Хороший урок.

      Шастун идёт рядом с Поповым. Он довольно сильно нервничает. Ему сильно хочется, взять Арса за руку. Сцепить их руки в замок и не отпускать до самого магазина. Пару раз зжав, и разжав кулак, будто ему сейчас кровь из вены сдавать и… Взял за руку. У него ведь есть Шанс, что Арсений не разозлится? Ведь шансы, как презервативы, их надо использовать. — Арс… — дыхание перехватилось после того, как Арсений в замок, сам, сцепил их руки. Какой он теплый. — Пошли. — Арс не отпускал до самого магазина. И в магазине не отпустил. И по дороге в общежитие. Они шли держа руки. Шастун привык к этому лишь тогда, когда они подходили к комнате. — так, сейчас наведу какао и… Шастун толкнул в комнату Брюнета и затянул в сладкий поцелуй. Арсений вкусный. Его хочется целовать. Поцелуй наглый и желаный. Очень. Антон не получает взаимности, он держит партнера. На глазах выступают слёзы от отчаинья. Он испортил все, что мог. Блять. Арсений оттолкнул парня, расцепливая руки убежал из комнаты. Он тяжело дышит. Он явно этого не ожидал. Блять.

***

«В мире есть двое слепых… Ты — потому что не видишь, как сильно мне нужен и Я — потому что не вижу никого, кроме тебя

И я не отдам тебя никому… Я люблю тебя… Я не смогу без тебя жить.»

Шастун клянётся, что эта последняя запись для него. Он совершил огромнейшую ошибку. Это было: Резко. Нагло. Тупо. Этого нельзя было делать. Блять. Антон лежит на кровати и смотрит в потолок. Перед его глазами, Арсений. Улыбающийся. Такой… Красивый. На губах привкус Попова. Он очень сладкий. Блять. В дверь постучали. Шастун молчит. Пнули ногой. Молчит. Ему, блять, никого не надо. — Да, войдите уже! — крикнул озлобленно Шастун. На пороге оказался Дима. Он очень зол. — Какого хуя, мне Арсений прибежал испуганый, велел спустится к тебе и успокоить?! От чего, блять?! Он чего не успокоит своего лучшего друга? — кричал Дима, почти в пустоту. Арсений просил успокоить Антона, зная, что тот будет плакать и истерить. Он его слишком хорошо знает. — Дим, а… — Ты почему весь зареваный? И Шатен не выдержал. Он бессильно упал на кровать и стал рассказывать все до мелочей. И то как любит его, и то как посвящал стихи, и то как они ходили под ручку, и то как Шастун поцеловал его. И все испортил. Арсений не простит его. Не поймёт. — Антош… Ты почему нам раньше не сказал? — успокаивал Дима. — мы с Оксаной, гомофобы, или что? — Я думал вы не поймете. Да это и не имеет никакого смысла. Куда он без куртки ушёл на 3 часа? На улице холод собачий. Я переживаю. — Это свойственно. То есть переживать за него. — Димка достал телефон, разблокировал взмахом и открыл контакт «Арс» — сейчас мы узнаем где он. — Нет, не пиши. — Позвоню значит. — Позов нажал на значок звонка.

Гудок.Гудок. Гудок. Гудок. Гудок. Гудок.

Эти пару секунд самые тяжелые для парня. С ним все хорошо. Он же не дурак как Шаст? Чуть, что резаться? Дурак. Нет. Да, блять. — Алло, Дим, — Арсений говорил запыхавшись. — я занят, срочно? С Шастом чего? — Дим, отклони звонок. Он не один. — на другом конце провода, слышался женский голос. Голос Алёны. Шастун совсем забыл, что у его друга красивая девушка. Он не гей. — Там Шастун? — Дима не знал, что и говорить. Он отклонил вызов. Посмотрел на Шастуна лишь с сожалением, и вышел с комнаты. О, нет. Антон снова один. Он боится одиночества. Остаться один на один с собой. Антон знает, что может с собой натворить в порыве грусти, злости. Он может не расчитать силу рук и надавить лезвием сильней, чем можно. Блядская жизнь. В которой у Шастуна не было любви. Он детдомовец. Мама умерла при родах, а отец отказался от Тоши в 7месячном возрасте. Там его никто не любил. Там все злые. Кроме Оксаны. Она сразу нашла общий язык с парнишкой. Они были не разлей вода. Сбегали за территорию, воровали конфеты в кабинете директора, и обсуждали девчонок, которые резались. Они считали это глупым, что есть куча других решений проблем. Ведь селфхрам — это по сути, сбегания от них. «Жаль, что Антон стал этой глупой девчонкой» И эти пара дней, пока Арсений был заботлив к парню… Шастун думал, что он любим. И зря. Его не любят. Никто.

***

      К вечеру Арсений пришёл. Он старался не обращать на парня. На лезвие возле него. Хотя он переживал. Но он очень горд. Дурак. — Ты с ней был? — с претензией спрашивал парень. Будь, тот его парень, который изменяет. — отвечай. С Алёной, да? — Тебя волнует? — Зачем ты, называл меня «Лисом», обнимал, комфортил? Ходил за ручку? Я думал меня любят. Хоть кто-то. Зачем? — Шастун подошёл к Арсению. — для чего? Все эти какао? — Антон стал колотить грудь Арсения. — Успокойся. — Арсений! Зачем?! Я не пойму? Не надо мне давать ложные надежды. Не обманывай меня. — Слушай. Ты ведёшь себя как маленький ребёнок, — Арсений схватил руки парня и крепко сжал на уровне запястья. — тебе внимания, ой, как не хватает. Я хотел тебе его дать. Согласен, может я переборщил, что дал тебе мысль о том, что я отвечу на поцелуй. Повзрослей. — скалился Арсений. — я не хочу жить в комнате с 5-летним. Шастун тяжело задышал и схватился за горло, выбираясь из крепкой хватки Арсения. Лицо его стало ужасным. Оно в один миг покраснело, а Антон упал на кровать Брюнета. Он не мог выговорить и обычного «Арс.» Арсений схватился за телефон, цепляя его кончиками пальцев. Скорая. Взолнованые друзья. Крик Димы на Арсения. Не понимание Оксаны. Перебуженная общага. Больница.

***

      Арсений понимает, что пропускает снова ВУЗ, и понимает, что об этом пропуске доложат в деканат, понимает, что скорее всего его отчислят, и у него не будет работы мечты… Но сейчас, Шастун в больнице. Из-за него. Он заставлял его нервничать, резаться, орать. Он делал ему больно, а вчера вечером довёл до критического состояния. Арсений ходит по коридору туда-сюда. Он бесит уже всех, в том числе сам себя. Но сидеть он не может. Почему не говорят, что с Шастом? — Арсений? Есть Арсений? — из двери, за которой находился Шатен, вышел Врач. Лицо его было спокойным. На бэйдже было имя «Алексей, » сам он очень похож на парня. Такой же зеленоглазый, волосы цвета Шатен, рост немного ниже, но тоже велик. Только нет одной изюминки — родинки на самом носу.

Слышали, что родинки, это те места, где вас часто целовали? Арсению почему-то нравится мысль о том, что парня часто целовали в кончик носа, будь это даже мама, которой так не хватает Шатену, будь это сестрёнка младшая или девушка, а может и парень.

— Да, я. Что с Антоном? — переживал сильно Арсений. Он виноват. — Он в последнее время нервничал, наверное из-за учебы? Да? — Попов кивнул. Блять, конечно не из-за учебы. — неважно. Он перенервничал, его система и так расшатана. В целом, ничего страшного… — А почему он стал задыхаться? — У каждого человека, реакция разная. У кого-то сердце колит, у кого-то легкие. Он ещё возможно их простудил. Слабый он. — врач очень неопытен, но говорит четко по делу, без заумного. — следите, что бы он не нервничал. Я пропишу пару таблеток, и его состояние нормализуется. Завтра с утра будет выписка. — Спасибо. — Арсений только хотел отпустить врача по своим делам, как — а к нему можно? — Да, палата 37. Арсений быстро шмыгнул за дверь, и еле как отыскал палату парня. Он раскрыл дверь, Шастун лежал к нему спиной. Сама палата рассчитывалась на двоих людей. Светлое помещение, с огромным окном, обычные белые кровати и обычное постельное белье. — Лис… — Уйди. — проговорил Шастун. — и не приходи. — Лис, я очень виноват… Я… Прости меня, Лис. — Не понятно? — Антон повернулся к Арсению, попутно поднимаясь на локтях. — уйди. Либо я сейчас позову охрану. — Хочешь я тебя обниму? Поцелую? Возьму за руку? — Антон хотел. — Тох… — Уйди по хорошему. — но не мог. Он понял раз и навсегда — это лишнее. Завтра он заберёт документы. Уйдет из общаги. Попросится на пару дней к отцу и… Попытается забыть Арсения.

***

Завтра, я полюблю тебя снова.

Шастун. 17:45 Чаще всего люди любят друг друга за их внешность, за позитивный настрой к жизни, за откровенность, за доброжелательность, за чувство долга и обязанности перед своей семьей своими близкими… А я любил, люблю, и буду любить, просто потому-что ты есть.

Арсений. 17:55

Шаст, ты опять?

Шастун. 17:59 И твои голубые глаза. Их можно сравнить… С глубоким Байкалом, или с небом. Темным таким. Сумерки. И твои руки. Это же чудо? Мягкие, гладкие… Блять, Арс.

Арсений. 18:03

Лис, я завтра тебя заберу и мы с тобой поговорим. Хорошо? Сейчас тебе отдыхать стоит.

Арсений. 18:08

Дурак ты…

Шастун. 18:08 Глупо говорить: «зато твой?» Очень. Наверное да. Ты даже не отвечаешь. Прости. Шастун. 18:19 Я ухожу с Вуза. Молчит. Ну, и хорошо.

***

      Антон стоит собраный на стойке регистрации. Ну, как собраный? То в чем приехал. Арсений как обещал не приехал. Пиздун, ебанный. Шастуна грусть накатывает с каждым часом новой волной. И вот он не смог выучится на преподавателя, и вот он переедет из такой милой общаги, и вот он расстанется с Арсом. Ну, сука. — Антон! — крикнул Арсений, влетая в ворота. Он жутко опоздал. — пробки, Лис. — Не трогай, сука, меня. — шелохнулся Антон. — Тох, давай поговорим? — Здесь? — Нет. Давай в парке? Он в 5 минутах отсюда. — молил Арсений.

***

      И вот Арсений сидит рядом с Антоном на лавочке. Туда-сюда бегают люди, он такие разные… От курьеров, до дамочек, с низкой социальной ответственностью. Школьники проспавшии в школу, да бабушки с рынка… — Что хочешь? Я все решил, я заберу документы, и к отцу. — Шаст, ты глупый. Очень. — Не стоит тебе бросать учёбу. Ты же любишь свое будущее дело? — голос Арса предательски дрожал, на улице еле теплится Март, скоро сдавать сессию, а Антон еле готов к ней. — Мне срать, Арс. Моя жизнь разрушилась буквально за пару недель. Меня помотало конкретно. — Шастун смотрел себе под ноги, не желая смотреть на Арсения. Если посмотрит, то он сорвётся. А это стыдно. Очень. — ты не виноват, нет, ни в коем случае. Это я глупо влюбился. Да, может по поведению мне лет 5, по уму не более 16, но зато я люблю очень по взрослому. — вздыхал Антон. — и это только мое дело. Ты не обязан меня любить, заботиться, обнимать, целовать. — Лис, я… — Заткнись. — шыкнул Шатен. Пиздец, этот ещё оправдаться пытается. — я уеду к отцу, сегодня, в 20 вечера. Забудь меня, не пиши мне, не узнавай обо мне через Оксану или Димку. Меня не было, моей любви тоже. Прощай, Арс.

***

      Действительно. Антон собрал в тот же день все вещи, успел забрать документы и уехал в Москву. Конечно он не дурак, что бы бросать дело всей жизни. Он хотел быть учителем — он будет. И в Москве ему помогут поступить. Связи Отца. Арсений не его человек и никогда не был. Дружили они лишь, потому что компания была одна, да и жили они вместе. Согласитесь, что дружить с соседом лучше, чем враждовать или вовсе не общаться? Эта был хороший урок для Антона, длинною в 3,5 года. Он никогда, никого, больше не полюбит. Ни за что.