Луна светит всем.

1

      1039 год от Великой Расплаты. Гуго Франк ехал на своём чёрном дестриэ в мелкое селение, название которого, правда, помнят лишь его жители и те, кто Гуго туда послал. Он ехал в среднем темпе, не загоняя лошадь, но при этом не переходя на шаг, всё же, хоть конь ему и был ещё нужен, он хотел добраться до места побыстрее.       Свой путь Гуго начал из старого города Брема, чьи обветшалые дома нагоняли скуку с унынием и где в недавнем времени он жил, ожидая задания, недавно пришедшее к нему ранним утром, когда петухи ещё не успели пропеть свою песню. В начале Санхота, примерно шестого дня месяца Ваалкара Гуго выехал из града и направился в селение, которое, как он узнал из письма, называлось Гефрорен или как его называли местные «Мёрзлое». Ехать пришлось долго, ибо оказалось оно на самом севере границ владений правящего рода Императоров Доминиумов, где река Онда сменяла своё направление.

2

      Пыльная, кое как вытоптанная дорога всё больше отягощала Гуго. Будучи хоть и неплохо подготовленным в стенах храмов ордена в военном плане, он всё же оставался новичком, что только вышел на большую дорогу войны с тьмой, потому подобные путешествия вызывали у акарца абсолютно неприятные мысли. Одиночество сводило с ума и единственное, что ему оставалось — читать молитвы Богам, коим когда-то поклялся служить верой и правдой.       Два белых солнца спускались за горизонт и две золочёных луны, вместе с Небесным градом, виднелись на темнеющем небе всё лучше. Подобный вид впечатлил бы художника или поэта, но для Гуго это была лишь ночь… опасная и неотвратимая… К сожалению для него остановиться было негде, окружённый сплошными лесами, он не имел и банальной тряпки для простенькой палатки или шалаша, чтобы остановиться хотя бы у обочины дороги, вдобавок леса ныне стали в разы и разы опаснее. Чудовища пугают зверей, звери при этом безумствуют и убивают людей, врываясь в мелкие селения потоками бешеных стай, разгрызая несчастных крестьян, попавшихся им на пути. Даже неплохо натренированному солдату будет нелегко справиться со сворой волков. Гуго знал это и поэтому ехал дальше, может повезёт ему и встретит он постоялый двор или неизвестное многим известным картографам мелкое селение. К сожалению, ни того, ни другого он так и не нашёл, лишь пустая окружённая лесами дорого, уходившая вдаль оставалась его верным спутником, не считая коня. Луны уже гуляли в облаках, как и звёзды, освещая то немногое, на что мог упасть их тусклый свет. Небо было ясным, что не могло не радовать, хотя бы можно было не волноваться насчёт дождя. Гуго даже смог найти на небе созвездие Грифона, по яркой звезде, что вроде как было его глазом, правда, монах не помнил точно, подобные лекции в храме его волновали меньше всего, да и не до этого ему было сейчас, надо было найти ночлег. Не смотря на начало лета и плащ, урождённый Франк чувствовал, как холод всё больше пронизывал его кожу, проникая в самые кости. Это неприятное чувство вызывало судороги и дрожь, единственной пользой которой было то, что акарец и глаза сомкнуть не мог. Север встречал Гуго уже на подходе к себе, прямо у своих ворот. «Чёрт. И почему меня послали именно туда?!» — Думал он, потирая то плечи, то ладони, чтобы согреться, — «Останавливаться тут нельзя… волки, медведи или иные твари меня тут точно достанут, если остановлюсь…» — рассуждал он вполне здраво. К сожалению для его здравых рассуждений, конь, а именно дикая усталость от дневного похода говорили о другом — нужен привал. «Ну, потерпи ещё часок… ну потерпи…» — Молил он мысленно своего коня, поглаживая того по толстой шее. Это было бессмысленно.       Проехав десяток метров Гуго, остановил своего дестриэ, который и без того сильно замедлил шаг. Перед монахом предстала неплохая полянка, окружённая деревьями, она была прямо около тропы, что для него было в новинку. Место было достаточно подходящим для отдыха, но от этого не менее опасным. Он слез с коня и, взяв того под узды, пошёл к центру полянки. Не смотря свет лун, понять, что именно тут росло монах не мог, но вглядывавшись, он кое как различал силуэты некоторых цветов, что возможно были ему знакомы и вроде как являлись не опасными. «Разжигать огонь, а тем более костёр — нельзя, опасно… что ж, придётся обойтись одеялом и собственным теплом.» — Гуго привязал коня к суку и мигом начал копаться в сумке, что висела на седле. Книга, а именно Священное писание девяти, без которого не мог путешествовать ни один из членов ордена, мази, склянки, огниво и прочее-прочее… всё не то, он начал рыться глубже, погружаясь в сумку всё дальше, пока наконец не нащупал пальцами что-то шерстяное. Одеяло. В темноте цвет его понять было нельзя, но взяв его в руки и полностью расправив, Гуго ощутил слабое покалывание в ладонях. Оно было ему приятно. Найдя место поудобнее, он, сняв с пояса чекан и положив его рядом, улёгся, а после укрылся плащом, ставшим ему подобием пододеяльника, и одеялом. Чтобы не рисковать здоровьем ещё больше он отпил какого-то снадобья. Наконец тепло начало приходить к нему, к сожалению, при этом к нему начало приходить и осознание того, что кольчуга давала довольно сильный дискомфорт во время лежания, но делать было нечего — потому он терпел, а в конце и уснул.

3

      Когда Гуго заснул — он не знал. Для него прошло всего мгновение, когда он открыл глаза и осознал себя никак не в лесу. Странная для взгляда смертного местность окружила его и пленила своей неестественной красотой. Гуго оглядывался и восхищался сим местом, пока не понял, что, то есть Великие Охотничьи Угодья. Одеяла на нём уже не было, не было рядом и топора, как и коня. Он не удивился, вспоминая книги, над которым вечерами сидел, дабы выучить очередную молитву для экзамена ректора, он мигом предположил, что здесь лишь его душа, свободная и чистая от земной грешной плоти. Монах огляделся и привстал. Вдруг его взгляд померк, ибо оказался ослеплён. Нечто прекрасное и непостижимое предстало перед жалким взором акарца, настолько то было божественно и благоговейно, что ему осталось лишь упасть на колени для молитвы. Он с виду жалкий, простой, стоял на коленях перед безмерно прекрасным и могучим созданием. Его причёска «под горшок», а также простецкие, грязные от пыли одежда и плащ, его глупое, просто лицо крестьянского сына во всех проявлениях внешних черт, начиная от горбатого носа и заканчивая низким лбом, было не в каком сравнении с той красотой, что предстала перед ним, стоя величественно и в какой-то мере ужасающе. Словами этого было не передать и слов он не находил, ибо как передать бога?       — Встань, — начала богиня, — встань, ибо негоже охотнику стоять в позе добычи.       — О, Натурия! — Взмолился Гуго и неожиданно для себя встал.       — Да, охотник. Я вызвала тебя в свои угодья, дабы даровать моё благословение для охоты.       — Но… разве достоин я такой милости? Я просто монах…       — И всё же, ты был избран, чтобы сразить Его. Сам Темпур предсказал твой триумф.       — Его?       — Ты узнаешь, когда придёт время, юный охотник.       — Да, о Милосердная!       — Я благословляю твоё оружие на эту славную охоту, смертный! Не подведи меня и исполни свой долг!       — Я исполню свой долг, Натурия! — Гуго упал на колени в поклоне, ударившись челом о землю, после чего пробудился, поднявшись будто из-за кошмара.       Окончательно его пробудил утренний холодок, что всё-таки пробился под одеяло. Неохотно Гуго вынул руку из-под шерстяного тряпья, которое он называл одеялом, и протёр глаза спросонья. «Сон или видение?» — Думал он недолго. Довольно быстро этот вопрос был решён. Нащупывая топорик, Гуго обнаружил, что оружие украшено Грифоном со змеиным хвостом. Воистину богиня решила благословить его… но почему? Не уж-то то, за чем послали Гуго куда страшнее…?

4

      Гуго поднялся и довольно быстро собрался, осознав, что ночью его посетило ведение. Окрылённый словами Милосердной, он вскочил на коня и направился резвым галопом вперёд. Его больше не раздражала дорога и то, что именно его послали в какую-то глубинку, ведь теперь он точно знал, что выполняет богоугодное дело!       Прибыл в деревеньку «Мерзлое» Гуго уже четвёртого дня Орнимеса, второго месяца Санхота, найдя всё же на пути две захудалых корчмы, в которых подавали довольно говённое пиво, что даже дешёвым пойлом назвать было нельзя, с рыбным супом, правда куски этой самой рыбы вызывали уйму подозрений и вопросов о своём «благородном» происхождении. Селение же полностью оправдывало своё название. Холод, слякоть, постоянно промерзающий ветер. Оно полностью убивало ощущение того, что сейчас самый разгар тёплых дней, но, несмотря на это, монах не унывал. Вдохновение ещё не оставило его.       Въезжая, он осмотрелся. Поселение было мелким, даже очень, не смотря на торговую путь реке, можно было уверенно сказать, что деревне он развиваться давал не сильно, больше похоже на то, что она выросла вообще на одной лишь рыбной ловле из достаточно богатой на рыбу речки, ибо выращивать на такой где-то промёрзшей, а где-то превращённой дождями и холодом в обыкновенную грязь и слякоть, земле было просто невозможно. В остальном кучка трухлявых халупок, окружённые лесом. Неожиданно ему на встречу вышел крестьянин.       — Здрабствуйте, милсдарь. Зачем вы, это, пожаловали в наше далёхонькое поселенице? — Спросил кмет, почёсывая затылок. Гуго достал из-под плаща медальон и показал крестьянину его лицевой стороной, где довольно видно красовался символ.       — А! Так вы, это самое, есполнитель Анефымы?       — Да. Я «исполнитель Анафемы», — довольно спокойным тоном ответил Гуго, явно стараясь скрыть раздражение от общения с безграмотной шпаной.       — Хм. Один тут такой бывал, на волколака охотился! Ну, раз вас сюды прислали, значится, вы смыкаете что с ним? — Крестьянин увёл взгляд. Он не смеялся и говорил без какой-либо язвительности. — Надеюсь, ваша милость, вы с чудищем да разберётесь. Людей жрёт, нас и так малость, а он жрёт, да жрёт по человеку каждую из полных лун.       — Да, для этого я здесь. — Гуго поднял взгляд верх. — Сама Натурия благословила меня для этой охоты! — Сказал он с гордостью, показывая чекан с символом богини.       — Значится, — крестьянина аж дух захватило, — сама богиня-госпожа решила помочь нам! Ох! Праздник, не иначе! Ах, господин, есполнитель… если ж вы… да с волколаком расправитесь… мы церквушку построим в честь госпожи-охотиницы!       — Добро, добро. Боги зрят благосклонно, — улыбнулся Гуго. — Где тут можно встать на ночлег?       — Ох! Точно, да, милсдарь, идите за мною, я вам всё покажу! — Радостный кмет повернулся к Гуго спиной, зовя за собой жестом и поведя куда-то в глубь деревеньки, в неизвестность, что постепенно исчезала по мере разговоров о том и о сём. — Но вот, — продолжал разговоры крестьянин, — как звать вас, милсдарь? Меня воть Вим, а васе? Вы, это, кто будити?       — Прошу прощения, я Гуго Франк.       — Хорошие имя, горотское?       — Да нет, самое обычное… южное.       — Южнее столитсы?       — Смотря, что вы считаете столицей. — Улыбнулся Гуго, не отрывая взгляда от того, куда вёл его кмет.       — Ну-с, то, милсдарь, куда налохи платим. — Сказал Вим, полностью уверенный в этом. Монах решил его не переубеждать.       — Так значит… — Гуго указал вперёд рукой, — нам сюда?       — Да-с. Не хотите же вы отавить васего коня тут? Вдруг волколак сожрёт?       Конь был оставлен в предоставленном исполнителю на время миссии хлеве. Гуго старался разобраться в ситуации. Кметы же, кто находился похрабрее — поглядывал на исполнителя, кто же попугливее — сидел дома, но монаху на это дела не было. Нужно было найти зверя, его следы.       — Так.       — Да, господин? — Вим посмотрел на присевшего Гуго.       — Ты вроде бы говорил про чудовище, мешающее вам жить. Верно?       — Да, верно, милсдарь есполнитель. — Вим улыбнулся от некоторой гордости, после чего почесал затылок и приуменьшил гордыню. — Волколак тревожит.       — Волколак? Ты уверен?       — Да. Его Гоззо видел. Зубища, глаза як камнища сверкают. Мужика так страх обуял, что нашли мы его в том самом хлеву. — Гуго посмотрел туда, где оставил коня. «Волколак… слишком мелкий… но откуда крестьянам разбираться в таких тонких вещах, как классификация чудовищ. Вполне возможно, что они просто спутали его с оборотнем или адлетом, хотя это может быть и стригой в звериной форме или вообще просто огромный волк…» — правда в последнем Гуго был не совсем уверен, — «вряд ли бы богиня так беспокоилась из-за обычного зверя, что-то тёмное тут было…»       Гуго осознал, что искать следы в самой деревне бессмысленно, но идти в лес довольно опасно. Потому он решил подготовиться и переждать.       — Вим.       — Да-с? — Кмет всё не отходил от Гуго, что последнего радовало.       — Мне кое-что нужно.       — Что осилим, то сдилаем.       — Мне нужно, чтобы наиболее храбрые из вашей древушки зажгли факелы, как я подам сигнал, — монах взял в руку один и показал Виму. — Они против чудища сгодятся.       — Хм… опасно это, милсдарь.       — С нами богиня! — Гуго ткнул кмета в грудь. Тот опешил назад, посмотрел вниз и произнёс…       — Хорошо, я соберу ребятух, только ты… эта, зверя побиди.       Гуго развешивал факела по деревне, спрятал плащ, всунул в кармашки на куртке лечебные зелья, что по своему обыкновению скорее были слабым обезболивающим и стал молиться. В это время Вим собрал группку мужичков, которых считал самыми храбрыми в деревушке и кое как уговорил помочь. Под вечер Гуго спрятался в одном из домов, приготовив в руках топор и факел. Ждёт. Темнеет. Ждёт. Волчий вой. Зверь. Убрав ненадолго факел, он принял часть настоек, после чего вгляделся в темноту.       Неожиданно Гуго услышал тихое чавканье лап по слякоти. Зверь шёл медленно и с опаской, он чуял монаха. Прятаться было бессмысленно. Исполнитель зажёг факел в руке, тем самым подав сигналы крестьянам. Те немногие, что были достаточно храбры сделали то, о чём просил он и зажгли факела, после чего мигом упрятались в халупах. Зверь слегка пригнулся и отступил чуть назад от света горящих факелов, быстро придя в себя, он с рёвом направился к Гуго. Отталкиваясь мощными лапами от земли, он понёсся, готовя когти, прямо на акарца. Но резкая слабость, боль в груди и лёгкая слепота чуть не заставили его остановиться, что было при его габаритах и скорости почти невозможно, из-за чего зверь слепо протаранил чью-то хату, когда как Гуго с лёгкостью увернулся. «Огромный… он огромный! Это не обычный волк, да и факела подействовали на него, да и крупнее он адлета, стригоя или волкодлака! ВервольФ!» Исполнитель приготовил топор. «Давай…» — Он не смел подойти к монстру. Зверь рычал, серебро в воздухе всё больше раздражало его органы чувств. Медленно поднявшись, он попытался понять, где Гуго. «Эй!» — Крикнул исполнитель, — «Я тут, чудовище!» Зверь попятился назад, после чего снова попытался разогнаться, но на сей раз заранее рассчитывая, когда нанесёт удар. Рывок. Атака. Гуго сделал вольт и рубанул зверя по плечу, тот взревел от боли, топор также оказался посеребрён, а благословление богини добавила к жгущей боли, словно от ожогов, ещё и пронзающую, будто тысячи ножей вошли в рану монстру. Обрадованный успешной контратакой, Гуго попытался атаковать первым, но зверь в болезненной судороге оттолкнул исполнителя мощной лапой вместо того, чтобы ударить когтями. Кольчуга и снадобья сделали своё дело и не смотря на силу удара, что сломала бы кмету ребра, Гуго отделался лишь синяками и неприятным болезненным ощущением, что не мешало ему встать. К сожалению, он выронил из рук оружие, а действовать надо было быстро. Зверь хоть и был ослеплён и ранен, но далеко не оказался так ослаблен, как хотелось бы исполнителю. Совершив рывок, он снова увернулся от прыжка вервольфа, попутно схватив в руки топор. Теперь дело шло на секунды, кто быстрее встанет и ударит, но главнее, кто ударит точнее. Идеала достичь нельзя, и никто его не достиг, хотя оба были близки к нему. Преисполненный верой, что преодолела любой страх, он принял на себя, удар, попутно засадив топор прямо в глотку зверю, так глубоко, что оказалась пробита артерия. Волк стал умирать. За это Гуго поплатился собой. Зверь вонзил клыки в своей последней атаке ему прямо в грудину и плечо, буквально откусив парню левую руку, а также просто уничтожив кольчугу, что была на Гуго…       Оба умирали. Но волк умирал быстрее, результатом чего стало то, что он прямо на глазах Франка превратился в полностью голого с пробитой топором шей и раной на плече от него же… а также укусом на другой. Приглядевшись Гуго понял, что перед ним другой Исполнитель, при том судя по татуировке, кою не смог закрыть шрам от укуса, тот был поклонником Натурии. Всё складывалось. Богиня была оскорблена подобным осквернением своей паствы… а может и во все имело место предательство со стороны уже мёртвого исполнителя? Вдруг он специально дал себя укусить… Гуго не хотел рассуждать об этом. Не хотел думать. Он умирал и умирал он всё быстрее. Больше он не нужен ни Натурии, никому-либо другому богу, ведь свою миссию, месть богини Гуго исполнил. Ему не грозило стать оборотнем, ведь рана была слишком смертельна, а сам он, как и волк надышался серебром… снадобья не помогали, боль всё нарастала, к сожалению или к счастью, при этом из-за тех же снадобий ему не грозит чем-либо болевой шок. Он умирал с мыслью о ненависти. К миру, богам, трусливым кметам.       Гуго, исполнитель ордена «Анафемы», посланный убить зверя и благословлённый богиней, умирал с мыслями о ненависти к ней и ко всему, умирал… пока не услышал шёпот из Пустоты.