Охотник/Рыцарь

      Признаю, у Годфрида имелись определённого рода предрассудки по поводу общежитий, но, скажем так, переезд прошёл в штатном режиме и неожиданности, которые касались непосредственно проживания на новой жилой площади, оказались преимущественно приятными для Ашера. Да, не буду спорить, неприятности на пути мужчине всё же пришлось встретить, но они были связаны с уже знакомой (и ожидаемой...) Годфриду бюрократией, а потому были стоически преодолены. Из приятного же, например, оказалось, что на Ремнанте под словом "общежитие" понимают немного иное заведение, нежели на родине Годфрида. Мужчине было привычней понимать под этим словом, скажем прямо, казарму для жертв нечисти и просто малоимущих. Как бывший рыцарь ордена Охотников, Годфрид был заранее предвзят к подобной липовой богадельне, потому как общежития Каирна предоставляли своим постояльцам гуманитарную помощь и, помимо приятного, добровольно-принудительные общественные работы. И уж простите, но сам себя Годфрид считал не настолько альтруистичным, чтобы работать за еду и койку в казарме. По этой же причине Охотник всеми когтями цеплялся за возможности избегания детских приютов, потому как и в этих... учреждениях народ был при деле.       Впрочем, возвращаясь к общежитиям, с этой стороны опасения мужчины оказались пустыми, потому как для жителей Ремнанта оные делятся на коридорные и блочные и поселиться Годфриду повезло именно в последнем. Из общего на этаже было только кухонное помещение и даже санузел был свой на каждый конкретный блок, что сильно порадовало бывшего рыцаря. Настолько порадовало, что проводившая ему экскурсию комендант общежития Роуз Эбони потом долго смотрела на парня лет шестнадцати на вид удивлённым взглядом, не понимая откуда у него такое странное представление об общежитиях. Так или иначе, Годфрид был ещё более рад, когда мисс Эбони сообщила ему, что в его жилом блоке, представляющем из себя две жилых комнаты, санузел и общую прихожую, у него соседей пока нет и заселиться он может хоть прямо сейчас, а всю остальную документацию занести в течении этой недели. "Пришли бы мы к тому же, если бы не Схождение?.." - подобная мысль заставляла Годфрида застывать в ступоре и смотреть на столицу королевства с... завистью.       Мужчине было отчаянно завидно от того, что участь Ремнанта оказалась в чём-то даже тяжелее таковой у Каирна, но первые всё-равно добились куда больших успехов. Да, сопоставимые и даже более крупные города существуют, но все они находятся не на его родине.       Смотря на Вейл просто невозможно не восхититься. Это же воплощённое торжество человечества! Город, в котором живут миллионы людей, и конец его тянется до самого горизонта. Весь город, наверное, можно увидеть разве что с вершины Часовой башни - самой высокой точки города, на вершине которой раньше были личные покои короля Вейла. Нет, чисто технически они и по сей день там располагались, но этот человек уже почти 80 лет как не монарх этой страны, а лишь один из членов Совета.       Смотря на город, возникало странное чувство... подвига. Столица не просто была построена, но и расширена до нынешних границ будто бы вопреки воле богов. Хоть Годфрид в своей прошлой жизни был в городе, что сопоставим по населению и занимаемой площади, всего раз в жизни по делам ордена и был он и вправду монументален, но этого странного ощущения не было. Южная твердыня империи Щита была построена внутри ущелья и в прилегающих к нему землях, была построена с присущими дварфийской архитектуре обилием правильных геометрических фигур и монументальностью зданий, но всё это было возведено при помощи магии, во времена рассвета империи. Город построили без риска быть сожранным порождениями тьмы, ещё до образования не то что Каирна, а даже предшествовавшей ему Германской Империи, и это чувствовалось. Поселение времён начала пятой эры было несомненно памятником архитектуры и помнило времена, когда на Атлантропе даже общего языка не было, но всё же строительство его не было каким-то особенным подвигом. Времена лишений на архипелаге тогда уже прошли, все давным-давно оправились после невзгод и твердыня была спокойно и без особой спешки построена - без тяжёлых боёв за территории с гримм или какой иной нечистью.       Да и, помимо колоссальных размеров, у Вейла были и чисто эстетические достоинства. В конце концов, столица королевства один только свой статус центра королевства, под формальной властью которого ходит весь восточный Санус, носила ещё задолго до Великой войны и за всю свою долгую историю успела вобрать в себя такое количество архитектурных стилей и памятников исторического и культурного значения, что понадобится, наверное, дня два-три для того, чтобы посмотреть их все. Да, Вейл стоит далеко не так давно, как тот же Берлин, но, простите меня, столице Каирна было порядка полутора тысяч лет на момент смерти Годфрида!       Устало упав на теперь уже точно свою постель, Годфрид потёр переносицу, пытаясь ещё ненадолго отбросить накопившуюся усталость. "Что-то я не припоминаю такого количества бесполезных бумажек в Нордлайте, - подумал он, предаваясь краткой возможности передохнуть после нескольких бессонных суток, что были стойко перенесены благодаря нечеловеческой природе, - "Ну серьёзно, по кой чёрт им нужна, например, справка из ПНД о психическом состоянии? Блять, у меня есть ранг в местной кузнечной гильдии, я имею право работать с оружием, и вы только сейчас обеспокоились моей адекватностью? При этом ранг даже не попытались отозвать, просто гениально! Ещё и ждать подтверждения своего статуса беженца почти неделю пришлось, а ведь это с учётом, что я месяц в одной только гостинице жил! Надеюсь они на полном серьёзе не отправляли в Нордлайт оперативную группу, чтобы проверить разрушен ли он? С другой стороны, это же чёртов фронтир, находящийся на самом севере фактических границ королевства. Что-то я сомневаюсь, что за это время мимо Нордлайта успел пройти какой-нибудь залётный охотник, который мог внести корректировки в текущий статус фронтирного поселения. Тем не менее, мой статус подтверждён документально, так что неважно, наверное."        Так или иначе, все неурядицы были решены, что не могло не радовать. Сейчас мужчине в детском теле просто хотелось передохнуть, а в идеале вообще поспать частиков эдак 12, как минимум.       Вообще, раз уж об этом пошла речь, бюрократический аппарат королевства Вейл был просто неимоверно развит, практически до абсурдных величин - больше и разветвлённей он был только в Атласе. Пройдите платную комиссию для получения справки 29G31.71a/1, чтобы получить справки 330-17H, 29P10/5 и 1-21S.8, в одной из которых потом нужно получить список подписей от, по сути, ещё одной комиссий, которая вновь платная. Раздражать это Годфрида начало ещё на той стадии, когда он только узнал об этом - говорить о его состоянии под конец всей бумажной волокиты, наверное, просто не стоит и для лаконичности, и для вашего ментального здоровья. Скажу лишь следующее: раздражение Ашера было столь велико, что ещё немного и он бы прислушался к словам Зверя. А нашёптывал он очень интересные вещи под конец, поверьте.       Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что жители столицы и ближней жилой зоны вокруг неё растягивают этот ад на весь период своего взросления и просто не замечают его. Серию уколов ещё в роддоме, при лишь парочке росписей родителей, парочка проверок здесь, парочка тут, что-то в одном возрасте, что-то чуть позднее и вот к возрасту Годфрида, который он указал при оформлении документов, у тебя (ладно, у твоих официальных представителей) весь нужный пакет на руках и их дубликаты в электронной картотеке государства и твоего поселения. Возможно часть всей этой макулатуры и была в Нордлайте, просто Годфрид банально не знал о ней? Если так, то что ж... Давайте не будем говорить об этом бывшему рыцарю.       Серьёзно, не стоит.       Так или иначе, сегодня утром Годфрид завершил свои мучения последней справкой и сдал стопку копий нужных коменданту общежития документов. Стопка вышла не особо впечатляющей, спокойно влезла в папку на кнопке, но вот стоявшие за ней горы впечатляли.       Встряхнув головой, желая поскорее забыть о своих вынужденных приключениях в компании докторов и кабинетных рабочих, Годфрид с еле слышным стоном вспомнил, что его нынешняя работа связана с всё теми же бумажками.       Кинув быстрый взгляд на настенные часы, которые он купил вчера по дороге домой, мужчина достал из внутреннего кармана свиток и сверился с временем на нём и грязно выругался, после чего встал с кровати. До рабочей смены в клубе Джуниора оставалось всего около часа и ему следовало поторопиться, если он не хочет опоздать. В конце концов, хоть станция метро и была рядом с новым местом жительства, но ему ещё нужно было пробраться сквозь вечную толпу на переходе, доехать до нужной станции пересадки, поверху добраться до станции нужной ветки и, доехав, пешком пройти минут пятнадцать. Словом, времени хватит, чтобы опоздать раз эдак сто.       Громко хлопнув дверью, Годфрид уже выбежал в коридор, попутно с этим рефлекторно пытаясь поправить на себе кирасу, которую он вместе с ножнами перестал постоянно носить на себе ещё неделю назад, когда со шлепком ударил себя по лбу и вернулся назад, чтобы запереть дверь в свою комнату. К тому, что дверь не запирается за тобой автоматически, а при тебе нет на постоянной основе защиты и оружия, ещё стоит заново привыкнуть - к хорошему привыкаешь быстро, а вот отвыкаешь не очень.

***

      Вейл был огромным городом и инфраструктура у неё была соответствующей - она была прекрасно развита и, как частность от общей совокупности, общественный транспорт в столице королевства был представлен отнюдь не одними только частными извозчиками. Концепция общественного транспорта Годфриду нравилась и он признавал её необходимой и полезной в условиях города-миллионника, раскинувшегося на огромную площадь, но пользоваться этим... Ездить на общественном транспорте, даже на полу-частных маршрутках он не полюбил почти с первого дня своей жизни в столице. Дело было даже не в том, что Годфрид был не особенно социальной личностью и чувствовал себя в больших скоплениях людей некомфортно не смотря на все прожитые годы.

Разорви их...

      Находиться в одном замкнутом пространстве с кучей других людей Годфриду не улыбалось даже не в силу особенностей характера, хотя это тоже имеет место быть, давайте признаем между собой, а из-за раздражающих нашёптываний Зверя на краю сознания. Впрочем, теперь чудовищное альтер-эго мужчины раздражало своего хозяина немного иначе.

Это пойдёт тебе на пользу, ты уже давно сдерживаешься

"Бримир милосердный, дай мне сил стерпеть это..."       Раздражённо поморщившись на неприятно сильно поумневшего после перерождения Зверя, Годфрид продолжил стоять в вагоне метро с постным выражением лица. Словно сама судьба говорила мужчине, что в Вейле ему не место. Гражданская жизнь была будто бы просто не создана для бывшего рыцаря из проклятых земель. Да, и в бытность Охотником он работал с бумагами, занимаемая в ордене должность и носимый в миру титул обязывали его хорошо и умело плавать в этой воде, но это не значило, что он получал удовольствие от своей работы. Ну серьёзно, кто вообще в здравом уме и добром рассудке получает от подобного удовольствие? У этого кого-то не должно быть вообще никакой личной жизни, увлечений и хобби, чтобы он получал радость от постоянной работы с бумагами. Ну, если это не оригами какое-нибудь. Обилие бумагомарательства в этом мире и в эту эпоху уже начало изрядно раздражать мужчину ещё недели полторы назад, а сейчас он буквально ненавидел себя за то, что в своё время устроился работать в клуб Хея Сионга, но ничего с этим он поделать не мог. Кушать-то хочется...

Ну же, сир, никто даже не заметит пропажу одного жалкого человечешки

      Закатив глаз на слова Зверя, Годфрид мысленно прикинул какие улучшения мог бы внести в сыворотку, которую он принимал для ослабления Жажды. По сути своей, это было комплексом полезных веществ, что имитировал кровь, ну и способствовал наиболее эффективному развитию его организма между делом, но Зверю этого было явно мало. На родине ему подобных обманок хватало, да и иногда рыцарь мог себе позволить испить крови добровольных доноров и разного рода магических монстров - последнее даже давало ему кратковременное усиление способностей, в зависимости от типа монстра.       На Ремнанте внутреннее чудовище Охотника стало не только умнее, но и привередливее, скажем так. Витаминные комплексы Жажду, конечно, утоляли, но голос... Зверь продолжал говорить, а не успокаивался на какое-то время, как это было раньше. За всю свою жизнь в новом теле Годфрид имел счастье оставаться с собственными мыслями наедине, без назойливого присутствия Зверя, всего два раза - когда только пробудился, до самой ночёвки в старом заброшенном поселении шахтёров по ту сторону потайного лаза, и когда хлебнул немного крови служанки в отеле. Всё остальное время Зверь пиздел без умолку, уж прошу прощения за вульгарность речи. Хотя со временем чудовище внутри разума Охотника стало открывать рот достаточно широко, чтобы его заметили, только в случае одномоментного контакта с большим количеством людей и в случае задержки приёма сыворотки, что не могло не радовать.

Я хочу есть...

"Блять, да заткнись ты уже!" - раздражённо подумал Годфрид, смотря на табло над дверьми вагона, - "Твою-то мать, ещё две станции это терпеть..."

***

Тем временем в подземельях бывшей столичной резиденции королевской династии

      Удивительно молодо для своего возраста выглядящий мужчина сосредоточенно вырисовывал сложный узор на полу одного из залов в подземных помещениях своей вотчины. Когда-то здесь хранились припасы и инвентарь для хозяйственных нужд, а также резервная казна и сокровищница рода. Также чуть ниже был проход на базу тайной полиции королевства, но теперь все эти обширные подземные помещения были просто катакомбами, которыми директор почти не пользовался.       Этого человека в сей век знали как Озпина, одного из членов Совета Вейла, первого и текущего директора Академии Бикон. После Великой войны прошло уже почти 80 лет, институт королевской власти был отброшен всего на год меньше этой знаменательной в истории Ремнанта точки, а народ уже почти не помнил, что зовут его не просто Озпин. Хоть он и отрёкся от престола, передав всю полноту власти над страной, в развитии которой активно участвовал не один цикл (впрочем, это верно и для большого числа иных стран, текущих и ушедших), но всё ещё носил фамилию Уэльс. И носил с гордостью, скажу я вам! Не смотря на то, что ему пришлось встать на место настоящего Озпина в неспокойное для страны время, древний волшебник с достоинством исполнил свой королевский долг и в историю вошёл как Озпин II Добрый. Именно при нём страна вплотную подошла к отмене рабовладельчества в целом и полностью отменила человеческое рабство, а ведь он пытался сделать это не одно тысячелетие. Именно он реформировал промышленность страны, по сути не оставив иного выбора множеству мелких цеховых организаций, кроме как объединиться в гильдии. В конце концов, это именно благодаря его тактическим, стратегическим и организационным навыкам страна вовремя углядела подготовку к военной компании, когда Мантл основал огромных размеров торговый пост на севере Анимы, по сути создав военный городок в чужом королевстве, и начал укреплять старые и строить новые оборонительные позиции в ответ на это. Впрочем, сам Озма иногда думал, что стоило ударить первым. Может быть тогда не умерло бы так много солдат в первые месяцы войны...       Застарелая горечь сошла спустя всего секунду, для старого волшебника это был уже давно отработанный навык - отбрасывать сожаления, а если надо и человечность в принципе, и сосредотачиваться на текущих делах.       Разогнув спину, директор внимательно осмотрел нарисованную фигуру. Видимых изъянов он не видел, но всё ещё предстояло проверить, да и ошибки в любом случае будут, потому как Озма не был изначальным носителем магической традиции, к которой принадлежала наносимая печать.       С того момента, как Кроу принёс ему изображение с остатками магического круга, предположительно, генерирующего зону со сверхвысокой температурой внутри контура, прошло вот уже почти два месяца и Озма, опять же предположительно, смог восстановить структуру круга. Теперь настала пора проведения первого эксперимента и, как полагается после этого, вдвое больший срок новых теоретических выкладок.       Магическая традиция, на основе которой была создана рисуемая волшебником печать, была странной и непривычной для директора Бикона, больше привыкшего к волевым конструктам и символизму в магических манипуляциях. В самом деле, даже школа ритуализма в былые времена была основана на древних алфавитах, в магическую силу которых просто верили. Собственно, вера в Двух чуть ли наполовину строилась на том, как работала магия в старые времена. - Хм, вот тут слишком плавно получилось... - оборвал размышления Озма, стирая не понравившийся ему элемент.       Печать имела в себе чёткую систему построения, алгоритм. По сути, на привычные ему самому печати она была похожа лишь тем, что была чётко поделена на отдельные контуры - внешний и внутренний. Внешний был окольцован с обоих сторон, а между кольцами был нанесён сложный узор обрывчатых завитков и символов, складывающихся в единую странную и в то же время органичную картину. Внутри же была начертана четырёхконечная фигура, сложенная из четырёх каплевидных фигур с центром в одной точке. В кругу по центру звезды спиралью был записан какой-то набор символов, напоминающий некую формулу, в лучах же звезды и между ними были как всё те же "формулы" (впрочем, сходным был сам принцип их написания, но не содержание), так и более крупные символы, скорее даже рисунки, и другие геометрические фигуры.       Стерев пот со лба, Озма снова осмотрел результат своей работы, наконец, удовлетворённо хмыкнув. В глаза бросились огибаемые символами внешнего круга чётко очерченные гнёзда, в которые, как предполагал волшебник, следовало положить некие предметы. Хоть и растеряв большую часть былой магической мощи (впрочем, он не жалел об этом, так было нужно и правильно), мужчина всё ещё был магом своей магической традиции и он всё ещё полагал, что неизвестная ему традиция родственна практикуемой им самим. Всё же он был магом с просто невообразимым опытом практики и что-то его мнение да значило, верно?       Так или иначе, следуя своим предположениям о родственности традиций и предназначении будущего ритуала, маг подобрал вероятные материальные компоненты, которые требовалось вложить в положенные им места, а также возможный текст ритуала. И вот если с предметами сложностей не возникло, он просто подобрал четыре предмета, что у людей ассоциируются с огнём, то вот текст... С текстом и сейчас были проблемы. Больше половины известных Озме ритуальных речитативов были, скажем так, с религиозным подтекстом, как раз таки в силу того, что магия была построена не в последнюю очередь на вере и несложно было провести параллель между верой в магию и верой в богов. В общем, как-то само собой вышло, что магия приравнялась людьми к божественному дару и лишь по-настоящему сильные ритуалы творились на голой силе и коллективном бессознательном, без воззвания к богам.       С уходом Братьев из мира, который выжившие символично прозвали Ремнантом, а сам уход Анафемой, большая часть ритуалов работать перестала, потому что их вербальная форма опиралась в том числе и на силу Светлого и Тёмного, а заклинания не отзывались на привычные жесты и команды из-за того, что ушедшие боги что-то сделали с энергией мира и она стала словно бы... тяжелее. Можно сказать, что порог вхождения в магическое искусство многократно увеличился и со временем приток молодой крови в ряды магического сословия иссяк, а затем иссякли и сами маги как институт людского общества. Почти...       До сих пор неуверенный в словах, которые он подобрал в качестве первого варианта, Озма невольно в очередной раз вспомнил, что некогда любовь всей его жизни была куда более подкованной в магическом искусстве, нежели он сам. В империи, которую они основали после Анафемы, он, после объединения выживших мечом и словом, занимался больше управлением новообразовавшимся государством, в то время как его супруга ушла в исследования. Да, Салем бы справилась с задачей куда быстрее и, иначе просто быть не может, будущих ошибок в расчётах и словах у неё бы было гораздо меньше. Самому же Озме, дайте боги, за год хотя бы справиться.       Хмуро покачав головой на свои мысли, мужчина разложил по отведённым местам кусок закалённой стали, древесный уголь, коробок со спичками и кусочек серы. При разборе круга он решил, что это достаточно мощные символы огня, чтобы использовать их в качестве материальных компонентов ритуала, а просто кристаллы красного праха он использовать побоялся. Теперь слова... - Чёрт, это уже не просто желание не допустить влияния Салем на первого мага за последние пару тысяч лет, а профессиональный интерес, - усмехнулся волшебник, вставая за контур круга и усаживаясь на колени.       Положил руки на круг, Озма начал медленно подавать ману в магический конструкт. Магистрали обожгло огнём от непривычки, в нынешнем теле он в последний раз использовал что-то сложнее огонька на пальце или телекинеза чашки с кофе лет 20 назад, может меньше, так что удивления это не вызвало. Наоборот, не смотря на то, что всё время предварительных расчётов к тестовому ритуалу он пытался тренировать своё застарелое эфирное тело к предстоящей волшбе, он признавал, что всё ещё был в отвратительно состоянии как маг. Как полагал сам Озма, даже маги-обыватели его молодости, которые не творили ничего сложнее магии быта за всю свою жизнь, уложили бы в магической дуэли его на лопатки секунд за десять. В конце концов, чары для кипячения воды ведь не так уж и сложно доработать под боевые нужды и хотя бы небольшой ожог кожи пробьётся даже через его магическое сопротивление при должном усердии оппонента. Не то что бы он успеет приложить нужные силы до своей гибели, Озпин в отличной физической форме даже в свои годы. - Я, архимаг Озма, носитель воли Братьев, взываю к тебе, о Мир! - за неимением такого мощного катализатора магии, как Небесные Драконы, древний волшебник решил обратиться к воле мира, - Сульфур, горючая слеза вулкана, Коль, мёртвая плоть мира, Факула минима, рукотворное пламя, Феррум игнитум, обожжёная жила тверди земной! Пламя, оставь от врагов лишь пепел!       Закончив черновой вариант ритуального текста, который ещё наверняка стоило оптимизировать и, наконец, перевести в более привычную форму речитатива, а лучше полноценного напева, Озма почувствовал, что весь личный резерв сгорел как спичка, а сердце и лёгкие неприятно закололо. Ударивший в потолок столб ярко-жёлтого, почти что белого, пламени стремительно сжигал кислород в помещении и плавил потолок и пол под собой и волшебник древности уже собирался оборвать ритуал, когда его руки словно бы сами по себе вытолкнуло из внешнего контура, после чего из оного быстро вырос купол, накрывший пламя. Перед мужчиной в изрядно подпалившейся одежде (а она между прочим армирована специальным сплавом и обработана надлежащим образом!), без бровей на лице и части волос на голове, предстала идеальной формы сфера, что частично уходила в пол и ослепительно ярко освещала помещение белым цветом высокотемпературного пламени.       Простояв в ступоре порядка пяти секунд, Озма прикрыл глаза руками от боли. Свечение было невероятно сильным и, должно быть, огонь внутри уже совсем скоро не оставит от расплавленного камня даже лужицы на дне сферы. При этом, вопреки ожиданиям, после активации магической печати отток личной маны оборвался и подпитка шла сугубо из окружащего фона, коего было предостаточно хоть на десяток ритуалов такой же силы. Похоже, что где-то во внешнем или внутреннем контуре была предусмотрена подобная функция или же это и вовсе было, скажем так, корневой механикой ритуалов неизвестной Озме магической традиции.       Попытавшись встать с колен, мужчина почувствовал, что всё уже отнюдь не молодое тело его дрожит от боли и напряжения. Упав обратно на пол, Озма схватился дрожащей рукой за бешено колотящееся в груди сердце. По жилам словно бы текла раскалённая сталь, но, вопреки описанию эффекта, это было даже в какой-то степени приятно. Озма уже множество циклов не использовал настолько могущественную магию. Подумать только, если бы удалось задать точку появления этого огненного столба, то от ритуала просто не будет защиты при нынешнем уровне развития магических искусств, даже если считать за таковые потуги нынешнего человечества при работе с прахом. "Боги, Салем не должна узнать об этом," - с долей обречённости пронеслось в голове волшебника, - "Ни за что и никогда, иначе я просто не знаю как с ней бороться. А вдруг это лишь малая часть силы незнакомца? Я скорее убью его, чем он достанется ей!"       Медленно и мучительно доползя до своей трости, которую он оставил в углу рядом с выходом из зала, весь дрожа Озма поднялся на ноги и вновь посмотрел на сферу. "Бардовое... Порядка пяти-шести сотен градусов, если не ошибаюсь," - подметил про себя Озма, - "Откуда ж там до сих пор есть кислород? Неужели?.."       Глаза мужчины в панике расширились и он, чуть не падая на пути и спотыкаясь о собственные ноги, выбежал из зала. - Боги, помилуйте, сколько ж оно ещё будет гореть? - произнёс он вслух, медленно скатываясь на землю, опираясь спиной на дверь в зал, - Не ожидал, что получится с первой попытки, да ещё и настолько... Мощно!