Мёртвая

      Луна светила над рядами кривых, покосившихся местами старых домов. Ночное светило отражалось от мокрой брусчатки, отбрасывая холодно-серебристые капельки света вокруг, шумящая совсем рядом река источала неприятный запах сырости и ила, а холодный ветер разносил эту ужасно-вязкую влажность по округе. Далеко-далеко, практически не заметно, светил один-единственный фонарь, и бегущая по крышам тень, завидев его, остановилась. В темноте ночи металическим отблеском пронеслось тонкое лезвие и мутное стекло лампы с треском посыпалось на землю.       Тень, сгорбившаяся на одной из прогнивших крыш, помчалась дальше. В этом районе не было ни-ко-го. Пустое место, и с этого самого пустого места видно было отдаленно мерцающие золотистые огни за рекой — город. Но бегущая по крыше тень туда даже не смотрела. Она перепрыгнула на следующий дом и остановилась, аккуратно присев на край черепичной крыши.       Смявшаяся темно-синяя шаль неудобно соскользнула и девушка поправила ее, прикрывая выбившиеся волосы и сильнее укутывая лицо. Мокрая черепица неприятно холодила стопы, обтянутые лишь тонкой прорезиненной тканью старых шпионских ботинок, а уставшее тело от холода ныло, промокшая ткань лосин и туники обжигала кожу. Сидя на крыше, девушка смотрела на следующий дом в три этажа. В старых мутных окнах горел приглушенный шторами свет. Одна из комнат верхнего этажа была с милостиво открытым окном, тяжелые темные шторы были чуть прикрыты и мутный свет пробивался через тонкую прорезь, освещая деревянный подоконник. Он ждал её.       Девушка прыгнула и приземлилась чётко на подоконник, прижавшись спиной к кирпичной стене, скрывшись за тяжёлой шторой. В комнате слышались два голоса. Грубый, но явно женский, слащаво обхаживал сидящего там молодого мужчину, который лишь изредка поддакивал, постукивая пальцами по дубовому столу.       Стол стоял недалеко от окна, если незаметно проскользнуть за шторами, можно было оказаться прямо за спинкой кресла. Выдохнув, девушка прислушалась. Голоса стихли, послышались медленные, шаркающие по ковру, тяжелые шаги, а затем с неприятным щелчком хлопнула дверь. Усмешка пробежала по её губам, когда она услышала шелест бумаг и обиженно скрипящий стол. Девушка поднялась со своего места, аккуратно став на пол, который еще бы чуть-чуть, и выдал бы ее своим скрипом. Бесшумно она прошлась вдоль стены, выглянув из-за шторы и оказалась прямо за спиной черноволосого молодого человека. Нож, спрятанный в рукаве, скользнул в ладонь, одетую в кожу чёрных перчаток, приятно утяжеляя руку и словно добавляя уверенности. Замахнувшись кинжалом, она тут же почувствовала, как холодный металлический ствол пистолета уткнулся в левое плечо. Мужчина развернулся и теперь в свете лампы можно было разглядеть его острое лицо, восковую кожу и темно-золотые, как звезды, глаза.       — Ну здравствуй, Алина, — сухо произнёс он, опуская пистолет. Алина, в свою очередь, убрала нож обратно и потянула шаль вниз, открывая лицо. Через губы проходил косой шрам, бледная кожа, кажется, искрилась.       — Здравствуй, Алексей, — откидывая шёлк с волос, ответила в его бесстрастной манере девушка. Серебристые волосы были собраны в немилосердно тугой пучок. Теперь тёмно-голубая ткань шали закрывала шею и падала на плечи, собираясь в кривые складки. Девушка обошла стол и стала перед ним, чтобы смотреть в глаза.       — Достала? — парень откинулся на спинку. Ворот его чёрной водолазки открывал шею с татуировкой на ней — чёрным крестом, символом «Смертников», а очки в круглой оправе плотно сидели на на носу.       Алина усмехнулась и подняла руку. На покрытых чёрной кожей перчаток пальцах блестела золотая цепочка, кулон внизу был золотым фениксом с камнем тёмно-красного цвета посередине. Рубин и золото. Лучшее сочетание. И неплохо стоило. Алексей протянул ладонь, его кожа была бледно-жёлтой, как воск, немилосердно холодной. Аккуратно переложив украшение в его руку, Скорпион отошла на несколько шагов назад, усевшись обратно на подоконник:       — Четыре тысячи имале, — хмыкнула Алина, откидывая голову, прислонившись спиной к оконной раме. Луна играла на её серебристых волосах холодными пересветами, — Дороговатый подарок для любовницы.       — Пять, — спустя несколько минут поправил её Алексей, — золото хорошее, — он скосил глаза на Алину. — Половина твоя, — Рубин убрал кулон в стол и вновь принялся за бумаги.       Они сидели в тишине. Алина достала один из ножей из чехла и игралась с ним, как с ручным котёнком, нашёптывая что-то, словно заговаривая его на верность ей. Острое лезвие скользило меж пальцами, костяная отполированная рукоятка ложилась в одетую в перчатку ладонь с подчёркнутой ловкостью настоящего мастера. Шуршащие листы бумаги с отчетами хрустели, наполняя своим звуком комнату.       — Надеюсь, любовницей была не ты, — Алина подняла голову, игра ножа в её руке остановилась. Алексей увидел своё отражение в голубых глазах. Парень слегка усмехнулся. — Я видел как жадно ты смотрела на кулон.       — Девушкам свойственно любить дорогие украшения, — пожала плечами Алина и ядовито фыркнула, щуря глаза. — А что, ревнуешь меня, Алексей?       — Сдалась ты мне, — хмыкнул он, откладывая стопку листов в сторону и складывая руки на столе.       — Кстати, как Оля? Хороша? — девушка дернула плечами, слегка наклоняясь вперед. Алексей вздернул брови, осматривая ее, и практически наивное озорство в ее голосе заставило его сжать зубы.       — Я, видно, не учёл, когда готовил тебя на шпиона, что ты используешь это умение против меня, — бросил парень, сминая исписанные листы бумаги и выкидывая их в мусор.       «В тот день шёл дождь. Холодный, противно-мокрый, заливал Сансет, заставляя уже привыкших к такой погоде горожан недовольно фыркать, разъезжаясь по работам. Мать Алины пошла на плановый осмотр в больницу и сама Алина убежала из дома, подальше от суеты ненавистного города, за реку, где, с недавних пор, находился ее истинный дом. Ей тогда едва исполнилось пятнадцать, возраст, означавший первое совершеннолетие, Алексей был немногим старше её. Алину он застал одну, босую на мокрой брусчатке, в продрогшей до нитки одежде, края чёрных лосин были закатаны до колен, на щиколотках и запястьях завязаны четыре пёстрые ленты с бубенчиками позади — части ее эстрадного костюма, нужные для того, чтобы ее шаги в цирке заполняли пространство вокруг задорным звоном. Она ходила тихо и неслышно, шла по одной линии, переставляя ноги с завидной аккуратностью и невозможной для такой тишины скоростью. Несколько старых мозолей на её ногах кровоточили.       — Не хочешь передохнуть? — спросил он, подходя к девушке со спины и усмехаясь всё той же сухой улыбкой. Она обернулась и собранные в промокшую косу белые волосы с неприятными мокрым звуком ударились об её спину. — Я обещал занятия на кинжалах, но если хочешь, можем немного подождать.       — Когда есть цель — мы не останавливаемся, так ведь? — Алина посмотрела на него, снимая озябшую рубаху, оставаясь в уже привычной тунике. Она улетела в тот же край, где лежали штаны и кожаный плащ. Накинув шаль на голову, девушка схватила два кинжала и стала в боевую стойку, вытянув руки вперёд. Глаза блеснули решимостью. — Если колокольчики зазвенят, начнём заново.       Алексей ехидно хмыкнул, снимая серое пальто и достав ножи из-под него. Став напротив Алины, он кивнул. Уже тогда она двигалась с поразительной чёткостью и лёгкостью. Выпады, отвороты были безукоризненны, а мягкость шагов не оставляла врагу не единого шанса заметить её в темноте. Колокольчики звенели всего один раз. Поскользнувшись на воде из-за дождя, Алексей споткнулся и острая сталь прошлась по губе девушки, разрывая фиолетовый шёлк и тонкую бледную кожу. Кровь большими каплями падала на каменную плитку тренировочной площадки, дождевые потоки обрамляли её лицо, измочив белесые выпавшие пряди. Стекающая по подбородку красная жидкость запачкала ее тунику и потом Алина очень долго отстирывала ее в бочке с дождевой водой, стоящей в ее комнате под крышей. Алексей стоял за дверью, ожидая услышать возмущения или, хотя бы, недовольные вздохи, но вместо этого была лишь гнетущая тишина и звук падающих на пол капель воды.       Алина больше никогда не вспоминала эту ситуацию.»       Алина вдруг засмеялась — сухо и хрипло, — и откинула голову назад из-за чего несколько серебристых прядей выбились из причёски. Рубин смотрел на неё с холодной заинтересованностью.       — Брось, я не могла не подсмотреть, с кем спит мой босс, — всё ещё усмехаясь, произнесла Алина, одёргивая перчатки на руках. — Все вы, мужчины, одинаковы.       Она посмеивалась, перебрасывая кинжал в другую руку.       — Однажды я тебя убью.       — Вперёд, — Алина повернулась к нему, вонзая тонкое лезвие кинжала в деревянный подоконник, — я даже поддамся, — она спрыгнула на пол, заведя руки за спину. Алексей наблюдал за ней, задумавшись на секунду, что побаивается её. В глазах девушки сверкало холодное безумие. А в руках отсвечивали металическим блеском два изогнутых ножа-керамбита.       — Боюсь, Талия не оценит, если я убью её рабыню, — Рубин отвернулся, опустив взгляд на лежащие счета и декларации. Алина остановилась в сантиметре от его стола, раздраженно зашипев и Алексей самодовольно усмехнулся, постукивая стопой по полу. — Прийдется тебе еще пожить, Соболёнок, — он поднял голову, встретившись с бешеным взглядом девушки.       — Я не рабыня, — её голос звучал уж слишком спокойно, отлынивая от холодных стен комнаты и наполняя собой тесное для них пространство. — Я артистка, получающая такую же зарплату, как любой свободный работник. Я никогда, не была рабыней, — Алина остановилась, взглянув на ехидную рожу мужчины перед собой и сдержалась, дабы не удушить его. — Ни её, ни твоей.       — И всё же, тебя задели мои слова. Снова, — Алексей будто совершенно не беспокоился о том, что говорит. И ему до одури нравилось, когда такая свободолюбивая и независимая Алина ломалась перед ним, а ее маска разбивалась о камни неправильно поставленных вопросов. — Иди к себе. Я не хочу тебя видеть.       И он вновь садистски наслаждался развернувшейся картиной — Скорпион молча кивнула, собрав остатки гордости, дабы не развалить образ в глазах Алексея окончательно и развернулась, забирая с подоконника оставшийся там кинжал. Рубин искренне считал Алину если не самой лучшей, то достаточно сносной паучихой, дабы не искать ей замену ближайший год, она неплохо и быстро соображала, сильная, смелая, преданная. Он знал, что из всех Смертников именно она вытащит его даже под угрозой расстаться с собственной жизнью. Другом назвать? Это уж слишком, но хорошим товарищем Скорпион всё-таки была.       А еще его с самой первой встречи забавляла её недоступность — единственная, кто уговорил его подписать контракт и так же точно единственная, кто позволяла себе надменно смеяться в его присутствии, вызывающе поднимая брови и подкидывая в руках кинжал.       — Скорпион! — он окликнул её, когда та уже стояла у двери, положив ладонь на кованную ручку. Девушка обернулась, устало сощурив глаза. — Ты сегодня молодец. Завтра нужно будет в порту найти один корабль, — Алина остановилась, развернувшись к нему и по-армейски сложив руки за спиной. — Очередной завербованный Яном купец, с глупой уверенностью, что мои угрозы пустое слово.       — Не беспокойся, я могу наполнить их смыслом, — на губах девушки промелькнула хищная улыбка, словно у кошки, перед носом которой положили еще живого мышонка.       Алексей довольно кивнул, оглядывая подтянутое тело девушки, покрытое смявшейся и потрепанной тканью.       — Говорят, из Заморья привезут не дурной товар, пригляди себе что-то. Всё равно другие банды как стервятники налетят, едва ты успеешь запрятать капитанский труп.       Алина наконец улыбнулась — полноценная награда за хорошую работу. Она кивнула, накинув шаль на голову и вновь повернулась к дубовой двери, нажав на противно скрипящую ручку.       — Без крови, — ответила девушка, распахивая дверь в старый коридор с мутно-желтым светом от старой лампы.       — Без креста.       Дверь захлопнулась с механическим щелчком замка, оставляя Рубина наедине в комнате с раскинутыми по столу бумагами.