Что происходит за кулисами?

Палец в смазке проходится меж ягодиц, немного надавливая на анус. На лице Накахары расползается соблазнительная ухмылка, а в глазах пошлый блеск. Пухлые губы припадают к нежной коже шеи, целуя пульсирующую венку, а после поднимаются к чужим губам, оставляя за собой дорожку из поцелуев. Чуя приближается к манящим устам своего менеджера, но его целуют первым: устав ждать, Дазай немного приподнялся и впился в губы артиста, сразу пропуская его язык внутрь. Они целуются горячо и самозабвенно, с висков каплями стекает пот, а с уголка губ – слюна. Осаму зарывается рукой в непослушные рыжие волосы, ненароком скидывая чёрную шляпу, и прижимая ещё ближе, и подаётся телом к нему, потому что ему мало. Хочется сильнее чувствовать его руки на своих бёдрах и спине, дыхание на своих губах и даже его стояк сквозь ткань джинс. Хотя куда уже больше, если он уже чувствует, как палец аккуратно входит на одну фалангу, раздвигая чувствительные стенки? — Б-быстрее…— мямлит Дазай сквозь прерывистые полустоны, разорвав поцелуй,— Тебе на сцену скоро… Но Чуя не торопится: он медленно, чтобы не причинить дискомфорта, входит пальцем полностью, начиная постепенно им двигать. Даже в такой ситуации, когда у них на всё про всё есть минут десять, Накахара предельно осторожен и аккуратен, потому что любит доставлять удовольствие любовнику. Плавные движения ниже пояса, хотя были властными и уверенными, ярко контрастировали с алеющими на шее менеджера засосами и беспощадно искусанными Чуей губами, заставляя метаться между желанием попросить «жёстче» и «нежнее». Но если они хотят успеть, то нужно только… — Быстрее…а-ах~ Осаму почувствовал, как второй палец столь же медленно входит внутрь, а спереди ему начали надрачивать свободной рукой. И как они до этого дошли? Да, иногда они трахаются перед выступлениями, но не за чёртовых десять минут в душной гримерке. Чтобы Дазай ещё раз повёлся на это…да ни за что. Он хочет чувствовать полностью: отдаваться и брать, кусать, долго-долго целовать, наслаждаться Накахарой от начала и до конца, а не думать, что сейчас к ним нагрянут, чтобы позвать артиста на сцену. Чуя осторожно вводит третий палец, не переставая ласкать усыпанную множеством отметин грудь, дабы отвлечь. Его собственные волосы оттягивают, но лишь с целью выплеснуть свою страсть, а не отпихнуть. Накахаре сложно сопротивляться. Пытайся или нет – он все равно получит, что хотел. — Могу я уже..?— ему не дают договорить, потому что Осаму уже слишком заждался. — Чёрт, просто сделай это. У нас осталось несколько минут от силы,— дрожащим голосом произнёс Дазай. Чуя отстранился и вынул длинные пальцы, подставляя их к губам шатена. Тот послушно взял их в рот, тщательно облизывая и очищая от остатков смазки. Свободной рукой артист принялся возиться с собственными штанами. — Т-ты сейчас серьёзно?— менеджер выпустил пальцы изо рта и приподнялся на локтях. Он-то тут уже давно в одной только футболке, а снять одежду с Накахары они как-то не позаботились. И всё же, это заняло не слишком много времени. Он приставил головку ко входу и в один толчок вошёл на половину под громкий стон снизу. Чуя остановился, давая Осаму привыкнуть к члену внутри, а себе – к узости чужого ануса. Он расставил руки по обе стороны от головы любовника, склонился вниз и уткнулся лбом в изгиб шеи, тяжело дыша. Спустя минуту шатен подал голос: — Давай.. Вторым толчком Накахара вошёл полностью, что Дазая выгнуло дугой до хруста позвонков. Надо же, сразу нашёл. Он поднял голову и сквозь белую дымку посмотрел в карие глаза, точно так же наполненные желанием, как и собственные. Он ухватился пальцами за чужие бёдра, впиваясь короткими чёрными ноготками в бледную кожу, оставляя следы-полумесяцы, и чувствовал, как холодные ладони Дазая блуждают по его спине, изредка пытаясь притянуть ближе. Постепенно наращивая темп толчков в выбранном направлении, Чуя откровенно наслаждался громкими стонами, ласкающими слух. И вот он уже буквально втрахивал Осаму в поверхность, пока тот отчаянно цеплялся за него руками, оттягивал за волосы и оставлял красные следы от ногтей на лопатках, сопровождая всё это своими несдержанными всхлипами. Из-за двери послышались крики фанатов, что уже зазывали музыканта на сцену. — Чуя~а!,— Дазай стонал его имя, заглушая в голове все те сотни орущих снаружи голосов,— Ещё, да-а! Сейчас можно вообще не пытаться сдержать то и дело вырывающиеся громкие всхлипы и стоны, потому что их никто не услышит. Никто, кроме партнёра, кому они предназначены. Накахара только тяжело дышал, изредка позволяя себе тихие стоны. Но даже этого было достаточно. Быстрые толчки, попадающие точно по простате, чередовались с блуждающими по телу ладонями, пошлыми взглядами и мольбами «ещё» от Осаму, в то время, как за пределами этой комнатки несколько тысяч людей ждали его выхода. Большинство из этих фанатов было бы не против оказаться на месте Дазая, вот только он никому и ни за что не уступит. Жарко. Чертовски, мать вашу, жарко. Но вместе с тем не менее хорошо. Настолько, что поджимаются пальцы на ногах, с глаз капают редкие слезинки, а голос срывается от сладостных стонов. —Чуя! Чуя!— ожидающая толпа остервенело звала его точно так же, как парень снизу остервенело истязал его губы, сплетал их языки вместе и прижимал к себе ближе. Толчки, что с каждым разом задевали чувствительный комочек нервов, становились ещё быстрее, что означало приближающийся оргазм. Накахара взял в руку чужой член, истекающий природной смазкой, и начал надрачивать в такт своим движениям внутри. Осаму не мог найти себе места, от того просто извивался под умелыми ласками. Его заводила вся ситуация: Чуя, что трахал его в своей гримёрке, пока многочисленная аудитория кричала его имя, вторя зову самого Дазая. Но слушал Накахара только его. Под натиском сильных рук и грубых толчков, Осаму не долго продержался, он излился Чуе в руку, издавая последний громкий стон, больше похожий на крик, и сильно сжал его член внутри себя. Музыкант сильно, до боли в зубах сжал челюсть, испуская тихое неразборчивое мычание. Дазай притянул его за шею к себе и поцеловал, обеими руками обхватывая лицо. Это был нежный, хотя не менее страстный, поцелуй, сопровождающийся последними глубокими толчками, после которых Чуя кончил внутрь. Теперь хотелось упасть и забыться, а не переться на несколькочасовой концерт, как того требовала ситуация. — Иди давай, тебя заждались,— промурлыкал довольный шатен, блаженно прикрывший глаза. Естественно, он ведь может себе позволить сейчас просто отдохнуть,— И руку вытереть не забудь. — А ты сильно не расслабляйся, ехидная морда,— причитал Чуя, застёгивая ширинку,— По возвращению я устрою тебе второй раунд. Он удалился, а сквозь дверь послышались восторженные приветствия фанатов.