Vicissitudes

Наверное, Перси следовало перестать вести себя, как престарелый скупердяй, однако он слишком привык, что в их дальней будке в углу спортивного бара в Сохо они сидели втроём — хотя против Нико он ничего не имел. По крайней мере, сейчас, когда они потягивали пивную пенку и буднично болтали. Нико кратко обрисовал им годы после Битвы за Манхэттен — о том, как спустился в Царство мёртвых, наладил отношения с семьёй, заключил негласный пакт о ненападении с Деметрой (к тому моменту Нико был готов на любые социальные подвиги, лишь бы не впихивать в себя пресную овсянку), отыскал в Элизиуме какого-то классного и сто лет как мёртвого психолога и проработал детские травмы. На последней части весь стол выразил белую зависть и покивал с открытым уважением. В какой-то момент Нико наскучило проводить деньки в Подземном мире, он поговорил об этом с отцом, узнал об Управлении — и тогда началась знакомая всем канитель с подготовкой документов, резюме и рекомендательных писем. Не то чтобы Нико действительно горел желанием работать именно в отделе Правительственных и Законодательных Вопросов, просто в какой-то момент ему так захотелось хоть какого-то жизненного разнообразия, что он даже не смотрел, что ему предлагают, когда подписывал трудовой договор. Пару раз Перси выпадал из разговора, потому что мимо проходила одна и та же официантка с подносом, на котором поблёскивали на свете ламп чесночные гренки, и думал, хотел ли он заказать себе такие же. Не то чтобы он упускал многое из рассказа Нико, поэтому успевал держать в голове некоторое понимание последовательности чужой жизни. — Я слышала, вы с Уиллом встречаетесь, — произнесла в какой-то момент Аннабет, красноватая щеками после пинты пива, и Перси навострил уши. Нико прервался на полуслове — кажется, он уже десятую минуту разорялся о тупости стажёров в отделе Правительственных и Законодательных Вопросов — и немного сдулся. — Было такое. Сейчас нет, — прочистив горло, всё же сказал он, облизнул губы и допил остатки своего пива из высокого стакана. Оглянувшись в сторону бара, Перси поймал взгляд официантки и с намёком указал пальцем на отсутствующее пиво у Нико — девушка улыбнулась и кивнула. Аннабет, кажется, поняла, что случайно зашла не совсем туда, куда следовало. — Прости, — вскинула она ладонь, виновато улыбаясь. — Не знала, что вы уже, ну… Ты понял. — Нет, всё нормально, — качнул головой Нико, покручивая в руке пустой стакан. Официантка поставила перед ним новый, и он посмотрел на неё слегка осоловелым взглядом, прежде чем благодарно качнуть головой. — Тут тебя никто не осуждает, если что, — подал голос Лука, и Аннабет авторитетно кивнула. — А Перси так вообще каждый второй квир на прайд-параде в лицо знает. Перси фыркнул, едва не выплюнув чипсы, которые только что начал жевать. — Ты преувеличиваешь, — отмахнулся он и с деланной скромностью пожал плечами, когда заметил обращённый к себе взгляд Нико. Не хотелось его расшифровывать, но в нём точно было что-то беспокойное. — Да, этот медведь как-то раз залез на тусовочную тачку, но это было-то всего один раз! — Во-первых, — наклонилась в его сторону Аннабет и оттопырила указательный палец, — чтобы стать медведем, тебе надо отрастить бороду и набрать сто фунтов. Во-вторых, это был грузовик дрэг-квинов, и ты с ними так отжёг So Emotional Уитни Хьюстон, что про тебя в новостях писали. Перси заржал, откинув голову. — Не позорь меня перед напарником! — воскликнул он, махнув рукой. Повернув голову, не в силах скрыть всплеск веселья, он пересёкся взглядами с Нико — тот смотрел на него широкими глазами, чуть красными наверняка от алкоголя щеками, с таким недоверием, будто перед ним только что положили пробирку и сказали, что это лекарство от Альцгеймера. Перси мог понять, откуда взялось это недоверие; в конце концов, в прошлом он встречался с Аннабет, а подавляющее большинство людей, с которыми он держал профессиональную дистанцию или был просто знаком, прочно записывали его в список гетеро-мужчин по умолчанию. Его не особенно беспокоило такое положение дел — если откровенно, то не беспокоило вовсе, потому что он взрослый человек со взрослыми проблемами, и в голове держалось слишком много более важных занятий, чем собственная репрезентация перед едва-едва приятелями и коллегами. Но специально для Нико он выставил вперёд руку, характерно взмахнул кистью и насмешливо закатил глаза. Нико вскинул брови, но промолчал. В баре они, как правило, сидели не больше трёх-четырёх часов; этого хватало, чтобы поболтать, отдохнуть после работы и успеть на последний поезд в метро. Сегодняшний вечер не стал исключением, поэтому, хорошенько перемыв кости Нэнси из отдела Финансов и руководительнице Архива Линде, обсудив какой-то популярный мюзикл на Бродвее, название которого Перси забыл в ту же секунду, что его назвали, а также разогнав одну и ту же локальную шутку до такой стадии, когда юмор становится несуществующей концепцией, они все вывалились из бара, тепло распрощались и разошлись в разные стороны. Нико какое-то время шёл в одном с Перси направлении, но почти у самого метро остановился напротив горящего красным светофора. — Мне туда, — сказал он, кивнув на другую сторону дороги, и Перси понятливо кивнул. — Ладно, чувак. Пару мгновений молчали. Светофор неумолимо отсчитывал оставшиеся двадцать секунд. — Снимаешь квартиру неподалёку? — спросил Перси отчего-то неловким тоном — почему-то уходить сейчас, не дождавшись зелёного света, казалось не слишком вежливым, — и Нико, подумав, качнул головой. — Своя, что ли? Пятнадцать секунд, и он свободен от этого парада унижения. А ему казалось, что он не будет себя чувствовать более странно, с того дня, как о его перформансе с дрэг-квинами на прайд-параде написали на сайте Нью-Йорк Таймс. — Это долгая история, — протянул, наконец, Нико, когда осталось десять секунд. Его не совсем трезвые глаза ярко блестели в свете огней ночного Нью-Йорка. — Своя есть, да. Но… я там не живу. Уже год как. Перси нахмурился. — Я сейчас буду думать, что ты бомжуешь. Нико вздохнул так, будто начинал раздражаться. А Перси казалось, после пары пинт пива люди обычно становятся расслабленными. — Мне больше нравится жить ближе к земле, поэтому я купил трейлер. Можешь считать это очередной штучкой сына бога Подземного мира. Да и Райли в восторге. — Райли?.. — Моя собака. Золотистый ретривер. Светофор мигнул и переключился на зелёный. Нико бросил в его сторону краткий взгляд и развернулся всем телом к пешеходному переходу. — Увидимся в понедельник, — ровным голосом сказал он Перси и двинулся в сторону… своего дома, стало быть. Перси пустым взглядом сверлил его спину несколько секунд, скользнул им же по тёмно-зелёной табличке, указывающей в сторону Центрального парка, и развернулся к спуску в метро. Добрался до дома он без приключений, и почему-то это обстоятельство не принесло ему особого удовольствия.

***

— Да как вы смеете прикасаться ко мне?! Перси вскинулся, узнав этот голос, и почувствовал, как что-то в его груди рухнуло к пяткам. Он вскочил из-за стола, едва не перевернув его в процессе — башня из отчётов всё-таки рухнула, — и перелетел через диван, сам от себя не ожидая такого прилива сил. Он стукнулся коленями об пол, шикнул, убедился, что ни одна часть его тела не торчит из-за серого гиганта, и громким шёпотом протараторил ошалевшему Нико: — Меня тут нет! В ту же секунду дверь их кабинета распахнулась, оглушительно врезалась в стену, и, стуча каблуками, порог пересекла миссис Хиггс — женщина, которую нельзя было упоминать в отделе Расследования всуе, потому что она изрядно подпортила кровь абсолютно всем сотрудникам без исключения. Обычно она носила какие-то синтетические сарафаны в мелкий цветочек и с ног до головы обливалась парфюмом Шанель №5, а в руках сжимала сумочку от Луи Виттон — вроде как настоящую, но так хотелось назвать её палёной. — Вы кто? — прорезал мертвецки тихий кабинет её резкий и наглый голос. — Где агент Джексон? — Только что вышел, — протянул Нико, и, честно говоря, Перси ожидал услышать в его голосе лютую ненависть ко всему живущему и жгучее раздражение, однако тон его напарника был спокойным и подчёркнуто-вежливым. — Пожалуйста, зовите меня агент ди Анджело. Я могу вам чем-то помочь? — Ну хоть у кого-то здесь есть хотя бы зачатки разума, — пробормотала миссис Хиггс, её каблуки вновь застучали по полу. Перси напрягся, боясь, что она решила подойти к окну, ведь тогда эта старуха точно заметит его. Вдруг по спине пробежал холодок, и мир перед глазами чуть померк, будто солнце спряталось за грозовыми тучами — хотя свои лучи на пол оно всё ещё отбрасывало. Перси был уже готов испугаться, как услышал в голове знакомый голос: «Ты в тенях. Тебя не видно. Молчи.» В этот же момент миссис Хиггс подошла к окну и придирчивым взглядом окинула открывающийся оттуда вид. На Перси она не смотрела, будто он телом провалился сквозь землю, а сознанием остался здесь, и он был готов с энтузиазмом целовать Нико ноги, как только их незваная гостья покинет штаб Управления. Он как можно тише пополз к своему столу. — Я могу вам чем-то помочь? — повторил Нико, и Перси кратко повернул к нему голову, чтобы увидеть приторную улыбку на его губах. Для человека незнающего она покажется образцом вежливости, но Перси отчего-то казалось, будто сын Аида готовился убивать всех, кого увидит. Миссис Хиггс негромко поворчала на окно и слишком резко для своего возраста обернулась. — Я очень надеюсь, что вы действительно мне сможете помочь, юноша, — проговорила она противным голосом. Нико чуть склонил голову, не прекращая улыбаться. — Видите ли, моё заявление, которое я подавала десять дней назад, до сих пор не было рассмотрено никем из вашего отдела! Как это, по-вашему, называется? И это так вы собираетесь защищать нас от всех этих чудищ? Нико обогнул свой стол, его ладони были сложены перед собой так, как они обычно лежали у каких-нибудь политиков во время заявлений у Белого дома перед выборами в Конгресс. Он выглядел так, будто вся ситуация была полностью под его контролем — боги, даже Перси никогда не производил такого впечатления. — Все поступающие заявления рассматриваются в течение десяти рабочих дней, — размеренным голосом заговорил Нико, подчёркивая одно слово. Перси слушал его и думал, будь его напарник одним из тех телефонных мошенников, сейчас назвал бы ему код на задней стороне своей кредитки. — Я понимаю, это может показаться большим сроком, однако мы делаем всё возможное, чтобы детально разобраться в вашем вопросе. Я готов лично проконтролировать, чтобы мои коллеги связались с вами и как можно более тщательно решили вашу проблему. Миссис Хиггс поджала губы. — Когда? — спросила она, и улыбка Нико едва заметно дрогнула. — Когда со мной свяжутся? — К сожалению, я не имею права разглашать информацию о внутренних процессах Управления, однако… — Мне плевать на эти ваши внутренние процессы, мне просто надо знать, когда со мной свяжутся ваши бездарные коллеги! Перси сидел на корточках, навалившись обеими руками на край своего стола, и наблюдал за развернувшейся перед ним кровавой бойней. И отчего-то в груди зашевелился восторг, ведь, будь на месте миссис Хиггс он, Нико наверняка бы уже взорвался и отправил бы его на Поля Наказаний вне очереди, а сейчас продолжает стоять на месте, улыбаться всё более приторно и отвечать со стоическим спокойствием. Когда миссис Хиггс покинула их кабинет, фыркнув и громко стуча каблуками, Перси позволил себе выдохнуть. Нико тихо прошёл к порогу, кивнул кому-то в коридоре, закрыл дверь с глухим щелчком замка, и только после этого в мир Перси вновь вернулся свет солнца. — Я твой должник, — сказал он негромко, боясь, что миссис Хиггс сможет услышать его голос даже у лифтов. Хотелось драматично броситься Нико в ноги, рассыпаясь в благодарностях, но сын Аида выглядел так, будто стул под ним загорится через секунду после того, как он сядет. Нико всё-таки сел, и — вот так новость — стул под ним не вспыхнул синим пламенем. — Ты как с ней так спокойно говорил вообще? Нико медленно выдохнул, низко опустив голову, но когда поднял её обратно и встретил взгляд Перси, лицо его не выражало ни следа раздражения. — Это тайное знание, — проговорил он странным голосом, опершись локтями о стол. — Не уверен, что могу рассказывать о нём всем подряд. Перси сложил перед собой ладони в молитвенном жесте. — Научи меня! — воскликнул он, драматично задрав подбородок, и Нико фыркнул. Слабая улыбка, приподнявшая уголки его губ, сейчас казалась искренней — не чета той, которая досталась миссис Хиггс. — Мне кажется, ты и так хорошо умеешь управляться с гневом. — Ну, если перевести всё в шутку равно хорошо управляться с гневом… — Так и есть, — кивнул Нико. — У меня с юмором туго. Но мой способ… Ты бы сказал, он идеально подходит сыну бога Подземного мира. Перси чуть прищурился, а затем медленно опустился в своё кресло. — Ты до завтра планируешь с интригой тянуть? — Да, потому что я очень старался пройти все психологические тесты. — Нико откинулся на спинку стула и скрестил ноги. — Ладно, слушай. За время разговора с этой женщиной я успел проехаться по ней газонокосилкой, утопить в венецианском канале, скормить ей весь сад моей мачехи, медленно опустить её в Кокитос, толкнуть в Ахерон — и боги знают что ещё. Между ними повисла тишина. С каждым произнесённым словом Перси всё меньше понимал, но сейчас в голове стремительно принялась вырисовываться ясная картина. — То есть… ты придумывал способы её убийства? — Нико кивнул, и Перси, выждав театральную паузу, прыснул. — Нет, я, конечно, у себя в голове иногда подшучиваю, что ты смотришь на меня так, будто убить хочешь, но я даже представить не мог, что ты и правда так делаешь! По всей видимости, Нико ждал другой реакции. Он склонил голову в лёгком недоумении, но с языка не сорвалось ни слова. Перси поднялся из-за стола. — Я пойду за кофе, — провозгласил он, потягиваясь. — Тебе как обычно? Кокосовый брауни? Нико тихо угукнул, а потом прокричал, когда Перси уже пересёк порог: — С тобой это не работает! Но Перси уже его не слышал. Когда в его кошельке стало на два доллара меньше, их кабинет заполонил запах кофе из автомата, а Пизанская башня из отчётов вновь заняла своё место в левом углу стола, Перси шмыгнул носом и поймал обращённый к себе взгляд Нико. На лице его вновь прочно въелось странное беспокойство — и, наверное, Перси следовало задуматься, как Нико все эти годы мог поддерживать репутацию загадочного сына Аида, если его с лёгкостью можно было прочитать, как открытую книгу. — Надо поискать в Архиве похожие случаи, — отбросив лишние мысли в сторону, заговорил Перси. — Если они были зафиксированы, конечно. Будет круто, если да. И также проверить в реестре монстров, есть ли такие, кто одурманивает своих жертв и похищает их сердца. Нико мрачно ухмыльнулся. — Всё же решил придерживаться моей версии? — спросил он, и Перси слабо повёл плечами. — Начнём с простого. У нас, вроде, стажёрам нечем заняться, можешь им делегировать что-то. Если сам не хочешь в бумажках копаться. Перси потянулся к верхнему отчёту из своей башни, ведь до конца квартала осталось не так много времени, а воспоминания о выволочке от отдела Документооборота всё ещё свежи. Он чувствовал, как кожа горит от настойчивого взгляда, и со вздохом оторвался от первой заполненной строчки, чтобы посмотреть на Нико. — Ты реально хочешь доверить такое дело стажёрам? Перси вскинул бровь. — Покопаться в бумажках? — переспросил он. — Я бы им и отчёты заполнять отдал, если бы они хоть немного были в курсе дел. Нико тихо хмыкнул. Затем, спросив, где искать стажёров и получив ценные указания докопаться с этим вопросом до Клариссы или Криса Родригеса, он почти бесшумно вышел за дверь их кабинета. Перси успел заполнить четыре отчёта, когда его напарник вернулся, и ещё столько же, когда услышал: — Можно спросить? Отстранённо подумав, что ему следовало спросить у коллег-детей Гекаты, когда ближайший ретроградный Меркурий, ведь отчего-то Нико сегодня стал чрезвычайно разговорчивым, Перси угукнул, не отрываясь от закрытого дела о клептомане-тельхине. Если он правильно помнил, тогда ему без особых разбирательств выписали штраф и отпустили с миром, оставив пометку в личном деле. — Почему ты не хотел работать со мной? Перси нахмурился, замерев взглядом на пустом правом нижнем углу листа, и медленно поднял голову. Нико смотрел на него с таким же выражением лица, как у него самого, и явно бессознательно колупал нижнюю губу большим и указательным пальцами. По правде говоря, пока что происходил стандартный, десять раз проторенный алгоритм его работы с любым предыдущим напарником — ровно, вполне дружелюбно и почему-то всегда после нескольких выпитых пинт пива. Перси помнил Нико по их детству, помнил озлобленного на мир и него самого мальчика, который по воле мойр взвалил на себя тяжёлое бремя и за которым Перси, тогда сам ещё подросток, хотел присматривать; не то чтобы жаждал, но желал называть другом; о котором заботился, даже если смотрели волком и пытались откусить руку. Его подростковые попытки в заботу о Нико иногда едва не перерастали в что-то схожее с одержимостью даже. Но прошло десять лет, и конечно, произошло слишком много всего, чтобы уместить в один проведённый вечер в баре — а может, оно и к лучшему. Ведь с Нико, кажется, впервые со смерти его сестры, они общались ровно. Даже дружелюбно, если выпускать из внимания их периодическую грызню двух чихуахуа. Но почему-то так даже веселее. Перси не хотел, чтобы в этот раз повторился стандартный и десять раз протоптанный алгоритм, но это уже произошло. И Нико заслужил, чтобы к нему относились с честностью. Возможно, даже больше всех это заслужил. — Все мои напарники умерли, Нико, — наконец, заговорил он негромко. Второй перестал отдирать кожу от губы, замер, нахмурился ещё сильнее. — В первый раз я не уследил, взял с собой на задержание, и ему разодрала горло эмпуса. Умер раньше, чем повалился на землю. Остальные трое… Я запрещал им ввязываться в опасные моменты этой работы, оставлял в штабе отчёты заполнять или продумывать дальнейшие шаги в других расследованиях. Но ты и сам знаешь, каково быть полукровкой. Когда в какой-то момент так привыкаешь к этому чувству постоянного напряжения перед боем, что уже не можешь жить без него. Перси сглотнул, облизнул пересохшие губы. — И они такие же. Выбирались втихую за мной и… вот. Или бросались преследовать подозреваемых, и я терял их из виду. Что не отменяет, что это я не уследил. Нико продолжал смотреть на него мрачным взглядом и, кажется, даже не моргал. — Не могу позволить, чтобы ещё раз что-то случилось. Особенно с тобой. — Особенно?.. — задумчиво пробормотал эхом Нико, и Перси кивнул. — Ты правда думаешь, что со мной что-то случится? По его губам перекатилась усмешка, и Перси свёл брови к переносице. — Не зарекайся, — протянул он негромко. До самого вечера работали в тишине. Перси успел расправиться с третью своей Пизанской башни из отчётов и вернулся домой совершенно разбитым. Он, вопреки своему привычному ритуалу, не задержался у окна в гостиной, чтобы посмотреть, как самолёты пролетают над небоскрёбами, не навалился щекой на стекло, чтобы углядеть кусочек Гудзона, а просто рухнул в постель, не раздеваясь. Его соседка снизу никогда не закрывала окна и часто пела какие-то старые песни — и сегодня он уснул под одну из них, которую она голосила двадцать минут подряд.

***

Возможно, поющая двадцать минут подряд одну и ту же песню соседка снизу обладала каким-то влиянием на Перси, потому что он мычал этот мотив себе под нос раза в два дольше, пока проветривал свой кабинет за Крисом, прогуливался до кофейного автомата, по наитию продолжал разгребать старые отчёты и отвечал на разной степени тупости вопросы своих коллег. Неудивительно, что в какой-то момент Нико узнал мелодию в фальшивом мычании, слабо улыбнулся в написанный на греческом статус от стажёров по поиску похожих случаев и промычал последнюю строчку куплета вместе с ним. Перси прервался и поднял в его сторону взгляд. — Знаешь эту песню? — спросил он, и Нико посмотрел на него так, будто разговаривал с пятилеткой. — Напой «Белла, Чао» перед итальянцем, и он бросит все свои дела, чтобы подхватить, — всё же пожал плечами он. Черты его лица разгладились, словно он вспомнил о чём-то приятном. А Перси следовало догадаться, что за песню он напевал всё утро, ведь он определённо точно слышал её в первом сезоне «Бумажного дома». — Говоришь так, будто знаешь из опыта, — протянул он, отбрасывая внезапное желание пересмотреть все вышедшие сезоны прямо сейчас. Нико слабо повёл плечом и, опершись локтем о стол, уложил на ладонь подбородок, не стирая мягкого и расслабленного выражения лица. — Год прожил в Венеции. Где-то… пять лет назад? Может, шесть. Отчёт оказался напрочь забыт, ведь теперь Перси чувствовал острую необходимость узнать как можно больше. Он никогда не покидал Штаты — тот поиск в Море Чудовищ, а также ежегодные вылазки в подводный дворец отца на день рождения Тайсона не в счёт, — а потому услышать хоть что-то о жизни на другом конце света из знакомых уст было слишком интересно, чтобы откладывать на потом. Нико дважды просить не было нужно; пусть он и жил в другой стране довольно давно, воспоминаний было слишком много, а согласных слушать его рассказы было сравнительно мало, чтобы не рассыпаться в ненужных подробностях. О том, как Нико узнавал некоторые места, хотя память о жизни в прошлом веке так и не вернулась в полном размере; как сразу привык к сиесте; как много чувства свободы ему дала первая ночь на площади Святого Марка, когда местные стихийно собрались, чтобы спеть самые знаменитые итальянские песни; как расправлялся с монстрами чуть ли не каждый день, потому что, по всей видимости, в Европе они встречаются чаще, но это не то чтобы омрачало общее впечатление от жизни в ново-старом месте. Он даже рассказал о нимфе Гранд-канала, с которой случайно познакомился, и подумал, что они с Перси наверняка бы нашли общий язык — и в этот момент у последнего что-то укололо в груди, но это было приятное чувство. Всегда приятно, когда о тебе так случайно могут вспомнить, особенно по мелочи. Особенно, если вы не виделись много лет. — И потом ко мне вышла владелица этой trattoria и сказала, что если мне не нравится fegato alla veneziana, то это значит, что я просто не пробовал настоящую fegato alla veneziana… Каждый раз, когда Нико перескакивал на итальянский, почему-то вызывал у Перси улыбку, хотя он понятия не имел, что эти слова означали. Сейчас, конечно, речь шла о какой-то еде, и наверняка традиционно венецианской, а вот о какой конкретно?.. И Нико забавно размахивал руками, очень стереотипно и по-итальянски — обычно он так не делал. — …И это была лучшая fegato alla veneziana, которую я только пробовал, и я целый месяц не мог есть ничего, кроме неё, и… — Сейчас слюни пускать начну, — вставил Перси, и Нико едва не подскочил на месте. Сейчас он больше всего был похож на ту версию себя, которая десять минут без остановки рассказывала о характеристиках персонажей в Мифомагии сразу после битвы с мантикорой. Тогда Перси это раздражало. Сейчас казалось очаровательным. — Я свожу тебя! — воскликнул запальчиво Нико, явно не отойдя от своего рассказа, а затем застыл, поняв, что ляпнул. — В плане, если хочешь. Перси не сдержал беззлобной усмешки. — Смотаться в Италию, чтобы поесть эту, как её… вот эту штуку, про которую ты говорил? — Займёт всего час, — чуть качнул головой Нико. Почему-то на его лице разлилось облегчение. — Через тени же быстрее. — Ты аккуратнее, а то сочту за свидание. Di immortales, Джексон, куда тебя несёт. — Тимбилдинг, — в ту же секунду поправил его Нико, покраснев ушами, а затем задумался. — Я же правильно сказал? Тимбилдинг? Перси фыркнул и кивнул, не стирая улыбки. Вливаться обратно в рабочий процесс после получасового экскурса в венецианскую жизнь было сложно, но кое-как Перси справился. Он так и не притронулся к оставшейся горе отчётов, отобрал у Нико статус по похожим с их делом убийствам и развалился на диване, вчитываясь в кривые-косые строчки. Так выходило, что аналогичный случай происходил всего раз тринадцать лет назад — Управление тогда ещё не основали, поэтому какой-либо информации о расследовании попросту не было. Жертвой тогда тоже стала девушка примерно одного с Кейтлин Уоллис возраста, но тело нашли охотники в лесу Блэк Ривер, и, возможно, свою роль сыграл Туман, но этот случай местные власти списали на нападение животного, ведь никаких улик не обнаружили. Тело опознала её близкая подруга, как было написано в отчёте — и если это произошло тринадцать лет назад, Перси был почти на сто процентов уверен, что никакая это была не «подруга». Разочарованный, Перси отбросил листок в сторону и растёкся по дивану, шумно выдыхая в потолок. — А в реестре что-то нашлось? — спросил он без особой надежды. Нико подобрал второй листок и пожал плечами. — Прямо так, чтобы только сердца жрали, в реестре никого нет. Одурманивают сирены, но у нас нет свидетельств, чтобы у их жертв в крови был какой-то наркотический коктейль… Кажется, я начинаю понимать, почему вы часто ловите на горячем. Перси шумно выдохнул ещё раз. Придётся через Фарли связываться с полицией штата Нью-Йорк, чтобы искать такие же случаи среди смертных. — Класс. В этот момент в дверь постучались три раза, и Перси едва не свалился с дивана. Нет-нет-нет, сегодня разве двадцать пятое?! В календарь он не смотрел с прошлого месяца, а после «психологической сессии» в Бюро Находок и вовсе потерялся в летоисчислении. Но он всё равно подскочил с дивана и перемахнул через стол, усаживаясь на него так, чтобы своим телом скрыть гору отчётов — и в тот же миг дверная ручка повернулась, а в кабинет вошёл Уилл. Мысль о том, что этот человек, так страстно превращающий жизнь Перси в ад, встречался когда-то с Нико, пришла позже. Как раз в тот момент, когда последний нахмурился и тут же нацепил дежурное нейтральное выражение лица. — Агент Джексон… Агент ди Анджело, — кивнул им по очереди Уилл, явно запнувшись потому, что не знал, как обратиться к Нико. — Вас-то мне и надо. — Сегодня не двадцать пятое? — протянул Перси, для прикрытия стискивающий пальцами бумажку со статусом от стажёров, и Уилл смерил его чуть удивлённым взглядом. Он чуть дёрнул уголком губ. — Не двадцать пятое, — подтвердил он, явно довольный, какую эмоциональную травму он нанёс Перси своей проклятой ведомостью расходных материалов, за которой заходил двадцать пятого числа каждого месяца. — Хотел познакомить вас со своей новой коллегой. Он отошёл в сторону, и порог пересекла девушка — хотя, вернее будет назвать её молодой женщиной — в юбке-карандаше, что довольно типично в отделе Документооборота, и выглаженной белой рубашке. Её светлые волосы собраны в низкий пучок, а губы накрашены ярко-красной помадой. Аннабет таких называла офисными сиренами, хотя Перси не до конца понимал, при чём тут эти жуткие полу-птицы. — Это Ливия, скоро по ваши души приходить будет она. Она пришла к нам после декретного отпуска, так что сильно не мучайте. Перси вскинул брови. Ливия несмело помахала ему рукой. — Увольняешься, что ли? — спросил он, надеясь, что в его голосе не было слишком много надежды. Что-то ущипнуло его за бедро, и он от неожиданности едва не скатился со стола — только чтобы увидеть неоднозначный взгляд Нико. Плохо расстались, наверное. А ущипнул через тень. — Подготавливаю почву для ухода, — кивнул Уилл. Теперь старательно прятал надежду во взгляде из них двоих Нико. — Ещё полгода вам меня терпеть придётся точно. Перси ровно угукнул. — А чего так? — Простите, но на ваши рожи я уже насмотрелся. Хочу другие. Не расскажет, значит. Ну, Перси мог его понять. — Ладно, — отступил он, примирительно подняв ладонь. — Рад познакомиться, Ливия! Пожалуйста, не будь как Уилл и заранее предупреждай, если соберёшься к нам за ведомостями расходных материалов или отчётами. Уилл совершенно отеческим жестом поднял руку перед Ливией, будто ограждая её от страшного и злого Перси Джексона. — Не слушай его, он будет прятаться от тебя по всему штабу, — сказал он, хмурясь. — Кстати, пойдём, покажу основные места, где он прячется. Дверь за ними тихо, бесшумно закрылась, как и всегда, стоило только Уиллу прийти по его душу в отдел Расследования. Перси услышал негромкий выдох и повернул к Нико голову. Тот растёкся по своему креслу и широкими глазами пялился в потолок. Вопрос напрашивался сам собой и сорвался с языка прежде, чем Перси сумел себя остановить: — Плохо разошлись? Нико перевёл на него слегка осоловелый взгляд и, вероятно, только эта его оглушённость не позволила ему ощериться на бестактный вопрос, и она же заставила ответить: — Не то чтобы. Но друзьями после такого обычно не остаются. Перси ровно угукнул и решил не давить. За пинтой пива в пятницу, может, расскажет. Если захочет. — Пойдёшь в бар в пятницу? — спросил он, и Нико легко пожал плечами, выпрямляясь в кресле. — Да, — ответил он на полтона выше обычного, и Перси не сдержал кривой улыбки.