Леопардовая зайка

После седьмого выпуска шоу "Маска", меня начали поздравлять все мои коллеги, мои поклонники, я даже успела выложить бэкстейдж по моему леопарду. Море прекрасных слов в мой адрес. Я была счастлива всё это читать и слушать. Конечно, все сразу поняли что в леопарде была я, да и это без вариантов. После вчерашнего инцидента с Тимуром, я с ним больше не разговаривала. Я не звонила ему, не писала. Наверное, это звучит глупо, но мне было страшно. Я настолько застеснялась, хотя я никогда не была застенчивой. Я вчера его поцеловала сама... на что я только пошла. Дважды пищит мой телефон, звонил Леша. Я не отвечаю. Он говорил, что позвонит, но я не думала, что так скоро. Мысли об отношениях с ним меня немного пугают. Я нравлюсь ему, но боюсь, что эта маленькая «тайная дружба» может привести к большим, чем заслуживает, проблемам. Хотя в его объятиях было так хорошо. Я давно не чувствовала ничего подобного( ну если не считать моменты с Тимуром). Когда я с ним, ему как-то удается сделать так, чтобы мне было лучше. Так, стоп! Что я несу? Я же теперь с Тимуром... или все таки нет? Мы еще не обговаривали с ним все детали на счет наших отношений. Что со мной происходит? Я словно влюблена в двух мужчин сразу. Это пугает меня... Хотя мое сердце знает, к кому я больше испытываю чувств, а разум говорит обратное... Леша настойчиво названивал мне, я знала что он так легко от меня не отступиться. Я хотела отключить телефон, но не смогла, я все таки ответила: — Привет, прости отвечать не могла, занята была. — Я думал ты меня так слить пытаешься, вчера увидел что ты участвовала в шоу "Маска", поздравляю тебя. — Аээ, спасибо огромное... — он молчал секунд пять, и начал говорить. — Случайно увидел, переключил на НТВ, и там была ты... — Ну да, участвовала... — Марин, нам сегодня нужно встретиться... Я знала что он для этого звонит, что ему сказать. Я не могу сказать что я начала вроде бы отношения с другим, хоть и не уверена... — Я занята сегодня... — Марин, нужно именно сегодня, пожалуйста, удели мне всего час? — Эх, ладно... — я не знаю зачем я согласилась, ну я знала что он не отвяжется просто так. — Я приду к тебе через час, жди меня. Звонок оборвался. Он придет, и что дальше? Он что будет мне говорить? Мне стало не по себе, я не знала, что делать, и чувствовала себя встревоженной, расстроенной и испуганной.Я вся извелась: только я пытаюсь набраться смелости взглянуть странному принцу в лицо, как сразу же чувствовала головокружение, не могла представить как глядеть ему в глаза. В груди все ныло от страшных событий этого дня; чувства пытались вырваться наружу, но не могли, и облегчение не наступало. Время шло, прошло тридцать минут после нашего разговора с Лешей, за это время мне два раза пытался позвонить Тимур, а я не брала... Что я буду говорить? Извини, мы вчера поторопились? Я снова не уверена в наших отношениях... а если бы он сказал что хочет встретиться, а у меня сейчас встреча со всем с другим человеком. И когда мои чувства к нему найдут отражение в моем искусстве, я пойму, что он единственный. А пока, я не хочу отвечать ему. Спустя пять минут, раздался стук в дверь, я уже догадывалась кто пожаловал ко мне, даже час еще не прошел а он уже тут. — Блин, – прошептала я, застыв как вкопанная. — Блин! Сердце грохотало в груди почти так же громко, как Леша стучал в дверь. Он здесь. Не забыл, не отыграл назад. Стоит там, и надо его впустить. — Иду! — застенчиво крикнула я, затем прочистила горло, зажала рот, чтобы не ляпнуть «пока не передумала» и открыла ему. Леша выглядел как обычно, но все же немного иначе. Чуть менее ворчливая версия себя самого. Вероятно, дело в том, что он надел с джинсами не футболку, а свитер – того же иссиня-черного цвета. — Мне войти, или ты предпочитаешь поговорить все в коридоре? — Извини… извини. Проходи, пожалуйста. В гостиной Леша сел на диване. Я замялась, выбирая между диваном и креслом, но я села рядом. Я знала, что с ним происходит, слова не требовались: я знала его. Я могла почувствовать каждый удар его сердца; я могла увидеть мир его глазами. Я даже себя могла увидеть такой, какой меня видел он: хрупкое, застенчивое существо, наделенное полускрытой красотой - дикий цветок в тени дерева, но с сердцевиной, выкованной из сияющей стали. И как только я увидела себя его глазами, я смогла прочувствовать его чувства к себе… Боже, что происходит? Мир замер, и в нем остались только они вдвоем. Леша смотрел на меня широко распахнутым ошеломленным взором, зрачки расширились, и я чувствовала, что тону в его глазах. Он был просто сексуально красив, и этого я отнять не могла. Прядь волос упала ему на лоб, он выглядел, как лесной бог, вышедший из чащи на свет звезд, чтобы обольстить стеснительную древесную нимфу. Попробуй откажи такому! — Леш, - произнесла я, — мы… Но так и не закончила. Сейчас он находился слишком близко: я чувствовала его тепло, чувствовала, как их биополя перетекают друг в друга. Я чувствовала, как он взял меня за локти и начал медленно-медленно притягивать к себе, покуда руки его не сомкнулись у меня за спиной. Далее отрицать серебряную нить было невозможно. Мне следовало его оттолкнуть, следовало убежать от него. Но вместо этого я, задыхаясь от счастья, уткнулась ему в плечо, в уютный толстый свитер. Меня окружило тепло, его тепло: оно поддерживало и защищало. Он так вкусно пах: словно океанским ветром. Мое сердце билось как сумасшедшее. Тут-то я и узнала, что значит запретная любовь. А значила она вот что: желать до невозможности сильно, чувствовать себя при этом прекрасно и знать, что это неправильно. Я почувствовала, как Леша слегка отстранился. Я посмотрела на него и поняла, что он ошеломлен не меньше, чем я. Почему я чувствую к нему такие чувства, они точно такие же как с Тимуром... — Мы не можем, — сказала я неожиданно сиплым голосом. — Мы не можем… Леша смотрела на меня и видел только мои глаза. Губы Леши раскрылись, чтобы произнести беззвучное «нет». И тут он меня поцеловал. В эту же секунду мысли улетучились все из моей головы. Меня унесла соленая волна ощущений; будто быстрина подхватила меня, накрыла с головой, швыряла вверх и вниз, не останавливаясь; я погибала, но так сладко. Я безвольно дрожала: если б он меня не держал, я бы рухнула. Каждый прилив нежности был слаще предыдущего. Я не чувствовала уже ничего, кроме удовольствия, и не хотела больше сопротивляться. Меня не пугала его бешеная, необузданная энергия - я будто доверяла ему. Он вел меня, маленькую девочку с одичалым от изумления взором, в мир, о существовании которого я и не догадывалась. И целовал, целовал меня: мы как будто оба с ума сошли, одурманенные и потрясенные. Я знала, что щеки и шея безбожно горят; я чувствовала жар, исходящий от наших тел. Непонятно, сколько мы так простояли в объятиях, способных растопить разбросанные вокруг камни. — Марин, - произнес он голосом, которым никогда раньше со мной не говорил и от звуков которого душа моя растворилась и отделилась от тела, покидая его через ступни, ладони и кончики пальцев. — Я обезумел тобой, - сказал он. Я закрыла глаза, не произнеся ни слова. Я почувствовала, как он приоткрытыми губами коснулся моих волос. "Моя судьба", — подумала я, - ты, наконец, нашла меня. И вдруг я вспомнила. Ударная волна чистого ужаса окатила меня. «О боже, что мы наделали?!» — подумала я. Я моментально отшатнулась так резко, что ему пришлось подхватить меня, чтобы я не упала назад. — О боже! - сказала я, чувствуя предательство, сметающий все на своем пути. — Господи, Леша, как мы могли? — прошептала я. Еще мгновение его глаза оставались рассредоточенными, открытыми, но не видящими, будто бы он не мог понять, зачем мне понадобилось разрушать наш красивый транс. Но затем я увидела, что к нему приходит осознание, и его серебряно-голубой взор разбился вдребезги. В глазах поселилась необузданная боль. Все еще в его руках, все еще рядом с ним, я зарыдала. Как мы могли позволить этому случиться? Как я могла поступить так с Тимуром? С Тимуром, к которому у меня настоящие чувства. Леша принадлежал совсем не мне. Я знала, что Тимур имеет огромный смысл в моей жизни, а я сейчас взяла и предала его, после вчерашних наших чувств. Я внезапно вспомнила, каким светом загорелись обеспокоенные мои глаза, как только я увидела Тимура; я вспомнила, какой нежностью и сиянием наполнялся мой взгляд каждый раз, когда я просто говорила о нем. — Зачем ты это сделал? — прошептала я, зачем-то требуя подтверждения сей грустной истины. Внутри зарождалась горечь. Леша закрыл глаза. — Я уже говорил, - его голос стал резким. — мне ты нравишься, и раз ты мне ответила, это значит да? — Нет, то есть... я тебе уже говорила, мне нравится другой мужчина, - сказала я, то была боль потери, боль пустоты, и она усиливалась. — Потому что я люблю его. И не хочу, чтобы он страдал из-за моих ошибок. Поэтому я пообещала себе, что никто из нас никогда не узнает… — Это моя вина, - промолвил Леша, и я ощутила, как сильно он себя корит. — Мне следовало раньше понять, следовало самому разобраться с моими чувствами. Вместо этого я насильно втянул тебя в историю, которую ты так старательно пыталась предотвратить. Прости... я прекрасно понимаю что тебе нравится другой, но он же не ответил тебе взаимностью? — Ответил, ответил мне... и ты никуда не втягивал меня, — мягко и искренне сказала я. Говорила тихо и спокойно. Все снова встало на свои места, и теперь я знала, что делать. — Будем считать, что ошибка была общей. Но, что было, то было, главное, чтобы это больше не повторилось. Вот над этим нам и нужно поработать. — Но как? - обреченно спросил он. — Мы можем сколько угодно сожалеть, я могу ненавидеть себя, но если мы снова окажемся наедине, я не знаю, что случится. — Значит, нам нельзя оставаться наедине. Никогда. И мы не должны сидеть рядом, касаться друг друга и даже позволять себе думать об этом, — я проговаривала все это и не боялась: я чувствовала, что это правильно. Его глаза опять потемнели. — Я восхищен твоим самоконтролем, - голос казался ей еще более удрученным. — Леш, мы... — я не успела договорить как раздался звонок в дверь... Я быстрым движением взялась за свой телефон и заметила пять пропущенных от одного человека... и сейчас, будет очень трудно объяснять.