мои маленькие ириски

у него были все внешние причины быть таким: поломанные ногти, обветренные губы которые днем всегда обкусаны в кровь, тончайшая шея наполовину закрытая разукрашенной джинсовкой, казалось что позвонки вот-вот должны треснуть от нагруза и голова упадёт. на нём везде были украшения: в ушах, носу, пальцах и даже в волосах несколько заколочек в виде бабочек когда приезжала племянница, но он это тщетно скрывал. когда мы выходили гулять у него всегда были конфеты. казалось, что они вечны — никогда не заканчивались. они доставались в самых разных ситуациях: просто при встрече незначительную коровку или когда стая собак усердно бросалась в забор где мы жевали желешки в шоколаде. откуда он их только не откапывал: из карманов джинсовки, рюкзака, штанов и глаз. ирисовые глазки в поблёкщей обертке. ему было сложно признаться. мне тоже, но в другом. знакомы мы были 2 года и 4 месяца начиная с 11 июля, между созреванием земляники и клюквы. сегодня леденеющий вечер, уже слишком чтобы валяться где то между прозрачных веток берёз, но ещё недостаточно чтобы запутаться в них на всю зиму. держась за замерзшую ограду морозные пальцы отвердели. тонкие, костлявые фаланги онемевали и забывали свою функцию разжиматься. сквозящий ветер покрывал мурашками через короткую куртку и тонкие в обтяжку брюки. хочется домой. в маленькую родную квартирку где мы когда то играли нирвану под недовольные возгласы пьяных соседей. я был за голос, а ты за гитару. ты единственный кто заставил меня впервые заплакать, спустя нескольких смертей.