Так все не закончится.

Педик блять. И никому ведь не объяснишь, что записка Никите с "любовными признаниями" была написана от скуки на уроке, да и похуй всем на объяснения, когда все уже увидели и услышали то, что хотели. То, что им было надо. Еще и ебучая Макарова, со своим блять рисованием. Шлю-ха Учитывая характер одноклассников парней, было сразу ясно, что очень "весёлая" новость сразу полетит по паралелям и вообще везде и всюду окажется довольно быстро. Да и девчонки были непрочь пошептаться о новоиспеченном геюге, а у девочек сплетни ой как быстро расходятся... Небось в задницу уже трахаешься, да, Матвейка?)) Да было бы наплевать вообще, что люди говорят. Много в мире людей недалёких, которым дай только повод лишний раз поржать и обсосать какую-то забавную темку. Если бы не отвратительный подтекст этих слухов. Ты же у нас пассивчик, Матвей. Интересно, под всех подстилаешься? Да Матвей никогда плохо к геям не относился. Он вообще к ним никак не относился. Ну есть они и есть, что такого то? Но тут проблемка одна нарисовалась. Современная литература расширяет границы мира. Разные всякие границы. Ну, конечно же, на эту тему тоже. Называть шоком то, что Матвей увидел, а точнее вычитал в книге о персонажах-геях, было бы приуменьшением. А самое главное, то, что он почувствовал. Какое-то странное чувство на этих моментах колыхало что-то в душе. И̶ ч̶у̶т̶ь̶ п̶о̶н̶и̶ж̶е̶. А под меня бы лег? Я б тебе в ротик дал. "Я бы тебе хуй откусил" - в мыслях проносится, а снаружи только поджатые губы и закатанные глаза. В̶ о̶ч̶е̶р̶е̶д̶н̶о̶й̶ р̶а̶з̶. По-тас-кун Влад Петров — человек, который всегда достаточно нейтрально относился ко всему. Вообще, скорее на похуях, но это не суть важно. Вроде говорят, жизнь у него какая-то сложная. Но вообще, никто толком не разбирался. Весь народ потихоньку с ним общается, но все видят, что он всегда холоден, колкости не бросает, язык особо не портит. Может все-таки и нейтральность. Из-за этого, когда парень отнесся к ситуации с Матвеем в обычной манере, то есть никак, никто вообще не удивился. А Матвею это только на руку. Не будет лишнего грязного рта. Но эта странная отстраненность почему-то заставляла переодически заострять внимание на общем поведении Влада и нем самом. Странно это как то. Пидорас. С прочтением новых глав разных книг, все становилось яснее. И смотреть на новую стрижку Петрова, и на то, какая футболка на нем сегодня стало обыденным. Ну конечно, у Матвея есть глаза (вот новость то), так почему же просто не посмотреть ими. Чего такого то? Как будто другие люди слепые все и на других вообще не смотрят. Пока они двое не стали переодически сталкиваться взглядами. И хер блять угадаешь, что там на уме у Влада. Взгляд все время один и тот же. Х̶о̶р̶о̶ш̶о̶, ч̶т̶о̶ н̶и̶к̶т̶о̶ н̶е̶ в̶и̶д̶и̶т̶. Давалка. Да и в принципе, ничего такого, что у них есть глаза, и что они работают. У всех глаза есть. У школьников, их родителей, у депутатов, президентов, королев и принцесс, а так же у более простых по статусу людей.* Ну и вот. Если бы мысли, при прочтении определённых сцен с парнями не возвращали Матвея все чаще к этим холодным глазам... Будучи на излюбленном месте, третий этаж, лестница, ведущая к двери на крышу, можно было выдохнуть и все обдумать. Сидя на полу площадки перед дверью, прижимаясь спиной к стенке, левой от лестницы с наушниками в ушах, Матвей покуривал новую одноразку и вообще старался не думать. А то вдруг, кто-то умеет читать мысли. Перемена длинная, можно забить хер. С закрытыми глазами и выкуренными бог знает сколько затяжками прошло уже несколько песен. Когда глаза мальчика открылись, оказалось, что в своем убежище он был уже не один. Блять. Конечно же, на лестнице стоял Влад. Кто же ещё. Стоял и посматривая в окно потягивал подик, взятый видимо у кого-то из параллели. Парень у стенки вытащил из уха один наушник, вдруг этот скажет чего. Но "этот" стоял, молчал Матвей вдруг задохнулся и кашлянул, но получилось как-то многозначительно. Темноволосый парень обернулся, посмотрел как обычно, ледосодержащим взглядом и снова повернулся спиной. "Пфф, тоже мне, гордый" — Интересно, каково это, с парнями сосаться? "Чего блять?" - снова в мыслях. А стоп. Реально. Какого хуя? Мы блять, что, в сопливом фанфике? — Ну так поцелуй, и узнаешь. - пробурчал Матвей куда-то вглубь своей рубашки. Парень на лестнице плавно, почти по хищному грациозно повернулся в пол-оборота, спокойно убрал под в карман черной толстовки, которая казалась вообще безразмерной, подошёл. Довольно резко поднял парня с пола, прижимая его к стене, удивительно аккуратно целуя. Чертчертчертчертчертчертчертчерт Мысли в мгновение ока улетучились нахуй, будто бы не было никогда. Одноразка полетела на пол. Матвей инстинктивно закрыл глаза. Остались только губы Влада, аккуратно касающиеся его собственных. Язык, который аккуратно обвел нижнюю губу изнутри, с завидной изощренностью обходящий острые железки - брекеты во рту мальчика. Левая рука одноклассника приподняла подол рубашки Матвея, проникая под нее, чтобы холодной рукой сжать его талию. Вторая же рука переместилась к затылку, нежно поглаживая шейные позвонки, и.. На этом моменте мозги отшибло нахуй. Матвей прижал парня к себе, насколько это возможно, задыхаясь от близости, его язык коснулся языка Влада (в̶о̶с̶х̶и̶т̶и̶т̶е̶л̶ь̶н̶о̶) , все еще вполне удачно обходя брекеты. Одноклассник, прижимающий его к стене неожиданно сместился, начав покрывать поцелуями все, что ниже. Начав от линии челюсти он спустился к месту за ухом, аккуратно целуя, сжал мочку зубами, не сильно, но ощутимо, и явно добился нужного эффекта. Матвей крепко зажмурил глаза учащенно задышав. "Отлично" Петров спустился к шее оставляя невесомые поцелуи-бабочки, прикусвая кожу, и сразу зализывая отметины зубов, выводя языком ведомые ему одному узоры. Матвей на ласки запрокинул голову, обнажая белое горло, тихонько постанывая навыдохе. Влад, приняв это как знак явного одобрения отогнул ворот рубашки оставляя яркий засос на ключице, вне зоны видимости, по крайней мере, когда он в одежде. Умно. Матвей, забывшись, кажется вообще этого не заметил. Влад же, снова впился поцелуем в его губы, крепко прижимая парня за талию. Оставив последний легкий поцелуй на губах парня, Петров оторвался от него, и, прищурившись, ухмыльнулся, разворачиваясь и уходя по лестнице вниз. А Матвей стоял в ахуе и думал: "что это блять было" Пиздец, товарищи. Тонем, ебать. Трогая засос, в очередной раз убеждался "Ебнутый. Нам же в бассейн через урок." Так все не закончится.