The Last hope.

— Сотрясение средней тяжести, ссадины, синяки и ушиб кисти, — врач монотонно диктовал информацию об Аароне. — Вы можете забрать его через час. Пускай медсестры сделают свое дело.  — Благодарю, — Абрам вошёл в палату, держа Эндрю за руку.  Эндрю выглядел задумчивым всю дорогу. Абрам присел на стул, а Эндрю держался у кровати. Мальчик напряжённо сидел в постели, пока медсестра завязывала его кисть. Закончив, девушка похлопала его по плечу и ушла.  — Через час можем ехать домой, —предупредил Абрам.  Аарон кивнул и пристыженно склонил голову. Это взбесило Эндрю и он взорвался.  — Почему ты не сказал, что тебе нужны деньги? Я бы отдал их тебе.  Аарон удивлённо раскрыл рот, пока сам мужчина не понимал, о каких деньгах идёт речь.  — Сын, думаю лучше не кричать, иначе нас выгонят, — Абрам задал вопрос. —Какие деньги?  — Которые он забрал из гостиной комнаты, — быстро произнёс Эндрю.  Если Аарон и раньше чувствовал стыд, то сейчас это было единственное, что он ощущал. Его щеки окрасились в красный и он не смел смотреть на Абрама.  — Как ты это узнал?  — Я заметил, — Эндрю раздражённо фыркнул. — Ключи лежали на своём месте, а деньги нет. Помнишь я спросил, брал ли ты их? — Он обратился к Абраму. — Ты сказал, что нет. И именно из-за денег тебя избили. Что? Их не хватило? — Эндрю наседал на Аарона.  — Хватило, — прошептал Аарон. — Но я их не отдал.  — Не понимаю. Тогда зачем ты взял? —на крики Эндрю прибежала маленькая медсестра-старушка.  — Потому что я испугался, а потом.. Потом я передумал.  Аарон знал, что это слишком плохая отмазка, но она была правдой. Он не мог больше лгать, особенно после произошедшего. Ему знакома чужая злость, однако настоящая, без всякого притворства злость Эндрю, резанула его сердце неприятной полоской. Словно он порезался о бумагу. Маленькая, без капли крови рана, но до жути неприятная.  — Аарон, взгляни на меня, — Абрам аккуратно поднял голову ребёнка. — Почему ты передумал?  Маленький подбородок задрожал, но Аарон не заплакал. Он сжал свои губы, и выдохнул. — Потому что я боялся, что вы меня возненавидете. — Аарон посмотрел на Эндрю. — Эти деньги того не стоили.  — Ты не отдал деньги? — ещё не до конца придя в себя, переспросил Эндрю.  — Нет! Вот они! — Аарон встревоженно достал контейнер, где оттуда выудил немного заляпанные купюры. Он передал их Абраму, но тот поднёс голову ребёнка к своей груди. Абрам выдохнул сквозь зубы, и перенёс вес Аарона на себя. Мальчишка растерянно обнял его, держась худыми руками за горло футболки.  — Аарон, мальчик мой. Ты поступил невероятно смело. Да, забрав эти деньги, ты оступился, но не сделал этот шаг. Все мы ошибаемся и в этом нет ничего плохого. Я не сержусь и не обижен на тебя, так что прекрати смотреть на меня такими виноватым глазами.  — Почему? — Карие глаза наполнились слезами до самых краёв. — Почему вы не сердитесь?  — Потому что ты не виноват. — Абрам присел на кровать, поудобнее прижимая ребёнка к себе. — Для чего тебе нужны были эти деньги?  Аарон быстро рассказал всё, не вдаваясь в подробности. Он не сказал о постоянных угрозах, прошлых ударах матери и прочее. Он сделал виноватым только мужчину Тильды, пока сама женщина маячила на периферии, не играя большой роли в его рассказе.  — Понятно. — Они просидели некоторое время, обнимаясь, пока Аарон приходил в себя, стараясь больше не плакать. Эндрю раздражённо ходил, а после буркнул что-то под нос и стал помогать брату одеваться. 

***

Абрам выделил ему комнату рядом с братом. За несколько часов друг по имени Алекс, умудрился привести нужную мебель и всё обустроить. Аарон удивлялся, замечая общение мужчины и своего брата. Этот человек мог вести себя почти так же, как Абрам. Эндрю помогал ему и внимательно слушал взрослого, иногда отвечая с сарказмом. Аарон проснулся с ноющей головной болью и ужасной тошнотой. Он пошёл в ванную и вырвал всю еду, что была в желудке. Когда остались пустые позывы, мальчик открыл дверь и вышел. Ночь была самым любимым его временем. Тишина. Спокойствие. И самое важное — безопасность. Аарон побрел по дому, внимательно рассматривая все по новой. Его тихие шаги были единственным звуком в доме. Тёмные углы дома освещались маленькими лампочками, разбросанными повсюду, не давая ему испугаться. Босыми ногами он шёл по ковру отчётливо, ощущая его мягкость и теплоту. Он прошёл на кухню, обходя Алекса, что спал на мини-диване. Мужчина наотрез отказался спать в гостиной и выволок всё нужное на кухню, и теперь его огромное тело лежало в позе эмбриона, укрывшись плотным одеялом. Весь грозный фасад мужчины стёрся, в его самом безащитном состоянии он выглядел до ужаса усталым и не спокойным, словно даже во сне ему нужно держать свою броню.  Некоторое время назад.  Аарон сидел на диване, держа пакетик льда у переносицы. Всё остальное тело болело, но после больницы и болеутоляющих стало легче, только не с головой. Иногда она кружилась, а ещё чаще его рвало. Абрам готовил для него отдельно простую и легкоперевариваемую пищу. Так ему было легче есть и не чувствовать тяжесть в желудке. Эта забота едва не заставила его плакать. Аарон был слишком благодарен, и когда это чувство переваливало, то он, не сдерживаясь, мог обнять Абрама, на что мужчина постоянно застывал и через секунду крепко сжимал в объятиях. Аарон узнал новое о себе. Ему нравилось обниматься. Кто-то очень сильно застучал, вызывая грохот по всему дому. Мужские голоса с коридора смешались и в комнату вошёл высокий брюнет, держа огромную коробку в руках.  — Это дерьмо тяжелее, чем Патрик три года назад.  — Не придумывай. Тогда он весил чуть ли не под двести. Я все ещё не понимаю, чем думал Раф, когда брал его на работу, — Абрам нёс другие коробки.  Алекс остановился посередине, рассматривая ребёнка на диване. Через две секунды, мужчина выдал. — Где труп?  — Какой труп? — спросил Абрам.  — Которого ты должен был закопать у себя под газоном на заднем дворе. Не говори, что после этого, — он ткнул на лицо Аарона в синяках и продолжил, —ублюдок ещё жив.  Абрам сбросил коробки на пол, разминая спину. Выдохнув, мужчина ответил. — Аарон не сказал мне, кто это с ним сделал. Так что трупа нет.  — Охуеть.  — Не выражайся перед ребёнком. — Очень.. прискорбно.  Алекс достал сигарету, и положив её за ухо, присел перед Аароном. Теперь сам Аарон мог хорошо рассмотреть взрослого мужчину. Чёрные глаза имели немного азиатский разрез, нос с небольшой горбинкой и щетина.  — Ну привет, красавчик. Я Алекс.  — Аарон, — желая показать себя с хорошей стороны, он протянул руку мужчине. Немного поколебавшись, Алекс аккуратно сжал его ладонь и на секунду мягко улыбнулся.  — Не переживай, синяки на мужиках – аксессуары.  Абрам закатил глаза на слова друга, и пнув его в зад, напомнил о делах. Алекс был выше и сильнее Абрама, но мужчина послушно встал, не забыв поддеть его, и ушёл.

***

Прошло три дня и его никто не искал. Аарон был напряжен до предела, ему все время казалось, что его вырвут отсюда и выкинут в прошлый дом. Тоска по матери отдавалась в его сердце, но страх был сильнее. Горечь, обида и слишком много неприятных чувств по маме были впервые на его памяти. Обычно, Аарону удавалось придумать много отговорок, почему Тильда такая, и продолжать её любить. Сейчас было странно. Ощущать неправильность действий мамы, знание, что она ошибалась, и самое болезненное, что могла никогда его не любить. В последнее ему не хотелось верить. Это было бы слишком, поэтому он отчаянно продолжал скучать по ней, но желание вернуться не появлялось. Аарон проводил все время рядом с Эндрю, понемногу привыкая к нахальному характеру близнеца. Они вместе сидели в его комнате, играясь с Данте и не вставая с постели. По словам врача ему нужен был интенсивный отдых и хороший сон. Аарон получал всё и больше. Абрам и его друзья, которые были постоянными гостями и по очереди заботились о его комфорте. Аарон впервые ощущал столько заботы, что иногда убегал в туалет, чувствуя навалившееся смущение. Наверное, он никогда не привыкнет к такому. Эндрю же наоборот, не разговаривал, не трогал его, но оставался рядом. Единственный, с кем Эндрю мог долго говорить – был Абрам, а в его отсутствие мальчик молчал, не желая напрягаться. Конечно, были случаи, когда он звонил кому-то и общался, но на вопросы Аарона кто это, тот отвечал "просто громкий идиот" и иногда бабушка с дедушкой. Так Аарон узнал о Мэри и Натане Весниски. Их Эндрю описывал чуть ли не как ангелов и Аарон знал, что его брат не мог лгать. Значит, и родители Абрама были добрыми людьми. А громким идиотом мог быть только друг Эндрю. Аарон гадал, с кем его брат мог подружиться, и сама эта мысль заставляла его смеяться. В голове никак не устанавливалась картинка играющего с кем-то Эндрю. Близнец был похож больше на взрослого, чем на ребёнка. Только Данте мог достаточно расшевелить Эндрю.  Прошло ещё два дня и тогда настало то, чего боялся Аарон. Дверной стук остановил их от просмотра фильма. Алекс, будучи частым гостем, ощущал себя, как дома, поэтому, поднявшись, мужчина сам открыл дверь. Там стоял седоволосый мужчина в длинном одеянии с неприятным лицом и запахом, за его спиной держалась женщина с белокурыми волосами, собранными в хвост, впалыми глазами и цветом лица, схожий на асфальт. Она была бледна с серым подтоном, губы добела сжаты в тонкую полоску и от неё смердило алкоголем. Алекс недовольно сморщился, прикрывая нос пальцами.  — Добрый вечер, сэр. Моё имя Лютер Хэммик. Я дядя Аарона и мы пришли забрать его, — басом произнёс он. Тильда сделалась ещё бледнее, держа спину согнутой в крючок.  — К сожалению, мы не принимаем гостей в такое позднее время, — Алекс захлопнул дверь, задевая длинный нос Лютера. Пока за дверью слышался громкий возглас, он прошёл в гостиную и отвёл в сторонку Абрама. Объяснив ему ситуацию, они попросили мальчишек подняться к себе. Аарон спокойно это принял и быстро вбежал наверх. Эндрю наоборот, остановился, ожидая объяснений. Мальчик имел хорошее чутье, которое ему подсказывало, что сейчас что-то происходит.  — Сынок, иди к брату. Всё хорошо. —Абрам подмигнул ему, говоря как можно более расслаблено. Эндрю не купился на это, но доверчиво кивнул и поплелся наверх, держа в руках Данте.  — Мы убьём их? — спросил Алекс. Абрам поднял бровь, смотря с издевкой и пошёл к двери.  — Ладно, я просто спросил, — бормотал сзади Алекс.  Стоило им вновь открыть дверь, как Лютер вошёл без приглашения. Мужчина едва не протаранил вход, помогая войти и своей сестре. Абрам, будучи в благосклонном духе, проводил их на кухню. Он сам желал этого разговора и ждал подходящего момента.  — Мы пришли забрать Аарона, — снова повторил Лютер. Уложив свои руки на стол, ублюдок старался выглядеть более властным.  — Тильда, — Абрам обратился к женщине, напрочь игнорируя Лютера, — Вы знаете, что произошло с Аароном?  Она вздрогнула от ледяного тона Абрама и немного сползла на стуле, уменьшаясь в размерах.  — Как вы смеете меня игнорировать? —рявкнул Лютер. Алекс, улыбнувшись в тридцать два зуба, подошёл сзади к мужчине, и обняв его за шею , немного сдавил её.  — Заткнись. Мы обязательно послушаем тебя, особенно ту часть, где ты отправил своего маленького сына на "терапию", — прошипел Алекс пугающим шёпотом. Лютер в миг успокоился и его глаза распахнулись в ужасе, а Алекс продолжил. — Я разузнал немного об этой школе исправления. Знаешь ли ты Лютер, сколько детей заканчивали там самоубийством?  Мужчина потерял все краски и теперь его глаза забегали в разные стороны, ища правильные слова. Лютер Хэммик, потеряет свою власть, узнай люди, как он жестоко поступает с собственным ребёнком. Никакие высшие силы или Библия не смогли бы полностью оправдать грубые методы исправления маленьких мальчиков с их "неправильным мировоззрением". Лютер прекрасно это осознавал, как и то, что последует за этим, узнай горожане. О терапии знали только немногие, и те кто знал, подписывали бумаги о неразглашении. Такие методы с увечьями могли по неосторожности попасть в руки полицейских, и тогда все, кто причастен, могли пострадать. Лютер признавал "терапию" как лучший способ исправления ошибок воспитания, но тяжело достучаться до фанатиков закона, поэтому он обезопасил себя и тщательно скрывал всю информацию.  — Тильда, — повторил Абрам. — Я жду.  — Да, — хрипло произнесла женщина.  —Ты знаешь, сколько законов и статей ты нарушила? Она кивнула, боясь даже дышать.  — Я хочу договориться по-хорошему, —привлёк внимание к себе Абрам. —Аарон останется со своим братом и мной. Ты лично подпишешь все документы и согласишься со всем, полностью отказываясь от ребёнка. Только тогда я закрою глаза на все дерьмо, что ты творила по своей глупости, — объясняя, как маленькой девочке, он старался мягко поднести её к этому решению самой. Новая встряска для Аарона окажется ударом. Абраму хотелось все решить без давления на Аарона и любого спонтанного решения. Он до сих пор не понимал, зачем Тильда взяла ребёнка из детского дома. Почему именно Аарона? С какой целью?  — Нет! — словно опомнившись, Лютер дёрнул головой и недовольно пересел от Алекса. — Вы вернёте нам Аарона.  Терпения Абрама распространялось только на Тильду. Он стиснул зубы, стараясь держать контроль над собой, чтобы случайно не ударить ублюдка.  — Этот ребёнок наш, — продолжил Лютер и будучи глупцом, он добавил, —будьте благодарны, что мы не забираем ещё и Эндрю. Это было бы просто, ведь у него есть родная мать. Вы для него кто? Очередная приёмная семья. Никто не сравнится с настоящей.  Угроза в сторону сына была последней тонкой ниточкой, которая оборвалась в эту секунду. Абрам двинулся к Лютеру, хватая его за грудки и дергая на себя. Вцепившись другой рукой за его затылок, Абрам прорычал.  — Осторожнее. Никогда больше не угрожай мне моим сыном, иначе это будет последнее, что ты сделаешь.  Побагравев от злости, Лютер упрямо не сдавался.  — Вы мне угрожаете? — Не заставляй меня повторяться.  — Хватит! — Прокричала Тильда, останавливая Абрама. — Я согласна.  — Что? Ты сошла с ума, — даже в этом положении Лютер был гребанной занозой. — Живо прекрати этот спекталь! — Он посмотрел на свою сестру со злобой. Его ноздри вздулись и теперь он громко и запыханно дышал.  — Всё ведь из-за тебя, — произнесла Тильда, смотря в глаза брату. — Ты сказал мне сохранить беременность и родить. Сказал, что я смогу сама решать, что с этим потом делать, а потом заставил взять Аарона. Я никогда не хотела становиться матерью. Я не хотела всего этого и если бы не ты, мне не пришлось бы мучать этого ребёнка. Все из-за тебя! —Тильда громко заплакала, закрыв лицо ладонями. — Зачем я только послушалась?  Абрам откинул от себя Лютера и мужчина, не удержавшись, упал на пол, по пути ударившись о стул. Алекс смотрел как лев, охотившийся за своей добычей. Он помог подняться обескураженному Лютеру и усадил его на стул, слишком сильно хлопая по груди и отряхивая невидимую пыль.  — К завтрашнему дню все документы будут готовы. Подпиши их, — приказал Абрам, не имея и грамма жалости к плачущей особе. Даже если она не хотела иметь ребёнка, её поведение граничило с жестокостью и бесчеловечностью. Будь Аарон с ней, то она извратила бы его жизнь, превращая в гнойную рану.  — Хорошо, я все подпишу, — она все ещё хныкала, держа руку возле губ.  Алекс поднял за шкирку Лютера и недобро пихал его к выходу. Сам мужчина униженно шёл, скидывая с себя чужие руки. Напоследок что-то сказав, Лютер ушёл, догоняя свою сестру. Абрам понимал, что ублюдок постарается подчистить за собой в отношении "терапии", чтобы нимб над его головой не свалился. Что насчёт Тильды, Абрам мог поспорить на свой Хаммер, что Лютер сдастся. Он мог выбрать только одно. Либо свое честное имя, как священника, либо Аарона.  — Проще было убить, — скучающе произнёс Алекс, смотря вслед уходящей парочке.