Мудрец

мудрец «Лучший способ воплотить свои мечты в жизнь — это проснуться» — Пол Валер. "-руто... Наруто... Наруто!" Голос, казалось, эхом отдавался в его голове, как будто он был под водой. "А?" Блондин устало моргнул и открыл глаза, поморщившись, когда ему удалось посмотреть прямо в потолочный светильник. Его глаза зажмурились, как будто его неоднократно били по голове, не ждите... "Ах! Что это было старик!?" Блондин сердито посмотрел на сморщенного монаха, который лишь невинно улыбнулся в ответ, а сякудзё вернулся на свое место позади него. — Хорошо, что ты проснулся, Наруто-кун, мы уже начали волноваться. Наруто просто посмотрел на Чукаку, потирая голову и бормоча себе под нос несколько отборных проклятий. «У тебя есть забавный способ показать это хозяину». Даже не открыв глаза ни на секунду, пожилой монах снова начал тянуться за посохом за спину. — Что это было, мой мальчик? Блондин тут же поднял руки перед собой, на его лице появилась натянутая ухмылка, когда он попытался успокоить раздраженного монаха. «Ничего! Ничего, хозяин». Чукаку просто продолжал улыбаться, но со вздохом облегчения Наруто заметил, что посох снова исчез в том пустом пространстве, которое Чукаку, казалось, мог использовать по своему желанию. «Хорошо, мои уши уже не те, что были раньше, поэтому я должен был убедиться». Наруто почувствовал, как большая капля пота выступила на его лбу, прежде чем он внезапно огляделся, и черты его лица стали более пристальными. — Сора! Как он? Он заметил, что вернулся в свою комнату, жалюзи закрыты, несмотря на то, что они защищали от раздражающих лучей раннего утра. «О, не волнуйся об этом, Сора в порядке. На самом деле он проснулся на несколько часов раньше тебя, я думаю, что он сейчас тренируется». Наруто удивлённо моргнул, он не знал, что происходит с Сорой, но это казалось серьёзным, как долго они отсутствовали? Словно точно почувствовав мысли Наруто, Чукаку усмехнулся и указал на настенные часы, с гордостью показывая, что сейчас около полудня. «Не волнуйся, мальчик, ты отсутствовал только на ночь, через несколько часов на вас обоих не было ни царапины». Наруто снова моргнул от удивления, он не был медиком, но был уверен, что такие раны, как они, не должны заживать так быстро. — Подожди, тренировка? Чукаку просто промычал «да», один раз утвердительно кивнув головой, когда блондин воспользовался возможностью, чтобы подтянуться в позу сэйдза. — Разве он не должен отдыхать или что-то в этом роде? Пожилой монах лишь понимающе улыбнулся, глядя в окно, прислушиваясь к обычным звукам птичьего пения, а также к ритмичным постукиваниям сиси-одоси. «Он был довольно настойчив. Я считаю, что у него были некоторые проблемы, которые нужно было решить, и ничто не сравнится с некоторыми выносливыми упражнениями, чтобы очистить голову». Наруто нахмурился при слове «проблемы», обычно Сора приходил к нему, если у него были проблемы, и наоборот; они должны были быть друзьями. Говоря об этом, у Наруто внезапно возникла мысль, когда он вспомнил свою странную встречу с Кьюби, это казалось слишком реальным, чтобы быть сном, но он не знал, что с этим делать. "Умм Мастер?" Чукаку только приподнял бровь, когда единственный глаз посмотрел в его сторону, но Наруто знал его достаточно долго, чтобы понимать, что это означает, что он слушает. «Когда я был без сознания, мне приснился странный сон, там было странное место, полное коридоров и труб, по которым я бродил, а потом была эта гигантская комната с огромной клеткой». При упоминании пещеры Наруто внезапно оказался в центре внимания главного монаха. — А ты видел, что было за клеткой? Наруто удивленно моргнул; это почти выглядело так, как будто Чукаку серьезно воспринял слова Наруто. «Да, сначала это были просто большие глаза и зубы, но когда я ушел, я мельком увидел это; это был огромный оранжевый лис, который называл себя Кьюби». Наруто был потрясен, увидев, что глаза Чукаку открылись от удивления; он никогда раньше не видел, чтобы глаза старшего монаха открывались. — Вы говорите, что оно говорило о себе, как будто вы разговаривали с ним? Наруто нервно кивнул, когда старый монах отвернулся, снова глядя в окно. Однако на этот раз он не смотрел по-настоящему, Наруто мог сказать, что его мысли были в другом месте. — Но это был всего лишь сон, верно, хозяин? Чукаку бросил быстрый взгляд на мальчика, отметив его нервное и неуверенное выражение лица; это было так чуждо на обычно жизнерадостном и уверенном лице Наруто. Наконец мужчина вздохнул, что действительно соответствовало его возрасту, когда он медленно поднялся на ноги с ноющими коленями. «Наруто, зайди ко мне в кабинет через несколько минут, мне нужно с тобой кое о чем поговорить. Но сначала я должен пойти за Сорой, есть кое-что, что вам обоим нужно знать». И без дальнейших церемоний старый монах просто ушел, оставив за собой сильно сбитого с толку блондина, который быстро направился к тренировочной площадке. «Наруто, Сора, тебе будет очень тяжело это слышать, и, честно говоря, я чувствую, что мне еще слишком рано говорить тебе об этом, однако я считаю, что если я не объясню их сейчас, ты будешь вынужден жить в замешательство позже». И Наруто, и Сора сидели в кабинете Чукаку, единственной другой комнате в храме, кроме библиотеки, где действительно были стулья, даже тогда они были лишь немного удобнее, чем пол. Сам Чукаку сидел за довольно простым деревянным столом, созданным скорее для функциональности, чем для красоты. Пожилой мужчина глубоко вздохнул, задумчиво закрыв глаза, прежде чем поймать взгляды обоих мальчиков. — Вы оба знаете о нападении восемь лет назад на Конохагакуре? Получив два слегка неуверенных кивка, он продолжил; об этом, возможно, мало говорили в Конохе, но вряд ли это было секретом. «Но прежде чем я объясню, вы должны сначала узнать о биджуу». Он подождал немного, но и в самом деле оба мальчика выглядели сбитыми с толку тем, что он сказал. «Никто точно не знает, откуда они взялись или даже чего на самом деле хотят, но мы знаем, что они сильны. Всего их девять, каждый отмечен количеством своих хвостов». Он увидел проблеск узнавания в глазах Наруто, но быстро заглушил любой вопрос взмахом руки. «Они представляют собой огромные конструкции чакры, наделенные формой и жизнью, и, если я могу доверять определенному источнику информации, разуму. То, что напало на Коноху восемь лет назад, было Кьюби-но Кицунэ, самым могущественным из девяти Биджу. Его мотивы были неизвестны, но в конце концов он уничтожил более половины деревни, прежде чем был побежден ценой жизни Йондаймэ Хокаге.За исключением того, что чакра - это энергия, и, как и всякая энергия, ее нельзя уничтожить, только переместить или изменить, поэтому, по сути, ее невозможно по-настоящему убить Биджу; в лучшем случае он просто восстановится, когда сознание снова соберет свою физическую форму». Он подождал, следуют ли за ним мальчики, и, увидев, что они все поняли, продолжил. «Вот почему с годами люди начали запечатывать Биджу, как кунай в свиток. Они боялись силы, которой обладали существа, и, за исключением нескольких избранных со способностями, достаточно сильными, чтобы контролировать или подчинять Биджу, это был единственный способ К сожалению, это не так просто, люди быстро обнаружили, что что-то столь мощное, как Биджу, не может содержаться ни в одном простом объекте, даже самые мощные запечатывающие предметы бледнеют по сравнению с самыми мощными из девяти. Вместо этого был открыт новый способ. ; существа могли содержаться в живом человеческом сосуде, хозяине и тюрьме для сознания и силы существ. Конечно, вскоре после этого люди нашли способы вооружить эти жертвенные сосуды, и были созданы Джинчурики». Он печально вздохнул, глядя на двух мальчиков. — Теперь что-нибудь стало яснее? Он почувствовал рывок в сердце, когда увидел, что Наруто смотрит на стол, его глаза затенены непослушными волосами. Сора, с другой стороны, выглядел сбитым с толку, с любопытством глядя на своего друга, а его взгляд то блондин, то пожилой монах. — Я не понимаю, зачем ты нам это рассказываешь? Удивительно, но ответ ему дал не Чукаку, а Наруто, все еще склонивший голову. «Потому что мы Джинчурики». Наконец он поднял глаза, его брови были нахмурены, но взгляд был проницательным и внимательным. "Не так ли?" Он заявил, что это так, но тон его голоса дал понять, что на самом деле это был не вопрос. Чукаку глубоко вздохнул; люди не придавали должного значения Наруто, он действительно был намного умнее, чем казался. "Не совсем. Наруто, ты Джинчурики, и из того, что ты рассказал мне о своем сне, я бы сказал, что в тебе содержится Девятихвостый лис, который напал на Коноху. Скорее всего, он был запечатан в тебе Четвертым Хокаге, чтобы остановить существо. буйство». Увидев, как голова Наруто снова опустилась, он повернулся к Соре, который продолжал растерянно оглядываться по сторонам. «Сора, с другой стороны, довольно уникальный случай; он не может иметь Биджу внутри себя, поскольку все они в настоящее время учитываются в своих разных деревнях; однако в нем определенно есть чакра одного из них». Даже Наруто посмотрел на это, сбитый с толку тем, что имел в виду пожилой монах. «Я полагаю, что кто-то собрал чакру, извергнутую Кьюби в ночь его нападения, прежде чем запечатать ее прямо в Соре, сделав его чем-то вроде псевдо-Джинчурики. Таков был тот инцидент, когда Сора подключился к силе, запечатанной внутри него. К сожалению, как вы видели, чакра Биджу невероятно сильна и настолько переплетена с его сознанием, что может удерживать их волю даже после отделения от самого существа Кьюби известен как зверь ненависти и ярости; это не Удивительно, что его чакра содержит те же самые темные намерения и, без сомнения, используется, когда пользователь синхронизирован с такими эмоциями». Наруто посмотрел на это, оглядываясь на своего друга, который на этот раз опустил голову. «Это великая сила, но также и большое бремя. Однако, как и с любой способностью или техникой, при достаточном терпении и практике…» "Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО!" Чукаку и Наруто в шоке посмотрели на Сору; он встал со своего места, позволяя деревянному стулу с грохотом рухнуть на землю. Его грудь вздымалась, а глаза наполнялись слезами. На секунду Чукаку мог бы поклясться, что увидел вспышку красного цвета в его глазах. «Я никогда не просил об этой силе! Вытащите ее из меня!» Его плечи внезапно опустились, когда он почувствовал, как из него вытекает весь гнев; он огляделся и увидел, что Наруто нежно держит его за рукав. Он не знал почему, но казалось, что это единственное прикосновение было всем, что мешало ему просто выбежать из комнаты, оно успокаивало. «К сожалению, Сора, никогда не существовало способа безопасного извлечения чакры биджу после того, как она была запечатана в носителе». На мгновение он задумался, лишь наполовину заметив сердитое, но удрученное лицо Соры. — С другой стороны, как я уже сказал, вы — уникальный случай, возможно, если мы… "Я сделаю это!" Чукаку вздохнул, задаваясь вопросом, когда люди стали так часто прерывать его на полуслове. Он посмотрел на молодого блондина, и на его лице застыла маска чистой решимости, когда он посмотрел на Сору. «Я найду способ помочь вам, даже если мне придется взять на себя ваше бремя!» Сора был просто в шоке, он знал, что Наруто был его другом, но не ожидал такого страстного ответа. Легкая благодарная улыбка появилась на его лице, когда он заключил Наруто в благодарные объятия. "Спасибо, Наруто, я всегда могу рассчитывать на тебя, не так ли?" Наруто просто кивнул, решимость в его глазах никогда не дрогнула. Наконец они разошлись, когда услышали громкий и очень преднамеренный кашель. Смущенно они повернулись, чтобы посмотреть на Главного монаха, который скрестил руки и поднял единственную бровь. "Как я говорил." Он слегка наклонил голову, ожидая, что его прервут, но когда никто не прервался, он безмятежно улыбнулся, прежде чем продолжить. «Может быть, еще есть способ». Он повернулся к Наруто с напряженным выражением лица, которое заставило маленького мальчика немного занервничать. - Наруто, ты сделал что-то, пока Сора был под влиянием чакры Лиса, никто из монахов никогда не видел ничего подобного. Это было почти так, как если бы ты вытягивал чакру прямо из него в себя, ты даже исцелил как ты делал это». Наруто только удивленно моргнул, прежде чем поднять взгляд и потереть затылок. «Да? Я этого не помню. Все, что я помню, это то, как я держал Сору и желал, чтобы он просто остановился, я не хотел видеть его таким, покрытым этой мерзкой чакрой». Другая бровь Чукаку на мгновение присоединилась к его первой, прежде чем такое же задумчивое выражение появилось на его собственном лице. — Наруто, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Блондин только быстро кивнул, он давно перестал подвергать сомнению приказы старшего монаха, хотя никогда не формулировал их так. «Прикоснись к моей руке и вспомни тот момент, когда ты впервые начал тренироваться в управлении гравитацией». Наруто казался смущенным и неуверенным, но, тем не менее, он схватил старика за руку и начал вспоминать. Как и все в прошлом году, он мог легко вызвать в воображении воспоминания прошлой ночи. Когда вид красной чакры и едкий запах дыма вместе с отчаянием и печалью наполнили его воспоминания, он начал чувствовать странное притяжение от контакта с Чукаку. Точно так же пожилой монах с изумлением посмотрел на свою руку; он мог совершенно ясно чувствовать, как его чакра перекачивается в Наруто в довольно значительном темпе. Если бы у него не было столько чакры, как у него, а только Чирику и неосознанный Наруто в храме, то он мог бы волноваться. Как тогда, год назад, Наруто внезапно обнаружил, что слова, которые не были его собственными, слетают с его губ, и это же инстинктивное чувство наполняет его. "Путь Прета !" Глаза Чукаку расширились от изумления, когда он почувствовал, что скорость втягивания его чакры значительно увеличилась. Он быстро вырвал свою руку из хватки Наруто и, к счастью, почувствовал, что процесс остановился, но внезапно почувствовал себя очень усталым, как будто провел несколько часов за тренировками. Наруто, с другой стороны, выглядел невероятно посвежевшим, небольшие мешки под его глазами от беспокойного сна исчезли. Сора с любопытством наблюдал за всем этим испытанием, прежде чем пробормотать что-то о том, что блондинке повезло больше всех. «Ну, это было… интересно». Наруто выжидающе посмотрел на старого монаха, словно ожидая какого-то объяснения тому, что только что произошло. Немного подумав, Чукаку кивнул, по-видимому, самому себе, прежде чем снова опустить взгляд. «Ты сказал «Путь Преты», Наруто, это было похоже на то, что ты сказал мне о названиях тех гравитационных техник?» После быстрого кивка Чукаку снова запел. «Возможно, это один из шести путей, которые дали Мудрецу его имя, что может сделать эти техники гравитации еще одним». Почти рефлекторно Наруто снова обнаружил, что в его голове пронесся еще один набор фантомных слов. «Путь Дэвы». Чукаку и Сора моргнули, глядя на Наруто, а блондин застенчиво отвел взгляд. «Я думаю, что это путь Дэвы». Чукаку моргнул еще раз, прежде чем встать и подойти к окну. «Интересно, это значит, что есть еще четыре, которые вам еще предстоит открыть». Он оглянулся, и на мгновение Наруто вспомнил, как он разговаривал со своим Джиджи, у них обоих был одинаковый взгляд. «Только время покажет, откроете ли вы их или нет, но я уверен, что если вы это сделаете, вы овладеете ими». Он вздохнул, желая, чтобы у него была трубка, чтобы курить, но он отказался от этой привычки много лет назад, чтобы поддерживать идеал «чистого тела», которого придерживался храм. «На данный момент, хотя я считаю, что этого достаточно, слишком много информации за один присест может быть так же плохо, как и любой избыток; возьмите немного еды; у нас есть много времени, чтобы во всем разобраться». Он наблюдал, как два мальчика встали, поклонились и вышли из комнаты, препираясь почти сразу же, как только их ноги коснулись его двери. — Так ты «держал» меня, да? На лице Соры появилась озорная ухмылка, а Наруто застыл, покраснев от смущения. «Гах! Ты просто завидуешь, что я должен был быть тем, кто спас тебя!» Сора не терял своего надменного выражения, даже когда начал смеяться, положив руку Наруто на плечо, когда они вдвоем отошли от кабинета. Чукаку смотрел, как они уходят, с нежной улыбкой, радуясь, что даже этот опыт не испортил их настроение и их дружбу. Редко можно было увидеть такую ​​сильную связь, особенно такую, которая выдерживала такие трудности. Следующие несколько месяцев пролетели очень быстро для Наруто, он дал обещание и намеревался сдержать его. Он всем сердцем посвятил себя поиску способа освободить Сору от бремени внутри него. Теперь он каждый день часами отсиживался в библиотеке, перебирая книги; но это не значит, что он пренебрегал своим обучением или другими занятиями. Он по-прежнему находил время, чтобы сделать все, хотя теперь его день был очень плотно упакован. Другие монахи не слишком удивились; в конце концов, однажды он медитировал три дня подряд только для того, чтобы доказать свою точку зрения. Фуиндзюцу ненадолго привлекло его внимание, это было то, что в первую очередь запечатало чакру в нем и Соре, однако это завело в тупик. Изучение и овладение запечатыванием до такого уровня потребовало многих лет интенсивного обучения, времени, которое было у Наруто, но, как он чувствовал, у Соры его не было. Это не было очевидно, но были тонкие признаки того, что с каждым днем ​​Сора все больше и больше подвергалась воздействию чакры Кьюби. Короткие вспышки необоснованного гнева, время от времени его глаза вспыхивают красным и, что хуже всего, его рука. Рука Соры всегда беспокоила его, но теперь она навсегда застряла в своей более демонической форме. Наруто нужно было время или, по крайней мере, способ сократить время, необходимое ему для изучения фуиндзюцу, что он считал невозможным. Однако, к его удивлению, когда он сообщил об этом Чирику, он сразу же придумал решение, технику, известную только ниндзя Конохи, но разделяемую с Храмом Огня из-за того, что они были связаны; техника теневого клонирования. Сначала это казалось таким идеальным, но теперь Наруто мог распределять свое внимание так, как хотел, и все, с чем ему приходилось иметь дело, это небольшая головная боль в конце дня. Теоретически с его запасом чакры он должен быть в состоянии создать сотни клонов, которые могли бы поделиться с ним своими воспоминаниями. Конечно, для блондинки никогда не было так просто; как только он попытался создать какие-либо клоны, он столкнулся с проблемой, если это можно так назвать. Оказалось, что из-за того, что у клонов также были глаза Риннегана, Наруто поделился своим видением с ними, а они с ним. Для блондина, безусловно, было сюрреалистичным переживанием внезапно обнаружить, что он смотрит примерно в сотню разных направлений одновременно, не говоря уже о том, что это было очень запутанно и болезненно. Прямо сейчас он мог справиться только с тем, что его зрение было разделено на три части, но это все еще очень отвлекало. Чукаку предположил, что с практикой он сможет увеличить количество клонов, с которыми сможет иметь дело, поэтому каждый день он будет тратить около часа на то, чтобы привыкнуть к этому. Он случайно узнал, когда клон наблюдал за его спаррингом с Сорой, что это дало ему уникальное преимущество в том, что один клон мог скрыть его слепые зоны, в то время как три могли практически полностью их устранить, и все, что им нужно было делать, это сидеть и смотреть. Конечно, они были хрупкими, и как только Сора понял, что он делает, он быстро приступил к их уничтожению как можно скорее, к счастью, с невероятными резервами Наруто было довольно просто просто восстановить их после того, как они лопнули. Сора тоже изучил технику теневого клонирования, и благодаря своей собственной демонической чакре, которая давала ему значительные резервы, если не сравнимые с запасами Наруто или любого другого Джинчурики, он быстро использовал их. Он не страдал от тех же проблем, что и Наруто, хотя они обнаружили, что умственное истощение было гораздо более тяжелым для него, ограничивая его количество клонов, которые он мог сделать в день. Тем не менее, это позволяло ему учиться внутри с клонами, медитируя или тренируясь снаружи, освобождая часть своего дня. Однако из-за того, что почти весь день Наруто был занят, у Соры появилось много свободного времени. Конечно, каждая проблема имеет свое решение, и, собираясь вслед за Наруто в библиотеке, он заинтересовался книгой по запечатыванию и занялся изучением этого искусства. Он, конечно, широко использовал теневых клонов в процессе, но довольно скоро он производил впечатление на других монахов, рисуя различные простые барьеры и усиливая печати. Наруто, с другой стороны, смотрел в разные стороны, а именно на свое Доудзюцу. Он бросился в попытки понять его неуловимые глаза; неустанно тренируя свой путь Дэвы и Преты. Как ни странно, он обнаружил, что путь Преты — это не просто способность поглощать чакру, как он сначала думал, но и направлять ее. Таким образом, он мог либо втянуть ее в свое тело, либо точно так же втолкнуть свою в чужое, мгновенно адаптировав чакру к своему новому телу. Он обнаружил, что может даже вталкивать чакру в землю или неодушевленные предметы; однако это делало лишь немного больше, чем укрепляло их, и если он нажимал достаточно, придавало им голубое свечение. С другой стороны, он также потратил время на изучение самого Мудреца, надеясь получить представление о его силах и, возможно, намеках на потенциальные способности. Если не считать более диковинных вещей вроде мифа о луне, о самом человеке практически не было никакой информации; как и вся информация о том периоде истории. Наруто даже не мог точно понять, когда этот человек жил и где. Единственная полезная информация заключалась в том, что у него было несколько особых вещей, которые теперь считались священными во многих местах. Он снова был удивлен, когда сообщил эту информацию Чукаку; мужчина улыбнулся, но ничего не сказал, вместо этого поведя Наруто глубоко под храм через проходы, о существовании которых юная блондинка даже не подозревала. Наконец они достигли большого хранилища, где хранились некоторые из наиболее ценных или священных предметов, хранившихся в Храме Огня. Были даже некоторые сокровища из личной коллекции Даймё Огня, которые мужчина хотел защитить и не хотел использовать ниндзя. Однако это не было сюрпризом; это произошло, когда Чукаку показал ему старую сякудзё, она выглядела достаточно обычной, но, по-видимому, она принадлежала самому Мудрецу. Согласно очень древним записям, это был подарок одному из ближайших друзей человека, который позже основал сам Храм Огня, став первым главным монахом. Он хранился в хранилище, поскольку потреблял огромное количество чакры, просто удерживая его, убивая обычного человека за считанные секунды и среднего джонина примерно за десять минут. Наруто пошел забрать его, но Чукаку удержал его, сказав, что еще не время для этого. Итак, теперь Наруто сидел в поле позади жилого помещения; это было одно из его любимых мест для медитации, так как там был небольшой пруд с единственным камнем в центре, на котором он мог отдохнуть. Он ощупывал свою чакру, изучая ее поток, когда она двигалась и скользила по его путям, иногда быстро, иногда так, будто она вообще не двигалась. Чирику сказал ему, что он обладает невероятным контролем над своей чакрой, особенно для человека с такими большими запасами, как он сам. И снова Чукаку предположил, что это связано с его Риннеганом. Он сравнил это с чакрой, представляющей собой комковатую жидкость, а Риннеган — с фильтром. Комковатая жидкость, которая была неконтролируемой чакрой, двигалась по путям, прилипая к бокам и вызывая трение, которое выводило из равновесия всю систему. Когда оно проходило через его глаза, оно напрягалось, становилось более жидким и менее вязким. Таким образом, это вызвало бы меньше трений и дало бы Наруто беспрецедентный контроль; по крайней мере, это было единственное, что старший монах мог объяснить. Он почувствовал, как его чакра двигается вокруг его живота, близко к Вратам Видения, когда на мгновение его брови нахмурились. В этой области была небольшая, почти незаметная тяга к его чакре, высасывающая ее из его путей во что-то еще. Он, конечно, знал, что это была за печать, удерживающая Кьюби внутри него. Он подумал о том, как легко было бы просто оттянуть эту чакру, не дать ей течь в печать; это займет всего одну мысль. Конечно, это быстро разрушило бы тюрьму, мгновенно высвободив чакру Кьюби внутри него, что, как он был уверен, было бы не самым приятным для него опытом. Однако он решил сосредоточиться на этом, чувствуя, как высасывается его чакра, сосредоточив внимание на печати и на том, как его собственная чакра проходит через нее. Он также чувствовал, как чакра Кьюби просачивается в его собственную систему, почти сразу же превращаясь в более удобную форму как печатью, так и его путем Преты, который, как он понял, должен был работать подсознательно с момента активации Риннегана. Внезапно он почувствовал знакомое прикосновение к своему разуму, которого не чувствовал уже несколько месяцев. Он поддался этому, позволив собственному сознанию погрузиться глубоко внутрь себя. — Итак, ты вернулся. Наруто открыл глаза и, конечно же, снова оказался в огромной комнате, которая представляла собой печать, огромные решетки перед ним и Биджу за ней. «Кьюби». Наруто слегка наклонил голову, прежде чем ощутить на себе сильный порыв теплого воздуха, когда большая лиса презрительно фыркнула. « Не надо любезностей, Человек, зачем ты пришел сюда или тебе нравится щеголять своей свободой перед пленником?» Наруто нахмурился и сел на пол, подтянув ноги к себе, чтобы сесть в свободную позу со скрещенными ногами. Он не мог этого увидеть, но Кьюби нахмурился в темноте своей камеры; это была позиция, которую он видел много раз из той, которую он никогда не увидит снова. «Ты знаешь, я никогда не просил тебя запечатать внутри меня». Он снова почувствовал теплое дыхание Кьюби, когда большая лиса фыркнула, на этот раз весело. « Значит, ты пришел ныть о несправедливости своего жалкого существования? Как это типично для твоего вида». Наруто и глазом не моргнул, он долго и упорно думал о ситуации между ним и его арендатором и больше не боялся Кьюби, по крайней мере, до тех пор, пока он был надежно заперт внутри него. — Ты говоришь так, как будто знаешь людей. Глубоко в темноте камеры он увидел, как приоткрылся одинокий красный глаз, узкий зрачок закрутился, пока не остановился на его фигуре. « Я знаю о вашем роде гораздо больше, чем мне хочется помнить или даже желать». На долгое время между ними воцарилась тишина, и когда стало ясно, что ни один из них не собирается говорить, большая лисица раздраженно хмыкнула, снова закрыв глаза. "Что случилось?" Снова наступила тишина, на этот раз почти осязаемая; Кьюби не двигался, но Наруто каким-то образом чувствовал, что все его внимание было приковано к нему. — Что случилось, что заставило тебя так ненавидеть? Снова громкое хрюканье эхом разнеслось по большой клетке, прутья слегка задрожали, когда могучая лиса поднялась на лапы. Он медленно ковылял к входу в клетку, каждый шаг отражался в пространстве и сотрясал землю. Наконец Наруто смог хорошенько рассмотреть существо. Его оранжевый мех блестел в свете, который теперь мог до него доходить, с черными отметинами, тянущимися от глаз к ушам, которые, казалось, больше принадлежали кролику, чем лисе. Девять длинных хвостов синхронно медленно покачивались за его гигантским телом, каждый из которых выглядел так, будто мог оторваться от вершины горы одним рассеянным движением. Как ни странно, у него было довольно гуманоидное туловище с руками и руками вместо передних лап. В остальном он выглядел точно так, как предполагало его название: большая лиса с девятью хвостами. « Время, Человек, время случилось. Время произведет в существе больше ненависти, чем любое количество жалких обид или обид, и я просто проклят даром бессмертия». Его большие красные глаза сузились, когда он снова опустился на живот, а длинные хвосты почти защищающе обвивали его тело. «Почему ты хочешь спрашивать о таких бессмысленных вещах, Человек? Что ты можешь получить от этого? Средство контролировать меня? Разве ты не удовлетворен ожиданием того, что эта проклятая печать закончит выкачивать мою чакру в тебя?» Его взгляд остался только на блондине, пронзая его, ожидая уже ожидаемого ответа. «Я хочу понять тебя». Он мигнул один раз; зрелище, которое могло бы быть комичным, если бы ситуация была другой. Это был не тот ответ, которого он ожидал, и его глаза снова быстро сузились. « Тогда ты потерпишь неудачу, а теперь уходи». Наруто снова почувствовал рывок в своем уме, однако на этот раз он был готов, сопротивлялся тяге и оставался там, где был. Кьюби встал, чтобы вернуться на свое место в темноте, но когда он почувствовал, что он не один, он обернулся. «Почему ты испытываешь мое терпение, Человек? Позвольте мне успокоиться». Однако Наруто не двигался, он даже не моргнул; на самом деле его глаза были закрыты с тех пор, как лиса начала говорить. — Это то, чего ты хочешь? Мира? Биджу остановился, его хвосты медленно остановились позади него, когда голова повернулась. Красные глаза искали неподвижную фигуру Наруто, снова встревоженные сходством, которое он заметил между ними двумя. «Тогда зачем нападать на Коноху? Зачем причинять вред людям, которых ты считаешь такими незначительными? Что ты должен был получить?» Удивительно, но Наруто услышал рычание внутри клетки, и когда он открыл глаза, он обнаружил, что лицо Кьюби неудобно близко к прутьям клетки, его губы обнажаются, обнажая огромные зубы. « Не суди меня, Человек, у меня нет причин объясняться ни с тобой, ни с кем-либо из твоих несчастных. Продолжай раздражать меня, и я позабочусь о том, чтобы, когда я выберусь из этой проклятой печати, это был самый мучительный момент». в твоей короткой, жалкой жизни». Он закончил, почти пренебрежительно взмахнув хвостом, когда поднял голову высоко над Наруто, мальчик почти потерял Биджу в темноте камеры. "СЕЙЧАС Я СКАЗАЛ УХОДИ!" Наруто снова почувствовал рывок, но он был намного сильнее, чем раньше, он не смог сопротивляться, и его насильно вытолкнули из печати. Когда он, наконец, убедилась, что снова остался один, лис отступил обратно в клетку, далеко в темноту, где он даже не мог видеть себя, а вход был всего лишь крошечным уколом света. Он свернулся вокруг себя, его девять хвостов обернулись вокруг его тела, когда он заснул, хмурясь на лбу.