Драконья роса

Их представили друг другу на закате, под ярким, как сицилийский апельсин, небом. Безмятежным небом ничейного перепутья. Ездовой фороракос Веккарея словно чувствовал, что в этот раз они с хозяином перевозят не оружие или иной тяжёлый груз, а оттого довольно трусил навстречу паланкину, будто внутри для этой хищной птицы заготовили целого сферобыка. – Веккарей, познакомься. Это Рогнеда. Орден Фаэтона заплатит тебе, если ты довезёшь её в целости и сохранности до границ драконьей территории. Это очень важная миссия, и мы решили, что справиться с ней можешь только ты. Перевозчик мимоходом заглянул в глаза с коричневато-зелёной радужкой, обрамлённые густыми ресницами. Живой груз. Девушка. На драконью территорию. Это что за заказ такой? Так или иначе, груз не отвёл взгляда и изучил его более чем внимательно. Стало даже немного неловко. – Веккарей? – Я понял Вас. Но я не совсем… – Если ты справишься, по прибытии Рогнеда вручит тебе благодарственное письмо. Скажу одно: ты сможешь собой гордиться. Это письмо всё объяснит и станет величайшим трофеем в твоей жизни. Любят они напускать туману. У кого только набрались – неизвестно. Хотя кто знает, быть может, много спокойнее жить без особых знаний, когда вирт ноет от поступи вооружённых войск и содрогается от песен некромантов, по слухам изобретающих оружие ужасающей силы в Бледных лугах. Всё по вине проклятых драконов! Пробраться на их территорию незамеченными будет непросто… Но работа есть работа. – Миледи, прошу. Познакомьтесь с Ваем, моей ездовой птицей. Вай, лежать. Прошу, садитесь. – Благодарю Вас, – девушка слегка двинула головой и безбоязненно оседлала послушного нелетающего хищника. – Простите за условия, но фороракос хорошо проходит на любых дорогах, а нам идти через перевал. Придётся потерпеть, зато доберёмся максимально быстро. – Да будет Ваша воля и моё доверие. «Что за акцент? Очень странно использует общие каналы связи. Кто она? Дример? Женщины среди них редки. Неужели заложница в знак доброй воли?» – Миледи, у Вас есть багаж? – Нет, ничего, – она безмятежно проводила взглядом исчезающую тень белого льва, который вёз её и представителя Ордена. Выходит, не заложница. Странно это всё. Быть может, зря согласился? Но часть суммы уже бряцала на поясе, и пути назад не было. – У Вас восхитительная птица, – заметила Рогнеда, поглаживая голубовато-серые пёрышки Вая, – Я видела дримеров с поразительно загнанными ездовыми фороракосами. Говорить с ней или нет? Но, по идее, этого никто не запрещал… – Я слышал, Полигон одобрил проект приручения келенкенов. Вот те не позволят так с собой обращаться, норовистые птицы. А эта разновидность покладистая, стайная. Они верные, если брать их совсем птенцами, но, к сожалению, быстро привыкают и к битью, и к небрежному обращению. Девушка чуть заметно кивнула и снова погладила мускулистую птичью шею. Вай шагал на редкость аккуратно, словно понимая, что его хвалят. – Я и сам какое-то время водил дружбу с дримерами. Они неплохие ребята, но часто полагают, что в вирте всё можно. Что этот мир ненастоящий – это по их меркам, конечно же. Хуже, когда защитники мира сновидений заявляют на него права. Мол, нам подобные его придумали – нам здесь и править. Но мы добрые правители. Колотим своих питомцев – но ведь не убиваем же; а если убиваем – так то за дело… Вай, обходи. Птица аккуратно переступила через колючий кустарник, уверенно правя в сторону перевала. Козьи Хребты недружелюбно корёжились где-то в вышине, но Веккарей точно знал, что где-то там скрыт хороший переход: слишком узкий для телеги, но идеальный для ездовой птицы. – Это печально, – заметила Рогнеда, поправляя своё струящееся платье цвета блёклого пурпура. – Что? – Что люди забывают о человечности, когда имеют дело с чем-то принципиально новым и не до конца изученным. – Ох, миледи, в случае с драконами эта мера вынужденная… Миледи? – Мы идём по пеплу. – Ничего удивительного, – Веккарей вытащил из кармана ветошь и протёр ею клюв своего фороракоса. Птица знала, что начнёт чихать, если попробует убрать кусочки золы лапой, поэтому стерпела немного грубоватые, но всё же бережные прикосновения хозяина. – Вы изумлены? Эта территория отвоёвана у драконов. Напоследок они всё здесь сожгли, оставив одни тлеющие угли. Мы выиграли в честной схватке – и такой они бросили землю. Погибшей. Прожжённой на метры в глубину. – Их согнали с территории, на которой они жили веками, – сказала вдруг Рогнеда, останавливаясь у продравшегося через пепел и скалу кустарничка. – Вирт огромен. Драконы умеют расширять пространство, а люди – нет. Они отказались делиться своими знаниями. Ничего удивительного, что человечество вертится, как может, там, где придётся. К тому же, раз им так дорога эта земля, почему они предпочли убить её? Теперь на ней нельзя ничего строить, а камень, годный для добычи, стал хрупким от высоких температур. – Веккарей, Вы забываете, что драконы – не люди. То, что может быть плохо для человека, для дракона является даром. Взгляните. Почва искрошилась и заросла травой. Однажды здесь будут плодородные поля, если хорошенько постараться. – Травой? – Да вот же. Красная драконья трава. Она всходит только после драконьего пламени. Веккарею пришлось наклониться и провести рукой по ближайшему участку земли. Ладонь щекотнул ёжик коротких туповатых стеблей, незаметных при взгляде мельком. – Напоследок драконы распорядились оставленной территорией. Они хотят, чтобы здесь были поля. – Пусть так, – наёмник почесал голову; ситуация разворачивалась как-то не по плану, – Но какое право они имели на подобное указание? – Люди придумали драконов как стражей мирового порядка. Вот они и выполняют возложенные на них функции. – У Вас занятный ход мыслей, – не решился спорить мужчина, – Где Вы выросли? Она обратила на своего телохранителя глаза, и тот стушевался: – Право, простите меня, миледи, я не должен был… Словом, это не моё дело. – Всё в порядке. Я выросла в приёмной семье, где часто сталкивалась с противоречиями. Чтобы их понимать, я должна была разбираться в возникавших проблемах самостоятельно. И делать свои выводы. – Это далеко? То место, где Вы выросли? – На берегах Сумеречного моря. Городок под названием Федикис. – Выходит, Вы жили слишком далеко от настоящей войны, миледи. Это… страшная война. Особенно ожесточённые бои идут за Волчью Шкуру. Она совсем близко от Полигона, и это единственная причина стычек. Из-под ног фороракоса прыснули в разные стороны змееглавы. – Это и есть «драконьи шакалы»? – спросила Рогнеда, с интересом разглядывая улепётывающих рептилий. – Да. Не бойтесь, без драконов они трусоваты. Убить Вам одного, посмотреть? – Нет, не надо. Они не сделали ничего дурного. Четыре особи вскарабкались на валун возле перевала и проводили путников своими холодными осторожными взглядами. Впереди ждали последствия обвала. Где-то внизу через Козьи Хребты пробрался наружу родник, подмыв основание узкой тропки. Вай остановился перед неожиданной преградой, курлыча и обеспокоенно хлопая зачаточными крылышками. – Миледи, придётся спешиться. Пустим его первым. Смотрите внимательно, где пройдёт птица, и ступайте туда же. Я помогу… Вай, вперёд. Хороший мальчик. Иди. Несмотря на опыт, фороракос прижал перья, визуально став чуть меньше, и, бережно переставляя тонкие журавлиные лапы, принялся выискивать дорогу. Правда, где-то посреди обвала он перепрыгнул через нагромождение камней, и, помявшись на надёжной тропе, сел, распластавшись оставленным доходить тестом. – Хитрый, – двинул плечами Веккарей, не изумившись выходке питомца, – я пойду первым, ведь я тяжелее. Пройду я – выдержит и Вас. Идёмте. Рогнеда согласно кивнула: – Будьте осторожны. – Не переживайте, не впервой, – наёмник наметил первую четвёрку камней и пошёл через обвал, осторожно переставляя ноги, обутые в ботинки с толстой ребристой подошвой. И только тут подумал о том, что обувь Рогнеды никак не подходит для подобных переходов. Прежде, чем поскользнуться, Рогнеда одними глазами сказала ему «Вы накаркали», заметив, что телохранитель мимоходом взглянул на изящные изделия, исполненные из такой приятной на ощупь и оптимальной для женских ножек оленьей кожи. – Держу! – Веккарей успел схватить девушку за руку, переступив для того, чтобы вытянуть доверенную ему жизнь. Однако у осклизлого булыжника, оказавшегося под ногой, были возражения относительно свалившейся на него непомерной ноши. Рогнеда закричала, потеряв всяческую опору, и обоим наверняка настал бы конец, если бы на склоне не росло коренастое деревце, невольно оказавшееся в нужном месте. Спасение несколько недовольно скрипнуло, но терпеливо подождало, пока двуногие не вылезли с её ствола на твёрдую почву. Волосы и платье Рогнеды замерли в одном из па первобытного хаоса, а сама она порядком побледнела. – Милели, Вы в порядке?.. Рогнеда, ответьте мне! – Веккарей осторожно тронул её за плечо, и вдруг ему в лицо взорвался и заискрился озорной, не сдерживаемый никакими официальными рамками смех. – Вот это полетала! Прошла такой путь – и расшиблась бы сейчас, если бы не Вы, – сказала наконец девушка, вытирая краем рукава выступившие слёзы, – Право, простите. Простите меня, я веду себя легкомысленно. Но мне уже очень давно не было так весело! Веккарей тоже смеялся, глядя на её разрумянившееся от хохота лицо. – Идёмте. На этот раз возьмите мою руку. – Вы меня один раз уже не удержали. – Это был камень! – Ага, оправдывайтесь теперь. – Рогнеда, так не честно! Она хихикнула напоследок, забираясь на фороракоса. Как ни крути, а Козьи Хребты были не тем местом, которое хотело поскорее расстаться со своими гостями. Так что с наступлением сумерек, когда тьма стала всепоглощающей, и даже Вай отказался топать по тропке, пришлось спуститься в крохотную пойму давно пересохшей реки и состряпать какой-никакой ужин. – Простите, миледи, у меня нет другой еды, более… подходящей для девушки. – Фкуфно! – пробурчала с набитым ртом Рогнеда, на редкость проворно отрывая от бутерброда порцию вяленого мяса. Она точно не знатного рода, окончательно пришёл к выводу Веккарей. Слишком… простая. Не ставит его на место. Не трясёт у лица своим статусом. Ни дорогих украшений, ни племенных татуировок – ничего. Откуда она взялась?.. Земля под ногами конвульсивно дёрнулась, как сжавшийся в утробе эмбрион. Рогнеда как по сигналу замерла; её вцепившиеся в бутерброд пальцы оцепенели в неестественной недвижимости. – Что такое? – Кетцаль. Я чувствую, как он ворочается. – Бросьте, это не животное, скорее, образуется новый мир. Мы вблизи драконьей территории, вот и… – Веккарей подбросил полено в костёр, – Вы ведь говорите о какой-то твари? – Да… О труде некромантов в Бледных лугах. Они раздобыли древние манускрипты Крылатых и теперь пытаются призвать кетцалей. Это… будет ужасно. В плохих руках кетцали – оружие несоизмеримой мощи. – Кетцали… такие же большие, как драконы? – Кетцали огромные. Словно горы, – Рогнеда недвусмысленно поёжилась; было видно, что она не шутит. – Ничего себе. – Если подобная сила вырвется на свободу, война примет такой оборот, что сотрясутся все миры до единого. – И люди победят драконов. – Да… Наверняка, – девушка подтянула колени к подбородку и опустила глаза, – Я не хочу разрушений. Не хочу смертей. В этом нет ничего хорошего. – Ну… Некроманты трудятся почти десяток лет, и при этом без особого успеха. Да, в последнее время они закопошились интенсивнее, но ведь, быть может, это просто очередные эксперименты, – утешил её Веккарей. – Что сможет остановить их? – Разве что прекращение войны с драконами. – Нет. Никогда. Жаждущие крови пьют чужую как водицу, и останавливаются только хлебнув своей. Проблема в том, что обычно они умирают, и уже нет никакого шанса исправить ошибку, – проговорила Рогнеда, обшаривая глазами неровные пики Козьих Хребтов, – Всё, что я могу, это принять правильное решение, которое даст маленькую отсрочку. Возможно, пролитой крови станет немного меньше. Совсем чуточку, но, быть может, благодаря этому ни то, ни другое племя не будет уничтожено на корню и рано или поздно сможет восстать из пепла. В костре звонко, словно дробящаяся кость, хрустнула ветка сушняка. Рогнеда отвлеклась от своих тягостных мыслей и обернулась к Веккарею, неловко улыбаясь: – Я не хотела Вас грузить, приношу свои извинения. – Зачем Вы здесь? – решился на вопрос её провожатый. – Вы всё поймёте из письма, что я несу с собой, – девушка мельком показала свёрток и снова спрятала его в карман платья, – отдам его сразу же, как мы дойдём. – Вы несчастны. – Пустяки. – Рогнеда, скажите, Вы – заложница? Толмач? Зачем Вам к драконам? – Я не заложница. – Рогнеда, прошу! – Веккарей стремительно встал, мягко обхватив хрупкие плечи девушки, – Быть может, я не ахти какой рыцарь, но я знаю тысячи дорог, я смог бы спасти Вас, спасти тебя, пожалуйста! – Веккарей. Отпустите. Я приняла решение, – негромко произнесла она, смотря куда-то на небрежно постриженную бороду на скуле наёмника. Однако её голос чуть заметно дрогнул. – Будь прокляты эти драконы!! – Веккарей с силой пнул ближайший булыжник, подняв облачко пепла, – Будь прокляты самки, рожающие эту нечисть, будь прокляты все! – Возьмите свои слова назад. Вы причиняете мне боль. – Я?! Вы ломаете себе жизнь из-за этих тварей, хотя я и не знаю, каким образом, но… но… чувствую это! – Ты делаешь мне больно. Остановись. Переход на «ты» был завершён. Провожатый резко остановился рядом с настороженно поднявшим голову фороракосом: – Извини. Вай издал предупреждающий рокот. Веккарей повернул голову в том направлении, куда смотрела птица. В темноте сверкнули глаза змееглава. – Ну я тебя… – мужчина сел на корточки, нашаривая камень. – Не надо! – Одним усмертием меньше, чем сейчас! – Ты бы бросил камень в Вая? Телохранитель бессильно ругнулся, и, опустив потенциальный снаряд, оставил шпионящую рептилию в покое. – Я не понимаю. – Поймёшь. Всему своё время, – мягко ответила ему девушка через спину Вая. Они лежали с двух сторон от птицы, греясь от её горячих боков. – Ты… Хорошо всё обдумала, чем бы это ни было? – Да. – А… Когда-нибудь сомневалась? – Да. «Сейчас» Веккарей вздрогнул, невольно уловив её невысказанную мысль. – Рогнеда… – Спокойной ночи, – судя по шороху, она повернулась спиной и больше не отвечала. Разбудил наёмника грубоватый тычок клювом в плечо. – Что такое, Вай? – Веккарей насилу продрал глаза. Горизонт только собирался встретить рассвет, а Рогнеда была уже на ногах. – Смотри, – только и сказала она ему, – Драконья роса. Веккарей взглянул в ту сторону, куда она указывала. – Могу поклясться, что вчера этого здесь не было. Впрочем, зрелище особо не пугало. В горстке пепла покачивался цветок с крупной каплей посередине чашечки. – Там ещё один. – И ещё, – тоже заметил другие растения наёмник, – Какого чёрта? – Там ещё один. – Нам указывают путь. – Это смешно. Даже если так, сквозь скалы нет прохода. – Можно проверить? – Я уверен, там ничего нет. – Пожалуйста, Веккарей, – девушка легонько тронула его запястье. – Твоя взяла, но, быть может, дождаться солнца? – Пожалуйста, пойдём сейчас! – она вцепилась в рукав куртки своего провожатого. – Ты дрожишь, что слу… – Быстрее! Сейчас, идём сейчас! Сейчас!! – едва не закричала Рогнеда и вдруг побежала, с поразительной лёгкостью избегая валунов и рытвин. – Постой! – Веккарей бросился за ней, седлая так кстати подставившего спину Вая. Цветы уходили в тень огромной скалы… и вдруг за её силуэтом показался свет. И что-то огромное, тёмное, до жути бесшумно спрыгнуло следом, едва Рогнеда добралась до выхода. «Дракон!» – доложили Веккарею его расширившиеся от ужаса зрачки. Он выхватил из ножен коротенький меч, но Вай резко затормозил, и оружие, кувыркнувшись, упало куда-то в пепельную пыль, распугав моток пещерных сороконожек. – Рогнеда!! Дракон тихонько зашипел, обнажая крепкие белые клыки. Он был чёрный, с зелёными, словно нефрит, глазами, покрытый чуть вывернутыми наружу прямоугольными чешуями. А позади него цвело бесчисленное поле цветов под названием «драконья роса». – Рогнеда, назад! – крикнул человек; дракон утробно зарычал ему в ответ. Девушка подняла руку, и оба замолкли. – Пропусти меня, – попросила она дракона, и здоровенный зверь отодвинулся, освобождая проход к цветущему лугу. Не подходя, девушка бросила Веккарею письмо: – А теперь смотри. И она бросилась в цветы, нырнула с головой в цветочное море, испачкавшись клейким соком их росистых капель. Растительный секрет застывал на её коже, делая движения странно торжественными, а сам танец всё скованней. Она застывала в клею как бабочка в янтаре, и, наконец, упала, недвижимый кокон с неявными очертаниями. «Почему я не спасаю её?» – чиркнуло где-то в виске Веккарея, но он уже знал ответ. Знало его и взошедшее солнце. А из кокона с хрустом продралась когтистая лапа. Вылупляющаяся драконесса росла прямо на глазах. Она была розовато-оранжевая, как рассвет, с изящным и гибким телом. «Прочти» – послала ментальный сигнал она. Веккарей послушно, почти что на грани потери сознания развязал бечёвку. Письмо было написано неожиданно крупным почерком, который обыкновенно бывает у очень старательного ребёнка: «Здравствуй, кем бы ты ни был, дитя человека. Видимо, ты видел моё превращение, и теперь всё знаешь. Я – дракон. Мою мать убили люди, а меня, внезапно пожалев, приютила бездетная пара. Они относились ко мне как к человеческому ребёнку, и в итоге я смогла воплотиться в то, чем я не являлась – в двуногую, не покрытую чешуёй девочку. Это было так давно, что в итоге я начисто забыла о том, что когда-то появилась на свет драконёнком. Однако мои сородичи не забыли. Однажды один из самых неудержимых из них ринулся мстить городу за испачканные драконьей кровью руки. Но учуял меня. Я поняла, что что-то не так, когда не испугалась его. В глазах дракона я была не любопытной девочкой-подростком, а восхитительно молодой самкой, хоть и запутавшейся в жизни. «Не трогай города» – сказала ему я. «Будь моей – и не сожгу» – тут же бросил он в ответ, – «Если откажешь – я не оставлю здесь и камня на камне!» И я приняла единственно верное решение – продала себя подороже. «За своё тело и за свою свободу я прошу отдать людям Волчью Шкуру» – поставила условие я, та, что звалась Рогнедой, дочерью человеческой. Он очень рассердился, но хотел меня по-прежнему, поэтому сказал, что посовещается со старшими. Он не прилетел в условленный в случае отказа срок, и я отправилась в путь, одна, чтобы по дороге преисполниться желанием быть драконом и стать настоящей собой. И вот я здесь. Стала тем, кем являлась с рождения. И я клянусь именем моего жениха – острозубого и кошмарного Оникса – Волчья Шкура теперь навсегда принадлежит людям. Не вспоминайте меня в песнях, не тоскуйте обо мне, я сделала свой выбор. Прощай, Меня звали Рогнеда» – Зачем же… Зачем… – Веккарей выронил письмо, поднимая глаза на драконью морду, – Как же… Ты… Как ты будешь… с этим… Она отключилась от ментальной связи. Понимала, что сказать нечего. И любые слова после письма будут лишними. Оникс толкнул её носом в шею; она немедленно подчинилась. После этого драконы стремительно взмыли в небо, закручиваясь в двуцветную спираль. «Это разумно. Расчётливо. Очень патриотично и благородно. И одновременно ужасно, бесчеловечно и очень, очень грустно, – думалось Веккарею, так и замершему у края цветочного поля. На ботинках запекался клей драконьей росы. Казалось, что внутри что-то повредилось, и на окраине сознания, через какую-то невидимую трещину, просочилось нелепое, нежданное: «А она будет с ним счастлива? Просто – счастлива?..» Волчья Шкура – за капельки крови. Человечьей и драконьей. Оба племени должны выжить. «Будет ли она с ним счастлива? Могла бы быть со… Со мной?..» Земля под ногами снова содрогнулась, на этот раз как потянувшаяся кошка, но Веккарей этого даже не заметил. Зато Вай испуганно задрожал, захлопал бесполезными зачатками крыльев, переминаясь с ноги на ногу. А где-то далеко, в Бледных лугах, восстал из тлена первый кетцаль.