К чему снятся котята

Так дела не делаются! Внезапные интересные события – прекрасно! Но сумасшествие он всегда предпочитал планировать заранее. Следующее обострение было отложено на июнь, так какого Распутина он едет крышей в мае?! Это было в крайней степени неудобно. Весной всегда слишком много проблем, чтобы позволять себе сдвиги до того, как всё порешал. Особенно сдвиги векового масштаба. Может, это белочка? Ну, от порошка, который он бросил после инаугурации. Больше сотни лет прошло, но чем Дашков не шутит… И где, мать всех капп за ногу, он найдёт время на сеансы у психотерапевта?! Такие мысли вихрем носились в голове Феликса, пока он как заворожённый смотрел в глаза случайной прохожей, что ещё минуту назад любовалась водой и не помышляла о судьбоносных встречах (разве что в шутку). Сначала пристальный взгляд смутил её, затем рассмешил (ну не привыкла Ольга бояться тонких и звонких мальчишек!), но где-то на секунде сорок пятой стал пугать. - Молодой человек, с вами всё в порядке? Неизвестный продолжал стоять истуканом и глазеть на неё в упор. Смутно знакомое слово «абсанс» пронеслось у Оли в голове, пока рука тянулась к плечу незнакомца. От прикосновения оба вздрогнули – как током прошибло. «Ебучий случай, не зря мне котята всю ночь снились, валить надо!» - подумала Ольга, но с места не сдвинулась. Потирая словно обожжённую ладонь, она обратилась к юноше, что ухватился за плечо и смотрел на неё теперь уже почти безумно. - Вы в порядке? Феликс продолжал таращиться. Он видел, но не верил. Чувствовал боль, но пытался найти иное объяснение. Он жил не одну сотню лет, но с их последней встречи – со дня её смерти – тысячу раз уже разубедился в правдивости последних её слов. «Ещё увидимся».

***

Она была такая красивая. И вопрос не во внешности. Ну, лицо как лицо. Ольга была подобна пламени. Молвила резко, лезла на рожон и, даже когда была не права, шла до конца. За это Феликс в неё и влюбился. Но куда было сыну жреца (да ещё и нежити) до княжича, который, к тому же, любил поругаться, поспорить, подраться – короче, на саму Ольгу во многом походил. Разве что не такой умный. - Ты мне почти брат! – вторила молодая княжна, когда звала его прислуживать в их терем, а после медленно, но верно, продвигала по службе. Игоря она любила – с этим Феликс спорить не мог. Но говорить ей с ним было не о чем, а любые идеи и предложения приходилось вдалбливать долго и упорно. Тогда в игру вступал «княжеский жрец». Он обладал острым аналитическим умом, да и к тому же умел льстить, приукрашать и напрямую обманывать – эти тонкости княжна презирала, хоть и признавала их необходимость. Феликс готов был стать кем угодно: лжецом, палачом, наставником. Он воспитывал молодых княжичей, ночами корпел с Ольгой над государственными делами, ездил на поклон в соседние княжества. Батюшка говаривал ему, что первые чувства должны потухать – не суждено им длиться вечно. Но, живя уже довольно давно, Феликс был уверен, что такую больше не встретит (следующие век с копейками лишь подтвердили теорию). В день, когда Ольге принесли весть о смерти мужа, она, кажется, забыла обо всех предрассудках. Мстила жестоко и безжалостно. Были люди, что испугались её напора, даже те, кто отвернулся от озлобленной княжны. Но Феликс любил её и такой. Тогда у него ещё был стыд, но он не чувствовал его, когда думал, что теперь может предложить Ольге вечность… Теперь он был её правой рукой. Всегда рядом: готовый посоветовать, защитить, землю зубами рыть. Отец критиковал. Говорил, нельзя так из-за «какой-то там ба…» - домолвить, правда, не успел – шея внезапно не выдержала тяжести головы. Ольга старела красиво. Убедить его в обратном было невозможно (да и пытающихся безумцев, в общем-то, не находилось). Только вот смертность её теперь чувствовалась острее. После поездки в Византию княжна и вовсе слегла, но на предложение сердечного друга не соглашалась. - У меня есть дети, внуки… Они хорошие, и я молюсь, что править они будут мирно и правильно, что укрепят всё то, что мы с Игорем… мы с тобой построили. Но я же не глупая, Феликс. Они молоды, они совершат много ошибок, что разобьют мне сердце… Лучше я умру с надеждой на их благоразумие. А мы, дорогой братец, если Господь позволит, ещё встретимся…

***

И вот она стояла перед ним. Молодая, пышущая жизнью, юностью и той же самой энергией, что и многие годы назад. Самый обычный человек. Живее всех живых. Феликс вдруг захотел вознести благодарственную молитву, хоть и давно уже забыл слова (если знавал вообще). Но, кажется, пора выходить из оцепенения, а то убежит, и придётся по всему Питеру рыскать минимум день, да ещё и привлекать кого-то вроде, Карамора его за ногу, Дашкова. - Как я? В полнейшем порядке, лучше не бывало с тех пор, как я впервые кокаин попробовал! – звонко затараторил Юсупов. Боже, что он несёт… - Простите, я туплю, когда нервничаю. - Ага, и когда укуритесь, видимо, тоже… Оля повернулась на каблуках и уже собиралась поскорее улететь от местного сумасшедшего (который, ко всему прочему, очень больно бьётся током), как замерла от услышанных (абсурдных ведь!) слов: - Да не беги ты, княжна. Не в твоём это характере – убегать от странностей. - От неприятностей, - на автомате ответила ничего не понимающая Ольга, на краю сознания которой забрезжили (чужие, не её, совершенно точно не ёё!) воспоминания. Феликс улыбнулся – печально, но искренне: - Тогда обещаю тебе первоклассные проблемы. Я, знаешь ли, со дня нашей последней встречи, преуспел в их массовом и беспорядочном создании.