Подними свой меч

Туфли, заказанные у самого известного мастера столицы, как влитые сидят на сильных ногах. Сейчас подошва этих туфель соприкасается с красным ворсом ковровой дорожки, ведущей к храму, но всего пару часов назад она хлюпала по луже крови. Даже сейчас светлые носки туфель окрашены в розовый цвет. Серое платье с пышным подолом, казалось, сотканное из тумана, облаком опустившегося точно на девушку. Этот наряд был украден у любимой сестры, бездыханное тело которой лежало теперь в безымянной могиле, не имеющей ни креста, ни камня, сровненной с землёй. Крепкие руки, на острых ноготках лак нежного цвета и тонкий серебристый рисунок. Это единственное, что осталось от предыдущей хозяйки тела, что была коварно отравлена сторонниками своего малолетнего брата, претендовавшего на престол. Перед смертью чистая злость бедной кронпринцессы вызвала из самой Преисподней её. И она откликнулась. Впервые за много миллионов лет она пришла, чтобы уничтожить то, что породила. Приветливая улыбка, посланная всем и одновременно никому. Улыбка ангела, как говорили в народе. Но она не была ни доброй, ни справедливой, ни тем более милосердной. Она создала мир с одной целью — однажды уничтожить его, утопить в крови и похоронить в телах. Серебряная шпилька для волос, увенчанная ярким лазуритом — искусная работа ювелира. Никто не видел её конец, скрытый тёмной копной волос — окровавленный конец, орудие убийства маленького братика и старшей сестры. Она, провожаемая восторженными взглядами, наконец ступила под своды храма — идеально круглого здания с одной-единственной комнатой. Здесь, за семью печатями, прикованное цепями, жило и страдало её любимое дитя. Она любила его, как безумный учёный любит созданное им чудовище. — Выйдите все, — приказ, отданный нежным голосом, заставил охрану недоумённо переглянуться. — Но... Ваше Высочество, здесь опасно! Согласно пророчеству Тысячелетней, это смерть всего мира. — Что мне тысяча лет? Жалкая крупица! И вы действительно верите, что эта замухрышка способна на уничтожение всего мира? Смешно. Я приказываю вам выйти вон. Неохотно подчинившись, охрана оставила девушек. В ту же секунду она хлопнула в ладоши, заставляя цепи с тихим звоном спасть с лодыжек и запястий пленницы. Она спокойно подошла к девушке и, глядя в глаза, сказала: — Судный день настал. Я разрешаю тебе исполнить своё предназначение. Подними свой меч, — тёмно-карие глаза бывшей кронпринцессы изменили свой цвет. Обычно один еёглаз был нежно-голубым, второй — ярким красным — подстать двум её ипостасям. Теперь же оба глаза окрасились в глубокий красный. Храм-тюрьма содрогнулся, стены начали разрушаться, тяжёлые камни падали на головы тех, кто не успел отбежать на безопасное расстояние. Она продолжала смотреть своей любимице в глаза всё время, пока бедствие продолжалось. — Я разрешаю устроить тебе ад здесь, чтобы ты могла присоединиться ко мне на Вечном пиру, — говорила она, стоя на руинах. Кто сказал, что женщина не может разрушить мир?