Как песок сквозь пальцы

      Утро. Солнце такое яркое, что я чувствую его даже под закрытыми веками. Так хорошо на границе сна и яви. Слышу твоё дыхание рядом, ровное, ты ещё спишь. Ночью ты просыпалась, Нефтида. Я слышал сквозь сон, как ты вставала с постели и ходила туда-сюда по комнате, остановилась у окна, потом глубоко вздохнула и вернулась в кровать. Ты плохо спишь в последнее время, это меня беспокоит. И сейчас я лежу, не шевелясь, слушаю твоё дыхание. Протягиваю руку, слепо шарю по кровати, пока не натыкаюсь на твоё колено. Глажу осторожно, чтобы не разбудить. Так приятно чувствовать тепло твоего тела. Ты вздыхаешь во сне, ворочаешься, и я не без сожаления убираю руку. Вовремя. Шаги за дверью, тихие и лёгкие. Улыбаюсь уголком губ.       Останавливаешься у двери. Прислушиваешься? Потом открываешь и тихо проскальзываешь в комнату. Ступаешь осторожно, подкрадываешься, маленький охотник. Притворяюсь, что сплю, замираю, ни один мускул не дёргается. Ты крадёшься к кровати, на последних метрах разбегаешься и с радостным визгом плюхаешься между мной и Нефтидой. Она вздрагивает, просыпаясь, для неё это действительно было неожиданно. Меня тебе не удастся застать врасплох, но я притворяюсь, что это не так.       - Анубис.       Открываю глаза и, наконец, вижу ваши лица. Весёлое Анубиса и грустное Нефтиды. Ты не выспалась? Что-то гложет тебя, я вижу. Но расспрашивать сейчас не хочу. Слишком прекрасное утро для тяжёлых разговоров.       - Папа! Ты обещал взять меня на охоту!       - Правда? Не припомню.       Специально поддразниваю тебя, улыбаясь, смотрю, как расширяются твои глаза.       - Обещал! Обещал!       Подпрыгиваешь на кровати и трясёшь меня за плечо. Хватаю тебя и притягиваю к себе. Смеёшься, шутливо отбиваешься, уворачиваясь от поцелуев. Наконец, сдаёшься, обнимаешь меня за шею, прижимаешься.       - Папа…       Как же сердце отзывается на твой голос! Снова целую в по-детски пухлую щёку, ты улыбаешься. Встаю, беру тебя на руки, Нефтида приподнимается на локте и смотрит на нас. Чем ты так взволнована, жена? Уже собираюсь спросить, но не успеваю.       - Папа, на какую дичь мы будем охотиться?       Это утро принадлежит Анубису, а твою печаль я утолю позже, Нефтида. Собираюсь уходить, но ты окликаешь меня.       - Сет, нам нужно поговорить.       Хорошо, что ты сама предложила.       - Конечно, о чём?       Сажусь на кровать, Анубис нетерпеливо дёргает меня за серьгу в ухе, но в этот момент моё внимание сосредоточено не на нём. Ты смотришь как-то странно, в тебе чувствуется нерешительность и страх. Чего ты боишься? Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне о чём угодно.       - Поговорим, когда вернёшься с охоты.       Ясно, не хочешь разговаривать при Анубисе. Киваю, тянусь к тебе и нежно касаюсь руки. Я никогда не умел произносить слова поддержки, но может быть, хотя бы так я смогу помочь. Может быть, тебе станет легче. Грустно улыбаешься. И эта улыбка почему-то пугает меня. Хочется остаться с тобой, но Анубис хнычет, и я ухожу, чувствуя кожей твой взгляд. В этот момент я уже знаю – что-то не так. В глубине души я уже знаю…

***

      - Сет?       Прерываешь молчание, твой голос заметно дрожит. От сдерживаемых слёз? Или же от страха? Моё молчание пугает тебя? Ты ждала, что я буду кричать, ругаться? Внутри я кричу, но мои губы сжаты, я словно скован намертво. Правда обрушилась на меня и придавила к земле. Вместо злости я чувствую опустошение. И я ещё не до конца осознал… Всё ещё бьётся надежда, что это просто сон. Сейчас я открою глаза, и за окном будет яркое солнце. Увижу, что ты мирно спишь на моём плече, такая тёплая, тонкая и мягкая в моих объятиях. А потом Анубис, как всегда, прибежит нас будить. Зажмуриваюсь до цветных искр под веками. Но когда открываю глаза, реальность снова разрывает моё сердце.       - Сет?       Сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Я не могу сейчас ни ответить, ни даже взглянуть на тебя. Боюсь не сдержаться. Лучше тебе сейчас уйти… Но ты этого не понимаешь. Касаешься моего плеча, и я сбрасываю твою руку с внезапным отвращением. Ты отшатываешься, когда я поворачиваюсь к тебе. Неужто моё лицо выглядит так страшно сейчас? Вполне верю. И ты правильно делаешь, что боишься. С небольшим опозданием, но гнев всё-таки закипает внутри. Ты это чувствуешь, отходишь на шаг.       - Это было ради тебя… - шепчешь едва слышно.       Слёзы катятся по твоим щекам. Мне всегда трудно было выносить твои слёзы. В любой другой ситуации я бы прижал тебя к себе, желая защитить, укрыть от печали. Я бы простил тебя, соверши ты что угодно другое. Но ты предала меня.       - Только ради тебя…       Ты хотела сказать что-то ещё, но мой взгляд тебя останавливает. Ты пятишься, я наступаю на тебя. С ужасом понимаю, что твой страх и твоя боль дают мне какое-то подобие удовлетворения.       - Не смей говорить, что сделала это ради меня!       Срываюсь на крик, ты вздрагиваешь. Твои ноги подгибаются, и ты падаешь на колени, рыдаешь, закрыв лицо руками. Я стою над тобой в растерянности. Секунду назад я был готов тебя ударить, но сейчас не поднимается рука. И вместо злости я чувствую пустоту. В той части сердца, что принадлежала лишь тебе, пустота. Ни жалости, ни гнева.       - Я виновата! – шепчешь сквозь слёзы. – Я так виновата перед тобой!       Смотришь на меня с болью во взгляде. Не боишься больше, для тебя худшее позади, ты рассказала правду, которая мучила тебя все эти годы. Ты знаешь, что я злюсь, и ждёшь… чего? Мести, расплаты, искупления? Думаешь, тебе станет легче, если я сейчас ударю тебя? Ты ждала этого, даже хотела. Потому что винишь себя.       - Сет, мне так жаль…       Простираешь руки в мольбе, но я ухожу от прикосновения. Не хочу, чтобы ты меня касалась. Не хочу тебя видеть. Не могу. Мне плевать, что тебе больно. Мне плевать, что ты будешь делать дальше, как будешь жить со своим предательством. Осталась только пустота. Я слышу, как ты плачешь, но всё же оставляю тебя одну.       Больше никогда мы не сможем поддерживать друг друга, как раньше. Ты всё разрушила! Снова сжимаю кулаки. Но как можно разрушить то, чего и не существовало вовсе? Наше счастье было лишь иллюзией, твоё предательство положило ей конец. С удивлением понимаю, что предпочёл бы вообще не знать правды, жить дальше во лжи. Сегодняшнее утро кажется сейчас таким далёким, словно другая жизнь. Жизнь, в которой у меня была семья, в которой я любил свою жену и своего сына. Но эта жизнь развеялась, как туман над Нилом поутру. Больше нет ничего, пустота поглощает. Что-то надламывается во мне, я это чувствую. Мне не быть прежним после твоих слов. Что-то ломается, с треском и болью. И мой рассудок словно держится на тонкой нити, что готова оборваться в любую секунду…       - Папа?       Резко оборачиваюсь. Ты стоишь за колонной, смотришь удивлённо и будто с опаской.       - Вы с мамой поругались?       - Что ты слышал?       Стремительно подхожу к тебе, опускаюсь на колени, смотрю в глаза.       - Только, как она плакала.       Выдыхаю. Не хочу, чтобы ты знал… Но ведь всё равно когда-нибудь ты узнаешь. Нефтида не выдержала и рассказала мне правду. Она может рассказать и тебе. Или Осирис… Осирис! Странно, что я подумал о нём только сейчас. Нефтида не единственная обманывала меня.       - Папа, что случилось?       Твой голос возвращает меня к реальности, твой взгляд на позволяет отдаться гневу. Ты – нить, что удерживает меня от падения в бездну. Я могу ненавидеть Нефтиду или Осириса. Но не тебя. Это осознание приходит ко мне постепенно, и я удивляюсь самому себе. Смотрю на тебя и понимаю, что мне всё равно, от чьего семени ты был рождён. Моя любовь к тебе сильнее, чем гнев, сжимающий сердце.       - Всё хорошо.       Это ложь. Но все мы годами жили во лжи, разве ещё один небольшой обман что-то изменит?       Обнимаю тебя, крепко прижимая к груди, и в этот момент словно что-то щёлкает в голове.       Моё.       Не отдам. Никому. Никогда. Моё.       - Всё будет хорошо.       Я знаю, что это ложь. Но я не настолько жесток, чтобы говорить тебе правду сейчас. Я не поступлю, как Нефтида.       Неохотно выпускаю тебя из объятий. Не могу сейчас находиться здесь, воздуха не хватает, не могу думать.

***

      Я никогда не понимал, почему никто, кроме меня, не замечает красоты пустыни. Долина Нила прекрасна, я согласен. Но стоит немного отойти, и зелёные заросли сменяются бесконечными дюнами. В пустыне тоже есть своя красота. Пусть в ней меньше цвета, а из звуков только шелест песка, но она прекрасна. А ещё пустыня защищает Египет. Ещё в детстве, когда что-то давило на меня, я убегал в пустыню. Думал, что уже давно позабыл эту привычку. Но сейчас я снова чувствую себя беспомощным, и это бесит.       Бесит, что я ничего не замечал столько лет. Что не обращал внимания на печаль Нефтиды. То есть я видел, что с ней что-то не так, но думал, что она сама разберётся, уважал её право иметь тайны. Блядь! Бесит, что она молчала и бесит, что рассказала сейчас, разрушив всё, что мы построили. Бесит, что Осирис… Он знал, но тоже молчал. И в отличие от Нефтиды, кажется, не терзался угрызениями совести. А Исида? Нет, она не знает. Она не смогла бы тихо это принять.       Почему, Нефтида? Неужели действительно ради меня? Но ведь я никогда не упрекал тебя за то, что у нас не было детей. Или… не «ради», а «из-за меня»? Я не смог дать тебе ребёнка, а Осирис смог. Выходит, я неполноценен как мужчина. Хватаюсь за голову, не хочу больше думать об этом. Вот бы забыть правду и дальше жить своей счастливой ложной жизнью! Но она оказалась замком из сухого песка, который развалился с первым же дуновением ветра.       Пустыня не спасёт меня, не спрячет. Поднимаюсь и бреду назад по остывающему песку. Прямо передо мной красное солнце погружается в песок, кажется, можно протянуть руку и прикоснуться. Но горизонт как моя мечта о семье, его невозможно достичь. Я смотрю, как исчезают в дюнах последние лучи солнца. Ночь душная, и воздух словно густой.       Слишком много разрозненных мыслей в моей голове, и понимаю, что не справлюсь один. Я не смогу представить, что ничего не знаю, и жить как прежде. Я хотел бы этого, но я не смогу. Хочу с кем-нибудь поговорить… Точно не с Нефтидой. Мне нечего ей сказать. Не хочу её видеть. Исида всегда понимала меня… Но разрушить и её счастье, рассказав правду, это жестоко. Не хочу причинять ей боль. Но ведь Исида имеет право знать. А Осирис имеет право объясниться. А может просто плюнуть на них на всех и пойти к сыну? Я имею право на ту толику счастья, что у меня осталась. Анубис – мой сын, и ничто этого не изменит.       Проходя мимо его покоев, прислушиваюсь. Тихо. Даже слишком тихо. Должно быть, уже спит. Хочу войти, но тут вспоминаю о брате. Протянутая рука сжимается в кулак. Осирис должен объясниться. Анубис подождёт, Исида тоже. Я иду к Осирису, и у меня миллион вопросов.       Ночь душная, как перед грозой, плохое предчувствие разрывает грудь.       К исходу этой ночи у меня остаётся лишь один вопрос. Почему это происходит со мной? Почему это происходит с нами? Почему всё, что я любил, во что верил, просыпается, как песок сквозь пальцы?...