ГЛАВА 23
25 марта 2022 г., 04:52
Время летело с неимоверной коростью. Месяц шел за месяцем, неделя сменялась неделей. Апрельское солнце уже знатно припекало голову, пока яркие лучи щекотали лицо. Я сидела в цветущем саду нашего нового дома, вокруг все было засажено вишнями, которые усыпали розовые цветы. Легкие то и дело наполнялись свежим прохладным воздухом, пальцы теребили аккуратное плетенное колечко, к которому успело добавиться еще одно такое же, только более минималистичное.
Малышка несколько раз упрямо запиналась, отчего я невольно поморщилась. Сейчас ее самая малейшая активность была чересчур ощутима.
— Моя принцесса снова мучает маму? — за спиной раздался низкий голос, который моментально вызвал легкую улыбку на лице.
— Угу, кажется, твоя принцесса принимает мою печень за футбольный мяч.
На плечи опустился теплый плед, Тэхен сел рядом со мной и я тут же примостилась спиной к его груди. Лопатки ощущали глубокие вдохи и выдохи, пальцы бродили по коротким волоскам на руках мужа, которые вырисовывали замысловатые узоры на моем животе, преследуя толчки дочери.
Моя беременность определенно изменила Тэхена, в нем появилась какая-то безграничная забота и трепет. Конечно парень и раньше обо мне заботился, но сейчас его забота была немного другой... такой чуткой, такой бережной, такой особенной.
— О чем думаешь? — тихий шепот отозвался теплом у самого уха, вот только звучал он как-то неспокойно.
— Обо всем и ни о чем одновременно, — я подтянула ноги на лавку и, откинув голову на плечо мужа, стала рассматривать розовые бутончики на тонких извилистых ветвях.
— Тая, как... как ты себя чувствуешь?
Со стороны вопрос выглядел вполне обычно, муж по несколько раз на день интересовался моим самочувствием с того момента, как узнал о беременности. Вот только осторожные завуалированные нотки тревоги сейчас говори, что касался он отнюдь не моего физического состояния.
"Неужели, он тоже помнит какой сегодня день?"
На ум пришел очевидный вывод, который я упрямо не хотела признавать все это время — парень все еще боялся, что со мной что-то случится.
— Не волнуйся, Тэхен, со мной правда все нормально...
— Ты уверенна? — обьятья парня стали крепче, выдох в волосы показался неестественно дребежжащим, окончательно выдавая всю тревогу и волнение Тэхена.
Уверенна ли я? Раньше я тысячи раз задавалась этим вопросом и каждый раз получала разный ответ, но не сейчас... Я больше не боялась своих скелетов в шкафу, я научилась принимать свою боль просто как одно из воспоминаний.
Новая порция воздуха наполнила легкие, рука нащупала мужскую ладонь на своем боку, чтобы мимолетно коснуться ее и наполниться уверенностью.
— Будет ложью, если я скажу, что не возвращаюсь к своему прошлому. Я четко помню, как почти четыре года назад лежала в больнице, ненавидя все вокруг и не видя смысла в жизни. И точно так же четко помню, как прошлой весной угнетенная и подавленная самобичеванием, чуть не совершила огромную ошибку, от которой ты меня уберег, — колючая щека плотно прижалась к моему уху, а пальцы крепко сжались на предплечьях, словно и сейчас старались уберечь меня от этого. — Но сейчас все изменилось, Тэхен, — против воли пришлось вывернуться из теплых обьятий, в этот момент мне жизненно важно было увидеть родные карие глаза и убедиться, что вся тревога покинет их раз и навсегда. — Я всегда буду помнить этот этап жизни, но он больше не сможет влиять на мое настоящее и будущее, — черные зрачки зашлись мелкими импульсами, беспокойно фокусируясь на разных частях моего лица, поэтому мне пришлось обхватить мужское лицо ладонями и наладить прямой зрительный контакт. — Тэхен, больше нет причин волноваться, слышишь? Я хочу жить, я люблю свою жизнь, потому что теперь у меня есть ты и наша кроха.
Последние слова прировнялись к шепоту, который сменился несколькими секундами молчания. Губы парня поджались, опущенные уголки рта еще больше потянулись вниз, пока темные глаза проникали глубоко внутрь, читая все мои эмоции и чувства. Глубокий вдох, облегченный выдох и Тэхен зажмурился, притягивая меня к себе, одна ладонь накрыла лопатки, вторая за раз обхватила треть живота, чтобы получить несколько подбадривающих пинков. Широкая улыбка растянулась мне в шею.
— Хорошо... это очень хорошо, милая.
"Тэхен верит мне, он чувствует, что это правда."
***
Остаток дня мы решили провести дома, Тэхен стоял у гриля, готовя обед, я уже управилась с салатом — единственным, что мне позволили сделать, и присела под навес, подхватывая с подушки телефон. "Пора." Пора было подтвердить все сказанные мной слова делом. Вопреки уверенности, внутри защекотало легкое волнонение. Прикрыть глаза вышло лишь на секунду, ведь под руку протиснулся пушистый комочек шерсти, а вытянутая мордочка умостилась на мой живот. Теперь, когда Ёнтан на постоянной основе жил с нами, это стало его привычкой, маленьким, но таким приятным ритуалом. Питомец очень тонко чувствовал мое физическое и эмоциональное состояние, поэтому при малейших его изменениях оказывался рядом и без возражений давал мне волю действий. Довольная ухмылка слетела с губ, я погрузила ладонь в густую шерсть и стала прочесывать ее пальцами. Черные глаза-пуговки шпица прикрылись, когда кончик указательного прошелся по влажному носу и за острым ушком. Раньше Ёнтан не разрешал так делать. Получаемое тепло растеклось по жилам умиротворением, принося спокойствие не только мне, но и непривычно разбушевавшейся малышке. "Теперь я точно готова." Экран загорелся. Найти единственную старую фотографию, которая напоминала мне мою боль все эти года, не составило никакого труда. Это был тысячи раз пройденный и уже заученный путь. "Пусть это останется только в моей памяти." Последний раз взглянув на счастливую девушку на фото, я искренне улыбнулась ей в ответ и удалил снимок. Телефон тут же улетел в сторону, я подгребла под себя Ёнтана и завалилась на подушки, всматриваясь в ясное небо. Помнить свое прошлое — важно и нужно, но этот снимок был той последней преградой, которая никак не давала зажить моей ране окончательно. "Теперь это лишь воспоминание." Тяжелый груз, который годами тянул меня вниз, исчез. Наступила долгожданная легкость.<ТЭ>
С обедом было поконченно, но уходить из этого уютного места не хотелось. Здесь было сильно хорошо и спокойно. Солнце приятно грело даже через навес, ветра почти не было, но это не мешало густому аромату цветения щекотать рецепторы в носу. Ёнтан игрался с резиновым мячиком в ногах, Тая полулежа примостилась на груди и воодушевленно болтала уже целый час, расслабляя меня еще больше. — Тэхен, у нас получилась такая красивая комната для малышки, — девушка нетерпеливо заерзала на месте, прижимаясь щекой в моему плечу. — Представляешь, я сегодня успела сложить все ее крохотные вещи в шкаф и разложить игрушки. Взгляд уловил бугорок в верхней части живота Таи. Ладонь на автомате погладила небольшую округлость, легко различая в ней острую миниатюрную пяточку. — Получается, мы уже полностью готовы к встрече с нашей булочкой? — Нет, осталось еще застелить кроватку, прикрепить к ней игрушку и, думаю, стоит сразу повесить занавески, — девушка сложила губы трубочкой, задумчиво шмыгая носом, — наверное, займусь этим завтра. "Серьезно? В этот раз занавески?" Отчаянный вздох не мог не покинуть легкие. Остановить эту девушку с ее грандиозными планами, иногда оказывалось просто чем-то невозможным. Ей не сиделось спокойно на месте, Тая хотела сама готовить, сама убирать, сама ездить за покупками и даже несколько раз пыталась затеясь перестановку в зале и детской, тоже сама. — Ну уж нет, в этот раз все буду делать я, — девушка недовольно цокнула языком и вывернулась из моих рук, сползая к краю дивана, чтобы выцепить из тарелки с фруктами крупный мандарин. — Обещай, что не устроишь без меня очередной ремонт. С максимально непокорным видом Тая продолжала упрямо хранить молчание и откладывать длинные полосы кожуры в отдельную тарелку. — Ангелочек, обещай мне, — настаивал я, добиться сейчас положительного ответа стало делом принципа. — Хорошо, только я буду сле... Фраза оборвалась на полуслове. Девушка резко замолчала, схватившись за живот, мандарин вместе с тарелкой полетели на траву. — Тая, что случилось? Подорваться с места вышло так быстро, что перед глазамы поплыли черные точки, но стоило им рассеяться и первое, что я увидел —растерянность. Тая металась глазами по моему лицу, хватая ртом воздух. — Тая, что такое? — я коснулся ее ладони на животе, в надежде прояснить ситуацию, но это не помогло ни мне, ни девушке. — Сильно тянет низ живота... — голос был тихим, отрывистым, сжатым, — больно... Девушка еще больше скрутилась, выпуская протяжное болезненное "ай" и впиваясь пальцами вниз живота. Внутри зародилась легкая паника, которую я старался не показывать. Срок родов еще не пришел, врачи убеждали нас, что мы спокойно можем ходить еще 3-4 недели. Но, видимо, малышка решила подкорректировать наши планы. — Малыш, давай перейдем в дом и свяжемся с врачом, может это снова тренировочные схватки. Я чувствовал необходимость предложить хоть что-то, а Тая, судя по всему, нуждалась хоть в чем-то отвлекающем и утешающем, поэтому сейчас только охотно закивала головой и оперлась об мою руку, чтобы подняться. Несколько шатких шагов и девушку замерла на вдохе, ощущая что-то новое. Внезапный испуг пронизал мимику, когда она потрогала ткань штанов на внутренней части бедра и посмотрела на свою ладонь. Кончики пальцев были испачканы алой жидкостью, которая разбавилась подтекшими водами. — Тэ...Тэхен, — испачканная рука затряслась, губы задрожали, — это кровь... это кровь, Тэхен, — глаза лихорадочно заметались, дыхание стало загнанным, истеричным. — Нет, нет ,нет, только не это, наш малыш... Все шло явно не по обычному сценарию. Мне нужно было любой ценой привести жену в чувства. Вот только как это сделать, когда сам напряжен до предела? — Тая, любимая, пожалуйста, посмотри на меня, — девушка сделала несколько мелких неконтролированных шагов назад, неверяще мотая головой. — Тая, — я силой сжал ее лицо руками, заставляя посмотреть мне в глаза, — пожалуйста, успокойся, — черные зрачки расширились, перепачканные пальцы впились в мои запястья, — мы же читали, что такое тоже может быть, помнишь? — девушка беспорядочно закивала головой. Это уже был хороший знак, значит она меня слышала. — Выходит ничего страшного не происходит, с нашей крохой все нормально и это значит лишь то, что мы скоро встретимся, понимаешь? Намеренные вопросы немного уняли страх девушки, заставляя ее концентрироваться на ответах, в этот раз согласный кивок был уже более уверенным и осознанным. Переступая свою панику и дрожь в пальцах, я погладил девушку по щеках, вытирая выступившие слезы. — Солнышко, все будет хорошо, тебе только нужно успокоиться и помочь нашей принцессе, ей сейчас очень нужна сильная мама, — я на несколько секунд прижался губами к ее лбу, затем снова устанавливая зрительный контакт. — Я рядом, Тая, я все время буду рядом, — пальцы на моих руках ослабли, а большие серые глаза ненадолго закрылись, чтобы в следующий раз взглянуть в мои более решительно. "Она настроилась." — Хорошо, малыш, постарайся не сбивать темп дыхания, как мы с тобой тренировались, — я показательно затянул ноздрями воздух и шумно выдохнул ртом, повторяя это до тех пор, пока Тая не подстроилась под мой ритм. — Умница, продолжай точно также и постарайся отвлечься, а я свяжусь с врачом и сложу вещи в машину. Не переставая дышать, Тая закивала головой и, упираясь ладонями в поясницу, стала прохаживаться по саду, лишь бы двигаться, как нам советовали врачи.</ТЭ>
Еще по дороге в больницу боль с каждым разом становилась все сильнее, продолжительность схваток увеличивалась, а промежутки между ними нещадно уменьшались, почти сразу сокращаясь до своего минимального значения. Все это не должно было происходить настолько стремительно. Сердце бешено колотилось. Чувство, словно меня режут изнутри не покидало уже пятый час подряд. Внизу живота пылал пожар иступленной боли, от которой хотелось рвать на себе кожу или хотя бы закричать, но сил не хватало даже на это. — Милая, не задерживай дыхание, — мягкий голос вывел меня из прострации, в которой я словно зомби бродила по комнате. Казалось, если бы Тэхена не было рядом, я бы совсем потерялась и расклеялась, давно бы сбежала в истерике из этого незнакомого мне места с чужими людьми и сошла бы с ума от этой всепоглощающей боли. Но он был здесь, я постоянно чувствовала присутсвие самого близкого человека и это позволяло мне полностью оградиться от внешних проблем и сконцентрироваться на себе и своих ощущениях, чтобы хотя бы попытаться облегчить имеющееся состояние. Парень контролировал обстановку, общался с врачами, напоминал мне о дыхании, делал массаж и систематически накачивал такой необходимой жидкостью. Сейчас я, как-никогда, понимала, зачем люди соглашаются на партнерские роды. Не прошло и пяти минут, как меня накрыло новой схваткой. Я знала, что нужно продолжать двигаться по палате, чтобы получить нужное раскрытие, но боль снова сковала тело. Руки нашли опору в резко возникшем рядом Тэхене. Парень обнял меня со спины и стал поглаживать живот, благодаря такой опоре мне не нужно было держать весь свой вес на и так дрожащих шатких ногах. Дыхание мужа возле уха снова задало мне нужный ритм. Один глубокий вдох через нос, пять-шесть мелких отрывистых выдохов через рот, снова вдох и снова дробные выдохи. Тело насытилось кислородом, в голове от его переизбытка немного поплыло, но это только больше позволило расслабиться, мышцы перестали судорожно напрягаться, боль уже не казалась такой невыносимой, оказывается, дихательные практики и правда очень помогают. Глаза закрылись, Тэхен раскачивался вместе со мной со стороны в сторону, будто пытался убаюкать. Приглушенный свет и тишина — одни из главных критериев создания нужной атмосферы при родах, были четко соблюдены мужем. Как только мы попали в палату, Тэхен сразу зашторил окна, убрал все резкие источники звука и тщательно проветрил помещение. Вся эта комбинация мелочей дала сейчас быстрее погрузиться в свой внутренний мир. Несколько резких вдохов до отказа и удлиненный выдох... ласковое "ты моя умничка" на ухо и поцелуй в висок, крепкие руки под моими предплечьями и медленные направляющие шаги по комнате, под натиском мужа за спиной, который управлял сейчас мной как кукловод, новая порция сладкого травянного чая и прохладное влажное полотенце на разгоряченной шее, новая волна напряжения и снова судорожный вдох... Понятие времени уже не существует, есть только я, мои ощущения, малыш, которому приходилось сейчас трудиться не меньше, чем мне и успокаивающая забота любимого человека. Еще один вдох и протяжный выдох.<ТЭ>
Все, что мы так старательно читали и изучали за время беременности, сейчас перевернулось в моей голове. Все это шло совсем не так безоблачно и просто, как было написано в книгах. Было сложно. Будучи всего лишь наблюдателем, ты поддаешь сомнению абсолютно каждый свой шаг, каждое свое действие, тебя тоже пробирает тревогой и волнением за любимого человека, когда что-то идет не по плану, когда какой-то из этапов этого долгого процесса просто пропускается, а какой-то неизвестный неожиданно возникает. Понятие усталости и голода попросту перестают существовать для тебя, потому что ты становишься свидетелем колосального труда человеческого тела, колосальной боли, которую казалось, невозможно вытерпеть, и колосального изнеможения самого близкого человека. Я понимал, что если, всего лишь наблюдая, пойду на поводу у постоянно бушующих внутри чувств, поддамся панике и дам слабину, то чего можно требовать от Таи, которая все это проживает каждой существующей клеточкой своего тела. Девушка обхватила мою шею руками и повисла на ней, позволяя мне легкими поглаживаниями размять поясницу. Ее лицо было мокрым, расплетенные волосы прилипли к вискам. Она глубоко и тяжело дышала. Руки и ноги начинали все сильнее дрожать с каждой новой схваткой. Времени на отдых между ними почти не оставалось, они повторялись каждые две минуты, которые я на атомате засекал уже без помощи секундомера, просто отсчитывая тянущиеся секунды в уме. — Солнышко, давай попьем, — я поднес к обветренным губам девушки маленькую бутылку воды, но она едва заметно отрицательно замотала головой. Несколько измученных вздохов в очередной коротком перерыве и Тая подняла на меня вгляд. Серые влажные глаза были спрятаны под полуприкрытыми веками, под которыми, в свою очередь, залегли легкие тени усталости. Еще бы, ведь прошло уже добрых девять часов. — Тэхен... — тихий голос задрожал от слабости, девушка безвыходно зажмурилась, — я больше не могу... я не могу... Маячок сигнала замигал в голове, по телу прошлась волна возбужденных мурашек. Врачи активно закрутились вокруг, расстилая пеленки и подготавливая инструменты, акушерка натянула перчатки и с готовностью поправила чепчик. — Любимая, пожалуйста, потерпи еще немного и мы совсем скоро встретимся с нашей крохой, — я помог Тае дойти до кровати и уложил на подготовленное место, разворачивая ее немного набок. Губы мимолетно коснулись расслабленной тонкой кисти. В голове зацикленно звучало таино слабое "я больше не могу", что по словам врачей было ключевой фразой, после которой девушка должна родить в ближайшее время. В ощущениях жены явно что-то изменилось, Тая встретилась со мной взглядом, глаза метушливо забегали по моему лицу, пальцы сжались на моих. — Тэхен... — Все хорошо, милая, все хорошо, я рядом, — свободная ладонь прошлась по влажным волосам, — я рядом... Тая закивала головой, подтягиваясь немного выше и принимая наиболее комфортную для себя позу, если в такой ситуации ее вообще можно было найти. Руководствуясь инстиктами, девушка сделала глубокий вдох и долгий протяжный выдох через сложенные в трубочку губы, выпуская весь имеющийся в легких воздух до предела, чтобы в конце максимально сильно напрячь низ живота. Было видно, что сейчас Тая находится на пределе своих возможностей, но все равно продолжает держаться стойко до последнего. Гордость. Да, именно гордость я испытал в этот момент, пораженный тем, как эта хрупкая маленькая девочка, могла быть сейчас такой сильной и такой смелой. Потуга сменялась потугой, с минутными перерывами, в которых Тая каким-то чудом успевала наладить дыхание. Рот был приоткрыт, глаза закрыты, грудь часто вздымалась. Несколько мгновений и девичьи пальцы в очередной раз с силой впились в мою ладонь, оставляя на покрасневшей коже кисти белые следы. Секунда, две, три... десять... и девушка обессиленно опустилась на спинку кровати, окончательно расслабляясь всем телом. Комнату заполнил громкий детский плачь, к которому я оказался совершенно не готов. Собственные глаза округлились, рот неверяще распахнулся, пока я следил за легкой облегченно ползущей улыбкой на обветренных губах жены. "Все? Мы справились?" Сердце стало проламываться сквозь ребра, глаза почему-то сильно зажгло, а горло засаднило, когда медсестра положила к Тае на грудь крохотное раскрасневшееся от криков создание. Куча эмоций бурлило внутри. В висках отбивался один единственный факт — я стал отцом. Именно в этот момент у меня произошла полная переоценка всего. Вся жизнь за считанные секунды подверглась жесткой перезагрузке. — Дорогой? — слабый голос Таи заставил меня наконец-то моргнуть, горячая тонкая струйка неожиданно обожгла щеку, когда я уперся лбом в лоб жены. — Тая... — казалось дрожь в теле пронизала даже голос, — я люблю тебя, — вгляд приковался к розовым пухлым щечкам, ладонь за раз накрыла худую спинку успокоившегося ребенка, — я люблю вас больше всего в жизни. Девушка несколько раз всхлыпнула и поспешно закивала, давая понять, что ее ответ идентичен моим словам. Адреналин закипел в крови и не сбавлял свои обороты вплоть до самого утра. За окном уже горел розовый рассвет, а мы все никак не могли сомкнть глаз. Тая покормила малышку и теперь с улыбкой на губах смотрела, как я держу спящую дочку на руках. Сдавалось, эта кроха совсем ничего не весит. Она была такая хрупкая, такая маленькая, что, я всерьёз опасался, что могу сломать ее малейшим неверным движением. — Папина маленькая принцесса, наконец-то мы встретились, — губы неконтролируемо прижались к растрепанным длинным волосенкам смолянисто черного цвета уже в сотый раз, а глаза, наверное в тысячный раз, осмотрели миниатюрную фигурку, которой было много места даже на одной моей руке. В своей замысловатой шапочке - колпачке, из-под которой торчали слегка заостренные ушки, дочурка походила на маленького эльфа из сказки. Палец трепетно коснулся к крохотной сжатой в кулачок ручки, малышка в тот же момент распахнула ее и ухватилась за мой палец. Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. "Как можно настолько любить человека, которого впервые увидел, и осознавать, что любил ты его еще задолго до вашей первой встречи?" — Папа всегда будет рядом, доченька... всегда, — прошептал я, целуя крохотный носик, отчего малышка недовольно нахмурилась и тихо закряхтела. Совсем рядом послышался довольный смешок Таи. Девушка лежала набоку, обхватив руками большую подушку. — Кажется, малышка не особо довольна такой перспективой на будущее. — Ничего подобного, она просто так соглашается с папой, — подхватил я шутливый настрой жены и опустился рядом с ней на кровать. — Кстати, ты подумала над именем для нашего пирожочка? Мне конечно нравятся все эти милые прозвища, но называть так могу ее только я. Выбор имени — оказался чуть ли не самой сложной задачей беременности, которую мы так и не выполнили. То Тае не нравились варианты, то мне, то вроде и неплохое имя нашлось, но все равно как-то не цепляет. Поэтому, потерпев неудачу в стольких попытках, мы решили сначала посмотреть на малышку и, возможно, проблема бы разрулилась сама собой. — Да, мне понравился один вариант. Я наткнулась на это имя на днях в книге, — Тая сделала небольшую паузу, глядя на мирно спящую дочку, — Джина. Я хмыкнул себе под нос. Еще никогда я так не верил в судьбу и совпадения. — Знаешь, что интересно? Дня четыре назад я услышал это имя в офисе и оно меня моментально зацепило, поэтому я тоже хотел его предложить, — кончик пальца снова огладил мягкую пухлую щечку, кажется, мне никогда не надоест любоваться ней. — Ким Джина... тебе очень подходит, моя сладкая булочка.</ТЭ>
Скромная выписка из роддома, тихие посиделки с родными, адаптация Джины к своему новому дому и куча нововведенний в нашей когда-то беззаботной бытовой жизни. Буквально за несколько недель мы в полной мере прочувствовали все прелести и трудность нового статуса "родители". Мы были уставшими, но безумно счастливыми, наверно в этом и заключается самая настоящая любовь к ребенку. Тэхен сидел возле небольшой плетенной люльки, нырнув в нее одной рукой. Палец медленно поглаживал носик и бровки Джины — обычный ритуал мужа, когда он убаюкивал дочку, правда сейчас, таким образом, пытался ее разбудить. Громкий дверной звонок, шипящие причитания Даши, которая отчитывала Чимина за неосмотрительный шум и даже случайно сбитая Намджуном коробка с игрушками Ёнтана, не помогли нам растормошить Джину для очередного кормления и первого знакомства с друзьями. Помимо возбужденного гомона, зал заполнился кучей шаров, цветов и всевозможных подарков для малышки. — Ну что это за прелесть... — Чимин склонился над люлькой, рассматривая малышку во всех деталях, — такие крохотные ручки, такой миленький носик, такие пухлые щечки... черт, да она даже пахнет божественно, — парень еще раз принюхался и хитро покосился на рядом стоящую Дашу, улыбка потянулась до ушей, пряча карие глаза в узкие щели. — Все, теперь мне тоже хочется детей и как можно скорее. — О, нет, нет, нет, эти запросы не ко мне, — подруга активно замотала головой, сцепляя руки на груди. — Теперь ты не отвяжешься от меня, цветочек, — Чимин притянул Дашу к себе и, пристоившись сзади, заключил в обьятия. — Даже не думай, Чимин, я еще не готова к такому. — Да, да, конечно, я все прекрасно понял, — подбородок парня уперся в плечо подруги, двусмысленный взгляд был отправлен в сторону остальных парней, выбивая из них новые посмеивания. Но Даша всего этого не замечала. Золотистые глаза не отрывались от Джины, губы были закушены, чтобы сдержать улыбку, а пальцы взволнованно теребили рукав шифоновой блузки. Пусть что там говорила подруга, а по восхищенному, полному нежности и трепета взгляду было очевидно, что она хочет семью, хочет ребенка и хочет видеть отражение своих желаний в словах и поступках Чимина. Это важно для нее. — Тэхен, да ваша доча просто копия тебя, — приблизившийся Намджун с интересом исследователя изучил малышку, — темные волосы, прямые брови, даже уголки губ точно так же опущенны вниз. Из люльки послышалось ворчливое кряхтение, которое моментально собрало всех друзей в кучу. Будто почувствовав, что о ней говорят, Джина заерзала на месте и сонно открыла глазки. Взгляд, как всегда, был каким-то осознанным. Она с любопытством стала рассматривать склонившихся над люлькой людей, которые от удивления растеряли какую-либо способность говорить. Мы с Тэхеном самодовольно переглянулись, наслаждаясь реакцией ребят. — Небольшая поправочка, — повисшую тишину первым нарушил Джин, — это копия Тэхена с глазами Таи. Друг, как нельзя, точно дал описание нашей дочери. Малышка и правда была полностью похожа на Тэхена, но за черными подкрученными ресницами скрывались темно-серые глаза. При тусклом освещении в них появлялся глубокий зеленый оттенок, а сейчас в солнечную ясную погоду они казались серо-голубыми. Ободок радужки был почти черного цвета, а от зрачка расходились темно-коричневые необычные узоры. Джина возмущенно захныкала, более чем ясно выражая свою потребность снова оказаться на руках. К счастью, этих самых рук сейчас было в избытке. Всем хотелось подержать и потискать такую "прелесть", как выразился Чимин, который, собственно, и принялся первым развлекать малышку своими усыпанными блестящими аксессуарами пальцами. В комнате не утихал воодушевленный гомон, про нас все забыли, кто-то строил Джине смешные мордочки, кто-то демонстрировал новые игрушки, кто-то просто нежил ее осторожными поглаживаниями или напевал детские песенки. Но наша девочка оказалась очень требовательной и характерной, поэтому все активные самоотверженные попытки друзей заинтересовать ее хоть чем-то довольно быстро заканчивались возмущением и ворочаньем. Ни у кого из них Джина не задерживалась дольше пары минут. Единственным исключением стал Чонгук. Парень будто далеко не первый раз общался с таким маленьким ребенком. Даже это получалось у него умело. Когда отчаявшийся Хосок передал эстафету младшему, дочка сразу притихла у него на руках, а через каких-то пять минут и вовсе уснула, даже не покушав. Но стоило парню положить ее в люльку, как Джина обиженно захныкала, оттопыривая нижнюю губку. — Наш Чонгук понравился маленькой Джине, какая милота, — восторг Хосока бил ключом, ладони восхищенно сложились на груди, голова растроганно склонилась набок, ряд ровных белых зубов показался наружу. Чонгук хмыкнул себе под нос, ему были приятны слова друга. Смущенная улыбка украсила губы, на щеках выступил яркий розовый румянец, а руки снова потянулись к крохе, но были мгновенно остановленны нетерпеливым толчком. — Ну все, подержали и хватит, — ревность Тэхена, которую он старательно сдерживал весь вечер, прорвалась наружу, вызывая умиление окружающих. Подвинув бедром Чона, муж аккуратно взял Джину к себя на руки. — Папа рядом, маленькая, папа тебя никому не отдаст... Тэхен поцеловал дочурку в лобик. Кроха сразу успокоилась и уткнулась личиком ему в грудь, по привычке, зарываясь ладошкой в складки домашней футболки. "Неужели, это не сон? Неужели, это все правда происходит со мной?" Мимолетная мысль ворвалась в просторы сознания, появилась резкая потребность убедиться в реальности происходящего на физическом уровне. Сердце радостно затрепетало, готовое вырваться с секунды на секунду из груди, когда муж встретился со мной взглядом и, слегка нахмурившись, зазвал ладонью. Ему не нужны были слова, чтобы понять мои чувства. Уже через пару секунд я нырнула под протянутую руку Тэхена и погладила маленькую острую пяточку Джины пальцами, чтобы затем ощутить быстрый мягкий поцелуй на щеке и растекающееся по венам умиротворение. "Это не сон, — в этот раз мысль звучала утвердительно."
