Молот

— О-о-о, ещё один.- низкий неприятного вида старик в старом белом балахоне с золотым обрамлением, сверкающим, благодаря пламени камина закрыл книгу, которую читал до того, как вы, любезный читатель, пришли к нему ради знаний, — Ты, присаживайся поудобней, налей себе чего-нибудь, мой рассказ будет долгим. Хм, что же тебе рассказать...— старик подошёл к огромному книжному стеллажу, - Может эту... нет, а может... точно! вот она, моя любимая! — чёрная тень, которая проскользнула, словно змей, по полу от кресла, в котором сидел старик, переплыла на стеллаж, протянула тонкую жуткую руку с пальцами, подобными крючкам, и сбросила большую книгу в красном переплёте, — Оп, поймал! Итак, эта история о добре и зле, любви... а хотя, давай пропустим эту банальную речь и перейдём сразу к сути, — старик открыл книгу. Пурпурный свет появился над страницами, мелкие искорки начали складываться в какую-то картину, — Произошло это много лет назад .....

***

      Большая таверна "Румяный поросёнок" на окраине деревни Люмендорф прославлена своей выпивкой, вкуснейшими закусками и прекрасными девушками-официантками от гор дворфов из Моргарда на севере острова Эфик до Амберштайна на южном побережье, что является главным городом на острове. Завсегдатаи таверны и голодные авантюристы, жаждущие поскорее отправиться в приключения, всегда рады красавицам из "Румяного поросёнка".       В таверне из каждого угла слышны хохот, звон стаканов и голоса столь отличные друг от друга акцентом и оттенками звучания, что по ним можно изучать географию. Вдруг всё это заглушил резкий шум... — Иди отсюда, пьяница! — раздался звонкий женский голос. Все обернулись на источник звука.       Голос принадлежал работнице таверны, Анетте. Девушка была хороша собой: среднего роста, тёмные волосы, карие глаза, милая улыбка, приятный голос. Одета она была в белое платье с коричневым кожаным корсетом. Не смотря на эти черты, девушка в нужные моменты могла стать строже армейского командира и она могла напугать кого угодно не видом своим, а ощущением опасности, которое чувствовал любой, когда Анетт была в гневе. Она работала обычно за барной стойкой, так как не боялась даже самых грозных воинов в пьяном угаре, знала меру каждому и каждого узнавала в лицо. В обязанности девушки входило не только подливать мёд желающему, но и вразумить его, если такая необходимость возникнет, ещё Анетт была посредником между кухней, где трудился умелый повар с континента Гильермо, высокий мужчина со светлыми волосами и идеально стриженной бородой, и залом, в котором кружились словно в танце официантки, разнося заказы и пытаясь не задеть кого-нибудь. — Да ладно тебе, Анетт, расплачусь на следующей неделе, а теперь принеси-ка мне кружечку пива и окорочок, — ответил хриплый кривой по звучанию от хмеля голос, он принадлежал низкому мужчине с русыми волосам, неухоженной бородой, одет он был в грязную белую рубаху, коричневый жилет, такие же штаны с заплаткой на левом бедре и заляпанные в грязи ботинки, также на поясе у него висели ножны. — Нет, Роберт, ты здесь уже неделю сидишь и не просыхаешь, иди отсюда и найди уже себе работу, хотя бы скот паси, не сложно и платят достаточно! — Анетт была всегда в своих речах тверда, когда дело требовало серьёзности, как и сейчас. — Ах ты дрянная девчонка, ещё хахаля не нашла, а смеешь мне указывать, что делать и как жить! — мужчина поднял руку для того, чтобы ударить девушку.       Внезапно мужчина упал на пол и ударился носом об барную стойку. Стул, на котором сидел Роберт, звонко пропрыгал до ближайшей стены и плавно от неё немного откатился. Пьяница, свалившийся как мешок с картошкой, был явно в шоке. — Совсем что ли крыша поехала, бухарик, мало того, что ты заплатить не можешь, так ты ещё и на девушку руку поднял! — донёсся до мужчины грубый голос. — А ты,мать твою за ногу, кто такой?! — прокряхтел Роберт, приподнимаясь на руки выдувая кровь из носа. — Неравнодушный гражданин, — ответил незнакомец и пнул грубияна под дых. — Лежачего не бьют, — пробормотал пьяница, вставая на ноги,- дворф?! Да как ты, горный дикарь, осмелился ударить человека! Да я тебя на лоскуты порублю! — Роберт вытащил меч из ножн и взмахнул им, пытаясь угрожать оппоненту. — Если бы человека... — с каменным лицом протянул незнакомец, хватая соседний пустующий барный стул, — Ты просто животное... — Что ты сказал! Ну всё, мой меч никого не щадит! — Да, в особенности огородное пугало! Лажа твой меч,гнутый весь и исцарапанный, им даже яблоко не почистить — выкинул дворф.       Заступник замахнулся и одним лёгким круговым движением руки разбил стул об ногу пьяницы , тот в свою очередь упал, выронив меч из рук. Дворф подобрал клинок и согнул его вдвое. — А теперь вали отсюдова, иначе башку с гузном местами поменяю!       Роберт перепуганно вскочил на ноги, стоная от боли и проковылял из таверны, хромая на левую ногу и всё время, то падая, то вставая. Кутила попутно ловил насмешливые взгляды от всех посетителей и работников заведения и только двое персон осуждали его: Анетта и заступник. — Спасибо, дядюшка Гилгрим, я его никак не могла прогнать, — прозвучал благодарный голос Анетты. — Да ничего, милочка, сколько я тебе должен за сломанный стул? — Гилгрим обернулся к ней с приветливым лицом, улыбаясь сквозь свою густую бороду. — Ничего не надо, что вы! — быстро проговорила девушка, её голос и покрасневшее лицо выдавали огромное смущение. — Ладно тебе, дорогая моя, серебряной хватит? — бодро ответил дворф, заглядывая к себе в мешочек на поясе, открытый свободной рукой, пытаясь отыскать серебряную монету среди множества квадратных и треугольных кусочков разного металла. — Не надо, это очень много, вы и так мне помогли. Ну не вгоняйте меня в краску перед клиентами,— продолжала отнекиваться Анета, отмахиваясь руками.       Зал разразился хохотом. “Впервые за всё время, что сюда хожу, слышу подобное от красавицы Анетт!” - проговорил мужчина в тёмных доспехах. “Однако, не ожидал я такого от Валькирии поросёнка!” - удивился старик в балахоне. — Тихо!— Анетта надула румяные щёки, — Иначе обоим счёт удвою, и кто вообще дал мне такое дурацкое прозвище!       Гилгрим усмехнулся и продолжил: — Спокойно, девочка моя, я сломал стул и теперь должен за него заплатить, хочешь отказывайся, но я всё равно заплачу за ущерб, не обеднею. Кузнечное дело никогда не перестаёт приносить доход, — настаивал дворф, выкладывая на барную стойку серебряный квадратик.       Нехотя Девушка протянула руку к монете, взяла её и положила в шкатулку за барной стойкой. Гилгрим поднял стул, выбитый им ранее из-под Роберта, перенёс его к барной стойке и с помощью небольшого прыжка забрался на него. — Анетта, принеси мне холодного пива и пойду я, пожалуй, — сказал дворф, как ни в чём не бывало, с приветливой улыбкой, выглядывающей из-под его рыжей ухоженной бороды с усами. — Хорошо, сейчас принесу! — девушка с улыбкой на лице ушла в соседнюю дверь, за которой находилась лестница в подвал, где напитки держались в приятной прохладе... — Эй, Гилгрим, здарова, неплохо ты этого приложил! — послышался бодрый, но низкий голос за спиной ожидающего дворфа.       Он обернулся и заметил невысокого грузного мужчину с чёрными волосами, короткой бородой, одетого в желтоватую рубаху, кожаный жилет с несколькими кармашками на груди, чёрных штанах и коричневых ботинках. — Оливер, — с ухмылкой промолвил Гилгрим, — привет, как рыба ловится? — Не жалуюсь. Сами едим, а лишнее жёнушка моя Лилия жарит и на рынке продаёт. Некоторую рыбу сам солю и сушу. На жизнь хватает,хотя зачем я тебе то рассказываю, сам же знаешь. Ближе к делу, слушай, у меня к тебе такое дело... — протараторил Оливер, положив руку на плечо дворфа. — Обычно после такой фразы я начинаю думать недоброе, потому не тяни, — Дворф насторожился и начал вглядываться к собеседнику в глаза. — Что ты на меня таращишься, как будто я шпион на допросе! — Так! ты по делу или трындеть без дела? — резко вскрикнул Гилгрим. — Ой, извини, ты же знаешь, что я очень легко забываюсь... — Да, особенно если дело касается рыбалки, то в тебя хоть из пушки пали- никакого эффекта, — сказал дворф с ехидной улыбкой. — Ну так, это мой хлеб, короче! Тебе этот меч, хотя это уже сложно назвать мечом,— Оливер прокашлялся, — так вот, он тебе нужен? — Нет, думал выбросить, а что? — Можешь его переплавить на крючки или грузила? — оливер сложил руки, словно для молитвы и улыбнулся. — На крючки нет, очень мягкий металл, сам если хочешь попробуй, его руками гнуть можно, но вот для грузил пойдёт. Тебе какие, побольше, поменьше? — Побольше!- обрадовался рыбак. — Ладно, приходи ко мне в кузню через дня три, тогда отдам. — А можно пораньше? — А ещё чего хочешь! У меня заказов выше крыши, я тебе мало того, что бесплатно сделаю по старой дружбе, так ещё и быстро, если бы я принял это как обычный заказ, то ты бы месяц точно ждал, а потом бы ещё платил! — вспылил Гилгрим. — Ну да, согласен, перегнул палку, — ответил Оливер с покрасневшим лицом.- а ведь и правда, в этом году много авантюристов на остров приехало, а ты ещё и лучший кузнец, многие твои коллеги на континенте тебе могут позавидовать. — Вот именно.       Тем временем Анетта прибежала к стойке с большой кружкой, доверху наполненной пивом, поверх которого возвышалось облако из золотистой пены. Воспользовавшись моментом, Оливер исчез в толпе завсегдатаев, пока дворф отвлёкся на девушку. — Вот ваше пиво, дядюшка, — с улыбкой промолвила она. — Спасибо, милочка, — ответил Гилгрим, аккуратно перехватывая кружку с пойлом от Анетты.       Дворф без лишних раздумий начал пить пиво, наслаждаясь каждым глотком этого золотистого напитка. Через минуту кружка уже была пуста, Гилгрим поставил её на стойку, вытер оставшуюся на его рыжих усах пену, которая ему щекотала нос и потянулся за деньгами, дабы расплатиться, но Анетта его прервала: — Не надо, вы и так много дали до этого, ваших денег хватит на замену стула, оплату пива и ещё останется, — проговорила девушка, пытаясь убедить дворфа. — То была плата за ущерб, а сейчас я должен заплатить за выпивку! — настойчиво ответил клиент. — Но нам не надо лишнего, я этих денег с вас не возьму. — Ну ладно, только если ты настаиваешь, — с усмешкой пожал плечами Гилгрим. — Я и настаиваю! — ответила Анетта, топнув ножкой. — Хорошо, хорошо. Эх, пойду я, пожалуй, до встречи. — До свидания, заходите ещё, — с улыбкой ответила девушка.       Гилгрим слез с барного стула и пошёл в направлении выхода, открыв дверь, дворф увидел алеющий закат и оранжево-красный круг над морем, напоминающий огонь в его кузне. Выйдя из таверны он отправился в свой дом на окраине деревни, заселённой в основном пастухами и рыбаками, многих из них дворф знал, так как жил тут около пятидесяти лет, однако мало кому удавалось завоевать расположение кузнеца. Дом дворфа находился недалеко от обрыва, где остров соприкасался с морем. По утрам восходящее солнце освещало жилище Гилгрима и кузню, в которой он работал, а еле слышный шум волн пел славную успокаивающую песнь, которая дополнялась лёгким пыхчанием углей из печи, треском огня из плавильни, а дуэт молота и наковальни завершал звучавшую каждое утро мелодию...