Пособие по тесному общению с врагами

Блейз развалился на диване и с довольной улыбкой оглядел всех присутствующих. — Я думаю, — беззаботно начал он, — нам надо сыграть в «Правду или действие». Панси фыркнула и сморщила нос. — И в чем смысл? — спросила она, придирчиво оглядела свои ногти и улыбнулась. Видимо, маникюр ей понравился. — Ты же знаешь: мы всегда выбираем правду, а потом врем, не краснея. Блейз выглядел чрезвычайно довольным собой. Он достал из кармана пузырек и поболтал его в руке. У меня, как у настоящего слизеринца, интуиция была отточена за годы, и сейчас она вопила об опасности. Прозрачная жидкость? Правда или действие? Я готов был поспорить, что это Веритасерум. Или Блейз — не тот хитрый ублюдок, которого я знаю. В самом деле, кому в голову придет говорить правду в подобной игре? Возможно, кому-нибудь с другого факультета. В большинстве своем они такие доверчивые; готовы рассказать все свои сокровенные тайны. Возьмем, к примеру, среднестатистического пуффендуйца…и выкинем далеко-далеко. Шучу. Он или она с огромной вероятностью будут отвратительно честны. Это даже смешно. У слизеринцев, к примеру, намного более гибкий подход к определению правды. Слухи о факультетах возникают, как говорится, не на пустом месте. И конкретно этот про нас — правда. Предложение Блейза — честная игра в «Правду или действие» — было отвратительно-слизеринским. Я даже оскорбился. С чего мне раскрывать свои слабости людям, которые без зазрения совести будут использовать эту информацию в своих гнусных целях? — Блейз, — сказал я, а потом запнулся. Потребовалось немало сил, чтобы восстановить мой пошатнувшийся авторитет среди сокурсников; я до сих пор ходил по зыбкому льду. Если я буду против игры, меня посчитают трусом — немыслимо! Блейз смерил меня взглядом, и на его лице появилась отвратительная усмешка. — Что, Драко? — спросил он. — Боишься? Я не хотел краснеть, но с моей кожей контролировать румянец очень сложно. У меня и в мыслях не было позволить Блейзу насмехаться надо мной; стоило помнить, однако, что если я не буду осторожным, то вскоре окажусь накачанным Веритасерумом. И знаете, что? Мне совершенно не хотелось делиться своими секретами. Что, мать его, задумал Блейз? Я пожал плечами, напуская на лицо свое самое надменное выражение. — Нет, просто твоя идея кажется по-детски глупой. Блейз покраснел; я понадеялся, что попал в цель. Теперь, если он продолжит настаивать на игре, все признают его идиотом. — Драко, дорогой, не порть все веселье, — сказала Дафна и улыбнулась мне. Эта ведьма определенно что-то задумала. — С тех пор, как мы вернулись в Хогвартс, тут сплошная тоска. Тишь да гладь. Игра — это то, что нам нужно. Теперь вы понимаете, почему нельзя недооценивать женщин. Стоит проявить чуть больше внимания одной из них, как другие накинутся на тебя в тот момент, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Я постарался сохранить спокойствие, хоть мне и очень хотелось ткнуть Панси. Я всегда был на ее стороне; теперь она должна была прийти мне на помощь. Панси все еще разглядывала свои ногти. Казалось, она даже не слышала нашего разговора. Я постарался не заскрипеть зубами. — Панси, будешь играть? — Блейз схватил ее за руку и притянул к себе на колени. Панси захихикала и оглянулась на меня; на ее лице вдруг появилось беспокойство. Она выглядела в точности, как девушка, решающая сложную проблему. И либо это касалось фасона мантии, либо…ох…дел сердечных. И если ей хватило смелости при всех поставить под сомнение мои намерения насчет нее, то что будет, когда она узнает правду… Хитрая ведьма! — С удовольствием, Блейз, — сказала она и шлепнула Блейза по руке, когда тот слишком откровенно погладил ее ногу. — Будет весело. К тому же, все спят, а значит гостиная в нашем распоряжении. Конечно. Гостиная в распоряжении трех самых больших сплетников за всю историю Хогвартса. Как обнадеживающе. Блейз улыбнулся мне, но своего обычного эффекта улыбка не возымела. Блейз, безусловно, был привлекательным; его непоколебимая уверенность в себе и надменность только усиливала впечатление. Однако сейчас все, чего мне хотелось — это кинуть в него каким-нибудь заклинанием. Я бы так и сделал, но мое воспитание запрещало мне драться с однокурсниками. Я не волновался насчет вопросов о Волдеморте — их, скорее всего, и не стали бы задавать. Не потому, конечно, что беспокоились о моем душевном здоровье, Мерлин упаси. Нет, просто мелкие подробности моей службы Темному Лорду были плохим материалом для шантажа. Все знали, кем я был и что делал. «Правда или действие» — это о тех грязных секретах, ради которых ты скорее умрешь, чем расскажешь родителям. И, Мерлин свидетель, таких секретов у меня хватало. — Драко? — спросил Блейз. — Ладно, — ответил я, мысленно перечисляя все, что на мне надето. Негусто. Когда играешь со слизеринцами, лучше одеваться так, будто собрался на Северный полюс. Никогда не знаешь, в какой момент всплывут эти страшные слова вроде «карты на раздевание». Панси — провалиться ей на этом месте — быстро вытащила из своей сумки бутылку Огневиски и щедро наполнила четыре стакана. Дафна захихикала и прикрыла рот рукой; Панси ее поддержала и разлила Огневиски, пока раздавала стаканы. — До дна! — приказала Дафна, и они с Панси опять засмеялись. Я уже говорил, что не люблю девушек? Я сел на диван напротив них, стараясь не выглядеть раздраженным. Огневиски обжег горло и слегка успокоил — не до конца, правда. — Слизнорт услышит, — пробормотал я, подставляя стакан для добавки. Слизнорт был хорошим деканом и, даже поймай он нас, он бы скорее захотел присоединиться, но я был в отчаянии и хватался за любую соломинку. Блейз закатил глаза. — Вытащи палку из задницы, Драко, и расслабься. Блейз наложил сильное запирающее заклинание на дверь и заглушающее — на всякий случай. Надолго оно никого не задержит, но мы хотя бы узнаем о непрошенных гостях. — Так, ну и кто первый? Не могу сказать, что вопрос вызвал энтузиазм. — Так как игра была моей идеей, будет справедливо, если начну я, — продолжил Блейз и ухмыльнулся. — Драко, задашь мне вопрос? В душе зародилась надежда. Это был вопрос с подвохом. Блейз не заставил нас выпить Веритасерум; он явно рассчитывал на то, что я сам подниму эту тему, и тогда мне не останется ничего, как тоже выпить его. Но если я ничего не скажу…ему ничто не помешает «вспомнить» про сыворотку потом, и тогда мне конец. Что же делать… Панси, чтоб ее, решила эту задачу за меня. — Блейз, дорогой, ты ведь забыл про Веритасерум. Блейз на секунду опешил, но потом, улыбнувшись, ловко достал из кармана пузырек и пригубил из него. — Правда или действие? — настороженно спросил я. — Сперва услышим варианты, — он лениво усмехнулся. — Блейз, так нечестно, — притворно ужаснулась Панси. — Подай на меня в суд. — Драко, милый, можно я спрошу? — Дафна прикоснулась к моей руке и соблазнительно улыбнулась. Я пожал плечами и кивнул в знак согласия. Игра нравилась мне все меньше и меньше. Все казалось подстроенным. — Я тебе нравлюсь? — спросила Дафна, даже не покраснев. Блейз ухмыльнулся. — Выбираю правду, милая. И мой ответ…. — он выдержал драматическую паузу. — Да. Дафна рассмеялась. — Тебе все девушки нравятся! Блейз ухмыльнулся и широко развел руки. — Тут ты меня подловила, — а затем посмотрел на меня, и его улыбка стала недоброй. В тот момент я понял, что не знаю, выпил Блейз Веритасерум или нет. Да, он поднес его к губам, но это еще ничего не значило. А теперь он протягивал мне стакан с Огневиски, щедро разбавленный сывороткой правды. — Драко, — сказал он, и в его голосе не было ни капли раскаяния. Я выпил, потому что не придумал ничего лучшего. Какое-то время я держал виски во рту. Вкус алкоголя, смешанного с Веритасерумом, был ужасным; еще немного, и я бы выплюнул эту дрянь прямо на Панси. Пришлось проглотить. — Я хочу задать вопрос, — сказала Панси. — Хорошо, — поспешил ответить я прежде, чем Блейз успел возразить. Я бы предпочел ему кого угодно. А потом Панси посмотрела на Дафну и хихикнула, и я тотчас же пожалел о своем решении. — Сперва я хочу услышать варианты, — важно заявил я. Дафна рассмеялась. — Драко, правда или действие? Я нахмурился. Иногда друзья казались на редкость проницательными. — Панси, пожалуйста. Панси громко хлебнула из бутылки, и я поморщился. Дафна придвинулась ближе и обхватила ее рукой — так, будто защищала. Я напрягся. Если она спросит, собираюсь ли я жениться на ней… что ж. Панси не была мне противна. Она была ничего, как и многие девчонки; более того, она была надежным союзником. У нас не зашло дальше поцелуев, хотя она не раз намекала на большее. Проблема была в том, что мне это было не нужно. Ни с ней, ни с любой другой девушкой. — Мне интересно… — начала Панси и покраснела. — Ты должна задать вопрос, иначе Веритасерум не сработает, — усмехнулся Блейз. Панси с Дафной переглянулись; Дафна кивнула. Они снова захихикали. Кровь в жилах застыла. Панси не могла так смеяться над чем-то, что было важным для нее. Что, во имя Мерлина, они задумали спросить? — Скажи мне, милый, о ком ты думаешь, когда ласкаешь себя? — наконец выдавила Панси между вспышками смеха. — О ком ты мечтаешь, когда дрочишь? Я чувствовал, как Веритасерум заставляет меня раскрыть рот и ответить на вопрос, поэтому сжал зубы и выдохнул: — Какое действие? Панси на мгновение показалась расстроенной, но потом улыбнулась Дафне. — Тогда поцелуй Блейза, с языком! На Блейза было жалко смотреть. Он повернулся ко мне с мольбой во взгляде. Я пожал плечами. Поцелуй с Блейзом был в сто раз лучше признания о том, кого я представляю во время самоудовлетворения. Скажу даже, что я бы скорее умер, чем признался этим ведьмам. Или Блейзу. И вообще это все была его вина! Я залез на Блейза, крепко прижал свой рот к его и попытался протолкнуть язык сквозь плотно сжатые губы. Блейз тихо булькнул. На вкус он был как Огневиски без малейшей примеси Веритасерума. Ублюдок. Я целовал его так долго, как мог, пока не почувствовал, что у него встает. Блейз был махровым натуралом, но и я не зря гордился своими поцелуями. У меня, сказать по правде, было немного практики, но Малфой должен быть лучшим во всем. Значит, я не зря потратил кучу времени на изучение теории. Я отстранился и вопросительно посмотрел на его промежность. Меня самого поцелуй не возбудил. Даже маленькая победа — это победа. Панси и Дафна слегка покраснели и теперь ожесточенно перешептывались. Блейз явно решил отомстить, и вскоре уже Панси с Дафной целовались — с тем расчетом, видимо, чтобы возбудить Блейза и меня. Зрелище было не сильно занятным, но я постарался выглядеть заинтересованным: перестраховался на тот случай, если кто-то из них решит на меня взглянуть. Дафна отстранилась от Панси и хитро посмотрела на меня, а потом на Блейза. Я воспользовался шансом и сделал большой глоток из бутылки. Веритасерум все еще был внутри меня; кто знает, вдруг большое количество жидкости сможет приглушить его эффект? — Блейз, правда или действие? Блейз поерзал на месте, видимо, в надежде спрятать свою эрекцию. — Действие. Дафна не выглядела удивленной. Ее глаза коварно блеснули, и все мои опасения тут же вернулись. Казалось, у нее был план. — Так как Драко отказался говорить нам, о ком он думает, когда дрочит… — она лукаво посмотрела на меня, — то я хочу, чтобы ты привел этого человека в нашу гостиную. Сейчас. Можешь использовать любые средства. Я фыркнул. — Так нечестно. — В любви — как на войне, — парировала Дафна. — Блейз? Я боялся попросить его отказаться от действия. Он бы согласился мне назло, ведь не в его духе было проигрывать. Блейз нахмурился и перевел взгляд с меня на Дафну. — Дорогая, должен признать, что не уверен, кого именно мне надо привести. Дафна поманила его. — Я шепну тебе. Я настороженно оглядел компанию. Панси улыбалась так, как улыбается человек, который все знает. Хорошего ждать от нее точно не стоило. — Да не может быть, — Блейз уронил челюсть и в шоке воззрился на меня. — О, мы с Панси уверены, — засмеялась Дафна. Блейз пожал плечами. — Ладно, но я снимаю с себя ответственность в случае, если они поубивают друг друга на месте. Блейз прошептал что-то на ухо Панси перед тем, как выйти. Я схватил Огневиски и хорошенько отпил из бутылки. — Вы же знаете, какой мучительной будет ваша смерть, если он приведет того, о ком я думаю? — спросил я, оглядывая каждую. Не было времени ходить вокруг да около. — Не представляю, как вы догадались…если вы догадались…но, клянусь… — я замолчал как раз вовремя. Видите ли, я все еще надеялся, что они ошиблись, и Блейз приведет какую-нибудь девчонку с Пуффендуя. Беда в том, что мои подруги были слизеринцами. Слизеринцы очень наблюдательны. Они знают все ваши сокровенные мечты, грязные секреты, и потом раскрывают их всем и мило улыбаются, пока ваша жизнь рушится. Что скажет мой отец, если узнает, что… — Мы никому не скажем, — Панси выглядела почти расстроенной. Она встала, обхватила меня руками и прижала мою голову к своей груди. Многие мужчины были бы счастливы оказаться там, где была моя голова; я же просто задыхался. Я не хотел отталкивать Панси слишком быстро — просто ради соблюдения приличий, но выбор стоял между жизнью или смертью от удушья. Потом она поцеловала меня в висок: ее губы были влажными. Я подавил дрожь, потянулся за бутылкой и сделал большой глоток. На языке остался странный вкус. Веритасерум! Бесцветный, лишенный всякого запаха, но абсолютно мерзкий на вкус. — Дафна, твою мать! Ты подлила сыворотку в виски! Это был даже не вопрос. Обычно я вежлив с представительницами слабого пола, но сейчас все, чего мне хотелось — так это убить Дафну с особой жестокостью. И поверьте, я еще очень подбирал выражения. — Следи за языком, Драко, — сказала она. В ее глазах горел недобрый огонек, и я знал, что это месть за то, что я предпочел ей Панси. Какая польза была для Панси в том, чтобы быть моей девушкой, я понятия не имел. Тут вошел Блейз, и кровь в моих венах застыла. Клянусь вам, она просто превратилась в лед. Они угадали. Конечно, это был Гарри чертов Поттер. Как они разгадали мой самый надежно охраняемый секрет; то, в чем я не хотел признаваться даже себе, — я понятия не имел. А теперь я был до ушей накачан сывороткой правды; от одного вида Поттера мне хотелось раскрыть рот и залиться соловьем. Я был в полной заднице. Лицо Гарри выражало крайнюю степень гнева. Он бы закричал, если бы не был связан по рукам и ногам. Его глаза были особенно выразительны. — Мы тебя отпустим, если пообещаешь не кричать, — сказала Дафна. — Мы играем в «правду или действие». Прости, что пришлось вот так тебя украсть. Мы не причиним тебе вреда. Гарри не издал ни звука — потому что не мог, очевидно. Блейз обновил запирающее заклинание и снял петрификус с Гарри, который, к моему удивлению, даже не закричал. Он просто стоял, совершенно сбитый с толку. Он был намного храбрее меня. Окажись я в похожей ситуации: украденным шайкой гриффиндорцев и притащенным в чужую гостиную без волшебной палочки, — я бы уже вопил. А потом Гарри все же достал палочку. — Черт, — пробормотал Блейз, и мы все сжались. — Назовите мне хотя бы одну причину, почему мне не заавадить всех вас, — сказал Гарри. Разумно, на мой взгляд. Я понадеялся, что он исполнит свою угрозу. Тогда бы мне не пришлось признаваться никому в своих навязчивых сексуальных фантазиях. Тех, которые меня преследовали с того самого момента, когда он спас мою жизнь; вытащил меня из Адского пламени. Мой чертов герой. Пришлось прикусить язык, чтобы не сказать этого вслух. Сколько же Веритасерума Дафна вылила в виски? — Угощайся, — сказала Панси и с милой улыбкой протянула ему стакан. — Ты с ума сошла? — спросил Гарри, и в этот момент я понял, что даже Гарри Поттер — импульсивный болван — был умнее, чем я. По крайней мере, в этом отношении. — Не знаю, какую хрень вы подмешали туда, но готов поспорить, что за этим стоит Малфой. — Ни черта подобного, — пробормотал я, а потом пожалел, что не прикусил язык. Если он спросит у меня что угодно, мне придется ответить с кристальной честностью. Дафна махнула в мою сторону. — Будь другом и не разговаривай сейчас с Драко. Он по уши накачан Веритасерумом; нам бы хотелось поиграть с ним чуть дольше. Я до боли закусил губу, чтобы не закричать. Гарри посмотрел на меня; на его лице отразилась задумчивость. Я знал, что он задаст какой-нибудь ужасный вопрос. Я даже надеялся, что он это сделает. Тогда, возможно, эффект сыворотки спадет, и мне удастся промолчать о своих чувствах. — Кстати, — сказала Дафна с коварным блеском в глазах, — сейчас ведь очередь Драко отвечать. Я нахмурился. Если она задаст мне вопрос, я даже не успею спросить о вариантах — я тут же вывалю все. — Блейз угадал правильно? Я так обрадовался, что Гарри не узнает, о чем говорила Дафна, что забыл смысл вопроса. — Да, — выдохнул я и тут же пожалел об этом. Гарри выглядел сбитым с толку. — Теперь я могу идти? Не знаю, в какие игры вы тут играете, но я точно не хочу участвовать. — Мы просто играем в «правду или действие», — сказала Панси. На секунду показалось, что она жалеет о чем-то. — У меня не было шанса сказать тебе, как я сожалею о том, что сказала…тогда. Я думала только о себе и своей семье. Я не хотела войны. Панси явно было неловко. Из этого я сделал вывод, что она говорила правду. Насколько может считаться правдой намеренная и точно рассчитанная искренность, конечно. Только гриффиндорец мог попасться на такую откровенную попытку снискать чье-то расположение. — А, — сказал Гарри. Судя по выражению его лица, ему было также неловко. — Ну ладно. — Сыграй с нами, — сказала Панси с милой улыбкой. — Мы играем с Веритасерумом, но тебя заставлять не будем. Давай, в честь межфакультетского единства! Гарри не выглядел убежденным, но потом, к моему глубокому ужасу, сел рядом с Панси. — Ладно, думаю, ничего страшного не случится. Не могу поверить, что соглашаюсь на это! — Гарри, правда или действие? — спросила Панси. Гарри нахмурился. — Какой вопрос? Девчонки переглянулись. — Мне очень интересно, — Дафна пихнула Панси локтем, и они захихикали, — нравится ли тебе Драко. Я постарался не вздрогнуть. Выражение лица Гарри было на удивление бесстрастным. — А действие какое? Дафна пожала плечами. — Ну, не знаю. Раздеться до трусов. Щеки Гарри окрасились в нежно-розовый. Потом, к моему полному удивлению, он встал и сбросил с себя мантию, в которую кутался до этого. На нем остались одни пижамные штаны. — На мне нет белья, — сказал он и поимел совесть покраснеть. — Так что я оставлю брюки, если вы не против. Мы все уставились на него. Гарри обернулся; он выглядел далеко не таким смущенным, каким должен был стать любой приличный человек. Мысли быстро сменяли друг друга. Он выбрал — добровольно — раздеться перед нами, его врагами, чем ответить на вопрос, ответ на который был всем очевиден. Или, может быть, не так очевиден?.. Панси неуверенно улыбнулась мне, будто спрашивая, все ли в порядке. Я задался вопросом, не знала ли она заранее, что будет. Может, все это было подстроено? Я уже пожалел, что родился на этот свет. — Что ж, теперь моя очередь, — сказал Гарри, и я напрягся. — Блейз, — продолжил он; и я расслабился только для того, чтобы потом замереть от страха, — зачем ты обездвижил меня и притащил сюда посреди ночи? Блейз коварно ухмыльнулся. — На этот вопрос есть два ответа, — этот ублюдок осмелился мне подмигнуть. — Во-первых, это было моим действием. Блейз замолчал, и я понадеялся, что на этом он и остановится, но жизнь не была ко мне так благосклонна. — Во-вторых, потому что мы хотели, чтобы Драко кое-что тебе сказал. Я злобно посмотрел на него. Блейз пожал плечами и потянулся. — Моя очередь. Драко… — Я выбираю действие, — я не дал ему закончить. На лице Блейза появилась хитрая ухмылка. — Если бы ты выбрал правду, я спросил бы, о чем ты думаешь, когда издаешь смешные звуки во время дрочки. Я был абсолютно уверен, что покраснел до кончиков ушей. Было очень тяжело не смотреть на Гарри, но я справился. — Но раз ты выбрал действие, я попрошу тебя нам это продемонстрировать. Дафна и Панси одновременно пискнули и захлопали в ладоши. Я думаю, в это мгновение не оказалось бы преувеличением признаться, что я готов был провалиться сквозь землю. Блейз, бессердечный ублюдок, решил на этом не останавливаться. — Как все здорово складывается, Драко. Объект твоих воздыханий теперь здесь. И не говори, что мы плохие друзья. Мы просто исполняем твои желания; теперь ты наш должник. Возможно, я не хотел провалиться сквозь землю. Возможно, я хотел, чтобы норвежская хвосторога набросилась на Блейза и испепелила его. Дважды. А потом и меня. — Ты ведь думаешь о Гарри, когда дрочишь, правда, Драко? Нет, смерть от хвостороги была слишком быстрой и безболезненной. Возможно, Блейза стоило нанизать на вертел и медленно крутить над огнем. Или выпотрошить все его внутренности и развесить их на заборе. Или впрыснуть ему в вены змеиный яд. — Да, — ответил я. Как вы понимаете, это не входило в мои намерения: Веритасерум говорил за меня. Вы, наверное, знаете, что сыворотку правды обычно используют на допросах с пытками. Так вот, игра от этого ничем не отличалась. — Салазар, в этой комнате вообще не осталось чистого виски? Я не осмеливался взглянуть на Гарри. Я не трус, просто у меня тоже есть чувства. Я всем сердцем ненавижу публичные унижения. Может, если я больше ничего не скажу, мы все разойдемся по кроватям? Блейз, Панси и Дафна явно добились своего: я был опозорен с головы до ног. Разве этого не было достаточно? — Я спать, — сказал я и встал. К тому же, мне никто так и не предложил виски. Блейз потянул меня назад. — Нет-нет, ты останешься, пока не выполнишь свое действие. — Ты хочешь, чтобы я сделал это прямо перед тобой? — недоверчиво спросил я. — Нет, — ухмыльнулся Блейз и развернул меня так, чтобы я смотрел на Гарри. — Прямо перед Поттером. Блейз пихнул меня так сильно, что я почти упал на Гарри. Мне удалось удержать равновесие, и наши взгляды встретились. Гарри кусал губы и выглядел…встревоженным, но отвращения на его лице не было. Скорее, он был смущен. И он не убежал к чертям из нашей гостиной. С другой стороны, не каждый день твой враг признается, что мастурбирует, думая о тебе. Что он…считает тебя привлекательным. Мерлин, я сумасшедший. Мне вообще место в дурдоме. Из всех людей…, но я увлекся. — Нет, — сказал я, попытался отвернуться от Гарри и потерпел неудачу. Понимаете, у него были слишком удивительные зеленые глаза. Еще я хотел ухмыльнуться, но губы меня не слушались, поэтому я просто отошел и сел обратно на диван. Гарри нахмурился. — Я… — начал он и осекся. Дафна обхватила его рукой и прижала поближе к себе. — Устраивайся поудобнее, дорогой. Наслаждайся представлением. Драко, — она повернулась ко мне, и я стремительно покраснел, — ты ведь мечтал о том, чтобы Гарри наблюдал за тобой? — Да, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Так давай. — В моих мечтах не было вас троих, — счел необходимым добавить я. Блейз закатил глаза. — Драко, ты делаешь мне больно. Что, если мы уйдем, и вы останетесь вдвоем? — Да, — твердо сказал я, — это было бы отлично. Панси ухмыльнулась и пихнула локтем Дафну. — Так не пойдет. Правила есть правила. — Я ведь уже ответил на правду. — А перед этим ты выбрал действие. Не знаю, что в тот момент на меня нашло. Я обернулся на Гарри: его щеки были ярко-алыми. Наши взгляды встретились; он тяжело сглотнул. Я проследил, как опустился и поднялся его кадык. Он крепко обхватывал руками свой голый торс, а потом я посмотрел ниже и…пресвятой Мерлин…у него была эрекция. — Нижнее белье остается, — твердо сказал я. — Хорошо, — согласился Блейз. Девчонки о чем-то зашептались. — Я всех вас прикончу потом, — пробормотал я. Блейз усмехнулся в ответ на мой злобный взгляд. Пути назад не было. Тогда я сделал нечто, чего никогда раньше не делал при людях — если не считать нашу спальню скоплением народа, конечно. Я сел поудобнее — насколько вообще можно было посчитать удобной такую ситуацию; к тому же, я не привык мастурбировать сидя, — и запустил руку под пояс пижамных штанов. Я оглянулся на Гарри — вся моя гордость внезапно улетучилась — и, пресвятой Мерлин, он смотрел, не отрываясь, прямо на мою промежность. Откровенно говоря, туда смотрели все, но только один взгляд был по-настоящему важным. Конечно, мне нравилось фантазировать о том, как я дрочу перед Гарри, желательно связанным, с растущей эрекцией, о которой он не мог позаботиться. Не самая моя любимая фантазия: любимая была намного более развратной и включала в себя проникновение. У меня и в мыслях никогда не было признаться ему. Мы, слизеринцы, верите вы или нет, весьма традиционны и скромны в отношении сексуальных контактов. К тому же, это был Гарри, и черта с два я бы дал ему новый повод для насмешек надо мной. А потом Гарри поднял взгляд и посмотрел на меня, и на его лице смущение уступило месту возбуждению. Я был на грани. Конечно, я бы предпочел, чтобы Панси с Дафной не шептались; они раскраснелись и смотрели широко раскрытыми глазами, и я решил, что они не особо будут меня отвлекать. Было странным трогать свой член, когда все на тебя смотрят. Наверное, извращенцы такое любят. Те, которым нравятся оргии; определенный тип излишне раскованных парней. Мне такая мысль никогда не импонировала, но сейчас, чувствуя, как каждое мое движение ловят несколько пар глаз, я начинал понимать всю прелесть ситуации. Головка члена была влажной от смазки; я покружил по ней пальцем и не удержался от резкого толчка. Мне не нравилось дрочить на сухую. Со смазкой ощущения были…ярче. Кожа, легко скользящая по коже…непередаваемо. И, говоря откровенно, жидкость спасала от раздражения. Но не мог ведь я при всех попросить смазку? Я несколько раз провел рукой вверх и вниз; лоб уже начал покрываться испариной, и мне пришлось до боли закусить губу, чтобы не кончить. Я снизил темп, чтобы не опозорить себя окончательно. Когда я поднял взгляд, то встретился с яркими глазами Гарри. Он смочил языком свои губы, и мне пришлось приложить все силы, чтобы не кончить здесь и сейчас. Мне в голову пришла одна мысль. Мог ли я решиться на такое? Была не была, так ведь говорят? Я вытащил руку из штанов и встал, пытаясь не покраснеть при виде того, как член натянул тонкую пижамную ткань. Блейз открыл рот, но Панси тут же шикнула на него. Я неуверенно шагнул в сторону Гарри, а потом опустился перед ним на колени. Гарри выглядел потрясающе взволнованным, и это придало мне смелости. Чем более смущенным и вовлеченным он был, тем ниже была вероятность, что он расскажет всей школе. Я протянул ему ладонь. — Плюнь, — приказал я. Как грубо, скажете вы. Что ж, иногда бывает не до сантиментов. Гарри колебался какое-то время; потом в его глазах зажегся интерес. — Плюну, если ты снимешь их, — пробормотал он. Я задумался над его предложением. — Только если это сделаешь ты, — интересно, он пойдет на такое? Понимал ли он, на что подпишется, если согласится? — Хорошо, — сказал Гарри и покраснел, а потом наклонился и стянул мои штаны одним ловким движением. Я вздрогнул, когда ткань зацепилась за мой выпирающий член. Руки Гарри скользили по бокам с удивительной нежностью; его пальцы задержались на моей коже чуть дольше положенного. Я надеялся, что он не будет задавать никаких вопросов, потому что один Мерлин ведает, какая чушь сорвалась бы с моих губ. Было даже забавно, как единственный человек, которого я должен был ненавидеть, имел надо мной такую власть. Я старался особо не вдаваться в причины своей одержимости Гарри; я боялся, что в противном случае мне пришлось бы прополоскать с мылом мозги. В чем я точно был уверен — так это в своей болезненной нужде и желании им обладать. Я не хотел называть это любовью, но, Мерлин помоги мне, подозревал, что это была именно она. Я снова протянул ему ладонь. Он медлил. — Давай же. Гарри явно был смущен, но сделал, как было велено. Его слюна оказалась на удивление прохладной; я размазал ее по всей длине, вздрогнул от холода и посмотрел на него. Его рот был приоткрыт, а глаза неотрывно следили за моей рукой. — Ты правда…думаешь обо мне во время.? — тихо спросил Гарри. — Блять, да, — выдохнул я и даже не позаботился о том, чтобы смутиться. В конце концов, я был на коленях у его ног и ласкал свой член, изнывая от похоти, и если это было недостаточным подтверждением, тогда Гарри действительно был идиотом, и у нас с ним не было будущего. Поддаться безумию казалось соблазнительным. И Гарри чертов Поттер так завороженно смотрел на то, как я водил по члену вверх и вниз, увлажняя его слюной, что я был готов, фигурально выражаясь, запрыгнуть в ближайший камин прямо до палаты в отделении Януса Тики. На какое-то время воцарилась тишина — если не считать тех развратных звуков, которые возникают при дрочке. Я старался растянуть удовольствие, но был почти на грани. Мерлин, это было нелегко. Если вы вдруг забыли, я слизеринец. Главным достижением любого слизеринца считается умение впечатлять, так что я и мысли не допускал о том, чтобы кончить в такое непродолжительное время. Есть вещи и похуже смерти, знаете ли. Уязвленная гордость, например. Я сжал зубы, стараясь замедлить темп, и потянулся вниз, чтобы прикоснуться к яичкам. Было очень приятно, но не настолько, чтобы кончить. Мой член был каменно-твердым и подрагивал; даже мимолетное дуновение воздуха было одновременно пыткой и наслаждением. Я оглянулся на Блейза. Он с силой прижимал основание ладони к своей промежности и смотрел на меня, кусая губы. О да, Драко Малфой, соблазнитель гетеросексуалов. — Не стесняйся, потрогай его, — прошипел я с ухмылкой. Возможно, это было ошибкой. В свое оправдание хочу сказать, что я все еще был накачан сывороткой правды. Блейза слегка перекосило, а потом его взгляд стал очень злым. Таким, каким только может стать взгляд парня, которого застукали подсматривающим за дрочкой другого. Даже для слизеринца это было слишком. Наверное. — Я думаю, Драко нужна помощь, — медленно сказал Блейз. — Ты ведь хочешь, чтобы Поттер сказал тебе, что делать, правда? О, мы снова вернулись к унижению. Мое лицо горело. — Да, — прошипел я сквозь сжатые зубы. Сама мысль о том, что Гарри будет приказывать мне, что делать… что ж. Это было бы мучительно. И горячо. Полностью сдаться на милость своего соперника… Не знаю, что это говорит обо мне; впрочем, вряд ли что-то хорошее. Я знаю, что после войны у меня не все в порядке с головой, и все же… иногда я сам не мог поверить в то, что в моем мозгу рождаются такие мысли. — Давай же, Поттер, — добавил бессердечный Блейз, и тогда я понял, что для Гарри это было настолько же унизительно, как и для меня. Блейз мстил Мальчику, Который посадил наши семьи за решетку. Лицо Гарри стало ярко-красным, а потом он повернулся к Блейзу с тем выражением дерзкой самоуверенности, которое я в нем так любил. — Ты просто завидуешь, что он хочет не тебя, — сказал он и, казалось, удивился своим собственным словам. Черт возьми, даже я удивился! — Дай мне руку, — прошептал мне Гарри. Я протянул ему ладонь, влажную от его слюны и моей смазки. Мои щеки горели. Он дразняще ее облизал; прошелся языком по ладони и пососал кончики пальцев. Я вздрогнул от ощущений и толкнулся в пустой воздух; я был готов на что угодно, только бы достичь разрядки. Гарри плюнул мне на ладонь. — Размажь медленно, — сказал он низким голосом. Я сделал так, как было велено. Поторопись я хоть на секунду — я бы тут же кончил. Я мечтал кончить. Все мои мышцы были напряжены; яички поджались и член пульсировал, умоляя о разрядке. — Потрогай себя, — прошептал Гарри и поерзал в кресле, — но не кончай. Я закусил губу, крепко обхватил член и несколько раз, медленно, провел по нему рукой. — Сильнее. — Твою мать, Гарри. — Он пытался убить меня? Я толкнулся в руку еще раз и замер, чтобы не кончить. Мне было стыдно. Я посмотрел на Гарри: он кусал губы, а его лоб блестел от пота. Он не делал ни малейшей попытки прикоснуться к себе, и я почувствовал себя оскорбленным. Быстрый взгляд в сторону Блейза показал, что тот давно уже забыл об условностях и с упоением потирал свой член через ткань пижамных брюк. Панси и Дафна наверняка трогали себя под объемными юбками своих ночных рубашек; я особо не присматривался, если честно. Есть вещи, о которых лучше не думать в момент возбуждения — девушки были в их числе. — Ты возбужден? — спросил я у Гарри и тут же захотел себя пнуть. Мерлин, неужели я был настолько пьян? Гарри облизал губы. — Абсолютно, — прошептал он. — А теперь посчитай до десяти и начни сначала. Я так и сделал. Еще раз, и еще. Я повторял этот ритуал вплоть до момента, когда одно прикосновение могло привести к оргазму; останавливался и начинал заново. Я умирал, я страдал, мне необходимо было кончить. — Ненавижу тебя, — пробормотал я. По виску катились капли пота; я дрожал всем телом. — Правда? — мягко спросил Гарри. — Нет, — ответил я, потому что Веритасерум был сильнее. — Не правда. Гарри подался вперед; его глаза были широко распахнуты. Он облизал губы — той самой слюной, которая блестела сейчас на моем болезненно пульсирующем члене. Я готов был умереть. — Я хочу, чтобы ты кончил сейчас, — прошептал Гарри и посмотрел на мой член. Черт побери, я не собирался спорить. Я крепко обхватил себя и сильно толкнулся в кулак. Мои ноги дрожали; не знаю, как мне удавалось стоять. Лицо горело. Я слышал, словно издалека, свои стоны и тяжелое дыхание. Еще два толчка — и меня накрыл оргазм. Я судорожно сжимал свой член; сперма попала мне на грудь, растеклась белым пятном по животу. Это было божественно — и отвратительно. Гарри чертов Поттер довел меня до оргазма; заставил преклониться перед ним; я был покрыт его слюной и спермой. Очаровательно, не правда ли? С другой стороны, он сделал это по собственному желанию… Другими словами, ситуация была двоякой. Либо меня ждало позорное унижение, либо — и я очень надеялся на второй вариант — отличный секс в ближайшем будущем. Гарри не выглядел человеком, который бы пустил все на самотек. Я бы не пустил, будь я на его месте. Но что было на уме у Блейза и девчонок? Если Гарри захочет держать все в секрете, то меня явно ждет шантаж. Я посмотрел на Блейза: на его штанах расползалось мокрое пятно. Он заметил мой взгляд. Я усмехнулся. Что ж, в эту игру могут играть двое. А потом случилось невероятное. Гарри наклонился, притянул мою руку к лицу и — вдумайтесь — облизал ладонь! Гарри чертов Поттер слизал сперму с моей руки. Меня молнией прошило от прикосновений его мягкого, теплого языка. Член снова встал. Неловко, скажете вы? Чтоб вы знали, это была демонстрация моей недюжинной выдержки. Гарри выпустил мою руку и наклонился еще; на какое-то мгновение мне показалось, что сейчас он прикоснется к моему члену. Но этот засранец просто схватил резинку моих штанов — его лицо оказалось в непозволительной близости от моей промежности — и быстро натянул их на меня с хитрой ухмылкой. Потом он прошептал мне на ухо пару слов, встал и вышел из гостиной, напоследок запечатав дверь заклинанием. Я повернулся к Блейзу и девчонкам, стараясь сохранить бесстрастное выражение. На их лицах был написан шок. Повисла неловкая пауза. — Ну, — вдруг хихикнула Панси, — это было что-то. Всегда интересно узнавать новое о друзьях, правда? Атмосфера разрядилась, и Блейз усмехнулся. — Наблюдать за вами с Дафной было одним удовольствием, Панси, — сказал он. Я фыркнул и сладко улыбнулся. — Не обманывай себя, герой-любовник. Ты взгляда от меня отвести не мог. Кто бы мог подумать! Блейз закатил глаза, и я понял, что поймал его. Он никому не расскажет о случившемся. Натурал, дрочивший на другого парня. Мерлин всемогущий, что бы подумала его мать! Панси с Дафной, однако, представляли проблему. Что им стоило распустить сплетни по всей школе? — Это было…занимательно, — сказала Дафна; ее глаза блестели. — Думаю, нам надо почаще играть в «Правду или действие». — Интересно будет посмотреть, какие действия выпадут Гарри, — задумчиво сказала Панси. Дафна хихикнула. — Ему не выпадут никакие действия, если вы двое не будете держать язык за зубами, — медленно и четко проговорил я. — Это обещание? — спросила Панси. Я кивнул. Мерлин, так вот что они задумали! Они жаждали повторения. Маленькие извращенки. Не то, чтобы я сильно возражал. Вообще, если подумать… Я покраснел, устыдившись собственных мыслей. — Ну что, пора спать? — зевнула Дафна и потянулась. Панси кивнула; они быстро сняли запирающее заклинание и выскользнули из гостиной. Мы с Блейзом посмотрели друг на друга. Я соблазнительно ему улыбнулся; Блейз в ужасе подскочил и унесся прочь. Я встал и накинул на плечи мантию; сердце отчаянно колотилось. На то были причины: в конце концов, теперь у меня был пароль от гриффиндорской башни, и я собирался им воспользоваться. Настало время для ответных действий. Не мог же я, ну право, отказать самому Гарри Поттеру? Держать друзей надо близко, а врагов еще ближе, не находите? The end.