Мы всегда будем вместе

Мое имя Владимир, раньше у меня была большая семья, вернее она и сейчас у меня большая, но с недавнего времени я стал жить с сестрой отдельно от всех. У нас с сестренкой, что-то вроде общежития, наши родители, братья и еще одна сестренка не навещают нас в нашем доме, а мы из него не выходим, мы вообще жуткие домоседы. Но давайте я расскажу нашу историю по порядку. Как я уже сказал, семья у меня большая, многодетная, так что я представлю каждого отдельно, но коротко. Самому старшему брату - Юрию - сейчас двадцать три года, чем он занимается, я не знаю – давно с ним не общался. Он уехал от нас, когда ему было двадцать. Уж очень не любил нашу семью. Ясное дело, у него был, так называемый, синдром старшего брата. Юрий думал, что родители любят младших детей больше, чем его. Еще один мой старший брат - Алексей, ему семнадцать, он вот-вот должен закончить школу. У меня есть еще две младшие сестренки - Надия, которая сейчас живет со мной, и Юлия. Они близняшки, но, после всего случившегося, появилась разница в их возрасте - Юльке уже должно быть тринадцать, а Надии двенадцать. Всегда будет двенадцать. Хочу рассказать более подробно о Надии. Я люблю ее, как брат может любить сестру, но только ее. Только с ней я могу делиться своими секретами, она всегда поймет и поддержит меня. У нее необычная улыбка. Есть разные улыбки: жизнерадостные, веселые, смелые, а у Нади - другая, совсем другая. Когда она улыбается, то, кажется, что она видит тебя насквозь - все твои страхи и сомнения. Эта девочка своей улыбкой пытается приободрить тебя. «Все хорошо, ты ошибся, но из-за твоей ошибки ничего страшного не случилось. Чего-то боишься? Не бойся, все у тебя получится, а если не получится, то и ничего страшного» - вот, что лежит в основе ее улыбки. Над моей любовью мать всегда смеялась и говорила: - Вот вырастет Надия, выйдет замуж... Муж заберет ее и увезет далеко-далеко. Как ты жить-то без нее будешь? - Вот еще, уйду я куда-нибудь от Володьки! Мой муж и его заберет, втроем будем жить, мы его… усыновим! – следовало в ответ материнским словам, после чего на душе становилось тепло. Вот такая у меня смешная сестренка, я даже знаю, что если у меня будет девушка, то она будет такая же, как и моя любимая сестричка - с такими же карими глазами выразительными глазами, темно-каштановыми волосами шелковыми волосами, пахнущими невероятно привлекательно, постриженными под каре, которую так любит Надия, и с такой же особенной улыбкой. Как-то мы гуляли с ней по городу и наткнулись на заброшенный дом. Он стоял у нас в городе давно, но мы не ходили туда. Да и кому была интересна эта невзрачная развалина? Дом был двухэтажный, покрытый морщинами трещин на серых стенах, с выбитыми окнами, между рамами которых все давным-давно поросло мхом и украшено тонкими узорами паутины. Вечерами дети собирались у развалин, подходили к крыльцу дома и стояли там, проверяя свою смелость - кто дольше простоит. Но вот однажды Надия сказала: - Там, наверное, живут приведения, страшные-страшные, как наша учительница по географии... У-у-у-у-у-у-у, - громким шепотом заявила сестренка, изобразив пугающий вой неведомого существа. - Ничего подобного, - ответил я, - приведений не бывает. Надия уперла ручки в бока и начала доказывать. - Валентина Федоровна ведь бывает! – от чего я не выдержал и рассмеялся. - Я докажу тебе, пойдем в дом, ты увидишь, что там никого нет, если не испугалась, - чуть с издевкой, хитро взглянув на девочку, отозвался я, поворачиваясь демонстративно к дому. Надия отважно взяла меня за руку - Ничего я не боюсь, на географию ведь хожу! Так мы и направились в этот дом. Я открыл дверь, которая чуть не слетела с ржавых петель. Мы переступили порог, а дальше… Дверь захлопнулась, словно ее кто-то с силой толкнул. Засиял яркий свет, ослепивший нас на некоторое мгновение. Привыкнув ко свету и осмотревшись, нас охватило тревожное чувство, смешанное с оцепенением и недоумением. Красный бархатный чистый ковер, на стенах белые обои с каким-то мелким рисунком, окна прикрыты темно-вишневыми тяжелыми шторами. Что произошло? Ведь дом был полностью заброшен. А внутри он ухожен, да и обитаем, как выяснилось позже. К нам с лестницы сбежали люди. Их было, примерно, восемнадцать человек. Совершенно разные, что по возрасту, что по внешнему облику. Мы хотели уже бежать, но незнакомцы, что странно, никакой агрессии не проявляли, только улыбались и махали нам руками. -Здравствуйте дорогие гости, зашли отдохнуть и погреться? – послышался мягкий женский голос, обладательницу которого можно было заметить за широкой спиной одного из обитателя странного дома. - Может чаю? -Давайте мы вас чем-нибудь угостим, - предложил другой голос, владельца которого я не успел рассмотреть. Дружелюбные люди отвели нас, совершенно испуганных, на кухню, поставили на плиту чайник, принесли конфеты. Я позволил себе взять одну из принесенных сладостей, но тут, незнакомая девушка девятнадцати лет, положила свою руку на мою. Ее прикосновение, заставило меня вздрогнуть. Ладонь неизвестной была ледяной, а синие глубокие глаза наполнены грустью. Казалось, что она вот-вот заплачет. - Не надо, - тихим шепотом сказала девушка, - уходите, пожалуйста. Мужчина, стоящий рядом с ней, нахмурил брови, посмотрев на нее суровым взглядом. Вдруг раздался твердый голос Надии: - Мой брат, тебе не муж, поэтому только я имею право запрещать ему что-либо, - с этими словами, сестренка взяла конфету из моих рук, развернула шуршащую обертку, кинула ее куда-то в сторону и съела угощение. Глаза неизвестных людей наполнились триумфа, кроме печальных глаз той девушки. - Ненавижу вас всех... Вам меня было мало? – с вызовом и ненавистью произнесла она. Надия покрутила пальцем у виска, но мне это не понравилось. Резко поднявшись из-за стола, я уверенно сказал: - Мы уходим, сейчас же. Моя сестренка погрустнела, но послушалась. Она шла впереди, нехотя приближаясь к двери. Дернув ее за ручку, но дверное полотно не открывалось. Надия отошла от двери, в растерянности посмотрев на меня. Тогда я сам дернул дверную ручку и открыл выход из этого чертового дома без малейшего труда, сделал шаг за порог, обернулся, чтобы взять Надию за руку, но застыл от ужаса. Моей сестренки, как и тех людей, не было за моей спиной - только темнота и рваные обои, неровными клочьями свисавшие со стен. Я забежал в дом. Прогнившие со временем доски заскрипели под моими ногами, а рваные шторы, словно крылья неведомой птицы, хлопали на сквозняке, дующем из больших щелей. Я упал на колени, обхватив себя за плечи руками, стал плакать, от появившегося чувства тоски и боли. Внезапно я ощутил легкое прикосновение маленьких холодных пальчиков на своей щеке. Резко вскинув голову, я никого не увидел. - Прошу вас… пожалуйста, я хочу быть с сестрой... – охрипшим голосом начал я, отчаянно смотря в темноту, - верните ее мне, прошу вас. Не разлучайте нас. В ответ я услышал смех. Зловещий смех, наполненный издевкой. Затем я почувствовал, что словно кто-то меня ущипнул. А потом до моих ушей долетел дьявольский смех и испуганный крик Надии - Зачем вы разрываете его? Я остаюсь с вами, как и обещала! Он ведь не ел конфет, отпустите его! Боль, которую я раньше никогда не испытывал, расходилась по телу волнами, накрывая меня с головой и заставляя судорожно хватать воздух ртом и сдавленно кричать – до такой степени она была мучительна. Но вдруг все резко прошло, словно и не было ничего. Я снова увидел тех людей, которые снова мне приветливо улыбались, девушку с печальными глазами, прижимавшую к своей груди мою сестренку. Мне внезапно стало так хорошо, словно я всю жизнь прожил в этом доме, а эти странные люди были мне самыми родными на свете. Я нашел в заброшенном доме новых друзей. Теперь никто не заберет у меня Надию, она счастлива здесь, ведь больше всех на свете она любит только меня. Но порой сестричка разрешает Кристине – той самой девушке с печальным взглядом - гладить мои волосы и целовать меня в щеку, но не более... Зачем я это рассказал, спросите вы? Что ж... О, смотрите, моя сестренка угостила вашего пятилетнего сына конфеткой, так что угощайтесь и вы...