Офицер

Пролог.

      Шёл две тысячи тридцать шестой год. Благодатное время мира и всеобщего облагораживания человека. Век Империй так и не закончился с окончанием Великой войны, а даже наоборот окреп и принял новые формы. Гранд ампир — вот стиль, ставший передовым в XXI веке, всё иное лишь исходит из него: гранд ампир руссе, гранд ампир онгле, гранд ампир олльмонд и др. Растут Империи, растут их амбиции, а когда амбиции переплетаются, начинается война. WW III или 2-W 3-I станет самым масштабным конфликтом в истории…       Статный, уже покрытый морщинами и награждённый посеребрёнными волосами, генерал элитного гвардейского образования Дмитрий Ганков шёл по Белой площади столицы Священной Российской Империи. В руках старший офицер держал портфель, важный настолько, насколько этому предавал значение тот, кто его должен был получить. Нередко, будучи одним из старших чинов Империи, Ганков бывал у ныне правящего Императора, род которого взошёл на Российский престол в период смуты семнадцатого года времён Великой войны. Его Царское Величество Венцеслав Фёдоров правит уже десять лет и правление его стабильно. Именно ему, как было сказано ранее, Дмитрий Ганков нёс портфель. Пройдя больших размеров площадь, он остановился перед дворцом огромных размеров. Пока он поднимался вверх по лестнице, его то и дело встречали и отдавали честь белогвардейцы, охранявшие строение снаружи.       Пройдя множество коридоров, стены которых были украшены портретами царей, флагами и различными элементами стиля новой эпохи, офицер наконец прибыл в нужный зал, огромный и довольно тёмный. Данное помещение занимало минимум три этажа дворца, необходимых для широкого монитора, что доносил нужные для Императора сведения о политической, экономической и прочей информации о мире и тем более России. Монарх сидел за внушительным столом, с расположенным на нём меньшим монитором, вокруг же то и дело ходили генералы и иные высокие армейские чины и возможно министры, что-то обсуждая и двигая разные фигурки по плоскости стола.       Ганков молча подошёл к Императору и отдал честь:       — Здравие желаю, ваше величество! — Торжественно произнёс он. Его рука опустилась в портфель и вынула какой-то лист. Аккуратно держа его за край, генерал белогвардейцев продемонстрировал его Их Величеству. «Объявление войны». Сенат уже не первый месяц требовал её. Четвёртый Рейх, Европейский Союз, Великая Британская Империя, Морской Альянс, Китайская Империя Династии «Ктин» при власти коммунистов, Африканский Союз, Южно-Американская-Конфедерация, Оттоманская Империя и Священная Российская Империя с её союзниками… слишком долго длился и мир, и теперь настала пора за него платить.       — Значит, на сей раз нам не отвертеться? — Спросил Император у Дмитрия, взгляд его был мрачен.       — Так точно, Ваше Величество, — ответил Ганков, почесав ус, — сенат требует войны и это не удивительно…       — Я знаю, — не дал Венцеслав закончить ему, — как же мне не хотелось, чтобы Россия была агрессором в этой войне…       — Но наш союзник хочет… — считай, прервав Венцеслава, сказал офицер, снова почесав усы, — точнее будет сказать, Ваше Величество, что ему без разницы, кто начнёт войну. Великобритания давно хочет наложить свои руки на Соединённые Американские Провинции, Мексику и Южную Америку… и только мы можем им дать возможность для реализации такой экспансии… — Взгляд офицера направился прямо на карту, столицу хитрых англичан — Пендрагон.       — Да, Франция не позволила бы так просто забрать её колонии и нападать на потенциальный союзников… но и Франция не так проста…       — Вы правы, Ваше величество, — снова прервал офицер Императора, дабы внести ясность, — Франция всего лишь, как почти любое государство хочет получить ранг Империи… Европейский союз лишь ширма, что прикрывает её амбиции, — теперь взгляд пожилого генерала направился на Французских «союзников».       — Но главным её соперником в этом является Новый Германский Рейх и Морской Альянс… — заметил Царь, барабаня пальцами о подлокотник кресла, — Оттоманская Империя хочет вернуть то, что отняли мы в пользу своих союзников, Китай хочет экспансии… все хотят экспансии.       — Да, Ваше Величество, — сказал с досадой Дмитрий, потирая подбородок, — войны не избежать… и лучше первый удар нанесём мы. Венцеслав посмотрел на карту, разглядывая на ней Великие Империи и союзы, размышляя о чём-то он потёр лоб, и после минутной паузы ответил:       — Да, будет лучше, если первый удар нанесём мы. Всей мощью обрушимся мы на врагов.       — Значит война, Ваше Величество?       — Война, — ответил Император, направляя свой взгляд на другой монитор на стене, поменьше, чем иные, но не менее важный. Он демонстрировал Императору всё, чего достигла Россия. Сила. Мощь. Но хватит ли этого, чтобы победить врагов своих, кои не менее сильны?       Десятимиллионная армия ликовала по всей стране. Трубы и барабаны играли музыку войны. Все хотели войны… «И вот мы, когда-то собравшиеся перед батальным полотном, вновь собрались, воплощая это полотно в жизнь…»

Глава 1. Офицер «Человек, который бежит, опять будет сражаться»

      Алексей Павлович Фёдоров родился в семье потомственного, достаточно богатого дворянина около двадцати четырёх лет до данных Богом событий. В своём, уже можно сказать, зрелом состоянии он представлял из себя успешного у женщин офицера со смазливым лицом, на котором ещё не отросли усы, и светло-русыми волосами, завязанными английским хвостиком. Одной из его привычек можно выделить курение, к коему он пристрастился ещё в мужском пансионате, когда ему было шестнадцать, никакие насмешки или уговоры не смогли заставить его отказаться от этой вредной во всех отношениях привычки. Второй его привычкой стало тушение сигарет о козырёк своего офицерского головного убора, будто для данного действа не было приспособлений по лучше. Характером он обладал язвительным, а посему во многом и многим казался неприятным. Он всегда любил вставить своё слово, подправить или подстегнуть человека очередной глупой шуткой.       И всё же несмотря на все свои недостатки Алексей был парнем неглупым и даже хитрым с ловкими, как у любого шулера в карты, руками. Благодаря уму и незаурядной хитрости Алексей, хотя и хотел стать то ли художником, то ли поэтом, закончил пансионат на отлично и поступил в офицерскую военную академию, из которой уже вышел старшим офицером, а именно старшим лейтенантом. Рассчитывая на неплохую пенсию и на долгий мир в Мире, Алексей думал, что наконец сможет пожить для себя, что ему в общем-то и удавалось около года, пока не прогремела война. Война испортила Алексею планы, будучи одним из лучших выпускников, он вынужден одним из первых отправиться на будущий фронт. Безликая судьба взимать не забывает свою плату…       Но в тот день, когда он ещё был свободен от обязательств службы, Алексей спокойно гулял, перепрыгивая по островкам суши через лужи. Дождь, как и мокрые пальто и сапоги, несильно беспокоили его и не занимали мыслями его голову. Что есть мокрота, по сравнению с войной? Тем более такой масштабной. Обычно две или от силы три Империи воевали из-за спорных территорий или колоний, ничего особенного, жертв обычно добиралось до ста тысяч, как и солдат, что участвовали в тех конфликтах… Но эта война — непростой конфликт. Все страны мира сойдутся в битве друг с другом ради клочков земли и своих амбиций. Это раздражало Алексея. Чтобы снять раздражение, он продолжал гулять, стараясь думать о другом. В ночное время дождь казался чем-то притягательным, приятно слушать стук дождя о что-то, находясь в тёплой квартире Правда, Алексею и квартиры было ненужно. Он наслаждался каплями, летящими с неба, летней прохладой ночи и дождя.       Он шёл куда-то, не останавливаясь, пока перед ним не показался светофор. Было довольно поздно, но множество машин пересекало лужи трассы, поперёк которой собирался пройти офицер. Зачем-то поправляя пальто, Алексей раздумывал о всяком. Жизнь без риска скучна, но риск при этом для неё же опасен. Любовь дарит счастье, но заставляет страдать. Курение вызывает у него некоторое удовольствие, но при этом медленно Алексея убивает.       «Опять мысли о плохом», — подумал он. — «Надо подумать о хорошем… но чем больше я стараюсь думать о хорошем, тем больше я думаю о плохом… чёртова психология». Загорелся зелёный и он пошёл вперёд… Без сомнений и надежд он просто шёл вперёд, уже не замечая луж или ручьёв дождевых вод, ибо благословенен ум, в котором нет места сомнениям!

Глава 2. Солдат «Только храбрые любят благородную и славную смерть»

      Другой герой данной истории более простой, как характером, так и происхождением. Звали его Алексей Валерьевич Панов. Он происходил из простой, как можно выразится, семьи, и звёзд с неба не хватал. Несмотря на всю свою природную силу и ум, среди своих сверстников он считался простодушным «великаном» с чёрными растрёпанными волосами. Простота, наивность и сила, вот чем он отличался. Если Фёдорова можно было назвать истинным дьяволом во плоти, то Панов, скорее, походил на богатыря из былин. Удивительно, что именно их различие и сведёт их вместе. У судьбы свои причуды и вот одна из них.       И всё же стоит рассказать о прошлом и настоящем Панова до войны, о событиях, что тотально изменят его жизнь. Родился Алексей Валерьевич недалеко от столицы, почти в пригороде. Его не сильно тянуло в армию или к учёбе. Предпочтение он всегда отдавал работе руками, что не раз приводило к получению множества колов и двоек, которые он быстро исправлял на тройки. Это не помешало ему поступить в военную академию имени Александра Суворова, где он, подобно Фёдорову, оказался лучшим в выпуске. Как ни странно, но Алексей Валерьевич после академии видел себя именно военным, не генералом или полковником, но простым солдатом, что своими руками копает окопы, строит траншеи. По иронии судьбы его отправили с Фёдоровым на том же поезде. Та же судьба, что свела его с Фёдоровым, изменит и планы Панова.       Но за день до начала войны и отправки на фронт, Алексей лежал на кровати и размышлял. В его голове проносились мысли о подвигах прошлого и будущего. О тех сражениях, в которых он примет участия… о новых знакомствах или врагах. Почему-то в его голове, когда он думал о войне, возникал образ дуэли двух благородных рыцарей. Нет, Панов понимал, что война жестока, что погибнут если не сотни тысяч, то миллионы. Этого не избежать и этого не отвратить, но… он не собирался отсиживаться в стороне. Именно это послужило ему стимулом вступить в красную гвардию, но не в белую.       «В чём же разница? Какой смысл существования красной, белой и чёрной гвардий?» — Раздумывал когда-то Алексей. Но во время обучения он всё осознал. Простая армия, простые офицеры и простые генералы — та основная масса вооружённых сил Империи, что пойдёт вперёд на врага. Красная гвардия работала примерно по тому же принципу, но уже состояла из более опытных или подготовленных солдат, элитные части этого формирования станут главной поддержкой простых солдат. Именно это подстёгивало Панова, а также то, что ему могут позволить управлять воистину монструозной техникой. Мечтательный и с огромными надеждами на будущее и года, он лёг спать. Но надежда есть первый шаг на пути к разочарованию…

Глава 3. Вокзал «Оружие хранит мир»

      Июль. На часах 17:00. Шум белоснежных с золотыми фигурами трёхглавых орлов поездов и толп солдат, что пытаются понять, на какой кому поезд надо сесть. Поезда из столицы, что из Европы была перенесена в Азию, собираются выезжать на дальний Запад, где уже собирались две армии. Великие державы, когда-то собравшиеся перед батальным полотном, вновь собрались воплощая это полотно в жизнь… Это будет не простая войнушка, но Великая война. Третья Мировая война. И опять будут допущены те же ошибки. И опять падут солдаты уже даже не за землю, но за влияние их государства в мире. Но пока Фёдоров не думал об этом, вместо этого он выкуривал очередную сигару, прислонившись к серой стене вокзала, что была напротив путей, и сложив руки в карманы армейских брюк. Шум, копошение и постоянство постепенно усыпляли его. Спустя несколько минут Алексей вошёл в некий транс, заворожённый дымом и процессом курения.       — Извиняйте, господин офицер, — неожиданно кто-то обратился к Фёдорову. Тот вошёл в ступор, смотря тупыми глазами на обратившегося к нему солдата, но быстро пришёл в себя.       — Чего изволите, солдат… — Фёдоров пристально осмотрел обмундирование бойца, желая определить ранг или иную о том информацию, но быстро осознал, что это бесполезно. По форме он мог лишь понять, что этот солдат не в гвардии, в коей состоял сам Алексей, и что тот более низкого ранга. Фёдоров выпустил клубок дыма, сжав в зубах сигару. Солдат немного откашлялся.       — Алексей Панов, сэр! — Ответил, как по указке он и так резко и так громко, что шум вокзала, казалось бы, притих. Офицер посмотрел на Панова ещё раз, теперь он оценивал солдата по-иному. Через минуту молчания, которая, казалось, длилась все десять, он выпустил на парня новый пучок дыма изо рта, не убирая сигары, и наконец заговорил.       — Алексей Фёдоров, — он протянул руку, обтянутой в белую перчатку. — Будем знакомы, — закончил торжественно он, ожидая, когда собеседник соизволит взяться за его руку, облачённую в белую перчатку.       — Тёзка — значит быть! — Забыв про всякую субординацию ответил Панов, взявшись обеими своими руками за руку Фёдорова. Взялся правда он так сильно, что офицер немного даже растерялся, но мигом придя в себя, после недолго рукопожатия вернул руки в карманы.       — Так зачем я вам? — Неожиданно продолжил старый диалог Фёдоров и снова выдохнул клубок дыма. Тут в некоторый ступор пришёл Панов, абсолютно забыв зачем он подошёл к Фёдорову, пока не посмотрел на часы.       — Точно! — Вспомнил Панов, почёсывая затылок и встав в более свободную позу. — Я хотел спросить, господин офицер, — также вспомнил Панов и о том, кто перед ним, — когда отходит поезд двадцать третьей дивизии? — Фёдоров приподнял бровь, после чего, выкурив сигарету и потушив её о козырёк, достал из внутреннего кармана пальто свои часы и произнёс: «Вроде, через полтора часа» — Панов был немного смущён. Даже не тем, что у него оставалось столько свободного времени, но тем, что Фёдоров зачем-то достал часы. «Пижон наверное, точно пижон», — думал Панов.       — Так, что вам ещё нужно? — Спросил Фёдоров и не дожидаясь ответа быстро сказал, будто зная ответ, — думаю, раз вы свободны, то могли вы… со мной… немного скрасить ожидание?       Теперь Панов был в ступоре, а Фёдоров, продолжал говорить:       — Я видел тут двух солдатиков… в карты играют, жаль только парами, не соизволите ли помочь офицеру?       — Но… как-то не принято, — начал неуверенно увиливать Панов, — чтобы офицер и солдат…       — Я вам не командир, господин Панов, — неожиданно прервал его Фёдоров, повторив то, что сказал ранее. — Так что не соизволите ли вы, господин Панов, составить мне компанию? — Офицер добродушно улыбнулся, как дьявол обычно улыбался, когда всучивал свои договоры о сделке отчаянным людям.       — Хорошо, — спокойно ответил Панов, махнув рукой. — Так, где… говорите тут играют?       — Да вон там, — указывал Фёдоров направление «другу», заодно его приобняв.

Глава 4. Карты «Безжалостность — доброта мудрого»

      Игры в карты были обычным делом как для солдат, так и для офицеров. Не было в них ничего сверх особенного, кроме того, что они завлекали. Игр в карты есть множество, Фёдоров и Панов встретили одну из них.       Где-то в углу вокзала, где народа было не так много, а шум от поездов был не таким сильным… стоял столик, за котором сидели двое солдат, отличавшиеся хитрой, даже подлой натуры. Звали их Иван Васильевич Бунша и Жорж Милославский. Первый человек с виду лет сорока, с остроконечной бородой и немного седыми волосами, одет он был в стандартную армейскую форму Империи. На голове — соломенная шляпа. Второй — помоложе, с усами и западной причёской, носил солнечные очки. Играли они со всеми как обычно, на деньги и пайки. Реже играли на вещи и иное имущество, и совсем редко — на драгоценности. Сегодня же был особый случай. Двое Алексеев около двадцати минут наблюдали за тем, как солдатики проигрывали свои пайки этим «мошенникам-рецидивистам». Панов удивлялся каждой их победе, всё чаще почёсывая затылок и облизывая от волнения губы, Фёдоров же спокойно смотрел на игру, покуривая новую сигарету. Спустя десять минут, когда последние проигравшие игроки вышли из-за стола. Наконец настала очередь двух гвардейцев. Тёзки сели за стол. Вдруг Милославский обратился к ним:       — Правила игры знаете? — Спросил он с неким недоверием. Панов, хоть и следил за играми, но так и не понял всей сути, когда как Фёдоров был готов ответить… что он и сделал со спокойной улыбкой.       — Игра проста, играется как в дурака, но с четырьмя картами на руке. Цель игры ещё проще — собрать единую масть из четырёх карт, и чтобы без лишней. Ну, и конечно главное, сокрыть карты и играть так, чтобы противник не знал какая у тебя масть. Ведь если проигравший игрок угадает её, то это будет ничья, — Фёдоров выдул дым от сигары, после чего улыбнулся, показав зубы. Хорошо были заметны ряды клыков, редкая мутация.       — Неплохо, — заметил Иван Васильевич, почёсывая бороду. — Но посмотрим, как вы сыграете, — усмехнулся он.       Первую партию раскладывал Милославский. Перетасовав два раза колоду, он начал раздавать каждому по четыре карты. Как только всё было роздано, тот же Милославский спросил:       — Так, на что играем? — Фальшивая улыбка украсила его лицо, он понимал, что никто не выйдет из-за стола, пока не потеряет всё.       — С мелочи, а потом по крупнее, — ответил Фёдоров, не убирая улыбки.       Каждый поставил по двадцать рублей.       Прошло две полные партии, за время которых они успели познакомиться, дело шло к явной ничьей. «Чёрт бы тебя побрал Фёдоров» — крутили у себя в голове Милославский и Бунша, — «Шулер, не иначе». Панов в это время нервничал, всё чаще почёсывая голову и щёку. Ведь именно из-за него Фёдорову приходилось сводить все партии к ничьей, но сам Фёдоров и вида не подавал, что разочарован или раздражен. Он всё также улыбался с сигарой в зубах. Наконец наступила финальная партия. В руках каждого были неплохие карты. Гробовая тишина. Милославский думал, чем лучше сходить, как вдруг:       — Скучно мне, повысим ставку! — Произнёс возбуждённо Фёдоров, махнув свободной от карт рукой.       — То есть как — повысим? — Спросили в один голос Бунша и Панов.       — А так, поигравшая команда… будет застрелена! — И в тот же миг весёлая улыбка, сменилась злорадной ухмылкой. Все трое посмотрели на Фёдорова с выпученными от удивления и некоторого страха глазами.       — К-как это застрелены? — Спросил Панов Фёдоров, взяв того за рукав, — ты, верно шутишь?!       — Я никогда не шучу насчёт ставок, — отметил офицер, глядя на своих соперников, — ну что, Милославский? — Игриво прозвучало из губ Фёдоров. Милославский занервничал и прикусил нижнюю губу, пока наконец не решился поставить Фёдорова на место.       — Согласен! — Произнёс он и через три хода они оказались на пороге ничьей. Бунша и Панов не собрали масть. Фёдоров улыбался, все остальные же задыхались. На кону теперь из-за скуки какого-то офицера мог кто-то погибнуть. Шла восьмая минута, Панов должен был угадать карты Милославского.       — Давай! — Подначивал его Фёдоров. — Всё очень просто! Давай, мой друг! — Говорил он, казалось бы, искренне. Панов укусил свой указательный палец в попытке снять напряжение… пока до него не дошло. Был он всё-таки человеком немного умнее среднего и потому до него дошла подсказка Фёдорова. Всё это время Панов собирал туже масть, что и Милославский!       — Бубны! — С огромным облегчением сказал он и угадал. На сей раз волнение Милославского стало огромным. Его зелёные глаза выглядывали из-за дорогих очков и смотрели прямо на Ивана Васильевича. Бунша должен был понять, какие карты собирал Фёдоров. Какие?! Он помнил, что точно не красные… точно не красные! Ведь он их постоянно выкидывал… тогда что? Что?! Крести или пики?! Крести или пики?! Тут незаметно вмешался Милославский, подав знак напарнику рукой. «Пики» — вот, что означал тот знак.       — Пики! — Выдавил Иван с некоторым облегчением. Тут Фёдоров сжался, а потом так рассмеялся… так рассмеялся, что из его рта чуть не выпала сигарета. Непонятно, то ли проиграл, то ли победил. Вся эта непонятность длилась до тех пор, пока он медленным движением пальцев не показал свои карты. Крести. Это была обычная карточная ловушка, в которую Милославский и Бунша попались, как малые дети. В тот же момент прозвучал выстрел, и Милославский упал, сражённый насмерть пулей, прямо на столик с картами. Иван Васильевич взвизгнул. Панов дёрнулся. Казалось бы, и второму картёжнику придёт конец, как неожиданно раздался голос, который оповестил, что поезд двух Алексеев уходит со станции через пять минут. Фёдоров убрал пистолет в кобуру на ремне брюк, затушил сигарету о козырёк и, взяв Панова за руку, произнёс:       — Пошли, наш поезд, друг, — произнёс он эту фразу уже с более мягкой и правда дружеской улыбкой, сумевшей снять стресс Панова… и отправившей Ивана Васильевича Бунша в обморок.