Эксперимент, абсурд, то, как все должно быть.

      Чем ближе прибытие, тем больше нервничал Крэйг. Однако сколько бы Твик его не расспрашивал, что конкретно вызывало у Такера стресс, тот никак не кололся. Остаётся лишь гадать: то ли ему не нравится сидеть в плацкарте, провонявшем травой, то ли просто некомфортно покидать родной город, ну или что-то ещё, хуй его знает. Ему уже раз миллион предлагали косяк, да даже соли, но убеждения Крэйга сильнее соблазнов. Он очень ценит состояние естественного спокойствия и ясности ума, так что вся подобная херня его не интересует.       — Мы скоро приедем? — это уже, наверное, миллионный вопрос Твика на одну и ту же тему.       — Скоро, — спокойно отвечал его парень.       — А куда мы вообще едем? — вдруг опомнился Барыга.       — Сюрприз, — коротко и ясно.       Твик уже перестал нервничать по этому поводу. Главное, что там есть чёрное море, а на остальное похуй абсолютно. А арабу, на самом деле, не было интересно, это так, чисто для приличия. Главное, что можно покататься на халяву.       — У меня ещё бутербродики со шпротами остались, будите?

***

      Наконец, поезд остановился. Барыга быстренько упаковал обратно оставшиеся варенные яица, бутербродики, чай в термосе, хуё-моё. Твик начал истерично искать свой багаж, который уже был в руках Крэйга.       Ребята выходят из вагона со своими немногочисленными вещами. Встретил их довольно старый и полуразъебанный вокзал. Даже на выходе из вокзала лучше не стало: весь город был полуразъебанный. Зато вокруг были пальмы! И, сука, море!!! Чёрное!!! Было довольно жарко, но Твик всё равно пил кофе из термоса. Он очень доволен тем, что наконец доехал, поэтому немного перевозбужден, а кофе «помогает» успокоиться. Но всё же интересно, что это за страна.       — Выглядит как-то знакомо… — задумался Твик.       — Ты тут уже был? — неуверенно спросил Крэйг.       — Ну… — начал блондин. — Мои родители брали меня в похожее место когда-то. Там они раньше закупались товаром. В том городе тоже всё было разрушено, — пожал плечами Твик.       — Стойте, я отойду поссать, — встрял в разговор Барыга. — Охраняете мои вещи! — крикнул на прощение араб и ушёл в закат искать сральню.       — Предположу, что это Абхазия. — продолжил Твик и продолжил пить свой кофе.       — Всё верно, мой каџьик.       Откуда ни возьмись сзади появился мужик в костюме, который до чертиков напугал сдвгшника. У мужчины был забавный акцент, говорил он немного в нос, зажимая горло, такой вот хачик, но более мягкий.       Твик от такого поворота событий немного прихуел, да и Крэйг от внезапности тоже.       — Вы кто…       — Ушпако, сыхаара? — мужчина пожал руку мальчика, который, наверное, сейчас словит паничку, так ещё и поцеловал его три раза в щёку.       — Извините, может, представитесь? — предложил Крэйг.       Мужчина положил руку на сердце, несколько раз проговорил: «сатамыз» и головой поклонился несколько раз.       — Сара Аслан Бжания, ап-       — На русском, пожалуйста, — перебил Такер.       — Тьфу, извините. Я Аслан Бжания, президент Абхазии. Твик, ты мой сын.       Чего нахуй? Блондин похлопал глазами и с надежной посмотрел на Крэйга, надеясь, что тот всё разъяснит, однако Такер лишь поджимал плечами и кивал в сторону президента. Вот так они и стояли в неловком молчании на выходе из вокзала, периодически переглядываясь. Забавно, что людей вокруг вообще не смущал президент.       — Ладно, давайте тогда подробнее.       — Точно, у меня же была слезливая история, — вспомнил президент. — Твик, ты ведь, ну… это… — Аслан перешёл на шёпот. — голубой?       — Я гей, да. И это мой парень Крэйг.       — Да, я знаю… я всё знаю, — вздохнул Бжания и начал свой рассказ. — Дело в том, что когда ты только родился, мы сделали тебе анализ крови и, прости Господи, у тебя нашли ген, — президент взглотнул. — Гомосексуальности….       — И… что…       — Дай бог, меня правильно, меня не так воспитывали… Меня учили, что мужчина должен быть мужественный, а войн могужественный. Я президент, а мой сын… сам понимаешь, это позор моей фамилии. Мне пришлось буквально выпнуть тебя из дома вместе со всеми документами, бирками о рождении и другой фигней, чтоб никто никогда не узнал этой страшной тайны. Но… тебе повезло. Под моей дверью сидели какие-то торчки-пендосы, которые решили тебя забрать. Я, в общем-то, был не против, официально отдал тебя на усыновление, в Пендосии-то быть педиком позволимо.       — А сейчас я зачем тебе всрался?!       — Не перебивай! Старший-младший не знаешь?! Короче, меня народ вскоре начал называть пидором, и вот тогда до меня дошло… У тебя не просто так этот ген появился… Я в этом виноват, понимаешь? Из-за меня ты стал таким… Ты моя родная кровь, я не смог вынести полной разлуки с тобой, поэтому установил в доме твоих приемных родителей камеры в надежде, что когда-нибудь ты найдёшь свидетельство об усыновлении и заебешь родителей с вопросом, кто твои биологические родители.       — Но я ничего не находил…       — Я находил, — признался Такер. — он позвонил мне и рассказал всё. Поэтому я так нервничал в последнее время.       — Откуда у вас номер Крэйга?       — Оуара, а я президент, связи имею. Мне твои родители номерок дали.       — Ну охуеть теперь…       А тем временем на горизонте появился Барыга, который выглядел усталым и возился с ширинкой по дороге.       — Пиздец, ребят, еле тубз нашёл, я вашу всё ебал, — ворчал араб.       — Барыга?.. — шокировано произнёс президент, как будто призрака увидел.       Араб поднял глаза на какой-то незнакомый голос и просто выпал из реальности.       — Асланчик?..       Твик и Крэйг переглядывались, ничего не понимая.       — Ты ведь выпал из окна, когда тебе было три года… — продолжал Бжания.       — Брат, я… — еле говорил Барыга. — Я приземлился на мефедрон, который начал продавать на местном рынке, а потом мы с родителями Твика приехали зайцем на маршрутке в Южный Парк.       — Это не его родители, — поправил его Крэйг. — Подожди, так ты не араб?       — Я абхаз. Просто в США не признали Абхазию, так что меня записали арабом.       — Блять, вы меня все заебали! — крикнул Твик. — Мы в турецком сериале?! Знаете что?! Пошли нахуй! — он показал фак и харкнул прямо на президента Абхазии.       — Нет, сынок, что ты наделал! — запаниковал Аслан Бжания.       Случилось нечто страшнее, чем харчок на пиджаке с рынка… У президента выросли водоросли вместо волос, появился рыбий хвост, он, блять, стал девушкой. Вернее, он, нахуй, стал той самой русалкой, которую видел Твик в детстве! Тогда охуел даже Крэйг и Барыга. Твик всё это время был прав.       — Пиздец.