбадривая его. — Мы хотели только проучить его. — Хорошо, — кивнул Укё. — Мы — это ты и кто-то из одноклассников? — Нет. Мы — это я и Морико. — Он на мгновение замер и вдохнул побольше воздуха, так и не решившись с ходу озвучить то, кто такая Мори. — Кто это? — поторопил его Укё. Такого имени среди знакомых брата он не помнил. — Морико — это моя подруга… А ещё… она — дух. Дух фенька, который может принимать человеческую форму. — Сказав это, Ватару весь сжался, прекрасно понимая, как прозвучало его признание. — Ватару-кун… — Укё тяжело вздохнул. Он ожидал чего угодно, но только не того, что тот станет выкручиваться, прикрываясь вымышленным другом. — Ты уже вышел из того возраста, чтобы надеяться, что подобные выдумки помогут тебе оправдаться. — Он покачал головой. — И я требую правдивого ответа на свой вопрос: Что ты сделал? Или вы. Можешь не называть имён, но потрудись объяснить произошедшее. Вы… что-то подсыпали парню? Чтобы он был не в себе? — Нет, — Ватару беспомощно посмотрел на Мори в немой просьбе помочь. — Я и говорю правду. Мори заставила его увидеть свой страх вживую. Но что-то пошло не так… Пёс, который покусал Тоши-куна в детстве, превратился из обычной иллюзии в какого-то монстра.       Мори перекинулась в человеческую форму и ехидно улыбнулась. — Выдуманный друг, значит? — Она подмигнула Ватару. — Ну-ну…       Быстро скользнув ближе к Укё, она лёгким движением провела ладонью по напряжённой шее, вложив в прикосновение силу. Затем пробежалась пальчиками от затылка ко лбу, взъерошив волосы и спутав светлые пряди.       Укё поражённо застыл, не смея шелохнуться, почувствовав чужое касание. По телу пробежали мурашки. Мори обошла его по кругу и, чуть наклонившись, встала прямо перед ним. — А что ты скажешь на это? — Длинный палец с острым коготком ощутимо провёл линию ровно посередине лба, потом между бровей и на мгновение остановился на переносице. А затем, просто подцепив ногтем за мостик очки, она сдёрнула их.       Словно завороженный, Укё наблюдал за тем, как его очки, царапнув по ушам, соскользнули с переносицы. Он даже не попытался их поймать, просто следил расфокусированным, утратившим резкость взглядом за тем, как они падают. Но вместо того, чтобы удариться о паркет, они ненадолго зависли в паре сантиметров от пола. А затем медленно поднялись вровень с лицом. Пусть он различал лишь очертания, но не заметить, что Ватару за это время ни разу не пошевелился, не мог. Мори победно улыбнулась и аккуратно вернула аксессуар на место, чтобы он мог чётко рассмотреть, что перед ним никого нет. Разум Укё отказывался воспринимать действительность. — Ну? Какие предположения будут у тебя теперь? — усмехнулась она. — Что у вас групповая галлюцинация? — Сзади сдавленно хихикнул Ватару, но комментировать не стал, ожидая хоть какой-нибудь реакции брата, который так и сидел без движения. Голубые глаза смотрели мимо него, растерянно созерцая противоположную стену. Когда молчание затянулось, Ватару деликатно кашлянул, постаравшись скрыть улыбку. — Кё-ни, ты как? — осторожно спросил он.       Укё вздрогнул, возвращаясь в реальность, и посмотрел на Ватру. Капюшон ветровки брата немного подпрыгнул в воздухе, а затем и вовсе сам наделся на голову. Ватару рассмеялся: — Мори, хватит! — Скинув тонкую ткань, он чуть обернулся назад.       Укё, проследив за взглядом, тоже посмотрел ему за спину. И вполне ожидаемо никого там не увидел. — Что… — сформулировать вопрос не вышло. Происходящее не укладывалось в рамки привычного мира. — Что-что, — передразнила его Мори. — Спроси, какой вариант ему больше нравится: он сошёл с ума, добавил в суп не те грибы, ну или ты уникум и за пару минут овладел телекинезом?       Заметив, что Ватару еле сдерживает смех, Укё севшим голосом спросил: — Оно сейчас здесь? Разговаривает с тобой? — Эй! Сам ты оно! — возмутилась Мори и обиженно насупилась. — Даже ты при первой встрече вёл себя вежливее! — пожаловалась она Ватару. — Не злись, — улыбнулся он, не обращая внимания на брата, находившегося в лёгком шоке. — Кё-ни же тебя не видит. Поэтому ему сложно поверить.       Укё встал, нетвёрдо покачнувшись на ногах и тихо сказав: «Поговорим позже», пошёл к лестнице. Для того чтобы продолжить этот разговор, сначала требовалось понять, что за чертовщина с ним только что произошла.       Ватару проводил брата взглядом и пожал плечами. Поднявшись, он махнул Мори рукой, предлагая вернуться в комнату. Она весело подмигнула ему и кивнула в знак согласия. Стоило дать самому серьёзному брату время на анализ полученных впечатлений.       На автомате наливая себе зелёный чай, Укё подумал о том, что сейчас с удовольствием выпил бы чего-нибудь покрепче. Опершись бёдрами о столешницу, он глубоко задумался, рассеянно потирая пальцами переносицу. Он до сих пор чувствовал тепло там, где, если верить словам младшего брата, дух провёл пальцем по лицу, ну или что там у него вместо пальцев. Будучи от природы человеком очень рассудительным, Укё никак не мог поверить в реальность произошедшего, но собственные ощущения оставляли слишком мало вариантов как для сомнений, так и для логичного объяснения. — Дух, значит… — обречённо выдохнул он в пустое пространство кухни. — Боги, и как мне в это верить?       Чай давно остыл, и Укё, сделав глоток, скривился и вылил содержимое чашки в раковину. Пора было браться за приготовление ужина, а о том, что с ним только что приключилось, можно подумать и в процессе. Главное — по рассеянности не обрезать себе пальцы.       Вечером за столом он всё также пребывал в задумчивости. Ватару, спустившийся в столовую вместе с остальными братьями, удостоился лишь беглого взгляда, и больше на него внимания не обратили. На вопрос Масаоми о происшествии в школе Укё вяло отмахнулся, бросив, что всё в порядке и он сам с этим разберётся. Разве что поведение Канаме немного заинтересовало Укё. Тот в начале ужина с любопытством оглядел сначала самого Укё, затем Ватару, после чего некоторое время увлечённо разглядывал пустоту чуть в стороне от мальчика и Укё мог поклясться, что брат кого-то внимательно слушал. Видимо, дослушав рассказ, Канаме хмыкнул и вернулся к еде.       «Неужели он тоже её видит? — размышлял Укё. — Хотя это бы объяснило, каким образом Ватару удалось скрывать наличие в доме такого необычного постояльца. Ему помогал Канаме». — На этом мысль прервалась. Укё всё ещё было трудно соотнести полученную информацию с реальностью. И как бы он не убеждал себя то в том, что это бред, то в том, что это возможно, никак не выходило прийти к единому мнению. — Укё-сан, — вырвал его из прострации голос Масаоми. — С тобой всё в порядке? — Остальные братья тоже пряча весёлые улыбки, обратили на него своё внимание. — Да. А что? — возвращаясь в реальность, удивился Укё. На что Масаоми выразительно кивнул в сторону его тарелки. Опустив взгляд, Укё чуть смутился: оказывается, он уже минут десять макал щупальца кальмара не в соус, а чашку с чаем. — Всё хорошо… Просто немного задумался. — Он встал и забрал со стола тарелки, собираясь покинуть столовую. — Сложное дело? — невинно поинтересовался Канаме, пряча усмешку, хотя задорный блеск в глазах выдавал его с головой, а вопрос звучал двусмысленно. — Угу… — Укё внимательно посмотрел на едва сдерживающего веселье брата, а затем на Ватару, который за весь ужин не поднял головы. — Очень. Я бы даже сказал, что просто нереальное… — Вот как? — улыбнувшись, Канаме вроде как сочувственно покачал головой. — Ну, тогда удачи тебе. И знаешь, главное — верить, — он сложил ладони вместе в жесте смирения. — И всё получится.       Из-за двери доносился смех братьев. Негромко стукнув, Укё вошёл в комнату Ватару. Разговор тут же оборвался, а братья, повернувшись, молча посмотрели на него. — Канаме, — вздохнул Укё. — И почему я не удивлён? — Вопрос был риторическим. — Значит, ты… в курсе? — расплывчато констатировал он, впрочем, не уточняя, в курсе чего. — А вот я очень даже удивлён, — усмехнулся Канаме. — Удивлён тем, что им удалось тебя убедить. — Демонстрация была очень уж впечатляющей, — пожал плечами Укё. — Хотя, по правде сказать, это было не просто. Ты не мог бы нас оставить? Мне нужно поговорить с Ватару-куном. — Конечно. Без проблем. — Канаме легко поднялся на ноги и, подмигнув Ватару, направился к выходу. — Кё-ни, не будь слишком строг, — посоветовал он, оглянувшись в дверях. — Это всего лишь случайность. — Ты злишься? — встревоженно спросил Ватару, когда дверь за Канаме закрылась. Он не отрывал взгляда от сосредоточенного лица брата. Мори придвинулась ближе и, так же нервничая, завозилась на постели. — Нет. Не злюсь. — Укё опустился в кресло возле стола. — Но очень хочу понять, что происходит. И начни, пожалуйста, с самого начала…       Он не перебивал, ни о чём не спрашивал и, кажется, даже не шевелился во время всего рассказа. Просто задумчиво смотрел перед собой. Ватару, начав объяснения с момента первой встречи в трущобах, закончил происшествием в школе и замолчал. Укё никак не среагировал. Ватару сглотнул. Такое поведение брата нервировало и пугало гораздо больше, чем начни он ругаться. Но он не решался прервать раздумья Укё. Мори подобралась ещё ближе, чтобы помочь и поддержать своего друга в случае чего. Они оба замерли в ожидании приговора. — Она здесь? — уточнил Укё, когда пришёл к определённым выводам относительно услышанного и смог уложить полученную информацию в голове. — Да, — тихо ответил Ватару и посмотрел на кровать, указав туда пальцем. — Мори всегда рядом.       Фенек подтянула к себе простынь и накинула тонкую ткань на плечи, обозначая своё местоположение и контуры тела. — Боги… — еле слышно выдохнул Укё, поражённо рассматривая замершую фигуру. Даже несмотря на то, что он принял её существование, видеть простынь, окутывающую пустоту, было непривычно. Быстро справившись с удивлением, он сосредоточился на возникших вместе с появлением духа проблемах. — В общем, так, вы совершили серьёзный проступок, за который теперь придётся отвечать. Данное поведение недопустимо! И я бы на вашем месте молился всем возможным богам, чтобы дело обошлось просто сильным испугом. Мстители малолетние. В противном случае… Ватару-кун, помимо наказания, я буду вынужден позвонить маме и расписаться в собственной несостоятельности. Ведь получается, что мы с Масаоми-саном не оправдали возложенных на нас ожиданий. Выходит, мы не в состоянии справиться с тобой. И что делать дальше, решать будет она. — Нет! — Ватару подскочил с кровати и с мольбой заглянул брату в глаза. — Кё-ни, пожалуйста! Не говори ничего маме! — Его голос задрожал. Последнее, чего бы хотел Ватару — это доставлять матери проблемы. В данный момент их мать — Мива Асахина, находилась в длительной командировке на другом континенте. И, получив подобное сообщение от старших сыновей, вполне могла свернуть всю свою деятельность и вернуться в Токио. А это, в свою очередь, повлекло бы за собой весьма неприятные последствия. Начиная от расторжения нескольких контрактов, до выплаты большой неустойки. И всё это из-за него. — Мы больше так не будем! Честное слово!       Мори напряглась. Паника в сердце друга вытеснила из груди стыд за произошедшее в школе, и уши, до этого понуро опущенные вниз, воинственно вздёрнулись. — Я бы тоже этого не хотел, — устало вздохнул Укё. — Но что мне делать? Сначала побег, потом драка и постоянные конфликты в школе, о которых мы узнаём по факту, потому что ты молчишь. Теперь вот пострадал ученик. И на сколько серьёзно, я пока не знаю… Так чего мне ожидать от тебя в следующий раз? А, Ватару-кун?       Мори встрепенулась и зарычала. Уши снова прижались к голове. А потом, не совсем понимая, что делает, в отчаянной попытке помочь и защитить друга, она рванулась вперёд. К Ватару.       Укё проследил, как взметнулась вверх простынь и спланировала на постель, потеряв опору. Ватару чуть вздрогнул, и его веки на мгновение закрылись, а когда распахнулись вновь, на Укё смотрели два глаза рыжевато-медного оттенка с вертикальными зрачками. Ему даже показалось, что он видел, как на светлой макушке брата появились два больших остроконечных уха. Ватару наклонил корпус в сторону Укё. — Он не виноват! — голос звенел от злости. — Это только моя вина! Это я ошиблась! Не смей его ругать! — Пальцы сжались в кулаки.       Он слегка отшатнулся, опираясь на спинку кресла, но быстро пришёл в себя и, сжав ладонями подлокотники, тоже подался навстречу. — Виноваты вы оба, — спокойно встретив злой взгляд, строго возразил Укё. — Он в том, что пронёс тебя в школу и помог заманить одноклассника, не соизволив задуматься над тем, чем это может закончиться. А ты в том, что причинила вред ребёнку своим вторжением в память. — Я хотела помочь! — зашипела в оправдание Мори, пытаясь прожечь в нём дыру. — Защитить! Потому что вы этого не сделали! И потом, мальчишка сам заслужил небольшую трёпку своим поведением! — Это не тебе решать. Вы оба слишком безответственные и не в состоянии заранее оценить причинённый вашими действиями ущерб, как и предусмотреть последствия своих выходок. — Укё вздохнул. Судя по всему, дух тоже была молода, да и к тому же очень импульсивна. И гораздо больше, чем Ватару, а значит, её необходимо контролировать. Вот только — как? Если он её даже не видит. — И я бы очень тебя попросил: раз уж ты живёшь в этом доме, будь добра соблюдать общепринятые правила поведения, а так же воздержись от необдуманных поступков. Иначе мне придётся принять меры. И думаю, тебе они очень не понравятся. — Пф… — пренебрежительно фыркнула Мори. Его угроза не произвела на неё особого впечатления. Но разговор пришлось прервать. Она почувствовала, как Ватару ослаб. Использовать его сознание и дальше стало опасно. Мори прикрыла веки и шагнула назад, освобождая разум мальчика. — Что… что произошло? — севшим голосом спросил Ватару. Он заторможено провёл рукой по лицу, будто стряхивая наваждение. Голова закружилась, а ноги чуть подрагивали. — Я только что говорил с Мори. Через тебя. — Укё встал и придержал его за плечи, усаживая на кровать. Его беспокоил блуждающий взгляд Ватару и бледная кожа. — Как ты себя чувствуешь? — Прости, — прошептала из-за спины Мори. — Я не знаю, как это получилось. Ты в порядке? — так же обеспокоенно спросила она. — Вы раньше так не делали? — Укё осторожно коснулся его лба, опускаясь на колени у постели, проверяя температуру. Лоб был холодный. — Нет, — мотнул головой Ватару. — Но со мной всё хорошо. Не волнуйтесь, — ответил он обоим. — Просто немного голова кружится. — Боги, вы меня своими выходками до инфаркта доведёте, — Укё встал и вернулся в кресло. — Твоя подруга слишком импульсивна и, видимо, сначала что-то делает, а уже потом думает. — Мори хорошая, — заступился за неё Ватару. — Она не причинит мне вреда. Да и остальным братьям всегда помогает. Не ругайся на неё. — Я и не сказал, что она плохая, — Укё в очередной раз вздохнул. — Я лишь говорю, что она не думает о последствиях. И раз уж это ты привёл её в дом, и она тебя слушается… То теперь тебе и отвечать за её действия, и брать на себя ответственность за них. Учи её, что делать можно в человеческом мире, а что — нет. Какие поступки можно считать хорошими, а какие — не очень. Надеюсь, инцидент в школе послужит вам обоим хорошим уроком. И ещё, я бы настоятельно рекомендовал, чтобы она впредь оставалась в пределах дома. Ну, или, по крайней мере, ставь меня в известность, если вы вместе куда-нибудь соберётесь. Это ясно? — Тон снова стал строгим. — Да, Кё-ни, — Ватару украдкой облегчённо выдохнул. Кажется, их пронесло, и брат не будет ничего предпринимать. Во всяком случае, пока. — Где она? — спросил Укё. Ватару, развернувшись, кивнул на кровать чуть в стороне от себя, где сидела хмурая лисичка. — А вы, юная леди, пообещаете мне, что больше не будете пытаться как-либо воздействовать на разум окружающих. Тем более с целью наказать. Раз уж не в состоянии контролировать силу и степень вмешательства. Ясно? — Хорошо, — буркнула Мори, отводя взгляд. — Она согласна, — передал Ватару. — Прости нас, Кё-ни. Мы, правда, больше так не будем.       Утром, поднявшись в столовую, Мори учуяла исходящий со стороны кухни аромат тофу. Не в силах противиться желанию, она направилась туда: проверить, что же готовит на завтрак Укё. Ватару заглянул следом, посмотреть, что её так заинтересовало. Они оба замерли у стола. На столешнице стояла тарелка с размятым тофу, залитым сырым яйцом. Облизнувшись, Мори обернулась феньком и запрыгнула на стол, не сомневаясь в том, для кого предназначалось угощение. Ватару улыбнулся и, пожелав ей приятного аппетита, убежал к братьям.       Укё, закончив с завтраком, собрал посуду и зашёл на кухню. Невозмутимо забрав со стола пустую тарелку, он загрузил её вместе с остальными в посудомойку.       Мори лежала тут же, наблюдая за его действиями, и думала, что стоит как-то помириться с Укё. Ночью она не сомкнула глаз, обдумывая его слова, и пришла к выводу, что во многом он был прав. А значит, нужно загладить свою вину и наладить отношения с человеком, который в доме отвечал за готовку. Вот только как это сделать, она пока не придумала.       Решение нашлось этим же вечером. Вернувшись с работы, Укё переоделся и пришёл на кухню готовить ужин. Мори, учуяв, что он дома, проскользнула следом. Он мариновал рыбу. Сунув острую мордочку в чашку с маринадом, она ненадолго задумалась и запрыгнула в шкаф с приправами. Захватив зубами пару пакетиков, Мори спрыгнула на стол и, удерживая специи в пасти, уселась рядом с Укё. Он протянул руку и спокойно взял повисшие в воздухе приправы. — Думаешь, стоит их добавить? — улыбнувшись, спросил Укё, высыпая пряности в миску. — Хорошо. Давай попробуем.       Закончив с рыбой, он взялся за салат. — Подай, пожалуйста, сладкий перец, — не оборачиваясь, попросил Укё. — Он в пакете на столе.       Мори склонила голову набок и внимательно посмотрела на него, затем, чуть улыбнувшись, фыркнула и побежала в сторону пакетов с продуктами. Кажется, старший брат Ватару больше на неё не сердится и, похоже, окончательно смирился с её существованием. Главное — больше его не злить. А ещё теперь она на законных основаниях могла держаться поближе к кухне, что, несомненно, радовало и открывало перед прожорливой лисичкой весьма заманчивые перспективы. Даже сейчас она успела заметить в холодильнике пару пакетов с тофу, что превышало количество, которое обычно закупалось для готовки.       Сам Укё тоже оценил её усилия. Готовить стало проще. Некоторые предложения фенька пришлись ему по вкусу, да и остальным тоже. За ужином братья его буквально захвалили, отметив, что рыба получилась очень ароматной и нежной. Да и просто помощь на кухне оказалась для него приятной неожиданностью. Осознание того, что теперь он больше не будет готовить в одиночестве, поднимало настроение. Или может это влияние лисички имело такой эффект. Мори с удовольствием участвовала в процессе, теперь и по утрам тоже, а Укё никогда не забывал поставить для маленькой помощницы что-нибудь вкусненькое.       Спустя неделю после не самого радужного знакомства с новым членом семьи, Укё вечером заглянул к Ватару в комнату и оставил им целую стопку романов японских писателей. Книги были предназначены для подростков и затрагивали очень важные темы: начиная от поиска смысла бытия, до повседневных проблем детей в современном обществе. И хотя он считал, что брат ещё не вполне дорос до таких произведений, но другого выхода не видел. Они подходили для обучения молодого духа, который только учился жить в человеческом мире. Чтобы он не сказал Ватару по поводу ответственности за действия Мори, Укё прекрасно понимал, что заниматься воспитанием всё-равно придётся ему. Так что стоило научить их обоих думать наперёд. Тогда, возможно, шансы на новые неприятности хоть немного уменьшатся.       Ватару данная перспектива не особо вдохновила, но он воспринял её как своего рода искупление за доставленные неудобства. Да и потом, читать вместе с Мори было не так скучно. А со временем он заметил, что стал не просто бездумно пролистывать текст, а размышлять о содержании, анализировать его. Мори часто задавала неожиданные вопросы там, где не понимала, почему персонажи поступали определённым образом, и ему приходилось на них отвечать. Объяснять скрытые мотивы таких поступков. А там, где он не справлялся сам, они вместе шли просить объяснений у Укё.