I Won't Let You Wilt

— Санни? Это ты? Ох, слава богу, ты цел! Как у тебя дела? — Я в порядке, мам. — Я так волновалась, что с тобой могло что-нибудь случиться. Я ночи не спала. Санни, пожалуйста, вернись домой. — Я уже сказал тебе — я не вернусь. Я остаюсь на всё лето. Молчание. Санни мысленно приготовился выслушать очередную мамину лекцию, почему ей лучше знать, что для него лучше. — Санни, да что на тебя нашло? У тебя же всё здесь было так хорошо. Ты нашёл работу, у тебя улучшились оценки, ты начал больше разговаривать. Почему ты уехал? Пожалуйста, только не говори мне, что это из-за — — Это не твоё дело, — ледяным тоном проговорил Санни. — Санни, послушай меня. Я знаю, как ты волнуешься за Бэзила, но я хочу, чтобы ты постарался забыть о нём. Он эмоционально нестабилен. Каким бы хорошим другом он ни был тебе в прошлом, он уже не тот человек, которого ты знал. Я надеюсь, ты не поддался — — Ты ничего о нём не знаешь, — прервал её Санни. — Пожалуйста, даже не пытайся говорить, что знаешь моего друга лучше, чем я сам. — Санни, послушай. В этом мире есть хорошие люди и есть плохие. И хорошие люди не нападают на своих друзей с ножницами и не выкалывают им — — Да что ты заладила? Сказал же, я его простил. Это мои друзья, а не твои, так что — — Ты потерял глаз из-за него! Как я могу не презирать монстра, который отнял у моего сына — — Не тебе решать, с кем мне общаться! Санни сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Я уже взрослый, так что хватит указывать мне, что делать. Вы с папой и так всю жизнь пытались мной помыкать. — Тебе, может, и восемнадцать, но ты ещё молод и не имеешь ни малейшего понятия о том, как устроен мир — — Мам, меня взяли на работу. Я видел достаточно, чтобы знать, как всё устроено и чего я хочу — — Вот только не говори мне, что всё про всё знаешь только потому, что четыре месяца проработал кассиром. Тебе нужно поступить в колледж — — Колледж — это всё, что тебя волнует? — надавил он, повышая голос. — Санни, ты и представить себе не можешь, как тяжело жить без диплома. Именно поэтому я пока не могу позволить тебе принимать какие-либо важные решения самостоятельно. Ты четыре года провёл взаперти и почти ни с кем не общался. И теперь ты решил, будто знаешь о жизни больше, чем кто-то, кто всего себя посвятил работе и семье — — Мам, я же говорил, я останусь у Бэзила всего на лето! — А есть так много всего, что ты мог бы сделать в городе. Мы должны начать думать о твоей профессии, карьере. Надо подать заявки на стажировку в пару компаний — — Я сказал — я лучше проведу это время с лучшим другом! — Ага. С другом, что целыми днями только выращивает цветы, чьи родители полностью отсутствуют в его жизни и который подумал, что было бы неплохо взять скакалку и выдать смерть Мари за самоубийство — — Не. Втягивай. В это. Мари! В Санни вскипала ярость. Он поверить не мог, что мать попыталась использовать сестру, чтоб вынудить его вернуться домой. Да я даже не хочу больше называть то место домом. — Санни, не смей говорить со мной в таком тоне, — пригрозила она. — Предлагаешь мне быть спокойным после того, как ты впутала в это Мари? Из трубки донеслись сдавленные всхлипы. — Да из-за того, что ты не можешь держать себя в руках, мы её и потеряли! Это лишь подогрело его ярость. — Ты постоянно обесцениваешь всё, что я говорю. Твердишь, будто знаешь всё лучше меня! — А что мне думать, когда ты тратишь всё свободное время на парня, который выколол тебе глаз? — Ты всё не так поняла. Мы отлично ладим. — Нет, Санни, это ты не понял. Прошу, вернись домой. Я сделаю всё так, как будет лучше для тебя. Только не оставайся больше у него дома — — Мама, я не вернусь. — Санни, ты совершаешь большую ошибку. Послушай маму. Сделай глубокий вдох. Уйми злость и не делай глупостей. Давай ты лучше вернёшься домой, и мы с тобой спокойно обсудим… Санни пришёл в бешенство. Всю жизнь родители заставляли его сдерживать эмоции. Когда он грустил, они говорили ему не плакать. Когда злился — напоминали, что вспышки гнева всегда грозят серьёзными последствиями. И разумеется, он прекрасно знал, что бывает, когда срываешься на ком-то любимом. Когда Мари умерла, он сам наказал себя за свою злость. Наказал за то, что вообще позволял себе что-либо испытывать. В конце концов, он осознал, что только друзья поддерживали его чувства. Он всегда был самым тихим из них, самым сдержанным, но в глубине души знал — только им он мог по-настоящему открыться, а не кому-либо из взрослых. Потому что друзья принимали его чувства. С друзьями он мог позволить себе быть счастливым, грустным или злым. Порой это приводило к разногласиям. Даже к ссорам. Но теперь он знал — в конфликтах нет ничего плохого. Отстаивать свою точку зрения — нормально. Злиться нормально — даже на тех, кого любишь. Главное при этом не причинить им вреда. Санни сделал глубокий вдох. — Мама. Хватит. Я не вернусь, и ты меня не переубедишь. — Как ты можешь говорить такое, Санни? Ты пускаешь свою жизнь под откос! — Мам, я хочу провести лето с лучшим другом. И всё. — Санни, ты проводишь лето с психо— Санни со всей дури бросил трубку. Видимо, я ужасен и в самоконтроле, и в том, чтобы не причинять вред дорогим мне людям. …По правде, мне уже всё равно. Он обернулся и чуть не подскочил на месте, увидев стоящего в проходе Бэзила. Судя по его выражению лица, тот услышал бо́льшую часть разговора. — Санни… тебе надо вернуться? — Ни за что, — ответил Санни. — Мне уже восемнадцать. Мать не может меня контролировать. Я уеду только в том случае, если ты этого захочешь. Бэзил крепко сжал его руку. — Мне правда жаль, что из-за меня ты оказался в такой ситуации. Но если тебе надо вернуться домой, то всё нормально. Я со всем справлюсь сам. — Я не вернусь. Верь мне. Санни не мог придумать ни одной причины, по которой ему было бы необходимо вернуться к матери. Если только с ней не произошло несчастье или ещё что-нибудь ужасное. Не то чтобы он ненавидел свою мать. Ему просто не нравилось, как она пыталась влезть во всё, что касалось его жизни, при этом постоянно обесценивая его желания и потребности. Справедливости ради, он четыре года не выходил из комнаты — у неё были веские причины не доверять ему его собственную жизнь. И как мне её убедить, что теперь я другой? Если я заикнусь, что ко всему прочему я ещё и влюблён в лучшего друга, которого она ненавидит за то, что тот случайно выколол мне глаз… Санни захотелось бросить попытки переубедить мать. Она была просто вишенкой на торте его жизни, и без того переполненной чудовищными недоразумениями и катастрофами. Годы подавления чувств достигли пика — он так устал без конца контролировать гнев. В этом просто больше не было смысла. Отныне, пока это никому не причинит вреда, он будет свободно выражать и делать всё, что, чёрт побери, захочет. — …Ты правда будешь в порядке, если останешься на всё лето? — Пока твои родители не против — да, — ответил Санни. — Не переживай, я не буду для тебя обузой. — Никакая ты не обуза. Я сделаю всё возможное, чтоб мои родители разрешили тебе остаться на лето. Я очень надеюсь, что они разрешат. — Спасибо. — И всё же… я вроде как слышал… что твоя мама думает обо мне… Уровень стресса Санни достиг опасной точки. Он поморщился от нарастающей головной боли. — Мне всё равно, что она думает. Я всё ещё тебя люблю. Бэзил улыбался ему с явным беспокойством. — Я тоже люблю тебя, но… мои родители, возможно, будут такого же мнения… о тебе… — Если они не разрешат мне остаться, я найду, где перекантоваться. Может, в парке найдётся пара хороших мест для сна. Хотя в конечном счёте от меня будет нести, как от местных бродяг… Головная боль стала просто невыносимой. Он потянулся помассировать виски. — Санни! — бросился к нему Бэзил. Его глаза были полны тревоги. — Помощь нужна? — Я просто немного перенервничал. — Я-я могу принести лёд. — Всё нормально. Мне б только горло промочить. Было бы здорово. Это не было правдой. Вся эта неопределённость, которой бомбардировала его жизнь, была и впрямь невыносимой. Бэзил поднёс стакан воды к его губам. Нежная прохлада облегчением пронеслась по телу. Санни разом осушил весь стакан. — Спасибо. Мне намного лучше, — выдохнул Санни. Головная боль медленно отступала. — Точно лёд не нужен? — Я в порядке. Бэзил опустил стакан и отвёл взгляд, выглядя немного смущённым. — Ты… просто потрясающий, — прошептал он. Санни моргнул. — Я? — Н-надеюсь, ты не против, что я говорю это… но… — …Я был очень удивлён тому, как ты защищался по телефону, — признался Бэзил. — Никогда не слышал, чтобы ты говорил с такой страстью. Санни моргнул ещё раз. — Я просто сказал ей, чтоб она не лезла в мою жизнь… — Я никогда раньше не видел тебя таким эмоциональным. Это и в самом деле… было довольно круто. — Что, правда? — Да! Вопреки остаткам сна в глазах, Бэзил просиял нежностью к нему. — Хотел бы я вот так противостоять своим родителям. — Я не лучший пример для подражания, — возразил Санни. — Ты мой пример для подражания. Пыл ярости Санни остыл, обернувшись мягким румянцем. — Ммм… Я тронут. — Я просто поражён той силой, с которой ты проявляешь чувства, когда действительно этого хочешь. Я всегда думал, что ты спокойный и сдержанный, но не знал, что за всем этим скрывается такое сильное сердце. — Это… очень поэтичный способ описать, как я устроил скандал. — Но то, как ты готов постоять за себя, делает меня по-настоящему счастливым! Санни отвёл взгляд, скрестив руки на груди. Бэзил так хвалил его, и сердце трепетало от каждого слова, но… Он правда заслужил этого только за то, что дал отпор матери? — Ну, если хочешь… с этих пор я буду открыто выражать всё, что чувствую. Глаза Бэзила практически светились. — Вау, правда? Н-да… так измениться в одночасье явно не получится. — Не-а, — засмеялся Санни. — Просто шучу. — О-ох… Санни зевнул. Небо за окном стало чуть светлее. Из-за дождя наступающий рассвет заволокло серыми грозовыми тучами — на улице было ещё темно. — Пойдём спать, — предложил Санни. — Ничего, если я полежу ещё немного? — Пожалуйста, спи, сколько хочешь, — отпустил его Бэзил. — Спасибо. Вернувшись в комнату, Санни тут же рухнул на матрас. И пусть в его теле не было ни капли энергии, едва ли он мог просто взять и сразу заснуть. Бэзил уже тоже шёл в кровать, и Санни повернулся к нему, гадая, в настроении ли тот для ещё одного поцелуя. Телефон зазвонил опять. — Ммм… Я посмотрю, кто звонит, — сказал Бэзил. — Если это моя мать, не отвечай пока, — настоял Санни. — О-окей. Бэзил быстро вернулся из гостиной с мрачным выражением лица. — …Это твоя мама. Санни изо всех сил искал разумный выход из этой ситуации. Игнорировать звонки мамы было ужасно, но у него не было ни сил, ни терпения, чтобы разбираться с ней сейчас. Его мать порой становилась по-настоящему отчаянной — она могла звонить ему часами напролёт. Они в любой момент могли заблокировать её номер, и это тяготило бы его ещё больше. Будь Мари рядом все эти годы, он бы, возможно, ответил на звонок. Но этот Санни слишком дорожил своими чувствами и душевным спокойствием, чтобы мириться с матерью и её выходками. — Заблокируй её номер, — решился Санни. — С-серьёзно? Хочешь, чтобы я это сделал? — Если она продолжит звонить, это начнёт раздражать, — упорствовал Санни. — Ммм… а вдруг это и правда важно? — …Давай я разберусь. Санни влетел в гостиную и схватил телефонную трубку. — У тебя что-то срочное? — Санни, я хочу, чтобы ты подумал о своём будущем — — Если бы ты заботилась обо мне и моём самочувствии, ты бы не стала названивать в шесть утра. — Санни — Он швырнул телефон на панель и заблокировал её номер. Он вернулся в спальню и плюхнулся на матрас, долго, протяжно вздыхая. Ему было очень нехорошо от того, что он вот так заблокировал собственную мать. — Санни, мне очень жаль, — сказал Бэзил. — Если тебе надо вернуться, я не буду возражать. Обещаю. Санни разрывало на части. Когда он поднял голову и увидел, как Бэзил смотрел на него, его сердце наполнила нежность. Эти сине-зелёные глаза горели таким обожанием. Их внимание всё время было сосредоточено на нём. Никто другой в мире не ценил, не принимал его так, как Бэзил. Мать слишком сильно давила на него; отец, похоже, уже и вовсе не любил. Да, они его родители, но их любовь казалась ну очень уж условной. Может, с мамой он погорячился. Часть его знала, что она всегда будет любить его. И всё же он хотел, чтобы она поспокойнее перенесла пару месяцев его отсутствия. Санни так хотелось быть рядом с Бэзилом. На его пути стояли лишь два препятствия: незавидные денежные перспективы и родители Бэзила. Он начнёт искать работу сразу после того, как отоспится. Но с последним он ничего не мог поделать. Я верю, что он останется со мной, даже если его родители этого не одобрят. Он принял решение. — Я останусь с тобой, — подвёл черту Санни. — Завтра же я начну искать работу. Я найду способ, как всё уладить. — …Ты будешь работать только для того, чтобы остаться со мной? — Именно. Улыбка Бэзила окрасила мир Санни во все возможные и невозможные цвета. — Я помогу тебе, — заверил Бэзил. — И я буду настаивать на том, чтобы мои родители позволили тебе остаться на лето. — Спасибо, Бэзил. — Обещаю, можешь на меня рассчитывать. После того, как ты защищал меня с такой убеждённостью… Бэзил сел. Его глаза горели уверенностью. — …И у тебя такой классный голос, когда ты говоришь на эмоциях! — Ха… и правда… Санни не мог отрицать — ему нравилось, как Бэзил влюбляется в такую вспыльчивую, эмоциональную его версию. — Хей, Бэзил, а я ведь и раньше брал с тебя пример, — заговорил Санни. Бэзил быстро покраснел. — С м-меня? Когда? Санни улыбнулся шире, рисуя в голове воспоминания о более светлых временах. — Когда мы познакомились. Тогда главным примером для меня была сестра, но тут появился и ты. Ты так много знал о растениях — я был поражён. — Я и не знал, что ты ими интересовался, Санни. — Прости. В то время мне вообще было трудно выражать мысли вслух. Санни очень сожалел о некоторых своих взглядах на вещи из той жизни. Даже если его друзья и были самыми понимающими людьми из всех, кого он знал, население Горизонта в большинстве своём не было таковым. Мальчики, которым нравились цветы и другие милые вещи, были верной мишенью для школьных хулиганов. В детстве Санни тоже мало что понимал. Он не мог найти слов, чтобы рассказать Бэзилу, как его изумляло всё то, что тот знал о цветах. Именно Мари научила его ценить людей, способных полюбить что-то так сильно, чтобы посвятить огромное количество времени и сил, узнавая об этом больше. Не бойся умных людей, Санни! Они так много вложили в свою страсть, и лучшее, что ты можешь сделать, — это проявить интерес к их знаниям. Возможно, ты и сам узнаешь много нового, а вскоре обнаружишь, что нашёл новое хобби и нового друга! Ему нужно было чаще заступаться за Бэзила. — Просто если ты готов посвятить так много времени и сил на изучение цветов, — ты потрясающий человек, — повторил Санни слова Мари. — Это показывает, что в тебе много страсти. Бэзил раскраснелся сильнее. — Я и не мечтал, что ты будешь говорить мне такие приятные вещи… — Я серьёзно. Ты потрясающий, Бэзил. Бэзил закрыл глаза. — Ты слишком добрый! Мне и правда нужно почаще открыто выражать свои чувства… — Ну, мне надо поспать, чтобы завтра начать искать работу, — зевнул Санни. — …Окей! Доброй ночи, Санни. Или… доброго утра? На часах было шесть пятнадцать. Из окна струился свет серого промозглого утра. — Утро для того и нужно, чтобы спать, — прошептал Санни, обнимая подушку.

***

Добро пожаловать в Пространство Чувств. Ты знаешь это место столько, сколько себя помнишь, но на самом деле ты здесь впервые. Сегодня ожидается сильный шторм. Судя по отчётам, на западе наблюдается огромное скопление ЗЛОСТИ, и оно стремительно приближается. Пожалуйста, соберись с духом и наслаждайся пребыванием в Пространстве Чувств. — САААААААААННИ! Санни открыл глаза. На нём был ярко-красный костюм помидора. Он нёс в руках большую кучу семян помидоров. Мари в костюме тыквы подбежала к нему, помахивая рукой. — Санни, тебе ещё столько семян нужно посадить, — заметила она. — Поторопись и посади их все, пока не разразилась буря! Под ногами пролегло не бесконечное белое пространство, как он ожидал, а несколько рядов почвы, подготовленной для рассады. Он только-только начал сажать помидоры в своём ряду. Болгарский перец-Хиро уже выполнил свою часть работы, а баклажан-Обри почти покончила со своей. По крайней мере, у него дела шли куда лучше, чем у апельсина-Кела. — Ну же, Санни! — позвала Мари. — Давай посадим эти семена, пока их — и тебя — не унесло бурей! — Положись на меня, — подчинился Санни. Санни тут же приступил к работе, аккуратно рассаживая семена помидоров. Он едва не рассыпал половину семян, но что-то не дало им выпасть из рук. Из любопытства он оглянулся и увидел, как к нему подошёл подсолнух-Бэзил. Тот ловко подхватил все выпавшие семена. — Всё будет хорошо, Санни, — улыбнулся Бэзил. — Я помогу тебе всё выдержать. — Тебе разве не семена подсолнухов надо рассаживать? — Сверху только что сообщили, что им не нужно так много подсолнухов. Так что теперь мне надо просто помочь тебе с помидорами! — Эй, это ещё почему? — Кел живо выбросил все свои семена апельсинов. — Когда придёт шторм, никакого солнца не будет — вот нам и не нужны подсолнухи! — рассмеялся Бэзил. — Ох, ну, это имеет смысл, — согласился Кел. Санни моргнул пару раз, а затем вернулся к работе. — Иу-у-у, похоже, тут что-то сгнило, — пожаловалась Обри. — Эй, Кел, куда ты дел семена апельсинов? — Да выкинул их. Кому нужны апельсины, когда есть Апельсиновый Джо? — Кел, взгляни, что ты наделал! Баклажан-Обри сложила руки на бёдра, недовольно глядя на разбросанные повсюду семена апельсинов. Из них прорастали луковицы. — Эй, смотрите! — указал на них Хиро. — Семена апельсинов превращаются в лук! — Хах… — почесал затылок Кел. — Так и должно быть? — Только если ты напортачил! — ухмыльнулась Мари. — И это не просто лук. Это гнилой лук. Из каждого брошенного Келом семечка проросли большие белые луковицы, что сразу скукоживались в тёмно-коричневую гниль. — Фу-у-у… — зажала нос Обри. — Пахнет просто ужасно, — согласился Санни. — Кел, из-за тебя тут всё насквозь провоняло! — посетовала Обри. — Такими темпами мы никогда не посадим все эти семена! — Забудь об этом, смотри! — Кел показал на небо. — Буря уже дошла до нас! Санни перевёл взгляд на приближавшуюся бурю, раскрыв рот. Зловещие тёмные тучи заволокли всё небо. С запада на них обрушилась огромная масса красных разгневанных лиц. Половина из них напоминала мать Санни, другая половина — его отца. — Ой-ёй, — заволновалась Мари. — Ребята! Надвигается буря, надо бежать в укрытие! — А где оно? — спросил Бэзил. — Идите за мной. Я отведу вас в безопасное место! Подсолнух-Бэзил схватил помидор-Санни за руку и побежал с ним за тыквой-Мари. Буря позади неумолимо крушила всё вокруг. Яростные шквалы ветра валили деревья, хлёсткие дождь и град вбивали едва проросшие цветы и плоды обратно в землю. Под безжалостным буйством стихии все растения разметало, как пыль. — А мы точно успеем? — спросил Санни. — Не беспокойся, — Бэзил крепче сжал его ладонь. — Если что-то случится, я тебя прикрою, Санни. — …И я прикрою тебя, Бэзил! Бэзил улыбнулся, прорвавшись единственным лучом света в этой опасной тёмной буре. Впереди бежала тыква-Мари, ведя всех к большому замку в виде арбуза. Он совсем не выглядел надёжным укрытием от бури, но Санни доверился выбору сестры. Она всегда всё знала лучше. Они вбежали в Арбузный замок в последнюю минуту перед тем, как ветер и дождь достигли бы их и разорвали в клочья. — Фух, это было близко! — выдавил Хиро, отчаянно пытаясь отдышаться. — Ну спасибо, Кел, — припомнила Обри. — Да если бы я вовремя не заметил бурю, мы бы ни за что сюда не добрались, — возразил Кел. Обри скривилась, багровея от злости. — Если б ты первым не раскидал семена, мы бы все увидели её за километр! — Что?! Ты была слишком занята своими отвратными баклажанами, чтобы вообще её заметить! — Успокойтесь, вы двое, — прервал их Хиро. — Да. Мы должны действовать сообща, чтобы пережить бурю, — поддержала его Мари. — Давайте убедимся, что мы тут одни, а потом устроимся как следует. — Стой, ты даже не знаешь, кто здесь живёт? — насторожился Бэзил. — Ох, ну замок, наверное, заброшен, — смеясь, ответила Мари. Бэзил крепко сжал руку Санни. — Надеюсь, ты права. Вдоль стен загорелись странные розовые огни, едва они начали изучать замок. — Вау, это место такое… одноцветное, — заметил Бэзил. — Эй, а куда ушёл Хиро? — спросила Обри. — Разве секунду назад он не шёл за нами? — А? Хиро прямо здесь, со мно— Что-то прервало Кела прежде, чем он закончил фразу. В мгновение ока Кел и Хиро исчезли. — …Мне это не нравится, — проговорила Обри. — Ты… уверена, что здесь безопасно, Мари? — …Мари? — Она тоже пропала! — крикнул Бэзил. — Обри, держись рядом с нами. С этим местом что-то не так— — Я нигде не могу найти Обри, — заговорил Санни. — О нет, и её тоже! Помидор-Санни и подсолнух-Бэзил тесно прижались друг к другу, содрогаясь от ужаса. Тёмно-красная тень разрасталась над ними всё больше. Чья-то огромная рука схватила и подняла их тела в воздух. Они закричали. Мгновенье спустя рука нависла над блендером. — Ох-хо-хо-хо-хо-хо-хо!!! — рассмеялась гигантская Свитхарт. Тела тыквы-Мари, перца-Хиро, апельсина-Кела и баклажана-Обри уже раскручивало в блендере. — Отпусти нас, Свитхарт! — завопил Санни. — Это ещё зачем? — спросила Свитхарт. — Вы отлично впишетесь в мой идеальный овощной смузи… — Фу, кто вообще кладёт апельсины в овощной смузи? — поморщился Санни. — Ещё и с кожурой… — добавил Бэзил. Лицо Свитхарт накрыло тенью, из которой вскоре возник её истинный облик — Биттер-Свитхарт. Она была самой горькой, самой отвратительной дыней, что когда-либо пробовал Санни. — Ох-хо-хо-хо-хо-хо-хо!!! Неважно, очищен ли апельсин в овощном смузи, горькая дыня — хуже всего по вкусу! — пропела Биттер-Свитхарт и бросила их в блендер. Последней связной фразой был крик Бэзила: — Цветы не добавляют ни в один смузи!!!!! Всё вокруг вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось, вертелось и вертелось. Санни открыл глаза. Он превратился… во что-то. Всевозможные овощи и фрукты размолотило в одну сплошную мешанину. — Уфф, и как меня могло угораздить вот так застрять тут с Келом?! — вскрикнула Обри. — Ты хотела сказать, как меня могли заточить тут с тобой?! — завопил Кел. — Я и не против, если честно, — сказала Мари, каким-то образом обнимая Хиро, который был теперь частью её самой. Санни отвёл взгляд и обнаружил, что смотрит прямо в глаза Бэзила. — Ты… не против, что мы теперь… вот так вместе? — спросил он, краснея. — Нет, но это всё равно отстой. Санни сложил свои покрытые листвой руки и закатил глаза, расцветая с Бэзилом одним ярко-жёлтым подсолнухом.

***

Когда Санни проснулся, было уже десять утра. В воздухе пахло чем-то вкусным, так близко, будто было прямо у Санни под носом. И через несколько секунд, окончательно проснувшись, он понял, что так и было. — Доброе утро, Санни! — Бэзил протянул ему тарелку с яйцами, сосисками и тостами с маслом. — Я встал где-то час назад, вот и подумал сделать тебе завтрак в постель. — Спасибо! Очень мило с твоей стороны, — у Санни потекли слюнки. — Когда ты научился готовить? — Меня Полли научила. А ещё я несколько месяцев жил один, так что было время попрактиковаться. Ты потрясающий, Бэзил. На вкус еда ничем не уступала запаху. Он смёл всё, что было на тарелке, и спустя секунды хотел ещё. — Прости, Санни. У меня было не так много продуктов, — смущённо заметил Бэзил. — Можем прямо сейчас сходить в продуктовый и как следует закупиться, если ты ещё голоден. — Всё в норме. Я не настолько голоден, — ответил Санни. — Честно говоря, готовишь ты просто замечательно. — Спасибо! — Бэзил слегка покраснел. — Ммм, я вообще-то хотел заглянуть сегодня в парк Горизонта… ну, который по дороге в продуктовый на площади. — Конечно. Я схожу с тобой, если можно. — Разумеется, можно! И, ммм… я хотел навестить наше старое тайное место… То место для тусовок, хах? Интересно, что с ним стало за эти два года… — Звучит как план, — ответил Санни. — Ох, о-окей! Сейчас, только зонт возьму. Из окна по-прежнему доносился тихий шум дождя. — А для меня зонтик есть? — Эм, н-нет… нам придётся идти под… Идти под одним зонтом вообще не было для Санни проблемой. — Я не против. Лицо Бэзила залилось густым румянцем. Из ближайшего шкафа он достал ярко-жёлтый зонтик. Напоминало большую резиновую уточку. Они вышли на улицу, и Санни юркнул под зонтик к Бэзилу. Зонт был небольшим, так что им пришлось прижаться друг к другу покрепче, чтоб поместиться. Коснувшись плечом плеча Бэзила, Санни ощутил, как что-то сладкое и лёгкое встрепенулось в его груди. Он не мог скрыть мягкой улыбки, расцветшей на губах. От их тепла и близости весь его мир наполнялся яркими красками. Они оба заметно покраснели. — Ммм… Санни… — заговорил Бэзил, проходя вверх по улице. — Люди не оставят без внимания, что мы вот так идём под одним зонтом… — Да, но нам нечего бояться. Что плохого в том, что два парня идут под одним зонтом? Если кто-то хоть слово против скажет — я буду драться. Бэзил опустил лицо, подавляя смешок. — Люблю, когда ты говоришь так уверенно. Да уж, я точно стал поувереннее в драках… Прожив два года в большом городе, невольно учишься быть готовым к самообороне в любой момент. Ты не видел, но я всегда ношу с собой складной нож и перцовый баллончик. Может, это слишком, но я ни при каких обстоятельствах не дам тебя в обиду. — …Хей, Санни… — начал Бэзил, — Помнишь тот день… когда шёл дождь… и я сфотографировал вас с Обри под зонтиками? — Да? Бэзил поднял взгляд, призадумавшись. — Я тогда заметил, что ты краснел, видя Обри на фото. И вот… мне интересно… а она тебе когда-нибудь по-настоящему… нравилась? Санни смутился и отвернулся: — Это была всего лишь небольшая влюблённость. — Ну так… ммммм… Голос Бэзила понизился до едва слышного шёпота. — И когда… эта влюблённость… прошла? Я правда не знаю… я постоянно видел её во снах… но когда увидел вновь спустя четыре года… Увидел, как паршиво Обри с тобой обращалась… От тех чувств не осталось и следа. — Я забыл о ней тогда же, когда вновь увидел тебя, — сказал Санни с дразнящей улыбкой. — Мммм…?! — Всё верно. Бэзил, ты очень похорошел за четыре года! Бэзил чуть не выронил зонтик. — А-ах! Думаешь? — Да. Ты гораздо симпатичнее Обри. — О-ох… может, мы ещё поговорим об этом, когда придём домой, — лицо Бэзила разгорелось до нездоро́во красных оттенков. Ууупс… Из-за дождя в парке было довольно безлюдно — лишь бродяги, что всегда были здесь. Санни и Бэзил без проблем пробрались через заросли и дошли до их старого тайного места. Хоть и пришлось изрядно замарать ботинки грязью. Первым бросилось в глаза то, что все строительные опоры исчезли. Остальное не особо изменилось. Санни хотелось, чтобы здесь всё было так же красиво, как в детстве, — деревья кругом и яркие цветы. Почти все растения завяли — осталось лишь озеро. Из-за дождя вода перелилась через его края. Бэзил… почему ты хотел прийти сюда? Дождь почти мгновенно прекратился. Бэзил свернул зонт и пошёл куда-то вперёд — его взгляд был полон решимости. Санни прошёл за ним. Бэзил направлялся к их старому месту для пикника. Тот опустился на колени, вглядываясь в землю, и провёл пальцем по грязи. — Что ты там делаешь? — Оцениваю качество почвы, — ответил Бэзил. — Как думаешь, это место подойдёт для нового сада? Санни поднял взгляд. — Я думал, здесь идёт какая-то промышленная стройка? — Таков был план, но компания отменила проект после того, как ей пришла куча штрафов. Как выяснилось, это очень сильно вредило окружающей среде. Что ж, это многое объясняет. — Я даже рад, — сказал Санни. — Раньше здесь было так красиво. — Точно. Почва тут тоже всё ещё отличная. Надо всего-то посадить пару семян, и через несколько лет здесь всё будет так, как раньше. Санни не знал — улыбаться или хмуриться. — Что мешает ещё какой-нибудь компании опять прийти и всё тут разнести? — Им придётся выкупить землю, — ответил Бэзил. — Предыдущая компания лишилась права собственности после невыполнения условий контракта. Сейчас это место принадлежит государству, оно выставлено на продажу. Если бы кто-то выкупил землю до того, как её приобретёт другая компания… Да ты провёл целое исследование, Бэзил. — Хочешь превратить это место в сад? — Да, но… это слишком дорого, — Бэзил поднялся, грустно улыбаясь. — У моей семьи и близко нет столько денег. — Мне жаль. — Всё нормально. Но было бы здорово, правда? Свой сад на берегу такого красивого озера… — Да, это было бы чудесно. Бэзил жестом указал Санни проследовать за ним. Они прошли к северо-восточному углу их тайного места. Было удивительно найти здесь клочок земли с россыпью розовых маргариток — единственных цветов во всей округе. — Видишь? — улыбнулся Бэзил, глядя на цветы. — Я проверил здешнюю почву, и из неё всё ещё растут цветы! Ты так усердно работал над этим, Бэзил… Бэзил сорвал увядшую маргаритку. Она отцвела совсем недавно — её лепестки ещё не потускнели. — Хей… помнишь, как мы носили в волосах одинаковые цветы? — Да… — Ммм… хочешь… надеть вот этот? — С радостью, — пробормотал Санни, забирая маргаритку у Бэзила. Он заправил цветок в волосы прямо над чёлкой точно так же, как они делали это много лет назад, когда лежали на траве вместе с Келом, Обри, Хиро и Мари. Лежали рядом — их руки почти соприкасались. — Санни… — проговорил Бэзил, краснея. — Ты такой красивый. Санни улыбнулся. — Цветы идут тебе куда больше. — Оуу, не говори так. Капли холодной влаги предвещали, что скоро снова пойдёт дождь. Бэзил поднял зонтик над их головами и опустил взгляд. — Мммм… раз уж мы одни… не хочешь… ну, знаешь… — Поцеловаться? — закончил Санни за него. Бэзил быстро кивнул. В ответ Санни наклонился и прижался к его губам. По всему телу разлилось невыразимое тепло. Он медленно сомкнул глаза, теряя себя в жарком поцелуе. Цветы в их волосах соприкасались. Сладкая лёгкость в груди проросла самым глубоким счастьем, что когда-либо испытывал Санни. Прижавшись к его губам, он позволил себе погрузиться в пучину страсти, в которой бывал лишь однажды. В бездну чистого, блаженного тепла, в котором он мог тонуть вечно. Зонт выскользнул у Бэзила из рук. Волосы мокли под ледяным дождём, а они растворялись в тепле и близости друг друга. Санни целовал его, и весь мир будто бы исчезал в бесконечном мареве чувств. Лишь жар губ Бэзила удерживал его в сознании. Он падал всё глубже и глубже в эту пропасть, пока она окончательно не поглотила, не опьянила его, и от вселенной не осталось ничего, кроме нежного тепла парня, которого он крепко держал в руках. Он был так увлечён поцелуем, что почти не слышал звука приближавшихся по грязи шагов. Бэзил и Санни отстранились друг от друга, в унисон повернувшись в направлении шума. Вдалеке из зарослей к их тайному месту вышла чья-то фигура. Санни разглядел её первым. — Это Кел.