Кровавое прекрасное.

В просторном помещении, из-за наличия больших окон, которые раскинулись от потолка к полу было очень светло, несмотря на столь раннее время. И это впечатление подкрепляли светлые оттенки интерьера, в котором находилось два человека. Это молодая женщина, где-то 25 лет отроду со светло-русыми волосами, что были собраны в низкий и очень тугой, даже на вид пучок. Работница, а судя по её одежде это была именно она, носила простое чёрное хлопковое платье, длиной до лодыжек с накрахмаленным воротником и молочно-белым фартуком, украшенным узорами на груди. В данный момент времени женщина ловкими и умелыми движениями подавала сытные блюда к завтраку своему юному господину. Тот же в свою очередь расположился в удобном кресле и подперев маленькой бледной ладонью не менее белоснежное детское лицо, полное аскетических черт внешности. Золотые, непослушные, и шелковистые кудри падали на чистый лоб мальчика. При этом они также отбрасывали причудливые, но теплые из-за восходящего солнца тени. Те падали на тонкие, пшеничные и изломанные брови и глаза цвета весенней травы, которые обрамляли светлые, длинные и густые ресницы. Последние также оставляли падающую тень, и это в свой черед придавало зеркалу души маленького ребенка некоторую таинственность. А взгляд из-за этого приобретал глубину, оставаясь вместе с тем не заинтересованным, и можно даже сказать малоэмоциональнным. Впрочем, как и весь вид мальчика, что в данный момент времени наблюдал за каждым действием женщины. Пусть светловолосый малыш всем своим видом говорил о скуке, но такое пристальное внимание все-же очень нервировало взрослого человека. А когда тонкие, очерченные и бледные губы, которые до этого были сжаты в тонкую линию произнесли последующие слова, то и вовсе заставили её испуганно вздрогнуть. — Няня, расскажи что-нибудь интересное о моём детстве, ты ведь всегда была подле меня сколько я себя помню. — в равнодушном голосе, казалось промелькнула капелька любопытства. Работница же в свою очередь с легким удивлением взглянула на шестилетнего ребенка, который все еще проживал фазу детства, но кажется, женщина была удивлена совсем не этим фактором. После чего будто бы спохватившись, она спрятала свой взгляд, ведь тот выдавал лишние эмоции, попросту отвернувшись обратно к столу. — Юный господин, для меня честь служить вам с самого младенчества. — няня придала как своему голосу, так и выражению лица почтение, возбуждение и даже какой-то фанатизм, — И поэтому я разумеется очень ответственно подхожу к работе, и могу в мельчайших подробностях рассказать о каждом дне проведенном подле вас. Но о каком именно событии вы хотите услышать? — работница даже прекратила нарезать яблока для будущего герцога, показывая этим всю степень собственного непонимания и даже удивления. Эти эмоции не были скрыты и явно прослеживались на продолговатом лице, когда она обернулась к мальчику. — На твой выбор. — слегка недовольно проговорил он и меняет свое положение, полностью откинувшись на мягкую спинку кресла. Та на мгновение задумалась о чем же вести повествование, полностью сконцентрировавшись на этом занятии, она вновь прекращает нарезку, на этот раз манго. И взгляд светловолосого малыша перемещается с неё на одно из высоких окон, а точнее на вид за стеклом. Там где огромное, тяжелое алое солнце медленно и величественно поднимается из-за горизонта. Его лучи еще не успели в полной мере подарить своё тепло, но торопится некуда — впереди длинный день. Зеленые глаза казались ярче и теплее из-за отражающегося светила, а золотистые крапинки в них заиграли новыми бликами. Ребенок с явным увлечением смотрел на то, как лучи солнца окрашивали своим светом верхушки деревьев. Но когда он услышал как женщина вновь принялась за работу ножом для фруктов, то вернул все своё внимание к ней. — Как вы знаете во времена вашего рождения было очень актуально давать своим детям необычные имена, и зачастую они были двойными, а то и тройными. — тихий, но мелодичный голос раздался в тишине просторного помещения, из-за чего казался несколько громче. — Именно поэтому вас было решено назвать Калипсо де Роберт, и ваше имя в буквальном переводе означает «Прекрасный». И знаете, оно подходит вам как нельзя наилучшее! — с обольстительной улыбкой няня подала фрукты с легкой, но полной различных питательных веществ кашей. И напоследок она выставила на стол сладкую выпечку, преимущественно с яблоками и вишней, а также красный чай — каркадэ. — Хм, — мальчик в ответ на эту не прикрытую лесть лишь взглянул на говорившего и кивком головы указал на близстоящую кушетку. — Продолжай. — произносит он, когда работница села напротив него. Пусть во всё еще детском голосе не было приказного тона, но женщина все равно не могла расслабиться, в особенности когда находилась под взглядом спокойных изумрудов глаз. Напряжение сковало все её тело, и сглотнув сухой комок нервов, вставший поперёк горла, она вытерла свои в одно мгновение вспотевшие ладони об грубую ткань рабочей одежды. И в конце концов не выдержав пристального внимания от Калипсо, няня уводит свой взгляд в сторону, на ковер с геометрическим узором под их ногами. — Ю-уный господин, вы показывали свою особенность еще с раннего возраста. — слабый голос, который дрогнул в самом начале продолжил рассказ. — Вы были очень смышлёным ребенком, и очень спокойным. Я в действительности думала обратится к лекарю, ведь свой причудливо высокий голосок вы подавали лишь в случае сильного голода и какого-либо раздражения. А после я поняла что такой уж у вас характер. Безразличный, несколько беззаботный, загадочный, отрешенный, но вас ни в коем случае не можно назвать холодным! — женщина будто раскрепостилась, а как иначе ведь сейчас речь идет о её славном, милом и действительно прекрасном господине. И не дай Бог, он бы услышал о подобных эпитетах в свой адрес. Но к счастью нянечки, мальчик не умел читать мысли, и взамен этой способности он довольствовался сладким виноградом без косточек. Да, он уже съел тарелку сладкой каши, и вновь откинувшись на спинку кресла, ластился фруктами, поднос с которыми был расположен на широком быльце. Подперев рукой своё аристократичное лицо, Калипсо смотрел на то, как собеседник напротив него входит в кураж, совсем позабыв о недавней неловкости и скованности. — Сперва кажется будто бы вы не увлеченные ничем, и это совершенно неверное суждение. Вы добродушный, трудолюбивый и упертый, смелый и умный. Если дело заходит о рисовании, либо изучении книг, то вы проявляете не только настойчивость, но и недюжинное увлечение, а вашему вдохновению, казалось бы совсем нет конца и краю. Ваш характер действительно можно назвать многогранным. Женщина, которая улыбаясь рассматривала собственные руки вдруг подняла голову, и серьезно произнесла: — То что юный господин особенный действительно правда. Да что там говорить, вы в возрасте одно года отроду внезапно научились ходить! Поверьте, как человек, что находится возле вас круглосуточно, то это повергло меня в величайший шок. Ведь до этого вы никогда ранее не пытались изучить данный навык. Это событие я запомнила, как мне кажется, на всю дальнейшую жизнь. — миловидное лицо показывало всевозможные оттенки эмоций владелицы. Широко распахнутые глаза, которые смотрели куда-то в даль, будто бы человек полностью погрузился в воспоминания, поднятые в жесте удивления дугообразные брови, и еще больше вытянуть лицо. — Вы в тот солнечный день к моему глубочайшему удивлению и встревоженности капризничали, и совсем не хотели кушать. Более того обед, которым я пыталась вас накормить в какой-то момент оказался на моей одежде. Огорчение было, но лишь из-за факта того, что ребёнок остался без еды, но грусть быстро прошла когда юный господин счастливо рассмеялся. — женщина, которая была слишком поглощена воспоминаниями, не заметила как перенесла все тогдашние эмоции на лицо. Сначала это было явное беспокойство, которое впрочем сменилось на воодушевление и какую-то щенячью преданность. — В какой-то миг я была слишком поглощена вашей завораживающей и заразной улыбкой, что пропустила тот момент когда вы слезли с детского стула и стояли на ногах без чей либо поддержки. И не успела я испугаться за вашу безопасность, как вы совершили свой первый шаг. А потом второй, и третий, пусть по началу вы были полны неуверенности, и даже забавно взмахивали руками в разные стороны, всё ради удержания хрупкого равновесия. Но затем приловчившись, бодро зашагали в моём направлении и я действительно смотрела на вас будто бы находилась под гипнозом, это было истинно зачаровывающее зрелище. До такой степени, что в себя пришла, лишь когда вы с радостным и задорным смехом упали в мои объятия. И до сих пор я не знаю, что сильнее меня осчастливило, то что вы совершили свои первые шаги в этом мире, или то что они были по направлению ко мне. А возможно это все вместе. — нянечка улыбнулась, но вряд ли уголки губ, которые едва приподнялись можно было назвать улыбкой. Хотя куда важнее был её взгляд — легкая нотка ностальгии, которую перекрывала радость и счастье. Щеки женщины раскраснелись, что очень гармонично смотрелось с яркими бликами в серых, казалось ничем не выразительных глазах. — И знаете что? — она совсем без испуга посмотрела в зеленые изумруды, а голос был полон твердости. Будто бы совсем позабыв о личности и статусе своего собеседника, продолжила свой рассказ. Хотя тут стоит отметить то, что будущий герцог позволял своим молчанием такое раскрепощенное поведения. Ведь прекрасно знал — таким образом работнице будет легче и проще расслабиться в его присутствии, а также создаст некую близость. Ну, а та в свою очередь позволит достичь определенного и нужного результата. — Буквально через несколько дней после того как в определенной мере было проложено начало пути, вы сказали первое слово. Не определенный звук, не сочетание гласных, а полноценное слово! — на этом моменте под влиянием эмоций няня даже всплеснула руками. — Это действие произошло вечером, закат в тот день был причудливо хорош, и он привлек внимание юного господина. Оперевшись своими крошечными и пухлыми ладошками об окно, вы смотрели на вид за ним. Вас казалось, очень поглотило та картина, которую вы видели, и именно поэтому не удивительно что вашим первым словом было красиво. — с уст женщины сорвался зачарованный вздох, а он сама вновь впала в прострацию, предавшись воспоминаниям. Впрочем, её прервал тихий смешок Калипсо, который в полной тишине комнаты был слишком громким. Он заставил собеседника вздрогнуть и с удивлением обратить на него внимание. Светловолосый малыш смотрел в ответ с легкой полуулыбкой на его обычно невыразительном лице. Она полностью преобразила его, и теперь он в действительности походил на ребенка — с нежным румянцем и ямочками на щеках. Правда это преображение не коснулось глаз мальчика, они остались всё такими же холодными и малоэмоциональнными. Впрочем, лучи восходящего солнца делали их теплее, и в некоторой мере перекрывали этот недостаток. С губ молодой женщины сорвался восхищенный вздох, зрачок неистово расширился, а щеки разрумянились. Казалось что она смотрела не на шестилетнего малыша, а на божество, на которое не то что дышать нельзя, но и смотреть. И крошечной частью сознания, которое не поддалось под обаяние юного господина, работница хотела отвернуться, но не могла. У ж больно сильное влияние он оказывал на чуткую и хрупкую психику женщины. И видя такой результат на лицо, так сказать, Калипсо решил закрепить его. — Вивиан, — ласковое обращение по имени заставило владелицу такового вздрогнуть. Хотя скорее прийти в себя, а также полностью обратиться в слух. Довольный результатом, ведь обращение к собеседнику по имени значительно располагает его к вам, де Роберт с загадочной улыбкой продолжает: — Тот закат действительно был прекрасен, и признаюсь честно по началу именно он привлек моё внимание. Лазурный синий оттенок неба плавно перешёл багряно-алый, а рубиновое солнце играло теплыми огненными лучами посреди буйства красок. Они окрашивали верхушки высоких деревьев, и дарили длинные и причудливые за своими формами тени. Но моё внимание было обращено отнюдь не на красочный небосвод, а на сад полный белоснежных роз. — мальчик всё еще улыбаясь, поворачивает голову к одному из окон. Работница находясь под впечатлением от представленной картины у себя в голове, повторяет за ним. Проследив за взглядом своего господина, она в действительности увидела белые цветы, которые мирно покачивали своими листьями из-за легкого дуновения ветра. Красочный рассказ и вид перед глазами слились в одно целое, и действительно казалось, что они оказались в том далёком прошлом. Все тот же вид за окном и сад за ним, все то же низко висящее над землей светило, и его теплые лучи. Это все соединялось в одно целое — завораживающее душу зрелище. — Белоснежные розы, казалось совсем не тронуло закатное солнце, которое окрашивало всевозможными теплыми оттенками окружающую среду. Нетронутые, чистые, кристалльно-снежные — они были прекрасными, будто не от мира сего, какие-то сказочные, иррациональные. И какая жалость цветы были запятнаны чужой кровью. — златовласый ребенок протяжно вздохнул, всем своим видом показывая грусть и печаль. Уголки губ, которые до этого были приподняты вверх в полуулыбке, в данный момент времени опустились вниз. Глаза, что блестели словно драгоценные камни, потухли и стали словно прозрачнее. Няня, которая видела все эти изменения на лице мальчика, разочарованно сжала губы и стиснула кулаки, выражая всю степень своего гнева. Ей хотелось прямо сейчас бросится на человека, который допустил попадание крови на растение, ведь это заставило печалиться её юного господина! — Из-за шипов садовник, ухаживающий за цветами, повредил себе руку. Большие, острия с легкостью проткнули нежную плоть человека, и поэтому не удивительно, что количество кровопотери было настолько большим. Ярко алая жидкость стекала от пальцев по ладони к кисти, после чего падала на вниз. Кровь, цвета долго выдержанного вина, окрасила белоснежный лепесток, распластавшись на нем ассиметричным и контрастным пятном. Разница между двумя оттенками была действительно большая, но от этого она лишь сильнее завораживала и манила. Казалось, будто на белое полотно случайно попали багряные брызги. Запятнали, но в то же время создали новую живописную картину, непохожую ни на что иное, и сотворенную совершенно случайную. А от этого и невероятную. Калипсо резким движением отворачивается от окна и вновь смотрит на собеседницу. Его вкрадчивый шепот создавал ощущение близости и доверия, то чего один из них так сильно жаждал и желал. — Разве этот вид не был красивым? Вивиан, которая заметила движение господина, обернулась к нему. И в который раз за сегодня, застыла. Широко распахнутые глаза, обрамленные густыми светлыми ресницами, они вновь дарили таинственные тени. И из-за них зеленые глаза с желтыми крапинками превратились в изумрудное полотно, что выступало в роли космоса, и на котором простирались миллиарды ярких золотых звездочек. В некотором роде интимный шепот лишь усугубил положение, став остаточным фактором, что затянул в свои оковы. Но женщина совсем не сопротивлялась, даже наоборот с готовностью проявила инициативу поддаться чужой власти, передать свой контроль другому: — Он был прекрасен… — тихий полушепот, который не скрывал, но и не мог передать и доли всех эмоций, которые она испытывала в данный момент.