Это жизнь

      - С Вами все в порядке? – Обратился ко мне ОМОНавец.       - Да..., - растерянно, по-прежнему крепко прижимая к себе ревущего белугой мальчишку.       - Идите вниз, Вас встретят. Вы молодец!       Я не совсем понимая происходящие пошла к выходу на улицу. На улице легкий ветерок сразу привел немного в чувства, ноги перестали подкашиваться. Как хорошо...       Если бы это сейчас была сцена из фильма, то, наверное, это было бы очень эффектно... и героически. Я же так не считаю...       В считанные секунды около меня оказался Паша и Марина Леонидовна. Как они тут оказались?       - Олька! – С объятьями.       - Вы как тут оказались? – Так хочется разреветься, но держусь. Нельзя! У меня ребенок. – Вы не видели Райку? Как она?       - Там где-то сидит, - махнул рукой Паша куда-то в сторону, - что у тебя Глеб делает?       - Не сейчас... Ну, что Кулыгин-младший, пойдем маму искать?       Я побрела искать Тартакову среди всей этой неразберихи и толпы. Нашли в одной из Скорой. Семья воссоединилась так сказать. Радости нет придела.       - Как ты, Рая? – Интересуюсь спокойно.       - Нормально, только вот нога чуть... доработать смену не смогу... Спасибо Вам, Ольга Кирилловна! За все!       - Ой, да ну тебя, Тартакова! – Отмахнулась я, и побрела в сторону в сопровождении мужа и свекрови.       - Как ты, Оленька? – Осторожно спросил Пашка, поглаживая по спине.       -... – тишина в ответ.       - Оль?       - Не надо, Паш, не видишь, она в шоке, - вмешалась Марина Леонидовна.       - Пашка, ты не мог бы за Тартакову сегодня доработать? – Вдруг я подала голос.       - Фельдшером что ли, Оль? – Недоумению Рыкова нет придела.       - А что такого, Пал Дмитриевич?! – Поддела его мама. – И вообще, Пашка, не спорь с женой!       Рыков одарил нас недоуменным взглядом.       - Боже, что неясного, Рыков? – Вскинула бровь Аверина. – Поговорить нам нужно тет-а-тет... Иди уже!       Супруг еще раз удостоверившись, что со мной более менее все хорошо, что я надежных руках, направился ко входу подстанции как бы нехотя... Знаю, очень переживает за меня. Знаю, что не хочет сейчас меня сейчас оставлять... А я... Я не знаю... Отправила вон работать за Тартакову. Наверное, правду Марина Леонидовна сказала, это ШОК.       - Мамочка! – Со стоном, обессилено, я буквально бросилась на шею свекрови. Аверина оторопела от такого поворота событий, ведь не часто я называю ее мамой, но называю, видимо, при особых обстоятельствах. Об этом позже...       - Ну и чего ты? Все хорошо, все закончилось, Оленька, - успокаивающе, - сейчас домой поедем, чай на травках попьем. Паш, все хорошо, мы домой, не переживай, - спокойно, видимо, Паша заметил мой порыв эмоций.

***

      - Оль, я так понимаю, ты Пашке так ничего еще и не сказала? – Осторожно спросила мама. Я отрицательно помотала головой. – Почему?       - Я боюсь...- поджала губу.       - Ну и долго ты еще молчать собираешься?       - Я не знаю, неделек восемь, ну или меньше, или пока сам не догадается...       - Отличный план, - горько усмехнулась мама, я же ее по сути в соучастницы взяла, - вместе потом от Пашки получим.       - Не выдавайте меня, ради Бога!       - Я же тебе еще тогда пообещала, что не выдам, когда ты только появилась на пороге моей квартиры... Куда теперь деваться.       - Спасибо, мама.       На этом моменте, мы видимо обе погрузились в воспоминания, как это было...

***

      Две недели назад.       Для меня собственная беременность стала громом среди ясного неба. Учитывая срок данное обстоятельство выяснилось случайно. Врача насторожили стандартные анализы...       - Ольга Кирилловна, беременности нет? – Меня удивил даже такой вопрос врача.       - Нет, вроде...       - Ясно. Точно не можете сказать. Сейчас значит, сдадим кровь на ХГЧ и ясно станет, - с такими словами я получила направление на дополнительное исследование. Ладно. Мне крови не жалко.       Уже в тот же вечер анализ был готов. Беременность 3-4 недели. Дальше прием врача превратился в ад для меня... Врач категорически настаивал на аборте по медицинским показаниям, я все-таки после комы и учитывая всю клиническую картину, беременность сейчас крайне безрассудный шаг... Понимаю. Но я в чем виновата? Хотя виновата! Проворонила! Ворона! Я уже сидя на приеме готова разреветься, не могу больше слушать эти уговоры, но держусь из последних сил...       - Я очень вас прошу, Ольга Кирилловна, подумайте...       - Я вас услышала.       На ватных ногах вышла из клиники. Ноги как-то сами принесли к 305 квартире, к Марине Леонидовне... К счастью, мы достаточно в хороших отношениях, да и идти мне сейчас не к кому...       Звоню в дверь. Тело содрогается от рыданий. Только бы дома была! Пожалуйста... Дверь наконец открылась. Я почти что падаю на грудь к свекрови со стоном...       - Ой, мамочка! – Больше не на что не способна, ибо захлебываюсь в рыданиях.       - Господи, Олюшка, что стряслось? – Марина Леонидовна завела меня в квартиру и усадила на диван.       - Я...Я... – заикаясь, дышать трудно.       - Тихо, тихо, тшшш... – гладит по спине, и отпаивает водой. – Так давай успокаивайся. И спокойно все обсудим. Я с огромным трудом взяла себя в руки и смогла кое-как успокоиться. – Успокоилась? Молодец! А теперь спокойно, что случилось?       - Я беременна, - выпалила я. Дальше последовал рассказ о уговорах врача и все то, что относилось к этому вопросу, - я не смогу и не хочу убивать малыша от любимого человека... Понимаешь, не смогу... – Снова захлебываюсь в рыданиях.       - Так, тихо, тебе сейчас нельзя рыдать...       - А Пашке сказать боюсь, боюсь, что он с врачом этим согласится..., что заставит...       - Ну, знаешь дорогая моя, рожать или не рожать, это решать женщине. А ты я так понимаю все решила.       - Ради Бога, мама, не рассказывай ничего Пашке...       - Конечно, я тебя не выдам, не беспокойся...

***